Не твой враг

Драко — Выметайся вон, мальчик. И не испытывай моё терпение. Голос Серафины раздался в ту же секунду, как он трансгрессировал в её дом. Твику потребовалось меньше получаса, чтобы отыскать нужный адрес. Коттедж, в который попал Драко, не отличался ни вычурностью, ни мрачной эстетикой. Это был дом волшебницы — ни больше, ни меньше. В воздухе стоял лёгкий запах зелий, на полках между книгами мерцали свечи, а в углу потрескивал старый камин, бросая на стены ломаные тени. У Драко не было времени разглядывать обстановку. Ещё меньше — на разговоры и уловки. Он знал, что Серафина читает его мысли, и был этому даже рад: так не придётся объяснять, на что он готов пойти ради того, что ему нужно. Ведьма едва успела поднять палочку, как он обезоружил её. Драко заставил себя сделать глубокий вдох и остановиться. Не обездвиживать. Не накладывать «Империус». Не приказывать ей вытащить из головы Аугустуса всё до последней капли. Дело было даже не в моральных терзаниях. Он понимал: под действием заклятия её мастерство будет куда слабее, чем если бы она использовала его по собственной воле. У него был только один шанс, и он не собирался тратить его впустую. Где-то там его ждала Грейнджер. С невероятным усилием Малфой опустил палочку и посмотрел на Серафину. Он просил её о помощи. — Вежливость не твоё сильное качество, — холодно произнесла она. Её голос звучал отстранённо, без следа той интонации, что он помнил с их прошлой встречи. — Чего ты хочешь? — спросил он, готовый на любую сделку. Он мог дать ей даже непреложный обет, без малейших колебаний. Только бы она поторопилась. Женщина посмотрела на него так, будто не задавалась этим вопросом уже очень давно. Драко видел похожую эмоцию в глазах своей матери много раз. Ещё до того как она ответила, он знал ответ. — Мне жаль тебя разочаровывать, но я ничего не хочу, — Серафина устало опустилась в кресло рядом с камином. Тени тут же начали дикую пляску на её лице, на мгновение приподнимая магическую завесу и обнажая её истинный возраст. — Я уже видела гораздо больше, чем хотела, — Она бросила на него тяжёлый взгляд. — Произноси свой «Империус» и испытай удачу. Драко Малфой прекрасно знал, что сегодня удача была не на его стороне. Именно поэтому ему нужно было её убедить. Проблема заключалась в том, что у него не было ни малейшего опыта в мольбах и стенаниях. Потому что он почти никогда ничего не просил. Зачем просить, если можно взять? Добиться. Заполучить. Обыграть. Но сегодня всё было иначе. Он не знал, где найти нужные аргументы, чтобы заставить ведьму помочь добровольно. Все его привычные методы требовали времени и подготовки, а сейчас у него не было ни того, ни другого. В размышлениях Драко непроизвольно посмотрел на часы. Чёртовы стрелки будто ускорились… И вдруг в его голову пришла странная мысль: а что, если время сыграло злую шутку не только с ним? — Если в этой жизни тебя больше ничего не интересует... что, если я предложу тебе смерть? — спокойно произнёс он. Теперь чёрные глаза старухи снова смотрели на него. Она знала, что он ей не угрожает. Драко делал ей предложение. И предлагал, мягко говоря, услугу весьма специфического толка. — В оригинальности тебе не откажешь, — усмехнулась Серафина. — Но особой сложности в том, чтобы выпить яд, я не вижу. Драко не нужно было читать её мысли, чтобы понять, он всё-таки привлёк её внимание. Серафине было больше ста лет, и держала её в этом мире не крошка философского камня, а собственная магическая мощь. Так уж повелось — чем сильнее был волшебник, тем дольше длилась его жизнь. Но далеко не все воспринимали это как дар. — Именно поэтому, — спокойно произнёс он, — я предлагаю тебе достойную смерть. Он не стал тратить время на объяснения. Без единого движения палочкой Драко призвал силу своей крови. Вены на его предплечьях тут же вспыхнули красным светом, и по ним заструились золотые потоки магии. Ведьма ахнула и застыла — в её глазах мелькнуло понимание. Он предлагал использовать древнюю магию крови и перенести часть её силы в собственные жилы. Марво годами разрабатывал методики для подобных заклинаний и неплохо обучил Драко. — А ты полон сюрпризов, — наконец произнесла она. Она размышляла не больше минуты в полнейшей тишине. Придя к решению, Серафина поднялась, медленно сняла мантию со спинки стула и надела остроконечную шляпу. — Главное, — сказала она спокойно, — не приходи выполнять своё обещание раньше, чем я сама тебя попрошу. Драко коротко кивнул. Она коснулась его плеча, и в следующее мгновение они исчезли.

