Не твой враг

Рон Рон сидел в своей мастерской и остервенело вытачивал новое древко. Его пиджак был сброшен прямо на пол, узел галстука ослаблен — ему нечем было дышать. Она танцевала с ним. Касалась его. Она демонстративно была настолько близко, что сомнений не оставалось — они явно не просто друзья. Формально Рону не за что было её винить. Он никогда не спрашивал, есть ли у неё кто-то. Но, чёрт возьми, она могла бы упомянуть об этом буквально в любой момент их последнего свидания. Рон жутко злился. Нет — он был в ярости. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как нож наткнулся на сук и изменил траекторию, закончив движение прямо в его руке. Кровь тут же хлынула на пол. Он выругался и резко встал, отбрасывая лезвие и пытаясь оценить масштаб пореза. Едва он наклонился, в мастерской прозвучал тихий хлопок трансгрессии, и перед ним появилась Пэнси. Сначала она выглядела расстроенной, но стоило ей увидеть количество крови, как выражение её лица сменилось на откровенное беспокойство. Она молча достала палочку и несколькими заклинаниями взяла ситуацию под контроль. Первым убрала уже вытекшую кровь, вторым изменила поток новой — заставила её подниматься вверх, чтобы не заливать рану и сделать порез видимым. Ещё одно движение палочки — и в её руках появился чемодан. Она подошла ближе, явно желая помочь, но Рон не позволил. — Мне не нужна твоя помощь, — сказал он негромко. Устраивать сцену не хотелось, но и смотреть на неё он тоже не мог. Причин было несколько, но главная заключалась в том, что Пэнси была слишком прекрасна — с убранными волосами, в бордовом платье с плотным корсетом и лифом, поверх которого мягко струилась полупрозрачная ткань, едва прикрывающая плечи. В ней всё казалось почти совершенным… кроме одного: она больше не принадлежала ему. — Выглядит так, как будто нужна, — спокойно ответила она. — Позволь мне разобраться с этим, а потом мы всё обсудим. — Пэнси, я не слишком хочу слушать историю о том, что всё это время ты была с Малфоем и забыла об этом упомянуть, — Рон прилагал максимум усилий, чтобы сохранять спокойствие. Она действительно никогда и ничего ему не обещала. — А вот я очень хочу знать, почему после своего возвращения первой женщиной, которую ты обнял, была твоя бывшая, а не я, — обида на её лице была настолько очевидной, что у Рона вырвался смешок. — Ну знаешь, Пэнси, было довольно сложно тебя обнять, когда ты была так занята обласкиванием своего парня, — на этот раз ему не удалось скрыть настоящие эмоции. Пэнси наконец оторвала взгляд от его раны и посмотрела ему в глаза. Парящие в воздухе капли крови всё плотнее заполняли пространство между ними. — Он не мой парень, Рон. Если бы ты не сбежал, а пришёл и поговорил со мной, твои руки были бы целы — и, возможно, лежали бы у меня на бёдрах, — она почти прорычала последние слова. — А теперь замолчи хотя бы на секунду и спрячь свою задетую гордость, пока я остановлю кровотечение. И я рекомендую тебе придумать очень правдоподобную версию того, почему объятия с Грейнджер были совершенно необходимы. Рон всё ещё слишком ярко видел, как она касалась Малфоя и улыбалась ему. Он не мог представить, что она скажет что-то, способное изменить его мнение. Но кровь продолжала заливать все вокруг, и это стало довольно насущным вопросом. Поэтому он вздохнул, подчинился и сел на стул. Пэнси открыла чемодан и достала несколько зелий. Первое резко обожгло, но моментально остановило кровотечение. — Больно? — тихо спросила она. На фоне его душевных терзаний это было абсолютной ерундой, поэтому он только отрицательно покачал головой. Сразу за этим последовало другое зелье, которое ощущалось гораздо сильнее первого. Чувство было невероятно мерзким. Рону хотелось сделать что угодно, лишь бы это прекратилось, но он терпел и не подавал никаких признаков