Мэй 2.0.

Следующее утро, в отличие от дня, меня не застало, и я пока не знала, стоит ли мне обеспокоиться своим режимом сна. Неважно, последую ли я мечте Мэй или нет, мне придется заняться учебой, но, если я решу выбрать профессию попроще, у меня будет время до сентября, чтобы расслабиться. Отсутствие ежедневной необходимости просыпаться раньше восьми потрясало воображение, и я поднялась с кровати, чтобы не слишком расстраиваться, если спустя пару дней я должна буду от этого отказаться. Решив отложить вопрос учебы на потом, я быстро умылась и вприпрыжку побежала на кухню. — А ты не торопилась, — не отворачиваясь от ноутбука, заметила Афина, сидевшая за столом. Я пожала плечами, не став пытать счастья попытками предположить, не было ли это странным для Мэй. Ей определенно нужно было больше экранного времени. — Ого, — мельком взглянув на меня, удивленно рассмеялась Афина, — расчесываться не пробовала? И в голову не приходило. Это занимало слишком много времени и практически не имело смысла; я не собиралась портить свое утро этим. Кто-то мог ежедневно вставать за несколько часов до запланированного мероприятия, чтобы сделать себе великолепную прическу (например, Мэй Грант), я же с трудом просыпалась ради горячего душа. Мне нужно было долговременное решение, не требующее постоянных усилий для того, чтобы подготовиться к выходу. — Как думаешь, что лучше: химическое выпрямление или дреды? Мой вопрос остановил Афину, потянувшуюся за сахаром, на полпути, и я выхватила еще не испорченную чашку кофе у нее из-под рук, пока она не успела прийти в себя. Наверное, это показалось ей более значительным изменением, чем то, что я носила непарные носки, на что она даже не обратила внимания, но рано или поздно что-то показалось бы ей необычным: я была другой, и с этим ничего не поделаешь. Если она подумает, что это странно, я спишу все на терапию или на то, что люди меняются. Афина поверит мне — почему бы и нет? У нее не было никаких причин подозревать, что в тело ее дочери вселилась незнакомка. Эта мысль нечасто посещала головы нормальных людей, в число которых я, очевидно, больше не входила. — Дреды, — наконец ответила она, отодвинув сахарницу, когда заметила, что я уже забрала свой кофе. — Химия для волос не безопасна. Я кивнула, а затем вспомнила, что вчера видела целую упаковку масок, небрежно валявшуюся на тумбочке у порога. Для меня это было странным отголоском прошлого, о котором я не хотела думать. Один лишь их вид вызывал во мне уйму негативных эмоций, и я никаких не могла их побороть. Дело было не в погибшем из-за вируса родственнике, а в том, что впервые за долгое время семья Лесковых снова зажила под одной крышей. Мама была на седьмом небе от счастья. Арсений, наслушавшийся теорий заговора, нес чушь про ведьм, а Лиза, после того как я «случайно» оставила ее скрипку у горящего камина, мучила всех оперным пением. Ей тогда было лет пятнадцать, и я не могла дождаться ее совершеннолетия: терпеть «одаренную» девочку дольше этого у меня не было никаких сил. Я сходила с ума, будучи запертой с ними. Камилла вечно устраивала вечера игр, от которых мог отвертеться только Ваня, и вела себя так, будто все от этой идеи были в таком же восторге, как и она. Иногда, объясняя какое-нибудь сложное слово так, чтобы они его отгадали, я наконец-то чувствовала себя включенной. Потом я слышала, как Гоша драматично шепчет «заучка», а Лео притворяется, что ему не смешно. Я была ребенком, и, может быть, все было не так ужасно, каким представало в моем воображении, но каждый уголок дома казался мне чужим и неуютным. Я должна была радоваться отсутствию школы, как и все дети моего возраста, хотеть возвращаться домой, но вместо этого сбегала в лес, выход к которому находился у нас на заднем дворе. Когда я оказывалась на пороге, вся в грязи и в опилках, родители спрашивали меня, не видела ли я ничего странного. Я хотела, чтобы они хоть раз спросили, в порядке ли я. В конце концов, я привыкла к их холодности и начала отвечать им тем же. Карантин был неприятным периодом моей жизни, но он многому меня научил. Я едва сдержала раздраженный смех, осознав, что вместо того, чтобы спросить о парикмахерской, я с головой погрузилась в воспоминания о детстве. Я даже почти забыла, почему это всплыло на поверхность. — Извини, я задумалась, — объяснила долгую паузу в разговоре я. — Парикмахерскую ведь не закрыли, да? Так и не спросила. Афина покачала головой и задумчиво прищурилась. — Хочешь, мы съездим вместе? — предложила она. Я немедля согласилась, и она сказала, что выезжать будем после трех. До этого было слишком много времени, особенно для человека, только что получившего звоночек из прошлого, но я снова сказала «да». Несколько часов после этого разговора я пыталась убедить себя, что здесь это не имело значения. Но если они были не важны, то что насчет Али? Этот аргумент опровергнуть не удалось.