***

Океан вокруг Азкабана бушевал с удвоенной силой, будто отражая настроение самого Малфоя. Как только они трансгрессировали прямо к воротам древней крепости, их тут же окатило градом солёных брызг. Серафина плотнее закуталась в мантию и, придерживая рукой шляпу, решительно направилась ко входу. Стучать не пришлось — массивные ворота распахнулись сами. Их уже ждала Сьюзен Боунс. Она окинула Серафину ничего не выражающим взглядом и, коротко кивнув Малфою, молча пропустила их внутрь. Драко почувствовал присутствие дементоров сразу, как только переступил порог. Обычно он не ощущал рядом с ними ничего, кроме холода. Ему всегда было любопытно, почему он способен спокойно находиться рядом с этими тварями. Несколько лет назад он нашёл ответ в одном из научных трудов Сириуса Блэка. Тот подробно писал о природе дементоров, но особенно выделял одну деталь: наиболее уязвимы для них люди с широким эмоциональным диапазоном. Драко Малфой не был человеком, способным умирать от горя или сиять счастьем, как рождественская гирлянда. Именно поэтому дементоры считали его безвкусной добычей и почти всегда игнорировали в пользу кого-то более восприимчивого. Но сегодня всё было иначе. Стоило знакомому холоду пробежать по коже, как перед глазами вспыхнули кудрявые волосы, огромные шоколадные глаза и тёплые, хрупкие ладони, которые он держал в своих всего несколько часов назад. Эти образы всплывали и тут же рассыпались, превращаясь в реки крови. Её крови. Впервые в жизни Драко Малфой знал, что такое настоящий страх. Впервые в жизни у него появилось нечто, что действительно могло заинтересовать дементоров. Он потянулся за палочкой, чтобы прогнать жадных тварей, но Сьюзен опередила его. Она подняла магический фонарь, и бледный свет мгновенно разогнал тьму. Дементоры отступили. Но образы Гермионы в его голове остались. Драко сжал руку в кулак, заставляя себя не думать о том, жива ли она. Их странная компания тем временем продолжала пробираться вглубь тюрьмы по мокрым, скользким коридорам. Камни под ногами и на стенах сочились влагой, и каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине, смешиваясь с тихими всплесками луж. Чтобы отвлечься, Драко стал следить за движениями Серафины: чтобы она не поскользнулась на ступенях, чтобы чьи-то руки не протянулись из-за решёток и не осмелились даже мимолётно коснуться её. Она была его единственным шансом узнать, кто стоит за нападением на Гермиону. И пока ведьма не выполнила свою часть сделки, в этом мире не существовало человека ценнее её. — Какой ты джентльмен, — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Вырезая моё сердце, ты, наверное, ещё и гладил бы меня по голове — чтобы я корчилась поменьше и процедура прошла успешнее. Драко промолчал. Она и так прекрасно знала обо всём, что творилось у него в голове. Он использовал её. А потом, когда придёт время, она использует его. Это была обычная сделка, и он не видел повода делать из этого драму. Они шли уже достаточно долго, когда Сьюзен остановилась у одной из камер. Драко потянулся к двери, но Серафина положила ладонь ему на предплечье. — Я пойду туда одна. — Её голос не терпел возражений. — Вы должны отойти на достаточное расстояние, чтобы не мешать. И предупреждаю только один раз. — Её взгляд стал тяжёлым. — Ни при каких обстоятельствах не прерывай меня. Я найду тебя сама, как только закончу. Драко не хотел оставлять её наедине с бывшим Пожирателем смерти, но знал, как работает легилименция. Он сжал челюсти, коротко кивнул и вместе с Сьюзен направился дальше по коридору, оставляя ведьму одну.

