Мэй 2.0.

Во второй раз просыпаться было проще. Я даже не удивилась присутствию обеспокоенных вымышленных персонажей у моей постели, хотя заметное отсутствие моей настоящей семьи из реальных людей неожиданно ранило меня до глубины души. Я часто строила из себя безразличного подростка с железными нервами, и, похоже, сама начинала верить в это, потому что боль от того, что рядом не было даже Вани, меня поразила. Шоком не стало лишь опустошение из-за того, что рядом не было Али, но, видимо, мы были не настолько близки, чтобы сидеть у больничных коек друг друга, если только... если только старик не смог удержать ее, и она не выбежала на дорогу. Мне нужно было найти ее палату. Когда я увижу ее, мои мозги встанут на место, и я перестану видеть героев одного из моих любимых шоу, которые никак не могли вдруг ожить. Даже если нет, я, по крайней мере, смогу отличить реальность от тараканов в моей голове. Решившись, я резко подскочила в своей кровати. В глазах потемнело, и от такого же внезапного падения обратно на подушку меня удерживали лишь крепкие, но теплые руки Афины. Она помогла мне медленно вернуться в лежачее положение, и я фыркнула от смеха, представив, как это выглядит на самом деле. Наверное, как те безумные танцы, когда чел наклоняется, используя в качестве опоры лишь собственные ноги. — Не, она серьезно слетела с катушек, — как всегда непринужденно, вставил Гарри. Я ничего не сказала, но то, что хоть одна из моих галлюцинаций говорила правду, было хорошо. Первый шаг к излечению — признать, что проблема существует, верно? А пока все будут говорить мне то, что я хочу услышать, этого не произойдет. — Дэвид, — раздраженно мотнула головой в сторону выхода Афина. — Не слишком тонко, — не сдержалась я, проследив взглядом за Дэвидом, уводящим из моей палаты Гарри. Существовала ли вообще моя палата или это просто еще один глюк системы? Почему я не была стопроцентно уверена в этом? Что если и Алю я тоже выдумала? Что если моей семьи никогда не существовало? — Мэй, — Афина... Анджела Бассетт... кем бы она ни была, снова взяла меня за руку, и в этом жесте было столько заботы, что я не уверена, что смогла бы его вообразить. — Сью... Сью Блевинс знает о том, что ты... что ты повторила попытку. Я нахмурилась и попыталась вытащить руку из ее хватки, но она мне не позволила. Я ничего не понимала. Они думали, что я Мэй Грант, но Мэй... она бы никогда не попыталась покончить с собой снова. В сериале говорилось об этом от силы пару раз, но если она и думала об этом, она бы ни за что на свете не поступила так со своей матерью. Она бы жила, если не ради себя, то ради своей семьи. — Место все еще за тобой, — поспешно добавил Майкл, связав мое беспокойство с Мэй, которую он знал, — просто перед этим тебе нужно пройти... психологическую аттестацию. — Но... — Ты прошла, конечно, — возмущенно покачала головой Афина, — а потом ты снова наглоталась таблеток! — Афина! — ошеломленно воскликнул Майкл, прикрывая дверь в коридор. Интересно, ее закрыл кто-то из проходящего мимо персонала или мне просто показалось? Хоть что-то из этого было настоящим? — О, Мэй, — заметив мою отстраненность, понизила голос Афина. — Мне так жаль, так жаль... — Почему ты извиняешься? — спросила я, впервые посмотрев ей в глаза. Реальная она или нет, я не могла отказать ей в утешении. — Ты ни в чем не виновата. Это все я, прости... Прости, мама, мне так жаль. Неожиданно для меня, глаза оказались на мокром месте. Я всхлипнула, вытирая нос о кофту Афины, которая обняла меня, едва завидев слезы. Майкл просто гладил меня по плечу, пытаясь передать всю свою поддержку. Почему моя семья не могла быть такой? Менее отстраненной, более принимающей и просто любящей? Почему для того, чтобы получить все это, мне пришлось сойти с ума? От несправедливости случившегося я расплакалась еще сильнее, и целых две минуты мне даже не было неловко от того, что я рыдаю на плече красивой женщины. Потом я отстранилась, пытаясь понять, не была ли подобная мысль странной, потому что, так или иначе, она выступала в роли моей матери. Немного поломав над этим голову, я решила отложить вопросы вроде этого на потом ради сохранения собственного рассудка. — Поздно, — хмыкнула я, отвечая самой себе. — Нет, — уверенно возразила Афина. — Никогда не поздно. Нравится ли мне, что ты бросила колледж? Нет. Но если это твоя мечта, то, пожалуйста, следуй ей. Мне нужно, чтобы ты была счастливой. — Прости, — виновато