дискомфорта. — Оно сращивает твои ткани. Я знаю, что это неприятно. Но всё же лучше, чем накладывать швы. Рон снова ничего не ответил. Тогда она взяла его за руку и аккуратно забинтовала. Её прикосновение обожгло его сильнее любого зелья. Она была так красива, что у него всё ещё перехватывало дыхание. Всё время, проведённое вдали от Лондона, он только и думал о том, чтобы вернуться к ней, но теперь… теперь это уже не имело значения. Он отстранился и простым заклинанием убрал остатки крови. Теперь, когда у Пэнси не осталось дел, она заставила чемодан исчезнуть, скрестила руки на груди и слегка оперлась на его стол, всё ещё находясь в очень опасной близости. Ему было достаточно одного движения, чтобы потянуться и поцеловать её живот. Двух — чтобы притянуть её к себе, откинуть подол длинного платья и наконец увидеть её ноги. — Пожалуй, я начну, — вздохнула она. — Во-первых, я рада тебя видеть. И я жутко злюсь, что ты не сказал мне о своём возвращении. Она явно хотела коснуться его, но в последний момент передумала и опустила руку. — А во-вторых, я не встречаюсь с Драко. И никогда не встречалась. Я спасала его от сумасшедшей Астории. Рон обдумал новую информацию. Возможно, это и была правда, но она вела себя слишком откровенно. Рон не мог представить, что так можно касаться человека, который для тебя ничего не значит. — Пэнси, ты могла просто танцевать с ним, если дело действительно было в его бывшей, — Рон устало выдохнул. — Но вы не просто танцевали. Я не знаю, что между вами было, но я не стану участником нелепого любовного треугольника. — Между нами никогда ничего не было, Рон, — Пэнси смотрела на него так, будто его недоверие причиняло ей боль. — Но я всегда буду делать всё необходимое, чтобы защитить его. И он всегда останется в моей жизни. Как и Блейз. — Всё, что ты говоришь, только подтверждает: вы не просто друзья, — Рон отвёл взгляд. Она накрыла его руку своей и произнесла: — В каком-то смысле ты прав. Мы действительно больше, чем друзья. — Пенси нежно коснулась его волос свободной рукой. — Я пока не знаю точно, что между мной и тобой, но с моими чувствами к Драко давно всё ясно. Я люблю его и всегда буду любить. Она не сказала ничего принципиально нового, и все же ее слова резанули по сердцу так больно, что Рону стало невыносимо находиться рядом с ней в такой близости. Он хотел подняться и уйти, но она снова его остановила. — Я никогда не смогу объяснить тебе так, чтобы ты понял. Но если я покажу, возможно, результат будет иным. Не тратя время на ожидание ответа, она достала палочку и приложила её к виску. За ней тут же потянулась серебряная нить. Сразу после этого Пэнси без предупреждения приложила палочку к его виску — и он провалился в воспоминание. Точнее, в целый каскад воспоминаний. Перед ним возникла маленькая темноволосая девочка. Она сидела над свитками и сосредоточенно что-то читала. Над её стулом нависал крупный мужчина с такими же тёмными волосами. Он показывал пальцем на строчку и что-то требовательно говорил. Его губы шевелились почти беззвучно. Девочка сжалась, но что-то ответила. Мужчина резко отдёрнул руку, его лицо исказила ярость. Он наклонился ещё ниже и, грубо схватив её за затылок, ткнул лицом в книгу. Девочка не сопротивлялась и продолжала сидеть неподвижно. Когда дверь за мужчиной захлопнулась, по её щеке скатилась слеза, но она быстро её стёрла и снова уставилась в строки. Следующее воспоминание — Пэнси на первом курсе Хогвартса. Она нервно прячет яркие синяки на запястьях. Детская версия Малфоя замечает их за столом в Большом зале, но ничего не говорит. Впрочем, с ней вообще никто не говорит. Затем — урок зельеварения. Её напарница случайно разливает зелье на руки Пэнси. Жидкость окрашивает кожу в чёрный цвет и разъедает ткань длинных рукавов. Синяки становятся видны всем. Пока