Громкая Тишина

Воздух в комнате стал тяжёлым, вязким, словно само пространство сгустилось вокруг меня. В ушах звенело — не от внешних звуков, а от внутренней тишины, которая после площади стала почти невыносимой. Я мерила комнату шагами, превращая дорогой ковёр в истёртую тропу. Каждый поворот у окна заставлял свет неона скользить по лицу — холодный, синий, мертвенный. Пальцы то и дело сжимались в кулаки, впиваясь когтями в ладони до выступающих капель крови — только эта резкая, настоящая боль помогала не сойти с ума. Два дня. Сорок восемь часов я провела здесь, не переступая порог. Дверь была заперта изнутри — тяжёлый засов, который я сама задвинула, чтобы никто не вошёл. Чарли несколько раз стучала, приносила еду, оставляла поднос у двери, тихо просила поговорить, её голос дрожал за деревом — «Морвен, пожалуйста… открой… я волнуюсь…». Я молчала. Не отвечала. Даже когда поднос начинал пахнуть остывшим супом и свежим хлебом, я не притрагивалась. Мне нужно было побыть одной. Чтобы понять, что делать дальше, как поступить, когда каждый вариант кажется ловушкой, а каждый шаг — предательством по отношению к кому-то. Мысли, неотвязные и ядовитые, грызли изнутри. Аластор в пасти у этого безумца. Его игра, его план — всё это висело на волоске, а я сидела здесь, в четырёх стенах, как в золотой клетке. После того, что я вытворила на площади, после того как обнажила свою истинную, адскую сущность на глазах у всех, любая роль «сдержанной союзницы» стала бессмысленной. Я больше не могла притворяться. Терпение, столетиями копившееся, было растрачено в один миг. Мои уши, обычно чутко ловящие шорохи коридоров, теперь были плотно прижаты к голове, подавляя внутренний рык. Я сидела на подоконнике, глядя, как над Пентаграмм-Сити клубится вечная, ядовитая мгла. В ней не было утешения, лишь отражение моего внутреннего состояния — хаос, готовый выплеснуться наружу. Город внизу жил своей жизнью: вспышки неона, далёкие крики, гул машин, редкие выстрелы — всё это сливалось в привычный фон, который когда-то раздражал, а теперь казался почти успокаивающим. По крайней мере, он был честным в своей жестокости. Внезапно старый телевизор в углу комнаты включился сам. Экран мигнул, загорелся холодным синим светом, и на нём материализовалось знакомое пиксельное лицо. Ухмылка Вокса была шире обычного, почти до ушей. «Дорогие граждане! Объявляю о начале новой эры! VoxTek заключает стратегический альянс с леди Кармиллой! Вместе мы продолжим дело Лилит и добьёмся того, чего по-настоящему заслуживаем! Силы — для сильных! Будущее – за нами!» Голос Вокса гремел из динамиков, усиленный до режущего визга. Камера показала Кармиллу — высокую, холодную, с идеально прямой спиной. Она стояла рядом с ним, взгляд спокойный и острый, как лезвие. Ни тени сомнения. Ни тени сожаления. Я замерла. Кармилла. Здравомыслящая, холодная, опасная Кармилла — теперь в одной упряжке с этим истеричным клоуном? Это значило лишь одно — его влияние росло, его безумие заражало других. И Аластор был там, в самом эпицентре. — Теперь и Кармилла с ним заодно, — произнесла я вслух, голос вышел хриплым, почти чужим. — Прекрасно. Просто прекрасно. Я резко спрыгнула с подоконника. Плед, в который была закутана, упал на пол, обнажив плечи. Спокойствие, выдержка, осторожность — всё это ушло в небытие. Оставалась только холодная, обжигающая решимость. Я подошла к столу, выдвинула ящик — резко, без прежней осторожности. Чёрный куб лежал там, где я его оставила: гладкий, холодный, безмолвный. Я взяла его в руку — он был тяжёлым, как грех, который я собиралась совершить. Положила в карман брюк, чувствуя, как он оттягивает ткань. — Возможно, я совершаю свою самую главную ошибку, — прошептала я в пустоту комнаты. — Но сидеть здесь я больше не намерена. Я поправила рубашку — быстрым, резким движением одёрнула воротник, разгладила манжеты дрожащими пальцами — и вышла из комнаты. Дверь за мной закрылась тихо, почти беззвучно, но этот звук отозвался в груди, как финальный аккорд.

