Солнце семьи Сано

5 января 2010 года — Хару! Парень с собранными в хвост розовыми волосами до плеч и изумрудными глазами резко повернул голову на знакомый голос. На нём была чёрная куртка и такие же свободные штаны. К нему подошёл блондин в белом пальто и зелёном шарфе с яркой улыбкой на лице. — Таке… — Санзу полностью развернулся к нему, слегка приподнимая уголки губ. Сано потрепал Харучиё по голове, а затем взял его за руку и потянул за собой, пробираясь сквозь толпу людей. На улице выпал первый снег. Маленькие белые снежинки медленно опускались на землю, покрывая её тонким белым слоем. Деревья, крыши домов и припаркованные машины уже были припорошены снегом. Стоило выйти на улицу, как взгляд тут же цеплялся за многочисленных детей с родителями, школьников, гуляющих компаниями, и одиноких прохожих, любующихся снегопадом. — Хару, как у тебя дела? — спросил Мичи, ослабляя хватку, когда они свернули на немноголюдную улицу. — Нормально… А у тебя как, Таке? Санзу быстро скользнул взглядом по руке Такемичи и крепче сжал его ладонь, подходя чуть ближе. Сано либо не заметил этого, либо сделал вид, что не заметил, продолжая спокойно идти впереди. — У меня всё хорошо! Честно говоря, я очень рад, что наконец выпал снег. Очень красиво, правда? Санзу посмотрел на улыбку Такемичи и кивнул, после чего перевёл взгляд вперёд. Мичи заметил этот кивок и мягко улыбнулся. Пока они шли, Такемичи постоянно поднимал разные темы для разговора, не позволяя повиснуть неловкой тишине. Акаши отвечал коротко, а иногда просто кивал. Впрочем, Таке это нисколько не смущало — он лишь улыбался и продолжал говорить. Так они дошли до дома Сано. Когда они пришли, Мичи пригласил подростка внутрь, но Харучиё наотрез отказался. — Хаа… — Таке тяжело выдохнул и посмотрел в упрямые изумрудные глаза. — И что мне с тобой делать? Так сильно хочешь сидеть на улице? Получив в ответ кивок, Мичи приподнял бровь и вошёл в дом, оставив Хару одного. Подросток удивлённо посмотрел ему вслед, а затем сел возле дома и поднял взгляд к небу, наблюдая за медленно падающими снежинками. Прошло не больше десяти минут, когда Сано вернулся обратно с двумя кружками горячего шоколада в руках. Выйдя на улицу, он остановился и удивлённо посмотрел на Харучиё, который всё так же сидел, запрокинув голову к небу. Ресницы парня слегка подрагивали каждый раз, когда на них опускалась снежинка. Кончик носа, щёки и уши покраснели от холода. Руки были спрятаны в рукава куртки и сложены вместе. «Этот красивый ребёнок похож на брошенного щенка… Пха!» — Хару, — мягко позвал Такемичи, садясь рядом. Санзу перевёл на него взгляд и слегка наклонил голову набок, пока Мичи передавал ему кружку горячего шоколада. — Пей осторожно. Он ещё горячий. Таке поднял голову к небу, любуясь холодным зимним снегопадом. Всё-таки зима — красивое время года. Санзу внимательно наблюдал за старшим. За очертаниями его лица, за его волосами, за руками, что держали вторую чашку, за пушинками снега, что падали рядом с ним. Он был счастлив сейчас сидеть рядом с ним. В последнее время Такемичи Сано был слишком занят, и с ним никак не получалось увидеться. Но сегодня он специально выделил время Харучиё и встретился с ним. — Таке, — Акаши встретился с голубыми глазами, — тебя что-то беспокоит? Такемичи замер. Он ошарашенно смотрел, не двигаясь, а после вздрогнул и неловко улыбнулся, отвечая: — Ч-чтоо? О чём ты? — Скажешь мне правду? Сано не знал, как ему стоит ответить. То есть он не думал, что его кто-то об этом вообще спросит. Совсем не думал об этом.