Снегг убирает следы происшествия, она отчаянно пытается встать так, чтобы никто не заметил. Внезапно Малфой и Блейз загораживают её своими спинами. Она закусывает губу от стыда. Проходит пара месяцев. В Хогвартсе появляется огромная ёлка. Она стоит и разглядывает яркие огоньки. Снегг напоминает, что через несколько дней они смогут поехать домой. Её лицо меняется — она выглядит несчастной. Внезапно что-то летит ей в спину. Девочка инстинктивно сжимается, словно готовится к удару. Обернувшись, она видит Гойла, который бросил в неё мерзкую пищалку. Забини и Малфой, заметив, как сильно она испугалась, набрасываются на него. Когда драка заканчивается, она остаётся, чтобы вытереть кровь с губы Блейза, и застенчиво благодарит обоих. Малфой и Блейз переглядываются, и Драко предлагает отметить Рождество у него дома. Пэнси соглашается мгновенно. По лицу ребёнка ясно: ей где угодно будет лучше, чем дома. В следующем воспоминании она в заснеженном саду Манора — они играют в снежки. Она улыбается. Чуть позже она стоит за дверью и подслушивает разговор Малфоя с Блейзом. Они знают, что отец бьёт её. Строят планы, как вытащить её из поместья Паркинсонов на лето. Следующее воспоминание — Пэнси уже подросток. Они с отцом спорят о её грядущем замужестве. Она кричит, что не даст согласия на помолвку. Он жестоко её избивает. Рона начинает тошнить от того, насколько ужасно это выглядит. Она маленькая и хрупкая. Он огромный и сильный. Рон видит, что мужчина специально целится так, чтобы следы остались только там, где их никто не увидит. Он рвётся остановить его, но это всего лишь воспоминание. Прошлое не перепишешь. Он стоит рядом с Пэнси, которая лежит на полу. Из её рта сочится кровь, но она не плачет. Рон отчаянно хочет, чтобы воспоминание сменилось следующим. Он не может смотреть. Следующая сцена — поезд в Хогвартс. Едва увидев её, Малфой закатывает рукава её свитера и видит синяки. Они с Блейзом в ярости. Она рассказывает о причине и просит его подыграть — притвориться её парнем. Фамилия «Малфой» достаточно весома, чтобы её отец отложил помолвку с кем-то другим из чистокровных. Малфой не в восторге от идеи, но, глядя на её синяки, соглашается. Они притворяются только там, где их видят дети чистокровных семей. Пэнси получает мерзкое письмо от отца: пока она способна обратить на себя внимание Малфоя, она хоть чем-то полезна. Астория Гринграсс ненавидит её и бесконечно устраивает пакости, лишь бы насолить. Пэнси говорит Малфою, что ей всё равно. Никто не хуже её отца. Следующее воспоминание проявляется из мрака. Волан-де-Морт лично клеймит её Тёмной меткой. Она рыдает всю ночь, пока Драко и Блейз — с такими же татуировками на руках — сидят рядом и утешают её как могут. Следующее воспоминание такое яркое, что Рон сразу понимает — оно последнее. Битва за Хогвартс. Пэнси бросает заклинания в Пожирателей одно за другим. Она кидает Sectumsempra в очередного противника, но тот отражает заклинание и срывает с себя маску — это её отец. Его лицо искажено яростью. Без малейших колебаний он бросает в неё Crucio. Пэнси корчится от боли. Кто-то отвлекает его, и она бессильно оседает на пол. Но, расправившись с помехой, мужчина тут же снова поднимает палочку и вновь поражает её тем же заклятием. Мир в глазах Пэнси начинает расплываться, тело содрогается, не выдерживая боли. Зрение дрожит, звуки становятся глухими. Сквозь рябь она видит, как сзади к отцу приближаются две тени. Одна тень ослепляет его множеством вспышек. Когда он оборачивается, вторая выпускает в него зелёную вспышку. Тело мужчины падает на пол. Драко Малфой стоит неподвижно, расширенные зрачки впились в распростёртое тело. Он только что убил человека. Рон вырвался из воспоминаний и судорожно попытался сделать вдох. Пэнси смотрела на него с опаской, будто проверяла его