***

Прошло уже почти два часа. Они со Сьюзен ждали новостей в восточном крыле Азкабана, но Серафина так и не появлялась. Драко видел, как Сьюзен то и дело отправляла патронусов и бесконечные записки. Она и Поттер явно стягивали к Министерству магии всех доступных мракоборцев. Сам Драко поднял на уши всех своих людей, пытаясь узнать хоть что-то. Он понимал, что это бессмысленно, но это было единственное, что он мог сделать. Он снова и снова мысленно возвращался к событиям утра, представляя, что было бы, если бы он её не отпустил. Драко в который раз посмотрел на часы, а затем на дверь. — Не делай этого, — Сьюзен впервые заговорила с ним после того, как они расстались с Серафиной. — Если ты её прервёшь, мы рискуем потерять единственную подсказку о том, что происходит. Драко обернулся. Она говорила, не отрываясь от очередной записки, которую выводила идеальным почерком. — В Министерстве всё стерильно, — продолжила она. — Никто ничего не видел. Ни следов магии, ни следов Гермионы. Только теперь Сьюзен подняла глаза. — Голова Аугустоса — твоя лучшая надежда. Драко не мог не отметить жестокую иронию судьбы: его единственным лучом надежды оказался ни больше ни меньше — Пожиратель смерти. Его мрачные размышления оборвал порыв солёного ветра, ворвавшийся в комнату вместе с серебристым соколом — патронусом его матери. Голос Нарциссы прозвучал слабо, почти как шёпот. Она успела произнести лишь два слова: — Сивый — источник. Драко понадобилась секунда, чтобы трансгрессировать.

***

Сьюзен Боунс осталась одна в темноте и сырости Азкабана. Холод пробрал её до костей, и на мгновение показалось, что стены вокруг придвинулись ближе. Она не успела обдумать эту мысль, потому что в комнату вбежала запыхавшаяся Серафина. — Вот же глупец! — процедила она, мгновенно поняв, что Малфой не стал её дожидаться. — Нарцисса Малфой передала, что Сивый — источник. Судя по всему, он всё ещё в подземельях Министерства, — быстро объяснила Сьюзен, обращаясь одновременно к Серафине и к своему патронусу, который должен был доставить сообщение Гарри Поттеру. Серафина взмахнула палочкой и остановила серебристую лису, не позволяя ей покинуть тюрьму. — Только Нарцисса не могла знать, что руководитель Отдела тайн — это Родолфус Лестрейндж под оборотным зельем, — Серафина схватилась за голову и чуть наклонилась. Она выглядела так, будто каждое слово причиняло ей боль, но всё равно продолжала. — Настоящий Кроу мёртв. Родолфус подготовил всё к захвату Министерства изнутри... — она закрыла глаза и склонилась ещё ниже, сильнее сжимая виски. — Он читает ваши мысли и знает обо всех ваших планах. Пожиратели уже должны быть на пути в Министерство. Договорив, ведьма отпустила патронуса, который прекрасно знал, что нужно передать. Сьюзен успела подхватить потерявшую сознание женщину за мгновение до того, как её голова коснулась холодных камней Азкабана. Гарри Получив патронуса от Сьюзен, Гарри понял, что уже слишком поздно. Всё, что он успел сделать — это послать патронусов ко всем членам семьи Уизли, чтобы они укрылись в доме, приготовленном на такой случай. Миссис Уизли была той, кто убил жену человека, который прямо сейчас готовил захват Министерства. Гарри Поттер не сомневался, что ей и её детям угрожает особая опасность. Только убедившись, что все они предупреждены, он наконец смог сосредоточиться на своей непосредственной работе. Теперь он бежал по коридорам Министерства, отдавая приказы на ходу и перегруппировывая мракоборцев. Если Родолфус знал обо всех его планах, значит, Пожиратели тоже были в курсе. Ломать тщательно продуманную схему обороны Министерства было плохой тактикой. Но и дать Пожирателям в точности то, чего они ожидали, он не мог. Сьюзен Боунс носилась по зданию со своей группой, пытаясь закрыть бесчисленные камины. Надолго задержать врага это не могло, но хотя бы позволяло локализовать их появление и не ждать ударов с самых разных сторон. Гарри доверял ей и потому начал стягивать людей в главный зал — туда, где находился физический вход в Министерство магии. Гигантская статуя Кингсли спокойным взглядом наблюдала за царившим в зале безумием. Мракоборцы быстро выводили работников Министерства, направляя их к шести каминам, которые оставались активными и работали только на выход. Гарри хотел как можно быстрее вывести всех посторонних, чтобы дать своим людям больше пространства для