поморщилась я. Кажется, я начинала ассоциировать себя с Мэй, и это не могло закончиться хорошо. Были ли у меня суицидальные мысли? Разумеется, у какого подростка их не было? Но теперь я извинялась за попытку, которой не совершала, и вряд ли это признак здоровой психики, ведь я могла это сделать. — Не нужно извиняться, — мягко упрекнул меня Майкл, садясь на край кровати. — Но, знаешь, скоро закончится смена Бобби, и тебе придется его успокоить. Он проходит через это впервые. — Он... он приехал на этот вызов, да? — почти не спрашивая, поинтересовалась я. — Он откачал тебя, — все еще напуганная перспективой потерять дочь, пояснила Афина. Я кивнула, отводя взгляд от явной боли, написанной на ее лице. Я не могла смотреть на нее, не чувствуя всепоглощающей вины за поступок... не знаю кого. Яркие шарики, принесенные кем-то, пока я была без сознания, ненадолго отвлекли мое внимание, но потом я поняла, что мне нечем занять руки, что дало бы мне отвлечься от пристальных взглядов Афины и Майкла дольше, чем на пять минут. — Где мой телефон? — спросила я. Майкл поджал губы, посмотрев на Афину в поисках ответов. — Дома, — прямолинейно ответила она, — и останется там, пока ты не вернешься. — Круто, — согласилась я, хотя и не была довольна ситуацией. — Когда я вернусь? Они снова переглянулись. — Сперва ты отправишься в другое место, — вздохнула Афина. — Куда? В психушку? Я недоверчиво покачала головой. Даже мои галлюцинации сомневались в моем здравомыслии. До чего же иронично. — В психиатрическую клинику, — поправила Афина, пытаясь успокоить больше себя, чем меня. — Там тебе помогут, — попытался подбодрить меня Майкл. Я пожала плечами, оглядевшись по сторонам. Помощь мне бы не помешала. — Ладно, — кивнула я и села в кровати, на этот раз осторожнее. — Правда? — обрадовался Майкл. Афина сжала его плечо, не довольная тем, что он оставлял мне выбор. — Правда. Гордая улыбка, появившаяся на лице Афины, не должна была так вдохновлять, но я почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Майкл звучно хлопнул в ладоши, словно собираясь что-то сказать, но промолчал, вместо этого начав бродить по палате и брать в руки то одну, то другую вещь. Через пять минут неловкого молчания в комнату ворвался Бобби Нэш. Он был не самым моим любимым персонажем, но я все равно забросила просмотр сериала на несколько месяцев после эпизода, где он погиб, так что видеть его живым было очень приятно. Даже если все это было не по-настоящему. Он замер в дверях, не решаясь войти, пока Афина не поманила его внутрь. Его глаза были широко раскрыты, как будто он до сих пор был в шоке, и на нем была пожарная форма. Наверное, он даже домой не успел заехать. — Мэй, — прошептал он, медленно подходя ко мне. — Ты в порядке? Я хотела встать и прошептать ему на ухо «Не задавай глупых вопросов», но кто знал, смотрел ли он «Сверхъестественное» и поймет ли отсылку к Кастиэлю. И, видимо, молчала я слишком долго, потому что Афина заговорила раньше меня. — Физически, она в порядке, — успокоила она его. — Ненадолго отключилась, но быстро пришла в себя. Врачи говорят, что это нормально. — Нормально... — повторил он, пытаясь угнаться за ее словами. — А?.. — Она согласна, — тут же ответила Афина, — скоро ее переведут. Они действительно подходили друг другу. Я никогда не видела, чтобы мои родители понимали друг друга без слов, но Афина с Бобби практически читали мысли друг друга. Может, это и было как-то связано с тем, что они делили место в моей голове, но я в этом искренне сомневалась. — Насколько скоро? — все же прервала их гляделки я. — Через пару часов, — ответил Майкл, отдергивая руку от колючего кактуса, — может, раньше. — Их не беспокоит то, что я недавно чуть не сыграла в ящик? — улыбнулась я, попытавшись перевести все в шутку. — О, еще как беспокоит, — снова завелась Афина, — именно поэтому тебя и переводят. — Нет, я имею в виду, вдруг я снова отключусь, — пояснила я. — Там есть квалифицированные доктора, — уже спокойно ответила она. — Возможно, сверхквалифицированные, — тут же добавил Бобби, с гордостью посмотрев на жену. — О, боже, мама! — слишком просто было называть ее мамой. — Только не говори, что они будут отчитываться перед тобой о каждом моем чихе. — Ничего не обещаю, — подхватила чуть более позитивный тон Афина. Я покачала головой, откинувшись на подушки. Странно, что я чувствовала себя такой уставшей. Или не странно: я ведь выпила кучу таблеток. Не я... Это была не я.