***

Я нашла Чарли в холле. Она явно куда-то собиралась, но её движения были вялыми, а глаза — потухшими. Последствия митинга давили на неё сильнее всего. Увидев меня, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и сломанной — уголки губ дрогнули и тут же опустились, будто она сама не верила в эту попытку. — Чарли, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — мой голос прозвучал ровно и металлически, без единой нотки просьбы. Она обернулась, насторожившись. Её руки замерли на ремешке сумки, которую она перекидывала через плечо. Пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. — Морвен? Что-то серьёзное? Ты выглядишь... иначе. Что-то случилось? — Да. — Я тебя слушаю. Я сделала шаг вперёд, сократив дистанцию. Мой взгляд был тяжёлым и недвусмысленным — она невольно отступила на полшага, упираясь спиной в стойку регистрации. — Я ухожу из отеля. Её глаза округлились от шока. Она качнулась назад, ладонь упёрлась в стойку, чтобы не упасть. Сумка соскользнула с плеча и глухо ударилась о пол — звук разнёсся по пустому холлу, как выстрел. Чарли даже не нагнулась за ней. Её губы беззвучно шевельнулись, будто она пыталась произнести что-то, но воздух застрял в горле. — Что? Но... Но куда? — Туда, где я должна быть. Ужас медленно пополз по её лицу. Она, кажется, перестала дышать, осознавая направление моего взгляда. Её грудь вздымалась чаще, глаза заблестели — не от слёз, а от паники, которая вот-вот должна была прорваться. — Только не говори, что... что ты идёшь к Воксу. Пожалуйста, скажи, что это шутка, — её голос сорвался на шёпот, дрожащий, почти детский. Она вцепилась в край стойки так, будто это была последняя опора в мире. — Именно, — холодно подтвердила я. — Но знай одно, Чарли. Никогда не смей сдаваться. Ни из-за моего ухода, ни из-за их тупости, ни из-за чего. Твой путь — единственное, что в этом аду имеет хоть какой-то смысл. Не позволяй им его сломать. Даже если я стану частью того хаоса, с которым ты борешься. Я подошла к ней вплотную. Положила руку ей на плечо — осторожно, почти нежно. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я наклонилась так близко, чтобы слышала только она. — Просто хочу, чтобы ты знала, — прошептала я, голос опустился до едва слышного шороха. — Когда я только пришла в отель, я рассказала выдуманную историю. Всё, что ты слышала о моём прошлом, о моей жизни на земле — это была ложь. Красивая, удобная ложь. Но сейчас… сейчас я говорю правду. Её глаза наполнились слезами. Она хотела что-то сказать, но только сжала мою руку — сильно, отчаянно, так, что ногти впились в кожу сквозь ткань рукава. — Нет, стой, не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста. Я не ответила, не стала смотреть на её растерянное лицо, хотя чувствовала, как её взгляд буквально жжёт мне спину. Развернувшись, я твёрдыми шагами направилась к выходу. Оглушительный хлопок тяжелой двери за моей спиной прозвучал как точка, поставленная в одной жизни, и многоточие — в другой.

***

Воздух Пентаграмм-Сити был густым от смога, тревоги и запаха грядущего хаоса. Он лип к коже, забивался в лёгкие — смесь горелой проводки, дешёвого алкоголя, раскалённого асфальта и металлического привкуса крови, который всё ещё стоял во рту, несмотря на то, что я давно не кусала себе губы. Неон бил в глаза: красные вывески борделей пульсировали, как раны, зелёные экраны казино мигали жадными обещаниями, синие вспышки VoxTek на каждом углу резали зрачки, как осколки стекла. Город дышал — тяжело, хрипло, с присвистом, будто старый двигатель, который вот-вот развалится. Я шла по улицам, и демоны расступались. Не потому, что я была Оверлордом — в этом аду таких было много. Они расступались, потому что видели меня на площади. Видели мою ярость. Теперь каждый, кто смотрел в мою сторону, видел не просто демона или постоялицу отеля принцессы, он видел угрозу. Кто-то отводил взгляд быстро, с опаской, кто-то шипел вслед, но тихо, почти беззвучно, кто-то просто замирал, чувствуя, как по спине пробегает холодный ток. Даже самые наглые — те, что обычно толкались локтями и орали матом, — прижимались к стенам, опускали глаза, делали вид, что их здесь нет. Я шла сквозь этот страх и ненависть, и он обтекал меня, как вода вокруг камня — не трогал, но ощущался кожей. Мысли в голове выстроились в чёткую, неумолимую линию. Аластор просчитался, доверившись мне? Возможно. Он видел во мне союзника, сообщника, фигуру на своей доске — но не учёл, что я не из тех, кто будет сидеть сложа руки, пока другие вершат судьбы. Наш договор был инструментом — острым, холодным, точным. Но сейчас требовался не скальпель, а кувалда. Или, по крайней мере, её видимость. Я не собиралась больше играть по чужим правилам, ждать сигнала, гадать, жив ли он, сломлен ли, или просто притворяется. Я собиралась взять контроль в свои руки. Даже если для этого придётся стать тем самым монстром, которого все боятся. Улицы вели меня сами — вниз по проспекту, мимо разбитых витрин и орущих динамиков, мимо толпы, которая шарахалась от меня. Я не оглядывалась. Не искала знакомых лиц. Не искала поддержки. Я знала, куда иду. Каждый шаг отдавался в рёбрах — глухо, болезненно. Старый шрам на животе пульсировал в такт сердцебиению, напоминая, что я не бессмертна. Что я могу истечь кровью. Что я могу проиграть. Но эта мысль не останавливала. Она только подстёгивала. Ярость, которая вырвалась на площади, не угасла — она просто ушла внутрь, стала холодной, управляемой, как лезвие, заточенное до бритвенной остроты.