***

— Ты сегодня какая-то тихая, — не отвлекаясь от дороги, сказала Афина. Я не отвечала, подыскивая подходящую отговорку. Из бардачка выглядывал уголок папки, и я поняла, что нашла хорошую, а главное, правдивую причину для беспокойства. — Думаешь, он не сбежит? — спросила я. После того, как Афина помогла своему коллеге связаться с Рэйчел, Киту Эвансу не на что было надеяться. Косвенные улики типа кухонного ножа с его отпечатками, которым убили Энрику, можно было бы приобщить к делу, благодаря показаниям Джима. Проблемой было то, что адвокат защиты будет оспаривать каждое слово Джима на основании диссоциативного расстройства идентичности, но показания Рэйчел должны были помочь. Несмотря на то, что я все это знала, я не могла не беспокоиться. Я хотела быть рядом с Сарой, чтобы убедиться, что с ней в порядке. Я хотела увидеть Джима, чтобы узнать, точно ли он готов, и подбодрить его, если нет. Я хотела встретиться с Кэти, чтобы успокоить ее, хотя из нас двоих волновалась лишь я. Их отец не знал, где они находились, и я должна была в это верить. Афина не поместила бы свою дочь в небезопасное учреждение, чего бы ей это ни стоило. Сара была в хорошем месте — все они. — Ты об Эвансе? — уточнила она. — Нет, он не настолько умен. Я не из тех копов, кто считает преступников глупыми. Я не обобщаю. Но Эванс? Эванс глуп. Он предсказуем, и Грей знает, куда он пойдет. Его поймают. Я вздохнула, понадеявшись, что все пройдет так же гладко, как она об этом говорила, и откинулась на спинку кресла, перебирая темы для следующего разговора, на случай если Афина не продолжит говорить. — Почему Рэйчел не пришла на твою свадьбу? — выпалила я, когда поняла, что она все сказала. — Я сказала ей не приходить, — со сталью в голосе ответила она, не показывая ни малейшего желания объяснять почему. Я пожала плечами и решила больше не спрашивать ее об этом. К сожалению, Майкл уехал вчера вечером, и в скором времени я не смогу спросить у него о произошедшем, но если я достаточно хорошо знала Сару, то она, хотя бы ради прикола, попросит номерок у Рэйчел. Мне просто придется подождать ее выписки, и тогда мое любопытство будет удовлетворено. Почему Афина не пригласила свою кузину, с которой всю жизнь до этого была в близких отношениях, на свадьбу? Это было важным событием, а Майкл не казался плохим парнем. Может, слегка самоуверенным, но не плохим. Рэйчел не стала бы очернять его, если бы он был хорошим: это было на нее не похоже. С другой стороны, я знала ее только со слов Сары, а этой девчонке нельзя было доверять в таких вещах. — Значит, вы с Дариусом расстались, — внезапно прервала тишину Афина. — С кем? — переспросила я, и она подняла брови, на секунду повернувшись ко мне. — А, этот, который в Стэнфорде. Оставалось надеяться, что мне удастся не встретиться с ним, в отличие от Мэй. Вот уж кого я точно не знала и с кем не собиралась притворяться, что осталась той же. — У тебя их много? — насторожилась Афина, выглядя при этом так, словно могла в это поверить. — Очень смешно, мам, — закатила я глаза. — Ни одного, да и Дариус был своего рода... экспериментом. Честно говоря, то, что в моей новой истории был настоящий парень, с которым «я» встречалась, было забавно. Раньше я не могла себе представить, что когда-нибудь буду добровольно состоять в отношениях, но потом оказалось, что я смотрела не в ту сторону. Было немного обидно, что теперь мне не с кем было об этом пошутить. Афина хмыкнула, и я выругалась про себя, осознав, о чем она думала. Она точно знала, каково быть чьим-то экспериментом, и я невольно напомнила ей об этом. Я привыкла замалчивать тот факт, насколько дорога мне была Аля, и не знала, догадывались ли они об этом, но мои слова, независимо от контекста, ранили