***

Выписка была странной. Врачи говорили на английском, бумаги были на английском. Я не увидела никого из своей семьи, не увидела Али, зато в холле нас ожидал основной костяк 118-ой. Бак, Эдди, Хен с Карен, Чимни с Мэдди, Дэвид с Гарри, и все они беспокоились обо мне... о Мэй. Этого было слишком много для того, чтобы придумать все после аварии. Или в этом и был смысл черепно-мозговой? Вот только объятия Афины были реальными, исправленное зрение было не шуткой, внезапная смена цвета кожи — не игрой света... От Али не было никаких вестей, и даже если бы я застряла в ловушке собственного разума, я бы почувствовала ее присутствие: она бы не оставила меня в одиночестве. Я потерла ладонью царапину на лбу, появившуюся после того, как я... как Мэй упала в ванной, и сморщилась от боли. Следуя технике Сэма Винчестера, я посмотрела на свои «галлюцинации». Они не утратили своей реальности после вспышки боли. Хорошо, судя по всему, они были настоящими, но почему я оказалась в теле Мэй? Как это произошло? Почему это было возможно? Что это вообще было? Путешествие по измерениям? Альтернативная вселенная? Разве для этого не нужна была магия, которой не существовало? — Я умерла, — внезапно осознала я, замерев. Разве я не должна была предстать перед неведомой сущностью, которая объяснит мне, куда, почему и зачем я иду, и, может быть, позволит попрощаться с Алей, как это было во всех этих фанфиках по Гарри Поттеру? — Всего на минуту, — неуверенно улыбнулся Бак, подходя ближе. Афина ткнула его локтем, хмурясь на излишне оптимистичный взгляд на положение вещей. Я закатила глаза, улыбнувшись ему в ответ, и последовала вместе с Афиной к выходу из больницы. На парковке возле черной машины стоял пожилой мужчина в невзрачном костюме. Он держал табличку, на которой большими буквами было написано «ГРАНТ». Фамилия Мэй. Моя фамилия. Все это было так похоже на отправку ТиКея в реабилитационный центр, что я невольно прочувствовала его отчаяние. Сколько меня будут лечить? От чего меня будут лечить? Я в порядке. Не я пыталась покончить с собой. Но меня все еще провожали люди, с которыми мне придется контактировать до конца жизни Мэй, и они знали... думали, что знали, что я совершила. — Какой позор, — пробормотала я себе под нос, заметив, с каким беспокойством смотрит Бак на помрачневшего Эдди, который точно вспомнил о Кристофере. — По крайней мере ты жива, — услышав мои слова, сказала Афина. — Да-да, — рассеянно согласилась я, — это самое главное.