***

Башня VoxTek возвышалась над округой, как маяк нового безумия — стекло и сталь, залитые мертвенно-синим неоновым светом, провода, змеящиеся по фасаду, словно вены живого, пульсирующего организма. Она гудела, дышала, излучала холодную, искусственную жизнь: низкий гул серверов проникал даже сквозь толстые стены, вибрация отдавалась в подошвах ботинок, а синий свет пробивался сквозь каждую щель, окрашивая асфальт в мертвенно-холодный оттенок. Запах озона висел в воздухе — резкий, металлический, как будто здесь только что ударила молния и ещё не рассеялась. Я вошла внутрь, не замедляя шага. Автоматические двери разъехались с почти масляным шипением. Холл был пустым, стерильным: чёрный мраморный пол отражал синий свет, стены из матового стекла скрывали ряды экранов, на которых мелькали рекламные ролики VoxTek. Только один техник — худощавый демон в чёрном костюме с логотипом на нагрудном кармане — стоял у стойки с планшетом в руках. Увидев меня, он дёрнулся вперёд, но тут же замер. Маска корпоративной вежливости на его лице сменилась паникой: зрачки расширились, пальцы задрожали, планшет чуть не выпал. — Эй, вы куда? У вас нет пропуска... Мадам, это частная территория! — Где Вокс? — мой вопрос прозвучал как ультиматум — низкий, режущий, без права на возражение. Техник попятился, прижимаясь спиной к стойке. Его взгляд метнулся к моим глазам — алым, горящим, — потом к прижатым ушам, к напряжённым плечам. Планшет задрожал в руках так сильно, что экран мигнул и погас. — Он... он в своей частной резиденции. На самом верхнем уровне. Но вы не можете... Я уже не слушала. Прошла мимо него, не глядя. Лифт ждал с открытыми дверями. Я вошла. Двери закрылись бесшумно. Зеркальные стены отразили меня со всех сторон: бледная кожа, лихорадочный блеск глаз, прижатые уши. Я выглядела готовой к убийству. И это отражение не пугало меня. Оно успокаивало. Лифт пошёл вверх — быстро, плавно, беззвучно. Только лёгкая вибрация под ногами и тихий гул механизмов. Я стояла неподвижно, глядя в своё отражение. Когда лифт поднялся на самый верх, он раздвинул свои двери с тихим шипением. Картина, представшая передо мной, была выписана в самых сюрреалистичных красках Ада. Огромная комната — почти зал — залитая холодным синим светом. Стены из матового стекла, за которыми мерцали тысячи экранов, показывающих одно и то же: лицо Вокса, его ухмылку, его триумф. Массивный стол в центре. На нём — планшет, несколько проводов, змеящихся, как живые. Вокс восседал в кресле — расслабленно, самодовольно, экран светился ярче обычного, будто он только что выиграл войну. Напротив, в центре комнаты, сидел Аластор. Он был прикован к стулу тонкими проводами. На его лице застыла привычная ухмылка — та самая, театральная, язвительная, — но в глазах, таких же острых и внимательных, плясали искры статического напряжения. Он выглядел уставшим, но не сломленным. Оба повернули головы в мою сторону одновременно. На их лицах — реальном и пиксельном — отразилось идентичное, ошеломлённое непонимание. Вокс даже поперхнулся своим напитком — жидкость брызнула на стол, экран мигнул от неожиданности. Статика вокруг Аластора на мгновение взревела, заглушая гул серверов, — короткий, яростный всплеск, который тут же утих. — Как ты сюда попала? — просипел Вокс, его динамики исказились от внезапной ярости. Он вскочил со стула, чуть его не опрокинув. Аластор сузил глаза. Его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым — он буквально прожигал во мне дыру. — И что ты здесь делаешь, дорогая? Я медленно вошла в комнату, демонстративно игнорируя Аластора и обращаясь исключительно к Воксу. Каждый шаг был размеренным, тяжёлым. — Просто зашла, — ответила я спокойно. — Твоя система не так уж и хороша, если не может остановить одного демона. Я подошла к его столу и упёрлась в него ладонями — поверхность была холодной, почти ледяной. Затем, нарочито медленно, я достала из кармана чёрный куб и перекатила его между пальцами левой руки, давая Воксу рассмотреть. Грани куба в тусклом свете казались абсолютно чёрными, поглощающими свет. — А вот что я здесь делаю, тебя, Аластор, не касается. Я подняла кубик, чтобы оба видели — и Вокс, и Аластор. — Он нам больше не пригодится, — я произнесла эти слова чётко и холодно, глядя прямо на Вокса, но вся моя поза была обращена и к Аластору, чтобы он не мог не понять истинный смысл. — Этот канал связи... он себя изжил. Я ушла из отеля. Больше я не на их стороне. Я готова присоединиться к твоему плану. К тому же, так будет куда проще воплотить нашу маленькую сделочку. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением проводов и далёким гулом серверов. Аластор замер. Это был удар ниже пояса, и он это ощутил. — Ты... ты заключила с ним сделку? — голос Аластора прозвучал тихо, но в нём впервые зазвучало нечто, кроме насмешки. Почти... разочарование. — Морвен, ты совсем спятила? — Да, заключила, — парировала я, наконец поворачиваясь к нему. В моих глазах плескалось ледяное презрение. — Что тебе даст этот ответ? Ты думал, что ты самый умный? Что я буду плясать под твою дудочку, покорно ждать, пока ты решишь все проблемы? Ты оказывается тупее, чем я думала. Неужели ты не предугадал, что моё терпение может лопнуть? Его ухмылка на мгновение сползла, обнажив оскал. Он понял. Понял, что в его безупречном плане появилась переменная, которую он не просчитал — моя собственная воля. Я снова обратилась к Воксу. — Ну так что, Вокс? Решай. Возможно, это твой единственный шанс заполучить к себе могущественного Оверлорда, который буквально на днях грозился разобрать тебя на запчасти на глазах у всей твоей паствы. Представь, как это усилит твой имидж. Ммм? Как тебе? Вокс смотрел на меня долго. Его экран мерцал — быстро, хаотично, линии пробегали по краям, как помехи от перегрева процессора. Он явно просчитывал все возможные последствия, все выгоды и риски. Искушение было огромным — заполучить меня, Оверлорда, в свою систему, сделать из меня новый символ победы, новый трофей. Но подозрение было сильнее. — Красиво сказано, — наконец произнёс он, голос сочился ядом и насмешкой. — Очень красиво. Ты уходишь из отеля, бросаешь свою принцесску, приходишь ко мне и говоришь «я с тобой». А я должен просто поверить? — Он наклонился вперёд, экран приблизился к моему лицу, синий свет ударил прямо в глаза. — Ты думаешь, я настолько тупой, Морвен? Я не дрогнула. Только чуть сузила глаза. — Ты не тупой. И не жадный. Ты расчётливый. Поэтому ты сейчас думаешь: а вдруг она врёт? А вдруг это часть плана Аластора? А вдруг она пришла, чтобы вытащить его? — Я сделала паузу, позволяя словам повиснуть, расхаживая из стороны в сторону. — И ты прав. Всё это может быть правдой. Но вот что я тебе скажу: мне в край осточертело выслушивать всё то, что происходит в отеле. Мне надоело строить козни с Радио Демоном. К тому же, моё присоединение к твоим играм — это шанс. Шанс на новый уровень влияния. Шанс на то, что даже такие, как Кармилла, начнут оглядываться на тебя не как на выскочку, а как на равного. Ты хочешь этого? Или хочешь остаться с одним сломанным Радио Демоном и иллюзией победы? Вокс молчал. Экран мерцал всё быстрее. Он явно колебался — пальцы на столе сжимались и разжимались. — Допустим, — произнёс он наконец, медленно, взвешивая каждое слово. — Допустим, я тебе верю. Хотя пока не верю ни на грамм. Но допустим. Тогда, закрепим наше новое сотрудничество? Я усмехнулась — холодно, без тени тепла. — Не-не-не, — я покачала головой, сузив глаза, и сделала шаг назад. — Без рукопожатий. Разве не так должно начинаться примирение после... ну, ты знаешь. — Можно и так, — пробубнил Вокс, но спорить не стал. Он откинулся в кресле, экран мигнул задумчиво. — Если твои намерения правдивы, то я рад, что ты наконец образумилась и решила присоединиться к стороне победителей. — Я польщена, — процедила я, скептически оглядывая комнату, стараясь не смотреть в сторону Аластора, чей взгляд теперь буквально прожигал мне затылок. — А теперь, Вокс, у меня есть к тебе небольшая «дружеская» просьба. Как я уже сказала, я покинула отель. Возвращаться в свой родной дом я не горю желанием. Ушла не на самой приятной ноте. — Мой взгляд на секунду задержался на Аласторе, полный ядовитого намёка. — Так вот, нет ли у тебя возможности где-нибудь меня приютить на первое время? — Конечно, в этом нет никаких проблем, — Вокс поднялся медленно, его экран мигнул холодным, настороженным светом. Торжество в нём было приглушённым, почти подозрительным — как будто он всё ещё ждал подвоха. — Я лично провожу тебя в апартаменты. А ты, — он повернулся к Аластору, голос стал ниже, с лёгким шипением помех, — сиди пока здесь. Мы ещё не закончили. Я последовала за Воксом к выходу, чувствуя на спине жгучий, тяжёлый взгляд Радио демона. Я не обернулась. Каждый мой шаг был частью роли, каждый жест — ложью, направленной на то, чтобы выиграть время, получить доступ и, в конечном счёте, переломить ход этой опасной игры. Дверь закрылась, оставив его одного — в компании мерцающих проводов и гложущей неизвестности. Я знала, что он сейчас делает: сидит неподвижно, улыбается своей вечной улыбкой, но внутри уже считает ходы. Пересчитывает. Переигрывает. Ищет ту единственную щель, через которую сможет вырваться. Или хотя бы ударить в ответ.