ее. — Я не... — Не беспокойся, — перебила меня она. Я опустила взгляд на пустой скетчбук Мэй, который взяла с собой, узнав, сколько часов мне придется неподвижно сидеть на одном месте. Резкость Афины несколько смутила меня, но я не могла не почувствовать облегчение при мысли о том, что мне больше не нужно было придумывать, чего я «не...». — Приехали, — вздохнула она, начиная парковаться. — Не забудь маску. Отодвинув волосы, я заправила резинки за уши, опустила маску под подбородок, — я не собиралась потеть в ней, пока мне прямо на это не укажут, — и последовала за Афиной в полупустую, но все еще работающую парикмахерскую.

***

Возвращались мы уже затемно, но я была в восторге от того, что волосы больше не изображали из себя помятое перекати-поле. Они спокойно лежали на плечах, не пытаясь подпрыгнуть, как это часто случалось с той недокосой, и мне больше не казалось, что шея горит от жары. У меня спросили, хочу ли я себе цветные дреды, и я на мгновение задумалась о розовом, но осуждающий взгляд Афины остановил меня от поспешных решений. Вряд ли она действительно отказала бы мне в маленькой радости, особенно если бы я описала это такими словами, но теперь она была в немногочисленном списке людей, одобрения которых я хотела заслужить, и если ради этого мне придется отказаться от ежедневного напоминания о любимом цвете Али, то, что ж, может, оно и к лучшему. — Не знала, что ты умеешь рисовать, — заговорила Афина, остановившись на красный свет. Я планировала стать дизайнером одежды с тех пор, как поняла, что это единственное, в чем я хороша. Конечно, существование Макса Александра подкосило мои надежды на успех даже больше, чем ИИ, но мне нравилось придумывать что-то новое, даже если с первого взгляда это казалось странным. — М-м, — кивнула я, решив промолчать. — Это была она? — спросила Афина. — Это была... Я поджала губы, не поднимая взгляда от скетчбука, единственная использованная страница которого была занята чересчур детализированным портретом Али. Это была она, просто копия, но в то же время... — У меня не получилось заставить ее улыбнуться, — с трудом выдавила из себя признание я. Это имело смысл. Последнее воспоминание о ней было слишком ярким, чтобы при каждой мысли о ней не думать о произошедшем, но я хотела запомнить ее счастливой. Такой, какой она всегда была: строящей рожицы на уроке, чтобы развеселить меня, хотя ни одной из нас не было пять лет; бегающей по школьным коридорам, словно после этого на нас обеих не наорут; высмеивающей мою эскалофобию, одновременно с этим пытаясь найти лифт... Она была самым жизнерадостным человеком, которого я знала, но после всего, что было, я не всегда могла об этом вспомнить. Афина ничего не сказала, и я повернулась к ней, недоумевая, не сказала ли я ничего странного. Она смотрела через мое плечо, и я, проследив за ее взглядом, обнаружила осколки разбитого стекла на темном асфальте. В нескольких метрах от нас развернулась ужасающая сцена. Покореженный автомобиль врезался в фонарь с водительской стороны, что явно было не первым столкновением для машины за сегодня. Мне показалось, что на ней не было ни единого целого места. — Это ведь не только что произошло? — спросила я. — Я ничего не слышала. Афина покачала головой, с презрением глядя на стоявшие рядом машины, и съехала на обочину. Красный свет сменился зеленым, и мы оказались под градом сигнальных гудков, но она никак не отреагировала на это. — Набирай 9-1-1, — приказала она, выходя наружу. Я подчинилась, решив не зацикливаться на том, что, возможно, пострадавший больше не нуждался в помощи. Я должна была надеяться на лучшее. — 9-1-1, что у вас случилось? — ответил знакомый мне голос, но т.