манёвров. Он знал, что толпа не помешает Пожирателям — напротив, станет их преимуществом. Они смогут убить больше людей и отвлечь мракоборцев на спасение жертв вместо ликвидации противников. Гарри мог только представить, что их ждёт, учитывая, что часть Пожирателей собиралась использовать Источник. Он видел его мощь всего несколько раз — когда Гермиона заколдовывала новые районы Лондона. Это было за гранью возможного даже для волшебного мира. Гарри Поттер уже знал, что у него нет оружия против этого. Даже если бы он прямо сейчас спустился в подземелья и увидел труп Сивого, у него не было ни капли экспертизы, чтобы сделать хоть что-то. Поэтому он отбросил свой юношеский максимализм и вызвал людей, работавших с Гермионой над проектом по расширению магических районов Лондона. Он попросил их сделать всё возможное, чтобы перекрыть Пожирателям доступ к магии Источника. Он только успел переправить очередную группу мракоборцев в западное крыло Министерства, когда у ворот прогремели первые взрывы. Гарри Поттер без промедления достал палочку и направился навстречу смерти. Снова. Рон — Рон, мать нашу, Уизли, немедленно отойди дальше от драконихи! Крик Чарли раздавался где-то за его спиной, но Рон точно знал, что делает. Ему нужно было вовремя выхватить прототип метлы из-под пасти драконихи — в строго определённое мгновение, когда прутья только-только начинают алеть. Он не мог использовать магию и просто левитировать метлу, потому что любые колебания магического фона могли нарушить процесс и испортить результат. — Рон, не торопись, — на этот раз раздался голос Пенси. И к нему он уже не мог не прислушаться. Она стояла, закутавшись в чёрное пальто и огромный шарф, наблюдая за его третьей попыткой воплотить идею. И если Чарли уже давно потерял надежду на успех, то она не показывала и тени сомнения. Рон ещё раз взглянул на серые ветки пепельника, из которых сплели верхнюю часть прутьевой конструкции метлы. Ему нужно было обжечь только их — не задев остальные, лежащие под ними. Задача казалась простой, но реализация неизменно проваливалась. Он снова почувствовал, как воздух вокруг начинает накаляться, и это означало только одно: спящая дракониха вот-вот выдохнет пламя. На этот раз он решил подойти ещё ближе к её пасти. Где-то вдалеке Чарли прокричал, что если Рон выживет, то он лично его прикончит и скормит саплохвостам. Он успел расположить метлу в нужной позиции за мгновение до того, как из пасти драконихи вырвалась струя огня. Провернув метлу в последний момент, Рон почувствовал, как боль пронзила ладони, но это уже не имело значения — прутья пепельника обгорели ровно настолько, чтобы приобрести нужный оттенок. Он быстро отступил на несколько шагов от опасного даже во сне чудовища и тут же вскочил на метлу, не в силах дождаться проверки результата. Метла с безумной скоростью рванула вверх. Рон едва удержал равновесие, вцепившись в древко так крепко, как только мог, — ведь он просто не мог опозориться перед Пенси. Сделав несколько кругов над румынским лесом и потратив на это не больше пяти секунд, он понял, что только что воплотил в жизнь свою самую безумную мечту. Над лесом разнёсся его восторженный крик. Когда он приземлился неподалёку от Пэнси, она тут же бросилась к нему и растворилась в его объятиях. Она смеялась, а на заднем плане Чарли бормотал что-то о том, чтобы его ноги больше не было в Румынии. Момент был бы абсолютно идеальным, если бы его не нарушил возникший в метре от них Фиббит. Домовой эльф нервно поправил рубашку и, затравленно оглядываясь по сторонам, пролепетал: — Гарри Поттер прислал предупреждение. Все члены семьи Уизли должны быть немедленно доставлены в укрытие. — Что случилось? — Рон тут же отстранился от Пэнси и опустился на одно колено перед Фиббитом, чтобы заглянуть ему в глаза. — Пожиратели смерти вернулись в министерство магии. Хозяин в опасности, — эльф упорно отводил взгляд. — Хозяина нужно спасти. Рон Уизли слишком хорошо знал своего эльфа. За мгновение до того, как рука эльфа коснулась его, чтобы перенести в убежище, Рон успел перехватить её — и направил так, чтобы она коснулась ноги Пенси. Последнее, что он увидел, — расширившиеся глаза девушки за миг до того, как они оба исчезли. Рон ни на мгновение не сомневался, что Пэнси не отпустит его одного. Но он также знал, что на её голове слишком большая мишень, и защитить её он не сможет. Именно поэтому ему нужно было удержать её как можно дальше от битвы. Возможно, она никогда не простит его за то, что он принял это решение за неё. Но Рон сможет с этим жить. Главное — чтобы она была в порядке.  