Не твой враг

Гермиона Она стояла в саду и чувствовала себя так, словно от неё ничего не осталось. Холодный воздух обжигал горло, слёзы жгли глаза, и всё, чего ей хотелось, — побыть одной, успокоиться, немного поплакать, а потом подумать. Но и это оказалось невозможным: Виктор наконец нашёл её. Он выскочил в сад, тяжело дыша после бега. Увидев её, тут же протянул руку и крепко сжал её пальцы — словно боялся, что она растворится в воздухе в следующее мгновение. — Гермиона, ты в порядке? Почему ты так быстро ушла? В его голосе звучало столько беспокойства, словно это не он пару минут назад провёл её через личный ад. Гермиону затопил запоздалый гнев. — Нет, Виктор, я не в порядке. — Она выдернула ладонь из его рук. — Какого чёрта ты собирался сделать? В его глазах мелькнуло замешательство. Он никогда раньше не видел её в таком состоянии. Это явно было не тем, на что он рассчитывал. — Я сделал свой выбор и хотел, чтобы ты сделала свой, — негромко сказал он. — Я сдался, Гермиона. Я выбрал тебя. Я переезжаю в Лондон. Гермиона невольно замерла. Она знала, что значила для него карьера, знала, как тяжело ему давались компромиссы. И вот он стоял перед ней, отказавшийся от всего, что строил годами.  Вина накатила горячей волной, смешиваясь с нежностью к человеку, который когда-то был ей так дорог. Но где-то глубоко внутри, там, где билось её предательское сердце, она уже знала правду: даже эта жертва не могла изменить того, что произошло. Её выбор был сделан в тот момент, когда Драко Малфой ворвался в её жизнь и перевернул всё с ног на голову. — Уже поздно, Виктор. — Она знала, что причиняет ему боль, но всё равно продолжила: — Ты пытаешься спасти то, чего больше нет. Он лишь покачал головой, давая понять, что не верит ей. — Чувства не проходят просто так. Особенно если ты думаешь, что дело в Малфое. Ты не могла полюбить человека, который тебя презирает. Гермиона уже собиралась резко оборвать разговор, но замерла. Внутри что-то похолодело. — Откуда ты знаешь о Малфое? — её голос прозвучал глухо. — Это всё, что тебя заботит сейчас? Он посмотрел на неё в надежде, что она отступит, но Гермиона хотела получить ответ. — Из твоей гостиной, — сказал Виктор с горькой ухмылкой. — Там было письмо от него. И речь шла явно не о деловой встрече. Гермиона почувствовала, как волна ледяного ужаса поднимается от живота к горлу, сдавливая дыхание. Она смотрела на Виктора — на знакомое лицо, которое вдруг показалось чужим — и не могла поверить в то, что начинала понимать.  — Что ты сделал? — Спас тебя. Пусть и от самой себя. В его голосе не было ни тени сомнения. Ни капли раскаяния. Только холодная убеждённость в том, что он поступил правильно. — Ещё не поздно всё исправить, Гермиона. Тебе просто нужно успокоиться и хорошо обо всём подумать. Гермиона посмотрела ему в глаза и вдруг поняла, что больше не боится ранить его чувства. Всё, что она чувствовала сейчас, — это холодная, непоколебимая уверенность в том, что этот человек больше не имеет права решать за неё. Никогда. — Меня не нужно было спасать, Виктор. Я прекрасно знала, что делаю. Его глаза расширились, словно он услышал нечто немыслимое. — Ты не в себе, — прошептал он, глядя на неё так, будто видит незнакомку. — Я больше, чем в себе. И до меня наконец доходит, чего я действительно хочу. Сейчас я хочу, чтобы ты ушёл. И больше никогда — слышишь? — никогда не лез в мою жизнь. Ни под каким предлогом. Тишина повисла между ними. Он тяжело сглотнул. — Это твоё окончательное решение? Она знала, что Виктор Крам спрашивает в последний раз. Что прямо сейчас от её слов зависит, закончится ли история, которую они упорно писали десять лет, но так и не смогли довести до счастливого финала.  Гермиона знала, что должна была чувствовать грусть. Но вместо этого внутри неё начало разливаться странное облегчение. — Да, Виктор. — Её взгляд смягчился на миг. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И я постараюсь быть счастливой тоже. Он задержал на ней взгляд, будто запоминал каждую черту. Потом кивнул и тихо ушёл. Гермиона ещё долго стояла неподвижно, слушая, как тишина сада становится почти оглушающей. Снова. Только если с уходом Малфоя она едва могла держаться на ногах от разрывающей её боли, то сейчас она не чувствовала ничего, кроме усталости и странного ощущения никчёмности собственной жизни, в которой почему-то никогда ничего не складывается так, как ей хотелось бы. Она хотела трансгрессировать домой, но не успела сделать и шага. Её снова остановили. На этот раз это были Гарри и Джинни. Они вошли в сад почти неслышно, и на миг Гермионе показалось, что она видит сон. Они выглядели такими счастливыми и влюблёнными, что это счастье, к её стыду, обожгло её.  Видя её состояние, Гарри Поттер вдруг улыбнулся и сказал: — Не то чтобы это было моё дело, но Малфоя не было в городе последние пару дней, потому что на его мать совершили покушение. — Гарри задумался и по привычке взъерошил и без того непослушные волосы. — Так что почти все твои обвинения были не совсем по адресу. Слова задержались в воздухе, и в этой паузе в голове Гермионы что-то наконец щёлкнуло. Мысли, до этого беспорядочные и рваные, начали складываться в общую картину. Драко послал ей письмо. Виктор его забрал. Всё это время она злилась, чувствовала себя преданной. А он испытывал то же самое... Потом они не могли даже случайно увидеться из-за его матери... А затем появился Виктор со своим предложением... Гермиона представила, как всё выглядело с его стороны: она не отвечает на письмо, полностью его игнорирует, а потом он узнаёт о её помолвке... И о том, что всё это время у неё был жених. О, Мерлин. Неужели Драко решил, что она встречалась с Крамом, а его самого держала лишь в роли любовника? Мысль была настолько нелепой и в то же время логичной, что Гермионе хотелось одновременно и смеяться, и плакать от абсурдности ситуации. Теперь ярость Малфоя уже не казалась ей такой неоправданной и несправедливой.  Гермионе срочно нужно было узнать больше деталей. — Во-первых, я даже представлять не хочу, сколько всего вы успели увидеть. Особенно ты, Гарри, — она бросила на него укоризненный взгляд. — Святой отец на исповеди знает о моей личной жизни куда меньше, чем ты. А во-вторых… его мать жива? — Жива. И будет в порядке. Мы нашли того, кто покушался на неё, — кивнул её лучший друг, полностью проигнорировав первую часть её реплики. — А в-третьих, ты можешь злиться на нас за подсматривание чуть меньше, потому что ради тебя мы сделали свою личную жизнь весьма публичной, — весело вставила Джинни, обвив Гарри руками. — Не то чтобы это было предложение мечты. Но идей получше у меня не нашлось. Только внимание к Гарри Поттеру могло полностью отвлечь всех от тебя и этого нелепого спектакля с Крамом. Гарри приподнял бровь: — Я бы поспорил. Это было почти идеальное второе предложение. Ты в этом безумном платье, я в костюме и с заготовленным кольцом... — Да, и пять сотен наших “ближайших” друзей. Именно такая интимная обстановка всегда была моей мечтой, — Джинни закатила глаза. — Зато теперь ты не отвертишься. Завтра у меня будет подборка всех магических изданий, где документально подтверждено, что ты сказала мне “да”, — он улыбнулся и поцеловал её в щёку. Гермиона смотрела на двух своих лучших друзей и не могла вспомнить, когда в последний раз видела их настолько счастливыми. На какой-то момент ей стало плевать на то, что ее личная жизнь — это полнейшая катастрофа. Уж если Гарри и Джинни смогли выплыть из вязкого киселя недопониманий и недоразговоров длиной в десять лет, она как-нибудь найдет способ объяснить Малфою, что он несколько поспешил с выводами. — Спасибо вам обоим. Но вы не должны были жертвовать своим моментом ради меня. Я достаточно взрослая, чтобы сказать “нет”, — вздохнула Гермиона, размышляя о том, что друзья чрезмерно ее опекают, причем зачастую совершенно незаслуженно. — Наш настоящий момент был в больнице, — улыбнулась Джинни, глядя только на Гарри. — Так что тебе не за что себя винить. А лучшим подарком на нашу свадьбу будет твоё счастливое лицо, Гермиона. Она внезапно стала серьёзнее: — На твоём