к. я понятия не имела, знала ли Мэй Джоша, я не обратила на это внимания. — А, да, это Мэй Грант, — начала я, и, судя по удивленному вздоху, по крайней мере, он знал, — тут авария, и я не знаю, где мы... Сейчас, дам маму. Я передала телефон Афине, выглядевшей немного мрачно. Она назвала Джошу номер шоссе, сказала, что водитель жив, пассажиров не было, и повернулась ко мне все с тем же странным взглядом. — Если я скажу тебе проследить за тем, чтобы он не отключился, ты меня послушаешь? — нахмурилась она. Я пожала плечами, не понимая, в чем дело. Может, она думала, что после случая с той женщиной во время цунами или чего-то, связанного с водой (я уже забыла), Мэй была слишком травмирована, чтобы взаимодействовать с истекающими кровью людьми? — Почему бы и нет? — покачала головой я. — Потому что мне нужно связаться с Мид-Уилширом, — прямо ответила Афина, — и тебе придется держать себя в руках. Я вскинулась, собравшись высказать все, что я об этом думаю, но опустошенно ссутулилась, напомнив себе, что не вправе выбирать, кому жить, а кому умирать. — И что мне ему говорить? — спросила я, игнорируя тепло в груди, появившееся от гордого взгляда Афины. — Все что угодно, лишь бы он оставался в сознании, — ответила она. — Главное, не доверяй ему тайну Чимни. Я подошла к пассажирской двери Кита Эванса, не давая Афине понять, что ее попытка подбодрить меня совершенно не удалась. Мэй знала, откуда взялось прозвище Чимни, хотя виделась с ним нечасто. А ведь я уже почти смирилась с тем, что никогда об этом не узнаю: теперь мое любопытство снова подняло свою уродливую голову. — Эй, милая, не поможешь мне отстегнуться? — с заискивающей улыбкой попросил Эванс, когда я с опаской залезла внутрь. Я уставилась на него, изо всех сил пытаясь отыскать хоть какую-нибудь травму. Он выглядел совершенно нормально, за исключением нескольких порезов от стекла на лице и руках. Подушка безопасности спасла ему жизнь, хотя, скорее всего, оставила с сотрясением мозга. Это было несправедливо. Маме Сары так не повезло, а этот ублюдок просто сидел там и улыбался, явно надеясь, что снова выберется сухим из воды. — Нет, не помогу, милый, — выплюнула я, отметив, что ему трудно пользоваться правой рукой: выходит, что-то он все-таки повредил. Улыбка моментально исчезла с его лица, сменившись чем-то жестоким. Я ухмыльнулась, зная, что Афина ни на секунду не отводила от нас взгляда, хотя едва слышала, как она заканчивает разговор по телефону, сквозь бешеный стук своего сердца. — Даже не вздумай снова бежать, — пригрозила ему она, подходя к машине и махнув мне, чтобы я выбиралась оттуда. — Теперь ты всего лишь на своих двоих, и поверь мне: я быстрее. Я почти с восхищением наблюдала за тем, как она отстегивает наручник, который я почему-то не заметила, от дверной ручки и застегивает его на левой руке Эванса. Наконец-то это происходило. С тех пор, как Сара узнала о смерти своей матери, не проходило и дня, чтобы я не задумывалась о том, смогут ли они посадить его за решетку. Несмотря на то, что от Афины Грант преступники обычно не сбегали, я не могла поверить во все, что обещала Саре, до конца. Однако, справедливость восторжествовала, и на этот раз я торжествовала вместе с ней. Кита арестовали, а значит, Сара скоро должна была выписаться из клиники. Они были в безопасности, а Джим ясно дал понять, что там они были только для того, чтобы скрыться от отца. Я не могла дождаться встречи с ней в нормальной обстановке. Я скучала по ней, хотя прошел всего день — так странно... Вскоре за Эвансом подъехала полицейская машина, тоже не в лучшем состоянии из-за погони, и из нее вышла женщина азиатской внешности, которая зачитала ему его права и усадила на заднем сиденье. Я встала рядом с Афиной, провожая ее взглядом. Когда машина уехала, я