Чарли, видевший всё произошедшее, уже бежал к нему, на ходу доставая из карманов какие-то склянки. — Это драконье пламя, — он передал пять флаконов и, несмотря на суматоху, действовал с поразительной осторожностью. — Разбей их перед тем, кто не должен остаться в живых. Будь аккуратен и постарайся сам не умереть в процессе. Рон кивнул и осторожно рассовал склянки по разным карманам, прикидывая, как быстрее добраться до Министерства и, главное, как попасть внутрь. Он знал все схемы экстренных планов мракоборцев на случай внезапного нападения. По протоколу в таких ситуациях блокировали камины, чтобы враг не мог появиться сразу в нескольких точках Министерства. Однако он и Гарри когда-то оставили небольшую лазейку в его кабинете — открытый камин, доступный только для Уизли, Грейнджер и Блэков. Рону оставалось лишь надеяться, что за прошедшие годы Гарри не передумал и не заблокировал вход. — Какой план? — уточнил Чарли, рассовывая оставшиеся склянки по собственным карманам. Рон приподнял бровь и одновременно наложил уменьшающее заклятие на метлу, которую собирался взять с собой на всякий случай. — Ты отправляешься в укрытие и присматриваешь за матерью и Джинни, — бросил он, будто это было само собой разумеющимся фактом. — Думаю, в этот раз я предпочту присмотреть за младшим братом, — спокойно ответил Чарли. Его рука легла на плечо Рона прежде, чем тот успел оспорить его решение. Они одновременно коснулись портала — и исчезли. Драко Драко Малфой ненавидел Министерство магии. За его громоздкость и бездарную организацию. За запутанные коридоры и полное отсутствие навигационной логики. Он уже давно должен был оказаться в подземельях, но чёртовы лифты снова и снова его задерживали. Он ни секунды не сомневался, что Гермиона будет рядом с Сивым. Если его труп всё это время был своего рода обманкой, то в Министерстве не существовало более идеального места для содержания настолько сильной ведьмы. Теперь Драко был уверен, что она каким-то образом узнала всё сама. Судя по всему, она изучала способы создания Источника и поняла, что Сивый умер вовсе не для того, чтобы Пожиратели смогли убить Гарри Поттера. Они принесли его в жертву ради куда более масштабной цели — уничтожения их всех. Драко влетел в последний лифт, который должен был доставить его на нужный этаж, и встретился взглядом с Кассием Кроу. — Какая встреча, мистер Малфой, — произнёс тот с привычным выражением умеренного презрения. Драко было не до приличий, и он не стал отвечать. Он методично отсчитывал секунды, пока дурацкий лифт доберётся до нужного этажа. Внезапно он почувствовал сразу две вещи. Первое — магический фон вокруг дрогнул, будто где-то наверху кто-то использовал слишком много магии. Второе — по его голове пробежало лёгкое, почти незаметное чувство, удивительно напоминавшее то, что он испытывал рядом с Серафиной. Драко Малфой обернулся к Кассию Кроу ровно в тот момент, когда в него полетело смертельное заклятие. Он не мог отразить его, но в последний момент отступил в сторону. Заклинание отскочило от решётки лифта и едва не ударило самого Кассия, но тоже промахнулось. Драко тут же сделал шаг в сторону, начиная двигаться по часовой стрелке — не позволяя противнику застать его врасплох снова. Кроу незамедлительно начал зеркалить его движения. У Малфоя не было сомнений, что это были движения дуэлянта, а не министерской крысы. И это было последнее, чего он мог ожидать от руководителя Отдела тайн. Но вне зависимости от того, насколько сильно его ещё мог удивить старик, Малфой всё ещё помнил о главной цели своего визита в Министерство. Ему нужно было разобраться с предателем как можно быстрее и найти Гермиону. На уме у Драко был миллион проклятий, но он не спешил их использовать. Магическая дуэль в тесноте лифта — дело опасное и для побеждённого, и для победителя. Ему нужно было тянуть время, пока двери не откроются. Словно прочитав его мысли, Кроу запустил в него небольшое, но крайне неприятное заклятие, разъедающее кожу. Драко оценил креативность и не стал отбивать его, а перенаправил по дуге. Кассию этот сюрприз явно не понравился. — Не припомню, чтобы Пожиратели брали в свои ряды полукровок, — бросил