Солнце семьи Сано

18 октября 2009 года Октябрь — это такое прекрасное время. Красотам природы нет предела. Такемичи шел по улице, обдумывая 31 октября. Уже скоро будет Кровавый Хэллоуин. Слух про Такемичи Сано, старшего брата семьи Сано, затих только под конец сентября. Как и думал Изана, его перекрыл другой слух — о Тадаши Като и Сёто Имаи. Два главы Вальхаллы, которая сейчас набирает обороты среди других банд. Сёто Имаи был известен после битвы на парковке 3 августа. Он заявился как глава Мёбиуса, а Тадаши — его верный пес. Но после стало известно, что всё наоборот. Но есть ещё один интересный слух. О том, что Казутора Ханемия, командир пятого отряда, а также одного из основатель Томана, является предателем Токийской Свастики. Глава Свастонов — Непобедимый Майки — пока молчит. Да и сама банда на время залегла. Но так ли это? Остаётся только ждать, когда же произойдет первое действие и от кого. — Тора, Тора… — Мичи поднялся по лестнице к квартире и постучал в дверь. Пару секунд не было ничего слышно, но после послышались недовольные шаги. Дверь открылась, и там показался Ханма Шуджи с сигаретой во рту. — О, Мичи, — он слегка удивился и быстро убрал сигарету в карман. — Ты чего сегодня? Такемичи приподнял бровь и оглядел Шуджи с головы до ног, а после вытянул руку. Ханма недовольно выдохнул и положил недокуренную сигарету ему на руку. — Молодец, — Мичи улыбнулся и, протиснувшись, пошёл в квартиру, снимая ботинки. — И чтобы я больше не видел, ты меня понял? Он повернулся обратно к Ханме и замер в удивлении. Шуджи оперся о дверной косяк, сложив руки на груди, с улыбкой на лице и хитрым взглядом бегал по телу Мичи. Лицо Сано вспыхнуло красным, и он закрыл глаза Ханме, встав на носки. — Перестань! Шуджи ухмыльнулся, и его руки легли Таке на талию, притягивая ближе. — Я же ничего не сделал? — его невинный голос ещё больше озадачил Такемичи. — Ты меня буквально взглядом раздевал, пубертатник! Он оттолкнул его и отошёл назад, глядя на смеющегося Ханму. — Мичи? В этот момент в коридор вышел Казутора, удивлённо смотревший на двух парней. — Что случилось? Ханма и Такемичи перевели взгляд на вошедшего, а после Мичи зло зыркнул на Шуджи и пошел к Ханемии. — Пойдём на кухню. У вас остался тот чай, который я покупал в прошлый раз? Казутора взглянул на Шуджи с вопросом, но тот лишь пожал плечами. Он выдохнул и пошёл за Таке, отвечая ему: — Да, он лежит на верхней полке, — Ханма закрыл входную дверь и с язвительной улыбкой крикнул: — Тебе помочь, коротышка? Затем сразу же послышался раздражённый голос Сано: — Заткнись, ребенок-переросток! Казутора прыснул в кулак, доставая коробку чая и отдал её Мичи. Подошедший Ханма приподнял бровь, и Ханемия пожал плечами с улыбкой, садясь за стол. — Мичи, ты чего пришел? Случилось что? — Шуджи уселся за стол и перекинул руку через спинку стула. — Да, я тут насчёт Казуторы и его дружка Тадаши. Такемичи ставил чайник и не заметил, как вздрогнул Тора, но зато это заметил Ханма боковым взглядом. Глаза Торы слегка потускнели, а руки сжались в кулаки. Сердце начало стучать болезненно сильно, и лицо заметно побледнело, будто он увидел призрака. Мичи отодвинул стул и сел, глядя на Ханемию, который опустил голову вниз. Он выдохнул и перевёл взгляд на Шуджи — они встретились глазами. Таке будто мысленно спросил Ханму: «Как давно ты знаешь правду?», но Шуджи не ответил, отведя взгляд в сторону окна. Мичи