***

А я шла по коридору вслед за Воксом — по бесконечному, стерильному коридору с синими лампами и зеркальными стенами, в которых отражалась моя собственная тень: бледная, напряжённая, с прижатыми ушами. Вокс молчал. Он не доверял мне. И правильно делал. Но он хотел верить. Хотел так сильно, что это желание уже начало перевешивать осторожность. Это было видно по тому, как он чуть замедлил шаг, когда мы приблизились к лифту, как его экран на долю секунды мигнул неуверенностью, прежде чем снова засиять торжеством. Лифт открылся. Мы вошли. Двери закрылись. В тесном пространстве зеркал я наконец позволила себе выдохнуть — коротко, почти беззвучно. Вокс стоял спиной ко мне, глядя в своё отражение. — Знаешь, — вдруг произнёс он, не оборачиваясь, — я почти поверил тебе там, в комнате. Почти. Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. Я молчала. Ждала. — Ты слишком хорошо играешь в холодную. Слишком ровно дышишь. Слишком спокойно смотришь. — Он медленно повернулся. Экран приблизился — синий свет ударил в лицо. — Существа, которые действительно предают, обычно дрожат. Или хотя бы моргают чаще. А ты… ты как будто уже мертва внутри. Я встретила его взгляд — прямо, без тени страха. — Может, я и мертва, — ответила я тихо. — А может, я просто больше не притворяюсь. Он смотрел ещё секунду. Потом рассмеялся — коротко, резко, как треск ломающейся схемы. — Тогда добро пожаловать, Морвен. Лифт остановился. Двери открылись — огромный коридор с панорамными окнами, за которыми клубился багровый смог Пентаграмм-Сити. Вокс вышел первым. Я последовала за ним. Он довёл меня до дверей апартаментов — чёрных, глянцевых, без ручки. Просто панель с синим сканером. — Отдыхай. Завтра начнём работать. А пока… подумай, насколько далеко ты готова зайти, чтобы доказать свою лояльность. Дверь открылась передо мной — бесшумно, автоматически. Я вошла. Дверь закрылась за спиной — тот же мягкий, окончательный щелчок, от которого внутри что-то болезненно сжалось. В комнате было темно. Полная, густая темнота, нарушаемая только слабым, мертвенно-синим отблеском неона, который просачивался сквозь плотные жалюзи панорамного окна. Я даже не стала включать свет. Не стала осматриваться, изучать пространство — всё это могло подождать. Сил хватило только на то, чтобы дойти до кровати. Я рухнула на кровать не раздеваясь. Матрас прогнулся подо мной мягко, почти равнодушно. Простыни пахли стерильной свежестью — холодной, искусственной, без малейшего намёка на тепло или жизнь. Я закрыла глаза и погрузилась в свои вечные размышления.