Драко, пытаясь отвлечь противника намёком на его тривиальное происхождение. — Как будто ты хоть что-то знаешь о Пожирателях, — отозвался Кроу. — Ты никогда не был достоин знака, дарованного тебе без каких-либо заслуг. Он взмахнул палочкой, и татуировка под рунами на руке Драко вспыхнула и зашевелилась, причиняя невыносимую боль. — Что-то я не вижу твоей, — процедил Малфой, бросая очередное заклинание и продолжая двигаться, несмотря на боль. — Как я больше не вижу твоей девчонки, Малфой, — холодно усмехнулся Кроу. — Благо фото для её некролога у всех газет уже есть. Драко знал, что это попытка его отвлечь. И она почти сработала. Сразу после этих слов в него полетели три заклятия. Два он отбил, но третье всё же рассекло его плечо, и по коже заструилась кровь. Никто не любил режущие заклинания так, как Пожиратели смерти. — Честно говоря, она умирала скучно, — продолжал Кроу. Его глаза горели болезненным наслаждением. — Я ожидал большего сопротивления. Или хотя бы мольбы… но она не успела. На его губах появилась мерзкая улыбка. — Она умерла, прежде чем я успел насладиться этим. Но с нерадивой дочкой Паркинсона я такой ошибки не допущу. Слова «она умерла» словно отпечатались в сознании Драко. У него не было причин верить Кроу. Но и причин не верить тоже не было. Он должен был оставаться сосредоточенным. Не обращать внимания на его слова. Не верить ему. Но он не мог. Потому что если она умерла… Драко Малфой обрушил на него десятки боевых заклинаний одно за другим — с единственной целью: отвлечь его и в нужный момент проникнуть в его голову. И ему это удалось. Не беспокоясь о последствиях своего вторжения, он пробрался к недавним событиям. Он видел, как Кроу заходит в её кабинет. Как она пытается не пустить его. Как злится, когда он всё-таки проходит внутрь. Как поспешно закрывает книги и прячет свои записи. Он видел, как Кассий Кроу бросает в неё смертоносное проклятие. Как её тело падает на пол. Как её потрясающие глаза застывают открытыми, устремлённые в потолок. Он видел, как Кассий Кроу методично уничтожает всё, что Гермиона успела найти, и накладывает на её тело отводящее глаза заклятие. Как он уносит её прочь. Драко вынырнул из его головы уже другим человеком. Она умерла. Её лицо стояло перед глазами так ясно, будто она находилась рядом. Она умерла. Воспоминания последних месяцев мелькали в его сознании калейдоскопом. Она умерла. Кроу, который ещё мгновение назад корчился от боли, уже вскочил на ноги и явно не собирался упускать своё преимущество. Он продолжил атаку — гораздо остервенелее, чем раньше, — но Драко отражал заклинания почти машинально, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме вида её безжизненных глаз. Он обещал всегда приходить за ней. И он пришёл. Только он опоздал. Внутри него огромной тёмной волной расползалась пустота. Это было не горе. Это было нечто гораздо хуже. И вдруг эта пустота заполнилась почти спасительной яростью. Она накрыла его целиком, захлестнула, подмяла под себя все мысли и остатки рассудка. Теперь он хотел только одного — убить Кассия Кроу. Двери лифта распахнулись, и они вывалились в небольшой зал. Драко обрушивал на противника заклинание за заклинанием — быстрее, чем успевал о них подумать. Он не следовал стратегии, не рассчитывал траекторию, не искал преимуществ. Он просто позволил ярости вести себя. Тьма в нём откликалась охотно, и он без колебаний пустил в ход запрещённые чары. Всё, чего он теперь хотел, — чтобы Кроу умирал долго и мучительно. Лицо Кроу заметно изменилось. Он явно ожидал иной реакции от человека, который только что потерял любимую женщину. Но он не знал Драко Малфоя. Потому что тот не умел страдать. Зато отлично умел мстить.  Кроу быстро начал терять преимущество. Отчаявшись, он резко рванул вперёд, пытаясь выиграть секунду. По его жилам пошла волна силы, и стало очевидно, что он призвал Источник. Труп Сивого наконец выполнял своё предназначение и подпитывал бывших соратников украденной магической силой. Для любого другого волшебника на месте Драко это стало бы приговором. Нельзя победить того, кто использует такую мощь. Но в венах Драко Малфоя текла не меньшая сила. И сегодня он не собирался быть осторожным. Он. Убил. Её. И он за это заплатит. Драко, не выжидая ни секунды, обрушил на него заклинание такой силы, что своды Министерства над ними содрогнулись. Благодаря Сивому Кассий сумел