месте я бы не тратила время и сразу пошла к нему. Вы вдвоём такие клинические идиоты, что если ты промедлишь, он может оказаться уже не в твоей постели этой ночью. И тогда всё снова пойдёт по кругу. — С каких пор вы сводите меня с Малфоем? — Гермиона не могла поверить своим ушам. — Скажем так... у него нашлись свои плюсы, — ухмыльнулся Гарри. Джинни оторвалась от жениха, подошла к Гермионе, взмахнула палочкой и поправила ей макияж с причёской. Наклонившись к уху подруги, она прошептала: — Пока всё идёт в точности по моему плану. Крам сошёл с ума и сделал тебе предложение, а ты отказала. Теперь дело за Малфоем. И так и быть — я разрешаю тебе не мучить его всю ночь. Гермиона взглянула в полные веселья глаза подруги, кивнула и трансгрессировала. Драко Он стоял в своей гостиной и наливал себе виски. Этот бокал был лишь первым из многих, что ждали его этой ночью. Драко Малфою нужно было забыться. Гермиона Грейнджер не просто игнорировала его — она позволила себе превратить его в нелепую игрушку. Временное развлечение вместо наскучившего Крама. Малфой сжал бокал так, что стекло едва не треснуло. Как Золотая девочка умудрилась так ловко обвести его вокруг пальца? Он залпом допил виски, ощущая, как огонь обжигает горло. Хуже всего было то, что даже теперь, когда он знал правду, даже своими глазами видя, как Крам публично делает ей предложение, он всё равно не переставал сходить по ней с ума. Он наговорил ей кучу гадостей, и всё, о чём он думал в саду, — это использовать силу контракта и заставить её сказать Краму "нет". Потому что она всё ещё была ему нужна. Даже со всей ложью. Даже с этим нелепым предательством. В его голове она принадлежала ему гораздо больше, чем Краму. Стакан со свистом пронёсся сквозь комнату и разбился о стену. Драко ненавидел себя за слабость. И ничего не мог с собой поделать. Чары тут же принялись убирать рассыпавшееся стекло, сметая следы его бесполезного гнева — и именно тогда Грейнджер оказалась в центре его гостиной. Это было всё, чего он хотел. И именно то, чего он не мог себе позволить. — Настолько быстро устала от жениха? — только и смог сказать он. Грейнджер смотрела на него спокойно, словно его слова больше не задевали её. Вместо ответа она медленно вынула из волос серебряную шпильку. Та со звоном упала на пол, и в тот же миг роскошные локоны свободно рассыпались по обнажённой спине. Он не имел ни малейшего представления, что она делает, и ещё меньше верил в собственную способность удержаться от очередной ошибки. — Тебе лучше вернуться туда, где твоё место, и больше не переступать порог моего дома, — произнёс он холодно. — Я тоже уйду и закончу этот вечер в более подходящей компании. — Или нам обоим стоит остаться прямо здесь, — так же спокойно ответила она, делая ещё один шаг ему навстречу. Он ничего не понимал. Десять минут назад она его ненавидела. И собиралась выходить замуж за другого. Но теперь Грейнджер наклонилась и медленно сняла сначала одну туфлю, а затем и вторую. — Ты выбрала странное время, чтобы начать раздеваться, — у Драко возникло ощущение, что его загоняют в угол. — Насколько я помню, туфли нам ни к чему, — произнесла она без тени смущения. Теперь босая, в своём ослепительном платье, она неторопливо сократила расстояние между ними до минимума. Он снова уловил её парфюм. Её близость, переплетённая с воспоминаниями о том, что произошло этим вечером, была для него едва выносимой. Он знал, что должен оттолкнуть её, но пальцы сами поднялись, скользнули по её коже и замерли на щеке. — Ты нужна мне полностью, либо не нужна вовсе, Грейнджер. Я не стану делить тебя ни с кем. Она нежно откликнулась на его прикосновение, простым жестом лишая его последних попыток сопротивляться странному влиянию, которое она имела на его сердце. — Тогда не дели. У него перехватило дыхание. Всё, что было между ними, едва ли можно было назвать настоящим. Но это не отменяло одного: он по-прежнему хотел только её. И всё это было чистым безумием. — Ты хоть понимаешь, насколько я близок к тому, чтобы приказать тебе не выходить за него замуж? — Он едва узнавал собственный голос. — Уходи, пока можешь, Грейнджер, и перестань совершать ошибки. Ты больше, чем это. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? — тихо спросила она. Нет. Он этого не хотел. А ещё меньше он хотел видеть её женой другого мужчины. И всё же, даже сейчас, когда её близость снова лишала его способности мыслить трезво, Драко не мог отделаться от ощущения, что его водят за нос. Гермиона Грейнджер только что получила предложение от человека, с которым, по слухам, провела последнее десятилетие, и вместо того, чтобы быть рядом с ним, стояла босиком в его гостиной. — Что происходит, Грейнджер? — только и спросил он. Она, не отводя взгляда, тихо, но отчётливо произнесла: — Я сказала «нет». Только теперь до Драко дошло, что он не видел момента с кольцом, и в саду на её пальце ничего не было. — Но это не отменяет того факта, что ты была не только со мной. — И снова мимо. — Её пальцы медленно скользили от его ладони всё выше, словно проверяя границы его терпения, пока не достигли уязвимого места на шее, где каждое прикосновение становилось особенно мучительным. — Мы расстались полгода назад, и с тех пор между нами ничего не было. Не знаю, что именно ты думаешь обо мне, Драко, но при всех моих недостатках одно во мне неизменно — я до абсурда верна. — И всё же ты так и не ответила после, — хрипло выдохнул он, сам не понимая, какая, к чёрту, теперь разница. — Только потому что я никогда не видела твоего письма. Он резко притянул её к себе ещё до того, как она договорила. Их губы едва коснулись друг друга, но Гермиона остановила его, не позволив поцелую случиться. Драко почти задохнулся от мучительной жестокости этого трюка. — Мы ещё не договорили, м-р Малфой. Чем спокойнее звучал её голос, тем сильнее его тянуло к ней. — Допустим, теперь я знаю, почему ты исчез на пару дней. Но меня всё ещё терзает один вопрос: какого чёрта ты лапал Пэнси Паркинсон прямо у меня на глазах? Её лицо исказила такая откровенная ревность, что по венам Малфоя прокатилась дофаминовая волна. Он медленно отстранился и провёл рукой по прохладной нитке жемчуга, скользящей по её спине, наслаждаясь тем, как нежная кожа откликается мурашками. — Не лапал, а танцевал. В её глазах блеснул очень опасный огонь, и ему дико это понравилось. Он оставил медленный, лёгкий поцелуй на её плече, желая усилить эффект. — Пенси всего лишь отвлекала на себя внимание моей бывшей невесты, которая очень любит устраивать публичные сцены. — Ты пытаешься сказать, что у тебя с ней ничего нет? Гермиона явно ещё не до конца ему доверяла. — И никогда не было, — ответил он, убирая её волосы за спину, чтобы полностью обнажить шею. Он очертил пальцами линию её челюсти и снова посмотрел ей в глаза. — Если тебе станет от этого легче, с тех пор как одна сумасшедшая ведьма похабно набросилась на меня на пляже в Суссекских скалах, я не спал ни с кем, кроме неё же самой. В её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, и он решил закрепить эту эмоцию. — Я никого не трогал так. — Его рука скользнула от её обнажённого плеча к спине и ниже. — Я не видел больше ничьё кружево. — Он мягко коснулся её груди, только чтобы убедиться в очевидном: сегодня никакого белья там не было. — И да, я мог бы соврать, что никого не целовал, но не стану. В её глазах снова промелькнула ревность. — Но это было настолько плохо, что всё закончилось ещё до того, как могло начаться. Никто не смог заменить тебя. И теперь я думаю, что это едва ли возможно. Он мимолётно коснулся её губ и, не давая ей ответить, сразу отстранился. — Ты распотрошила меня, вынула душу и растоптала её, а потом вернулась, наскоро стянула нелепыми швами и сделала вид, будто так и было. Ты — наказание за все мои грехи, — он наклонился к её уху и продолжил шёпотом. — А их у меня так много, что тебе придётся быть рядом целую вечность. И только в следующее мгновение он позволил себе поцеловать её по-настоящему. Она подалась вперёд и прижалась к нему, отвечая на каждое прикосновение, отдавая не меньше, чем получала. Её