***

Теперь это казалось плохой идеей. Если у меня не было никаких проблем с психическим здоровьем, что я уже вроде как прояснила, то ложиться в клинику и занимать место, которое кому-то могло понадобиться больше, чем мне, было просто неправильно. Хотя сказать взрослым, что со мной все в порядке, я тоже не могла, потому что заявления такого рода требуют объяснения, а правдивое объяснение приведет к существенной корректировке моего лечения. Я только-только убедила себя, что это происходит не только у меня в голове: если со мной будут обращаться, как с сумасшедшей... ну, это не пойдет мне на пользу. Как бы то ни было, несмотря на все терзания совести, я ничего не могла поделать. Не только потому, что это было обязательным условием от Сью, но и потому, что Афине нужна была уверенность, что, если она на секунду отвернется от дочери, то в следующую — та не свалится на пол от передоза. Майкл и Бобби тоже распереживались; Дэвид, скорее всего, больше беспокоился о состоянии своего парня, хотя и мое его точно заботило, если не как почти отчима, то как доктора; Гарри... Хотела бы я знать, что ему сказали. Зацикливаться на том, какой пример я подаю брату, для меня было ново. Я всегда была самой младшей, и мне было абсолютно наплевать, что они обо мне думали. Я знала, что Ваня заботился обо мне больше всех остальных, но и это не волновало меня до тех пор, пока родители снова не откажут мне в карманных деньгах из-за какой-нибудь выходки. Поэтому страх, что Гарри сочтет меня слабой, был странным. Хорошо, что мне не придется сталкиваться с разочарованием еще... некоторое время. Мне нужно было лишь слушаться докторов, говорить о чувствах Мэй, сказать «я больше так не буду», и только потом возвращаться к Грант-Нэшам с натянутой улыбкой на лице. Не то чтобы я не хотела их видеть, но я в любой день предпочла бы посмотреть на них в сериале и даже поужинать с собственной семьей, чем оказаться в другом мире без надежды на возвращение. — В мире без Али, — прошептала я себе под нос и поджала губы. Водитель мельком глянул в зеркало заднего вида, но, не заметив ничего настораживающего, отвернулся. Мы ехали уже целый час. Давно я не проводила столько времени наедине со своими мыслями. У меня всегда была возможность уткнуться в телефон, послушать музыку, почитать книгу или, на самый крайний случай, поговорить с кем-нибудь. Мне надоело слышать только себя, но мне придется делать это на протяжении всего лечения. Я не собиралась заводить знакомства с кем-то внутри. Это было бы глупо, ведь я себя знала. Мне было достаточно трудно на постоянной основе общаться со здоровыми людьми; поддерживать хотя бы одного уставшего, депрессивного человека было бы прямо-таки адски выматывающим опытом. — О, ужас, — ахнула я, вспомнив, что Мэй была тем еще экстравертом. На этот раз водитель даже не обернулся, но я все-таки сказала, что говорю сама с собой. Наверное, ему было не привыкать, хотя это было не то, о чем я сейчас думала. Сейчас я радовалась, что у меня нет телефона Мэй, потому что количество уведомлений наверняка заставило бы меня запаниковать. Я даже не знала имен ее друзей, что уж говорить о знакомых! Напрасно или нет, но в глубине души у меня затеплился огонек надежды, что Афина запретит мне с ними общаться.

***

— Полных лет? Именно этот вопрос заставил меня осознать, что я стала совсем другим человеком. Я могла назвать ее имя и не обратить внимания на несовпадение с моим собственным, но я не могла игнорировать разницу в возрасте. Я очутилась в совершенно другой вселенной и могла с этим смириться, но каким-то образом то, что мне больше не шестнадцать, оказалось бóльшим шоком. Я не хотела взрослеть! Я хотела оставаться ребенком, которому не нужно было думать о налогах, работе и ужине, вечно. — Мисс Грант? — Ше... восемнадцать, — все-таки запнувшись, ответила я. Я даже не знала, правильно ли я назвала свой возраст (безумие!). — Подпишите здесь. Мысленно вопя во всю глотку, я использовала ее фамилию как подпись. Мне нужно было знать больше, если я собиралась стать актрисой двадцать четыре на семь. В сериале должен был быть отдельный спин-офф, посвященный Мэй Грант. Какое у нее было первое слово? — Замечательно. Элен вас проводит. Я встала со стула и подошла к молоденькой медсестре в светло-розовом костюме. — А мои вещи? — спросила я, когда мы оказались в коридоре. — Они будут в вашей палате. У нее был приятный голос, но я все равно услышала: «Сначала их проверят». Я не слишком беспокоилась: это были вещи Мэй, да и Афина вряд ли стала бы класть туда что-то слишком личное. Опустив взгляд на ноги, я поняла, что кое-что меня все