отразить удар, и на его лице тут же расплылась довольная улыбка. Он настолько уверовал в свои возможности, подкреплённые силой Источника, что немедленно послал в сторону Драко заклятие безумной мощности. Вот только Пожиратель, похоже, знал о тонкостях работы с Источником лишь в теории. Ещё до того, как заклинание сорвалось с его палочки, он уже кричал от боли — такой объём магии не мог покинуть тело без последствий. Драко без особого труда отразил то, что должно было стать серьёзным проклятием, и снова взглянул на Лестрейнджа, оценивая, насколько сильно тому досталось. Его крик всё ещё разносился по пустым коридорам подземелья, но Драко не почувствовал ни капли удовлетворения. Этого всё ещё было недостаточно. Где-то там, рядом с мерзким телом Сивого, лежала Гермиона. И именно этот человек забрал её у него навсегда. Когда Кассий наконец перестал кричать, Драко заметил, как его лицо начало меняться. Седые волосы сменились чёрными, светлые глаза — карими. Плечи расширились, руки стали мощнее, скулы острее. Совсем другая, но до боли знакомая ухмылка исказила его черты. Перед Драко стоял Родольфус Лестрейндж — его ненаглядный дядя. Человек, который всё это время должен был лежать в могиле. Человек, который всё это время, скорее всего, сидел у него в голове. — Признаться, я думал, что ты расстроишься из-за подружки чуть больше, — ухмыльнулся он, сплёвывая кровь на пол. — Она умирала, думая о тебе. Драко должен был что-то почувствовать. Но вместо боли и горя в нём снова поднялась ярость. Ему больше не было дела до того, кто именно стоял перед ним. Этот человек был мёртв. Он призвал одно из самых жестоких заклятий, которые только знал, и направил палочку на Лестрейнджа. — Нет! — за его спиной раздался голос министра магии, послышался топот шагов других людей. — Он нужен нам живым. Прямо сейчас Пожиратели внутри стен Министерства. Он знает их планы. Драко слышал его голос словно из-под воды. Пожиратели? Министерство? Какое это имело значение теперь? Её больше не было. И он убил её. — Малфой, — снова послышался голос Кингсли. Драко раздражало, что этот идиот подходит ближе. Если бы Лестрейндж не был занят отражением его заклинания, Кингсли уже был бы мёртв. — Ты должен найти Гермиону и помочь ей разобраться с Источником, — не унимался министр. — Оставь его нам. — Он нашёл её раньше меня, — только и смог сказать Малфой. Он ненавидел себя за то, что не мог произнести вслух, что её больше нет. — Так или иначе, она всё ещё жива, — голос министра настиг его снова, когда заклятие уже преодолело больше половины пути к Родолфусу. По лбу того струился пот. — Он её убил, — всё-таки заставил себя сказать Драко. — Это не так, — в голосе Кингсли прозвучало что-то такое, что заставило его прислушаться. Его заклятию оставалось совсем немного до того, чтобы сломать оборону Лестрейнджа и впитаться в его кожу. — Министерский Источник всё ещё с ней связан. А значит, она ещё дышит. Теперь голос Кингсли едва доходил до него сквозь грохот части свода, который начал обрушиваться за спиной Пожирателя. Драко посмотрел ему прямо в глаза и задумался: насколько велик шанс, что легилимент его одурачил? Он не знал ответа. Но у него не было времени на сомнения. Он отвёл палочку в сторону, снимая чудовищное давление с мерзавца. Как только тот рухнул на колени и получил мгновение передышки, Драко без тени сомнения бросил в него медленную смерть. Он прекрасно знал, что для снятия этого заклятия не поможет никакой Источник — оно должно быть разрушено извне. Родолфус распластался по полу в агонии. — Не думай, что я с тобой закончил, — бросил он, глядя на будущий труп. Затем повернулся к министру и его свите и добавил: — У вас есть не больше часа. Министр бросил взгляд на умирающего Пожирателя. Это явно было не тем, чего он хотел. Но это уже не имело никакого значения. Драко Малфоя в коридоре больше не было. Гермиона Последние три часа точно не вошли в число лучших моментов её жизни. Кассий Кроу напал на неё, обездвижил и перетащил в подземелье к Сивому. Поначалу Гермиона даже удивилась его гуманности, но стоило ей провести двадцать минут рядом с трупом — и всё встало на свои места. За каждым действием Кроу стоял холодный расчёт. Магия внутри Сивого вытягивала энергию из окружающего пространства. Поскольку здание Министерства было пропитано ею в огромных масштабах, процесс оставался почти незаметным. Но