пальцы скользнули по его плечам и помогли ему избавиться от пиджака. Она уже потянулась к пуговицам рубашки, когда Драко перехватил её руку. — Нет, Грейнджер. Сегодня я возьму реванш. Ты получишь то, чего хочешь, но только тогда, когда я решу — и только когда хоть немного прочувствуешь собственные методы. Он медленно поцеловал каждый её палец и с явным удовольствием отметил, как она начинает подрагивать под его руками. — У меня огромные планы и целый месяц фантазий, посвящённых только тебе. — А что если нас снова кто-то прервёт? Или я сама уйду? — тяжело дыша, всё-таки спросила она. Драко, не выпуская её из рук, достал палочку и поставил блокирующее заклинание на квартиру. Сразу после этого отбросил палочку в сторону и усмехнулся: — С первым вопросом разобрались. Его пальцы легко нашли застёжку, и платье мягкой волной скользнуло вниз. Он позволил себе задержаться на этом мгновении. Несколько долгих секунд, чтобы впитать каждую деталь. Хрупкие запястья, изящная линия ключиц, плавный изгиб спины, тонкая талия… и её грудь — небольшая, но удивительно гармоничная, завершающая идеальный силуэт так естественно, словно была создана для его прикосновений. Малфой думал, что знал толк в красоте, но никогда ещё не встречал ничего даже отдалённо сравнимого с ней. Его ладонь скользнула к её животу, задержалась на выступающей косточке и медленно пошла выше. Он медленно вычерчивал невидимый узор по рёбрам, пока не добрался до груди. Кожа которой оказалась настолько тонкой, что отзывалась даже на самые лёгкие прикосновения. Он сжал её едва заметно, медленно поднимая взгляд к лицу Гермионы. — А по поводу второго вопроса… Если вдруг захочешь уйти — только скажи. — Он наклонился и поцеловал её так откровенно, что она не сдержала тихого стона. — Я лично одену тебя и отвезу домой. Хочешь? — последнее слово он произнёс нежно, касаясь губами её шеи, пока его руки медленно скользили по каждому сантиметру её обнажённой спины и бёдер. В её глазах снова вспыхнул знакомый огонь. Он почти ожидал, что она согласится из чистого упрямства, но вместо этого она сказала: — Я всё ещё тебя ненавижу. И на этот раз она сама притянула его к себе. Поцелуй был таким горячим, что Драко не заметил, как почти растворился в ней, потеряв контроль над тем, где и как прикасается. Он словно обезумел: с каждым движением жажда лишь усиливалась, превращая желание в мучение. Ему нужно было больше. И как можно скорее. Он резко расстегнул пуговицы на рубашке и властно притянул её ближе, так что их тела слились в одном безумном прикосновении. Теперь он ощущал, как её сердце бешено колотится в груди. Так было гораздо лучше. Его губы скользнули к её уху: — Если это — твоя ненависть, Грейнджер, то я хочу, чтобы ты ненавидела только меня. Она приподняла голову, её губы тронула откровенно дерзкая усмешка. — Думаю, я всё-таки воспользуюсь опцией с доставкой домой. Не оденешь меня? Только тогда она отстранилась, и ощущение её потрясающей груди сменилось холодом гостиной. — Ведьма, — тихо прошептал Драко, снова притягивая её ближе. Не дав ей и секунды на ответ, он легко подхватил её на руки и направился к спальне. — К сожалению, возможность отступления аннулирована, Грейнджер. Ты слишком затянула. — Ты бы скорее стал лицом рекламной кампании по защите прав домовых эльфов, чем одел меня по собственной воле, — прошептала она, оставляя один поцелуй за другим на его шее. — Ты даже не представляешь, насколько далеко я готов зайти, лишь бы ты никогда не покинула эту квартиру, — хищно улыбнулся он. Ответ явно пришёлся ей по душе, потому что она притянула его вниз, чтобы снова поцеловать. Это было невыносимо хорошо — особенно учитывая, что она была полностью обнажена и находилась сейчас в его абсолютной власти. Настолько хорошо, что он начинал проигрывать собственному желанию. Скорее всего, его планы на мучительные прелюдии придётся отложить на пару месяцев. Или лет. После того как он немного остынет. Закрывая дверь спальни, Драко точно знал: прямо сейчас он меняет свою жизнь навсегда. И это его чертовски устраивало.