повернулась к ней. — Ты ее видела? — ошеломленно прошептала я. Афина цокнула языком и разочарованно покачала головой. — Она как минимум на десять лет старше тебя, — фыркнула она. — И не бери пример с Бака. Очевидно, они не просто догадывались, и то, что Афина ничуть не удивилась моему замечанию, говорило о том, что Мэй Грант была по крайней мере бисексуальна и я была права. Не то чтобы я с кем-то об этом спорила, но было приятно хоть в чем-то оказаться правой. — Мам, — неуверенно начала я, — можно Саре будет пожить у нас? У нее... У нее больше никого нет. Она выглядела недовольной, но вряд ли собиралась мне отказать. Не представляю, как бы я рассердилась, если бы у нас дома поселился кто-то чужой, даже на несколько дней, поэтому я понимала ее колебания. — Ей уже восемнадцать, — добавила я, — так что система усыновления не вариант. Афина села в машину, коротко кивнув мне по пути, и завела мотор. Я ударила кулаком в воздух, понадеявшись, что Сара не будет возражать. Потом я поняла, что в этом вопросе голос может остаться за Джимом, и решила подождать ответа, прежде чем думать о том, насколько круто это было бы. Через полчаса мы оказались дома, и я, всегда мечтавшая жить в большом городе, поклялась, что при первой же возможности съеду куда-нибудь, где не было таких пробок. В них можно было заскучать даже с музыкой. Войдя внутрь, я тут же налила себе кофе, уселась на пол и, болезненно ударившись головой о стену, зашипела. За сегодня я ужасно вымоталась, не физически, а, скорее, морально, а мне все еще нужно было решить, что делать со своим будущим. Я знала, чего хотела Мэй, и наши планы разительно отличались. На кого она собиралась учиться в колледже? Не на дизайнера ведь? То, что я увидела сегодня, было ужасно. Люди игнорировали проблемы Эванса, и, пусть в глубине души я это поощряла, каждый заслуживал быть спасенным. Я с трудом терпела религиозность своих родителей, но притча о добром самаритянине, которую я услышала в детстве, до сих пор мне нравилась. Мысль о том, что, несмотря на то, что те, кто обязан помочь, прошли мимо, всегда был шанс, что совершенно незнакомый человек остановится и заметит твои страдания, была приятна. Я хотела стать дизайнером, но не настолько, чтобы стать тем, кто пройдет мимо. Мой вклад может быть небольшим, но я буду помогать людям в тот момент, когда они больше всего будут во мне нуждаться. Это все, что имело значение. — Это уже третья? — кивнула на мой кофе Афина. — Вторая, — возразила я, не открывая глаз. — Вторую я приносила тебе в парикмахерскую, — нежно погладив меня по голове, заметила она. Я прижалась к ее руке, игнорируя тупую боль в груди. Моя семья была такой проблемной, а эта отвернулась бы от меня, узнав, что на самом деле я не Мэй. Я любила их еще до того, как начала считать настоящими, и я не думала, что выдержу, если они от меня отвернутся. — И ты считаешь это кофе? — глухо рассмеялась я, поднимаясь на ноги и выпивая половину за раз. Все было на грани сюрреализма. Я знала, что это было реально. Я в этом больше не сомневалась, но ведь от такого действительно можно было сойти с ума. Сожаления также не давали мне покоя: о прошлом, которое осталось позади, о будущем, которого никогда не увижу. Может быть, мы стали бы лучшими подругами, которыми нас все и считали; может быть, чем-то большим... — Мама, — я до боли прикусила щеку, почувствовав, как глаза наполняются слезами, — я ведь больше никогда ее не увижу? Афина посмотрела на меня с таким выражением лица, словно хотела забрать всю мою боль себе. Вместо этого она обняла меня, любезно промолчав о том, что я случайно вылила весь оставшийся кофе на нее. Ее сердце билось чаще, чем это было нормально для обычного человека, но для матери — в самый раз.