же беспокоит: если все носки в моей сумке окажутся черными, я точно захочу повторить судьбу Мэй. Элен постучала в дверь. Табличка над ней гласила: «Доктор Картер». — Надеюсь, доктора зовут не Беатрис? — зная, как это работает, спросила я. Вроде бы мать Афины была на пенсии, и о ее профессии не упоминалось, но пока у меня была возможность уйти, не увидев «бабушку», я собиралась ей воспользоваться. Я не ненавидела Беатрис, но и симпатий к ней тоже не питала. Я в принципе не ненавидела персонажей... за исключением Дага. Слава богу, он мертв. Пусть гниет в могиле. — Нет, — вскинула брови Элен. — С чего бы? Пожав плечами, я вошла в кабинет. Элен осталась снаружи. — Извините, обычно мы начинаем с медосмотра, — с улыбкой начала доктор Картер, еще раз глянув на свой блокнот, — но... Мэй Грант как Афина Грант? Ну, разумеется. А я уже обрадовалась. — Э, Афина — моя мама, — ответила я, пытаясь понять, должна ли я ее знать. В сериале ее точно не было. Она была красивее молодой Афины, я бы ее запомнила. Я должна была прекратить думать так о своих родственниках, да. — О, — удивленно пробормотала она. — Я должна была спросить, но не думала, что это правда. — Вы ее знаете? — меня она не знала, так что поинтересоваться было не грех. — Картер... — Да, я ее кузина, — снова сосредоточилась на мне она. — Рэйчел. Мы давно не общались, я даже не знала... что у нее есть дочь. — И сын, — добавила я. — Гарри. Она тяжело вздохнула. Печаль в ее глазах стала еще глубже, пока я не прочистила горло, заставив ее собраться. — Так вот, — снова уверенно заговорила она, — если хочешь, мы можем отправить тебя в другую клинику нашей компании или оставить здесь, но уже с другим доктором. Выбор за тобой, но я знаю своих коллег и могу заверить тебя, что они лучшие в своем деле. Никакого давления, просто дружеский совет. — Все нормально, я останусь здесь, — не желая снова заполнять пугающую анкету, ответила я. — Лишь бы это не стало поводом для семейного воссоединения. Рэйчел резко подняла взгляд от своего блокнота. — Шучу... тетя Док, — усмехнулась я, и она засияла. Видимо, в детстве она обожала свою старшую кузину. И кто мог ее в этом винить? Уж точно не я. Дальше все шло по плану. Медосмотр закончился паникой, потому что на следующий день мне назначили забор венозной крови. Я была настолько не готова к столкновению с иглами, что в голове мелькнула мысль удовлетворить ночной жор набегом на больничную кухню. Пусть заставят меня голодать: я позвоню Афине. Потом была беседа с доктором Харрисон. Она немного задержалась, т.к. совсем недавно узнала о новой пациентке, но никакого недовольства дополнительной нагрузкой не выказала. — Здравствуйте, мисс Грант, — приятно (т.е. никакого сочувствия или жалости я не уловила) улыбнулась мне она. — Мэй, — поправила я. — Если это... надолго, лучше называйте меня Мэй. Так проще. — Конечно, Мэй, — быстро согласилась она. — Тогда можешь тоже называть меня Фиби. — Красивое имя, — кивнула я, принимая предложение. — Итак, Мэй, как у вас дела? Как настроение? Впервые серьезно задумавшись над этим вопросом, я поникла. Насыщенный событиями день (или не один) отвлекал меня больше, чем я думала, но кардинальные изменения в жизни... опустошали. Даже до «переезда» я чаще испытывала негативные эмоции, но теперь, оказавшись вдали от персонажей... людей, через которых я жила, я снова чувствовала себя паршиво. Дома, чтобы поднять настроение, мне было достаточно мельком увидеть Алю, которая спешила в кабинет биологии, не отрывая взгляда от телефона. Здесь? Здесь я больше не училась в школе, и, хуже всего, здесь не было Али. Я даже не успела перед ней извиниться, просто травмировала ее еще больше. Что я за человек такой? — Мэй? — обеспокоенный голос Фиби заставил меня взглянуть на нее. — Извините, — неловко рассмеялась я, — просто... с первого вопроса — и сразу в бой. — Вы ответите? — поинтересовалась она так, словно у меня и в самом деле был выбор. — Да, ладно, — нахмурилась я, пытаясь сформулировать мысли в слова. — Я... устала. Столько всего изменилось, что... Сначала было нормально, потом... я была счастлива, Фиби. Я ненавидела, как жалобно звучал мой голос, когда я пыталась отвечать искренне, но Фиби никак на это не отреагировала. Она просто сидела и слушала, и, пусть ей за это и платили, это располагало к себе. — Теперь ужасно, — кивнула я, пытаясь звучать убедительнее. — Ужасно хочу домой. Я хочу домой. Неважно, что я вкладывала в свои слова другой смысл: Фиби понимала мои чувства, и я действительно хотела о них поговорить. Мне не нужно было говорить о чувствах Мэй, ведь я и была Мэй, и мне нужна была помощь.