состояние. Перед его глазами всё ещё была она — пятнадцатилетняя, в луже собственной крови на полу. Его бросило в жар и холод одновременно. Всё, что произошло до этого момента, больше не имело значения. Она открыла ему нечто настолько сокровенное, что он больше не собирался ни в чём её упрекать — какими бы ни были причины. — Тише, Рон. Мне не нужна твоя жалость, я давно это пережила, — сказала она, и хотя голос её звучал ровно, пальцы слегка дрожали, когда она убрала прядь волос за ухо. — Я только хотела, чтобы ты понял. Ни Драко, ни Блейз никогда не были для меня объектами влюблённости. Они были моей семьёй. Настоящей семьёй. Братьями, которых у меня никогда не было. Они убили моего отца, потому что знали, что он никогда не простит мне предательства и всегда сможет меня достать. Они знали, что он не оставит меня в покое. Они освободили меня. И я… Рон не дал ей договорить, потому что и так всё понял. Он встал и порывисто обнял её так крепко, как только мог. — Мне так жаль, Пэнси, — только и смог сказать он. — А мне нет, — она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Поверь, я была бы куда более ужасным человеком, если бы такой монстр, как мой отец, любил меня.  Рон знал, что не имеет права говорить это сейчас, но не мог перестать думать об этом. — Пэнси, — он намеренно смягчил голос. — После всего, что они… что Малфой для тебя сделал. Ты правда уверена, что не любишь его… по-настоящему? Этот вопрос дался ему так тяжело, потому что от её ответа зависело слишком многое. Но она неожиданно улыбнулась и спросила: — Рон, как часто Гарри Поттер спасал тебя? — Довольно часто, — ответил он. — Ну и как? Ты теперь с трудом подавляешь свои сексуальные фантазии о нём? — теперь она откровенно издевалась. — Это не одно и то же, Пэнси. — Для меня — да, — она нежно коснулась его щеки. — Я никогда не испытывала к Драко ничего подобного… потому что, несмотря ни на что, он был частью того мира, который я ненавидела. Его даже одобрил мой отец. И, думаю, именно это стало главной гарантией того, что я никогда не смогу полюбить его в этом смысле. Она смотрела на него своими кристально чистыми зелёными глазами, и всё произнесённое ей казалось настолько очевидным и само собой разумеющимся, что Рону сразу стало легче. Рон понятия не имел, как с такой жизнью она смогла стать той, кем стала. Но теперь он знал одно: больше никто и никогда не причинит ей боль. Чего бы ему это ни стоило. — Я вёл себя как идиот, — признал он. — Поверь, твою репутацию в моих глазах всё ещё спасает только идеальное свидание, — она коснулась его подбородка и заставила наклониться ниже, чтобы встретиться с его взглядом. — Никогда больше так во мне не сомневайся. Я разрешаю тебе закатывать публичные сцены ревности, но никогда не сдавайся раньше, чем убедишься, что я этого не стою. — Только если пообещаешь больше не заставлять меня чувствовать, будто можешь быть настолько близка к кому-то ещё, — сказал он и, заметив сомнение в её глазах, улыбнулся. — Если ситуация станет безвыходной, клянусь, я сам разберусь с Асторией. — Думаю, вы с Драко волшебно будете смотреться вместе, — усмехнулась она. — Я скучал по тебе, — тихо добавил он, меняя атмосферу в комнате. — И я, — без малейшей паузы ответила она и поцеловала его так чувственно, что все его сомнения в её искренности растворились в ту же секунду. Он обхватил её бёдра и приподнял, усаживая на рабочий стол. Его поцелуи следовали один за другим, и останавливаться он не собирался. Внезапно Пэнси отстранилась, только чтобы схватить его за галстук и снова притянуть к себе. — Но если Грейнджер не совершала убийство, чтобы спасти тебе жизнь, у тебя огромные проблемы. Она была так зла, что Рон не сдержался и рассмеялся. Он поцеловал её в щёку, а затем в нос. Её взгляд немного смягчился. — Считай, что это была попытка