удивлённо раскрыл глаза. «У меня какое-то чувство дежавю…» — Тора, — он перевёл взгляд обратно на Ханемию, — можешь ли ты рассказать мне правду? На это Казутора вздрогнул, не поднимая головы. Его мысли смешались в кашу. Полуложь, которую он в прошлый раз рассказал, раскусили оба, но по-разному. Ханма тогда ещё пару дней молчал, а потом решил спросить прямо: кто такой Като и почему он так себя ведёт. Шуджи говорил с такой жёсткостью и серьёзностью, что невольно пробежали мурашки. Но тогда, наверное, это было необходимо, чтобы привести голову в порядок. А Мичи… Он спрашивает так мягко и с такими нежными глазами, полными понимания и заботы. Так хочется рассказать абсолютно всё этим голубым глазам, будто ты под гипнозом и не имеешь права солгать им. Такемичи терпеливо ждал ответа от Ханемии. Он смотрел на него и размышлял, какой ответ даст ему этот ребенок на этот раз. Снова ложь или, может быть, правду? — Я… Слова давались так сложно. На руках выступил пот, и он сжал кулаки на коленях ещё сильнее. Закрыв глаза, он вздохнул и выдохнул, а после поднял голову и посмотрел Мичи в глаза — и замер. Дыхание сбилось, а уши залились красным. Мысли, которые только-только пришли в ясность, снова смешались в кашу. Ханма решил посмотреть на младшего и слегка удивился. «Чего он смущается? Таке, конечно, милашка, но…» Переведя взгляд на Мичи, который тоже ничего не понимал, он вздрогнул. Закрыв глаза и улыбнувшись, Шуджи мысленно пожелал Казуторе удачи. От такого лица хочется только плакать. «Никаких "но". Я бы прямо сейчас его тут разложил.» — Тора, что случилось? Почему ты покраснел? У тебя температура? Мичи хотел проверить лоб Казуторы, но тот быстро замахал руками и замотал головой, говоря, что всё в порядке. «Казутора, успокойся! Хватит думать об этом!» Ханемия глубоко выдохнул и постарался выкинуть всякие непристойности из головы. — Как же долго тебе собираться надо, — Ханма усмехнулся и оперся локтем о стол, подпёр щеку рукой, глядя на Мичи. Тора перевёл взгляд на Шуджи и зло закатил глаза. — Ничего, я подожду. Спокойный голос Такемичи привёл подростка в себя. Он снова посмотрел на Сано, который подносил чашку чая ко рту. — Мичи… Я, Баджи и Тадаши были друзьями детства… — тихий голос отвлёк Сано, и он поставил чашку обратно на стол, внимательно слушая.

***

— Баджи, иди скорее сюда! Мальчик с чёрными волосами и яркими жёлтыми глазами повернулся к другу, подзывая его скорее к себе. Баджи Кейске подошёл к Казуторе и взглянул за его спину, где на тротуаре лежал мальчик лет шести с нежными розовыми волосами, ссадинами по всему лицу и синяками на руках и ногах. — Кто это? Ханемия пожал плечами клыкастому и присел к мальчику, осматривая его. — Он какой-то побитый, может, отнесём его к Такемичи-сану? Баджи присел на корточки рядом с другом и кивнул: — Давай. Мичи-сан его уже сам осмотрит. — Кто его поднимать будет? — Давай ты, — Тора махнул Баджи рукой и стал подниматься, но в этот момент его коснулись за штанину. Оба удивлённо посмотрели на парня, который пришёл в себя и слегка приоткрыл глаза, тяжело дыша. Он попытался приподняться и проговорить: — …Н-не… н-на… до… Кха!.. — мальчик резко сильно закашлялся, падая на колени и закрывая рот рукой. — Эй, эй! Дыши! — Кейске нахмурился и постучал ему по спине. — Пойдём скорее к Мичи-сану! Казутора хотел поднять мальчика, но тот на удивление очень крепко сжал его штанину и поднял