стоило Гермионе оказаться запертой в тесном помещении рядом с Источником такой мощности, как он начал высасывать из неё силы с пугающей скоростью. Просто потому, что она была слишком близко. Гермиона попыталась использовать невербальную магию, чтобы снова суметь двигаться, но каждая попытка только ускоряла процесс: Источник вытягивал из неё всё больше и больше. Это было очень, очень умно — казнить её именно так. Своей смертью она добавит Пожирателям немного дополнительной силы и поможет им убить ещё больше её друзей. Гермиона лихорадочно искала способ избежать смерти, которая снова настигала её. Она перепробовала всё, что могла, когда вдруг почувствовала, как заклятие, сковывающее её тело, неожиданно отпустило. Она тут же поползла к двери, стараясь как можно быстрее убраться подальше от Сивого. Но и там её ждало разочарование — дверь была заперта, и дело было явно не в физическом замке. Чёртов Пожиратель не доверял ей даже обездвиженной и предусмотрительно перестраховался. Гермиона могла бы попробовать применить магию, чтобы открыть дверь, но, во-первых, это бы не сработало, а во-вторых — в её нынешнем состоянии любая попытка убила бы её мгновенно. Она медленно опустилась на пол, больше не в силах держаться на ногах. Сознание ускользало вместе с последней надеждой. Она слишком хорошо знала это чувство — приближающуюся смерть. Тогда, в первый раз, она смотрела на лицо Драко и думала лишь о том, что не хочет, чтобы он умирал. Теперь же она хотела, чтобы её тело нашёл кто-то другой. Чтобы не этот образ преследовал его всю оставшуюся жизнь. Чтобы он помнил о ней как о чём-то хорошем. Она так и не сказала ему, как сильно любит его. И умирая, она пожалела об этом больше, чем о чём бы то ни было. Драко Он увидел её тело сразу, как только вошёл в комнату. И в тот момент чувство, которого раньше для него просто не существовало, настигло его. Потому что все его надежды на то, что она всё ещё жива, рассыпались в прах. Она лежала на холодном каменном полу, и в её лице не осталось ни капли жизни. Кингсли его обманул. Он дал ему надежду только для того, чтобы выиграть ещё пару минут жизни для того животного, которое сделало это с ней. Драко опустился на колени рядом с её телом. Он обхватил её хрупкие плечи и прижал к себе так крепко, как только мог. Он всё-таки опоздал. Словно в бреду, он провёл пальцами по её холодному лицу, и в тот момент, когда коснулся шеи, под рукой отчётливо ощутил слабый, едва заметный толчок. Драко тут же отпрянул и посмотрел на неё. Она была ледяной и страшно бледной. Он понимал, что, скорее всего, теряет рассудок и чувствует то, чего не может быть в реальности. Но всё же прижал руку к её шее и прождал бесконечно долгое мгновение, прежде чем снова услышал едва различимый удар. Всё ещё не до конца веря в реальность своих ощущений, он наклонился, чтобы проверить её дыхание — и почувствовал что-то почти неуловимое. Она, без сомнения, умирала. Но всё ещё была жива. В одно мгновение он поднял её на руки, чтобы вынести из комнаты, подальше от тела Сивого, которое её убивало. Они уже были у порога, когда он понял, что выйти невозможно. Драко тут же достал палочку, чтобы разрушить заклинание, но тело Сивого мгновенно поглотило магию, едва она сорвалась с кончика. Он осознал, что снова попался на простейшую уловку. Лестрейндж знал, что только два человека в Министерстве магии владеют магией Источника и могут стать серьёзной проблемой для его планов. Первая — Гермиона. Второй — он сам. Родолфус знал, что Драко будет искать её. Знал, что тот не станет осторожно проверять чары в такой ситуации. И потому расставил идеальную ловушку.  Он намеренно показал ему лживое воспоминание об убийстве Гермионы — с одной стороны, чтобы его ослабить, а с другой, чтобы перестраховаться на случай, если поединок с Драко ничем хорошим для Родолфуса не закончится.  Несложно было предположить, что, узнав о смерти Гермионы, Драко станет гораздо менее осторожен и ворвется в комнату без каких-либо дополнительных проверок. Так и вышло. Родолфус заманил его внутрь, но наложил мощное заклинание, делающее выход невозможным. Он знал, что Источник поглотит любую магию внутри комнаты, а со временем — и тех, кто окажется рядом, усилив Пожирателей еще больше. Это был изящный прощальный гамбит от легилимента. Теперь Гермиона умирала у него на руках. И Драко снова ничего не мог сделать.