***

В голове сейчас было пусто, так что я не знал, что сказать этому парню. В последнее время я занимался вопросами, касающимися прошлых регрессий Казуми, всё время проводя за разговорами с голосом — ведь просто так он мне на вопросы не ответит. Раздражающая личность, однако. «Стоит ли мне рассказать ему об этом? А если я прозвучу странно? Но даже так, рано или поздно все узнают об этом, верно? Но это же секрет Казуми, я не должен его раскрывать…» Всё-таки не стоит говорить об этом Харучиё. Он посчитает меня сумасшедшим и… И… А точно ли он не поверит мне? Может быть, он поверит. Я не успел рассказать последние новости от голоса Казуми. Если я сейчас ему расскажу… — Таке, сложно ли это для тебя? — Я снова вздрогнул и застыл, смотря на Хару. Сложно ли мне? Ах, точно. Мне сложно говорить людям правду. Почему? Почему я пытаюсь каждый раз достать эту правду из других людей, но самому рассказать её означает — предать самого себя? Я боюсь довериться им?.. Может быть, мне стоит попробовать рассказать?.. Ничего же не произойдёт?.. Нет. Нет. Это неправильно. Почему они должны выслушивать мои проблемы? Мои проблемы — это исключительно мои проблемы. Покачав головой, я попытался улыбнуться и проговорил: — Нет, ты что. Что именно ты хочешь узнать? Харучиё внимательно смотрел мне в глаза и молчал, будто подбирал слова. Это была неожиданная ситуация. Я не думал, что он заметит это. Я вообще не думал, что кто-то заметит это. Так как? — Я хочу услышать от тебя то, что ты прячешь за этой маской. — …  Я замер, а после, вздрогнув, мгновенно изменился в лице. Теперь уже холодные и пустые глаза смотрели на Харучиё и ничего не выражали. Я не успел ничего придумать, как резкие слова сами вырвались наружу: — Как ты понял? И правда, как он понял это? Я так долго скрывал это, что никто никогда не мог раскусить меня. Кроме… Как он это сделал? Было так много вопросов и снова — ни одного ответа. Если я спрошу его сейчас об этом, он мне ответит? Ха! Нет. Не думаю, что ответит. — Это слишком заметно… — Он не вздрогнул, не удивился и никак не изменился в лице. Его столь же пристальный взгляд никуда не исчез. — В детстве я думал, что мне просто показалось, но позже моя догадка подтвердилась. Ах, он понял это ещё тогда, когда был маленьким. Вот это зоркие глаза, однако. — Знаешь, ты… — начал было я, но остановился и, недолго думая, продолжил с улыбкой: — Правда за правду. Давай сделаем так. Твоя правда должна быть равноценна моей, помни. Харучиё замер, а потом опустил голову. Я снова перевёл взгляд на небо и отпил немного шоколада. На удивление, он оказался вкусным и не таким приторным. Прошло пару минут, и я уже начал думать, что у него нет никакой ценной правды, поэтому собирался сворачивать разговор. Но он внезапно заговорил, не поднимая головы: — Может ли правда касаться других людей? Я мысленно пожал плечами. Почему бы и нет. — Да, это допустимо. Но следующих его слов я совсем не ожидал услышать. — Одна из знакомых тебе банд работает с мафией. Они являются посредниками. В одно мгновение весь мой мир рухнул. Что я только что услышал? М-мне ведь не послышалось?.. Я резко повернулся к нему и схватил его за плечи. Моё лицо побледнело на несколько оттенков, а взгляд судорожно заметался по его лицу. В голове царил полный хаос. Я ещё не отошёл от того, что он вообще знает обо мне, так ещё и это…! — Откуда ты это знаешь?! Неужели Манджиро!!? — Нет, я не скажу, — он положил свои руки поверх моих на своих плечах и хитро улыбнулся, прищурив изумрудные глаза. — Сначала вы должны рассказать свою правду. А потом, может быть… — Нет! Харучиё! Это очень важно!! — Нет. Этот упрямый ребёнок..! Никак не расколоть! Попытавшись привести дыхание в порядок, я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Стоит успокоиться. Не надо паниковать. Они рано или поздно расскажут мне обо всём. Правда? — Хааа… Хорошо, будем