глаза на Тору. — Н-не надо взрослых!.. Его ярко-жёлтые глаза, так нежно переливавшиеся в красный, удивили Казутору. Но ещё больше удивляло то, как крепко он держал его штанину. Ханемия посмотрел на Кейске, они оба кивнули друг другу, а после помогли мальчику подняться. Парень не знал, куда они его ведут, но сил у него уже не было. Вся оставшаяся сила была вложена в то, чтобы удержать Казутору. Придерживая, дети повели его на скамейку на площадке. Усадив его, Баджи что-то сказал Ханемии и ушёл в аптеку, а Казутора кивнул и огляделся, чтобы их никто не видел. Долго Кейске ждать не пришлось — он вернулся уже с бинтами, пластырями и спиртом. Оба ребенка не умели обрабатывать раны и поэтому действовали методом проб и ошибок. — Это же надо сначала протереть спиртом, — Казутора взял вату и потянулся к ссадине на щеке мальчика. Тот дёрнулся и отвёл голову в сторону. — Не трогай. — Эй, я помочь пытаюсь! — Тора нахмурился. — Не надо. — Надо! — Баджи встрял с другой стороны и решительно взял вату из рук Ханемии. — Сиди спокойно, а то будет хуже. Мальчик покосился на него жёлтыми глазами. Помолчал, а потом нехотя повернул голову обратно. Баджи аккуратно — насколько мог — протёр ссадину. Мальчик скривился, но не издал ни звука. Только пальцы сжались в кулаки на коленях. — А как тебя зовут? — Тора сидел рядом на скамейке, подперев голову рукой. — Тадаши Като… — голос был тихим, но дети его услышали. — Я Казутора Ханемия, а это Баджи Кейске. Баджи улыбнулся, показывая свои маленькие клыки, и приклеил последний пластырь на щеку Като. — Всё! Теперь как новенький, — он показал большой палец вверх и засмеялся. Казутора ухмыльнулся удивлению Тадаши, а потом похлопал его по спине, спрашивая: — Кто тебя так? Тадаши слегка замялся и промолчал, но через пару секунд всё-таки ответил: — Да так, упал. Кейске хотел было спросить ещё, но Казутора помотал головой и кивнул Като. Пару минут стояла тишина. Дети не решались говорить. Пока Тадаши не опустил голову, тихо произнеся: — Спасибо вам… — его уши порозовели и слились с волосами. — Не за что. Мы всё равно мимо проходили, — Баджи хмыкнул и уселся на качели.

***

— После этого мы часто проводили время вместе, — Тора выдохнул и сжал руки. — Мы не спрашивали его, почему у него новые раны, как и он нас. Как-то раз он всё таки рассказал нам про маму, но… Я и Тадаши похожи… У него — мать. А у меня — дядя. Казутора поднял голову обратно на Мичи и продолжил: — Но в один момент, когда мы с Баджи пришли на то же место, его уже не было… Последующие дни тоже. Он пропал. И мы не знали куда… — Шуджи откинулся назад, переведя взгляд в окно. — Мы бы могли понять, если вдруг у его матери случились какие-то проблемы и они переехали, но… Замолчав, он прикусил губу и вспомнил эти холодные глаза Като. Такие ледяные, что дрожь прошла по коже сама по себе. — Тора, что бы ты хотел сейчас от меня услышать? На вопрос Мичи оба парня посмотрели с удивлением. — Я… — Казутора не знал, что ему ответить. А что он хочет услышать от Мичи? Поддержку? Объективную оценку ситуации? Или что-то другое? — Зачем и почему это произошло. У тебя сейчас такие вопросы после такой долгой разлуки с ним, правда? И снова вопрос Мичи ударил под самое колено. Он не знал, что ответить. Совсем не знал. — Я думаю, что да, — Сано посмотрел на Ханемию и слабо улыбнулся. — Тора, я ведь надеюсь, что ты не винишь себя во всём случившемся? И, конечно же, не винишь самого Тадаши. И снова прямо в точку. Казутора смотрел в эти голубые глаза и мысли путались. Он никак не мог связать слова в голове. А после в голове и вовсе стало пусто на мгновение.  — Мичи, а что бы ты сделал, если бы был на моём месте? Единственный вопрос, который смог задать Тора. Единственный, который смог прийти ему в голову. Ханма молчал всё это время, но он уже слышал эту историю. Но сегодня он решил переслушать её — только ради Сано. Ему было интересно, как тот отреагирует и ответит. — Я? — Такемичи указал на себя и удивился. Увидев, что Ханемия кивнул, Мичи на секунду задумался, а потом честно ответил: — Растерялся, — Казутора удивлённо расширил глаза, а Ханма сузил, внимательно глядя. Таке же посмотрел на чай в руках и продолжил: — Растерялся и не мог поверить в это. Долго бы отрицал и пытался доказать самому себе, что это всё — иллюзия, несуществующая сущность, которая просто мне привиделась. Но со временем мне всё равно пришлось бы принять реальность и смириться с этим. Он на мгновение замолчал, обдумывая, как продолжить, а после увидел в чае своё отражение и сказал: — Знаете, у меня было бы так много вопросов, которые я хотел бы задать, что человек устал бы от меня за секунду, — ухмыляясь, он покрутил чашку. — Но я бы их задал. Мне было бы интересно узнать, что с ним произошло, почему он так поступил, кто его подтолкнул на это. Тора, — Таке посмотрел на Казутору и наклонил голову, мягко улыбаясь, — ты не должен спешить. Не стоит нестись впереди паровоза. Стоит дать время себе и человеку. — А если времени нет? — Такемичи перевёл взгляд на Ханму и пожал плечами, отвечая: — Тогда стоит выбрать самые главные вопросы, которые тебя мучили, и задать их первыми, пока ещё есть время. Как только Таке закончил, наступила тишина. Она была уже не такой напряжённой, как раньше. — Мичи… спасибо… — Ханемия опустил голову и задумался, а после вздрогнул от прикосновения. Такемичи взъерошил волосы Казуторы — так же нежно и ласково, как раньше — и улыбнулся. — Я всегда могу помочь вам. Вы смело можете обращаться ко мне в любое время. Ханма не ожидал, что на его голову тоже положат руку и взъерошат волосы. Он удивлённо смотрел на Мичи, который от этого засмеялся. — Ладно, мне пора идти, — Таке с улыбкой встал из-за стола и подошёл к раковине, моя чашку. — Снова к этому Ямасите? Недовольный голос Казуторы был слышен очень чётко. А Ханма выгнул бровь, спрашивая, кто это. — Нет, Казуми мне не говорил ничего о том, что хочет встретиться, — он вытер руки полотенцем и повернулся к парням с улыбкой. — И почему же ты так его ненавидишь? — Он слишком зазнался. Строит из себя невесть что. Ханемия закатил глаза и встал из-за стола, чтобы проводить Мичи. А до Шуджи наконец дошло, про кого они. — А, так ты про того малиноволосого? Причудливые у него, конечно, волосы. — Хахахаха!! Это уж точно, — Мичи засмеялся и пошёл в коридор. Казутора встал в проходе и сложил руки на груди, наблюдая за Таке, который надевал обувь. — Тора, если что-то случится — пиши или приходи, а не держи всё в себе, — он выпрямился и повернулся к Ханемии. — Хорошо… Такемичи снова улыбнулся, потрепал Тору по голове, а после крикнул Ханме, что уходит. Казутора недолго простоял в прихожей и вернулся на кухню к Шуджи. После разговора с Мичи на душе стало как-то легче. Как-то спокойнее. И он подумал о том, что в скором времени сам придёт в дом Сано.