утешить лучшую подругу, которая в ужасе наблюдала, как объект её новой влюблённости лапает мою девушку. Это был очень странный вечер во всех отношениях. — Значит, убийства всё-таки не было... Ты в заднице, Уизли, — заключила Пэнси, натягивая его галстук ещё сильнее. — Мерлин, я даже не знаю, как мне искупить эту почти измену, — прошептал он. Его рука скользнула под подол её платья, медленно поднимаясь от икры к внутренней поверхности бедра. Пэнси вздрогнула от прикосновения, но не остановила его. Наоборот — её дыхание участилось, и она чуть подалась навстречу. Рон почувствовал, как его собственный пульс начал отдаваться в висках. — Я всё ещё не прощён? — его губы коснулись её шеи, оставляя лёгкие поцелуи, которые медленно спускались к изгибу плеча. — Ты даже не близко, Уизли, — прошептала она, но её пальцы уже запутались в его волосах, притягивая его ближе. Рука Рона как раз добралась до деликатной ткани её белья. Он медленно провёл по чувствительной коже. — А теперь ближе? Вместо ответа Пэнси резко потянула его за собой, пытаясь лечь на стол, но инструменты помешали. Рон одним движением смёл их в сторону и бережно уложил её сам, не отрывая взгляда. — Шансы на то, что я завтра же отравлю Грейнджер, только что резко сократились, — сказала Пэнси, приподнимаясь для поцелуя. Рон Уизли был джентльменом, и он просто не мог не оправдать ожиданий своей дамы снова. Его пальцы неспешно стянули ненужный кусок ткани. Когда он коснулся её по-настоящему, Пэнси резко выгнулась навстречу и её спина оторвалась от стола. Дрожь пробежала по телу, и Рон медленно продолжил движения, завороженный тем, как она откликается на каждое прикосновение. — Рон... — в её голосе прозвучало нечто такое, что заставило его на миг отвлечься, но не настолько, чтобы остановиться. — Я думаю, тебе не нужна ещё пара свиданий... чтобы окончательно меня в себя влюбить, — тихо произнесла она, не открывая глаз. Рону понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что именно она сказала. Не услышав ответа, она продолжила: — Боюсь, что я уже... твоя. Едва ли на свете существовали слова, которые могли бы прозвучать для Рона Уизли лучше. Он наклонился к её уху и, не прерывая ритма, прошептал: — В таком случае, примерная дата нашей свадьбы уже запланирована на конец весны. Рон произнёс это как шутку, но стоило словам сорваться с губ, как они по какой-то неведомой причине превратились для него в самый что ни на есть реальный план. Он знал её достаточно долго — и всё ещё катастрофически мало. И всё же он больше не сомневался, что хотел именно эту женщину. На своей кухне, в своей мастерской и в своей спальне. Хотел её нарядную и домашнюю, дерзкую и милую, раненую и несгибаемую. Любую. Сейчас. Завтра. И, возможно, всегда. — Тебе ещё… столько… всего… предстоит… сделать… чтобы я согласилась… — выдохнула она, и Рон почувствовал, как дрожь пробежала по её телу. Прежде чем ответить, он поцеловал её — глубоко и медленно, вкладывая в поцелуй всё, что не мог выразить словами. Он хотел, чтобы она поняла: он готов заслужить её согласие. Снова и снова. Столько раз, сколько потребуется. Рон ускорил движения, и Пэнси задрожала под его прикосновениями. Её пальцы впились в его плечи, оставляя следы даже сквозь ткань рубашки. Он чувствовал, как её дыхание становится всё более прерывистым, как её тело напрягается и одновременно расслабляется под его ладонью. Её тихий стон растворился в тишине мастерской, смешавшись с его прерывистым дыханием. Рон на мгновение замер, прижавшись лбом к её виску, ощущая, как бешено колотится её пульс под его губами. Но это было только начало его крайне далеко идущих планов на эту ночь.  Не давая ей и секунды на то, чтобы прийти в себя, Рон поднял её на руки и понёс прочь от стола — туда, где его следующей фантазии было куда удобнее сбыться.