действовать так, — я убрал руки с его плеч, но Хару тут же сцепил их со своими. Я приподнял бровь, глядя на него, но его щенячьи глаза выбили из меня все силы, так что мне пришлось оставить руки в таком положении. Чтобы было удобнее, я полностью повернулся к Хару и подтянул ноги к себе, а потом снова посмотрел на него. — Что думаешь? Уродливо, не правда ли? — я освободил одну руку и указал на свои глаза, усмехаясь. — Нет, они всё так же прекрасны, — Харучиё ответил сразу же и наклонил голову набок, забирая мою руку обратно к себе. — … Я на секунду опешил. Красивы? Они-то? Он сейчас шутит? Но я просто промолчал, пока внутри меня царил хаос. Столько мыслей и эмоций. Сложно. — Таке, тебе кто-то сказал, что они уродливы? — Нет. — Тогда почему ты так считаешь? — … Мне кажется, или мы поменялись местами? Будто у нас уже был этот разговор, только тогда я был на месте Хару. Ох, вспомнил. Он тогда прибежал ко мне весь в слезах, потому что какой-то урод сказал, что его шрам портит людям настроение. Да кем он себя возомнил? Ублюдок. Но сейчас не об этом малыше… Сейчас Харучиё задаёт те же вопросы о моих глазах. Такое странное ощущение… — Таке, ты сейчас не о том думаешь. Я на мгновение застыл, а потом улыбнулся. «Какой смышлёный щенок». — Ха! Почему это? — У тебя глаза светлее стали. Я застыл. Как это вообще связано?? И… п-почему у меня глаза посветлели?? По спине пробежала дрожь, а на лбу выступил холодный пот. «Мне теперь его бояться?..» — Я-я, пожалуй, не буду спрашивать, — снова вздохнув, сказал я. — Знаешь маски в театре? Грустная, весёлая, злая, испуганная… Хару только внимательно слушал, ничего не отвечая. Я ухмыльнулся и продолжил: — За ними очень просто спрятать свои настоящие эмоции и чувства. Это удобно, скажу тебе так. Очень удобно. Когда человек думает, что он тебе нравится, а на самом деле я могу его ненавидеть. Но он никогда об этом не узнает, потому что видит не настоящие мои чувства. — Сначала, когда мне было около десяти, я совсем не придавал этому значения. Всё было само собой разумеющимся, — мои глаза потемнели, и я опустил голову. — Но… мне надоели эти лживые эмоции на лицах людей вокруг. Все врут. И я подумал: может быть, мне тоже следует всем врать? Скрывать то, что находится внутри меня. Самое сокровенное. Я не видел лица Харучиё и продолжил, не услышав от него ни слова. — И мне понравилось. Не знаю, поняли ли люди, что я перестал выражать какие-либо эмоции, кроме радости, но это сработало. Я больше не слышал лжи в их словах и чувствах. Я поднял голову и посмотрел на Хару, ярко улыбаясь и поднимая наши сцепленные руки к груди. — Я не смог отказаться от этого. Моё недоверие к людям строится из-за кое-чего другого, — он уже хотел спросить, но я перебил его. — Но это уже совершенно другой вопрос, Хару. — … Теперь он замолчал. Наверное, обдумывал мои слова, но это уже было неважно. Мне хотелось поскорее сбежать… — Уже поздно, возвращайся домой, Хару, — я поднялся с места и расцепил наши руки. Улыбаясь, я наклонился и взял кружки с горячим шоколадом. Он поднялся следом за мной, но всё так же ничего не произнёс. К сожалению, я не мог похлопать его по спине или обнять, потому что руки были заняты, поэтому я лишь слегка наклонился к нему и поцеловал в лоб. Пришлось подняться на носки, потому что этот щенок был выше меня на несколько сантиметров. — Иди домой аккуратно. До скорой встречи, Хару… Я ушёл домой и усмехнулся, направляясь на кухню. А Харучиё… Он стоял весь красный. Сжав руки в кулаки, Санзу стиснул зубы и побежал домой. Место, которого коснулись губы Такемичи, всё ещё горело от его прикосновения. «Так жарко…» В горле пересохло, а в голове царил полный хаос. Сначала из-за правды, а потом из-за этого нежного поцелуя… Но Мичи даже не подозревал, что таким действием развязал руки этому парню и теперь тот мог творить всё, что угодно.