Лискас в трудной университетской жизни

Тени в столовой Прошла неделя после той напряженной встречи в кабинете директора. Кампус университета постепенно возвращался к обычному ритму: лекции гудели в аудиториях, студенты сновали по аллеям, укутанные в шарфы, а снег таял под весенним солнцем, обнажая первые зеленые ростки. Но для Врискаса эта неделя стала испытанием. Временное отстранение означало, что он не мог посещать занятия — только общественные работы в университетской столовой. С девяти утра до пяти вечера он мыл посуду, разносил подносы и чистил столы, под присмотром строгой кошки-администратора по имени Мира, которая не терпела лени. Его зеленая шерсть, обычно блестящая от ухода, теперь была покрыта пятнами от соуса и воды. Без приспешников вокруг он чувствовал себя обнаженным — слабым, как котенок в бурю. Дома отец, Кракерс, стал еще строже: никаких карманных денег, никаких вечеринок. "Ты должен научиться ответственности, сын," — сказал он за ужином в их просторном особняке на окраине города. Кракерс сидел за столом, его черная шерсть отливала серебром в свете лампы, а глаза, обычно холодные в бизнесе, теперь смотрели с усталой грустью. "После смерти твоей матери я думал, что дам тебе свободу, но это было ошибкой. Ты одинок, Врискас, потому что сам отталкиваешь всех. Твоя агрессия — это страх. Изменись, или потеряешь больше, чем репутацию." Врискас молчал, ковыряя вилкой в еде. Он ненавидел эти разговоры. Мать умерла, когда ему было десять — рак, быстрый и беспощадный. С тех пор он строил стены: приспешники были не друзьями, а щитом. Лискас с его дурацкими двумя хвостами казался идеальной мишенью — слабым, как он сам внутри. Но теперь, без щита, унижение жгло. "Я отомщу," — шептал он ночами, сжимая кулаки. Но как? Без влияния он был никем. В столовой, в перерыве на обед, Лискас сидел за своим обычным столиком у окна. Его синяя шерсть наконец-то начала блестеть — синяки почти сошли, а уверенность вернулась благодаря поддержке друзей. Прискас, в своей форме охраны, принес поднос с салатом и стейком. "Как настроение? Директор сказал, что твои оценки в норме, несмотря на пропуски," — сказал он, садясь. Его фиолетовая шерсть контрастировала с белой блузкой, а в глазах мелькала забота ученого, анализирующего данные. Бискас, оранжевый и энергичный, плюхнулся рядом, жуя сэндвич. "Лучше, чем у Врискаса! Я видел его вчера — мыл полы, как новичок. Без своей 'банды' он выглядит... жалко." Зеленые глаза Бискаса сузились. "Но не расслабляйся, Лис. Он все еще злой. Отец его — спонсор, может надавить." Лискас кивнул, его два хвоста слегка виляли. "Я знаю. Но... после той встречи я подумал. Он не монстр. Может, ему просто нужна помощь?" В его голосе сквозила сочувствие — шрамы от буллинга сделали его мудрее, а не жестче. В этот момент дверь кухни распахнулась, и вышел Врискас с подносом грязных тарелок. Его глаза встретились с глазами Лискаса — на миг вспыхнула злость, но он быстро отвел взгляд. Администратор Мира ткнула его лапой: "Подносы на столы! И не забудь улыбнуться клиентам!" Врискас зарычал тихо, но подчинился. Он подошел к их столику — единственному, где мог "случайно" задержаться. "Ваш заказ?" — пробормотал он, ставя чистые тарелки. Голос был хриплым, без обычной агрессии. Лискас замер, Прискас напрягся, а Бискас фыркнул. "Спасибо, Врискас," — сказал Лискас тихо, пытаясь быть вежливым. "Как... дела?" Врискас замер, его лапы задрожали. "Что? Ты издеваешься? После всего?" Он понизил голос, чтобы Мира не услышала. "Ты думаешь, это конец? Мой отец думает, что я изменюсь, но я не забуду. Ты — урод с хвостами, и твои друзья — предатели." Но в словах сквозила не сила, а отчаяние. Без приспешников его угрозы звучали пусто. Прискас встал, его рост и форма охраны сделали его внушительным. "Угрозы на работе? Директор узнает. Ты наказан, чтобы измениться, а не мстить. Мы видели твои камеры — все записано." Бискас добавил: "Ты одинок, Врискас. Твои 'друзья' разбежались. Один из них, тот серый кот, уже дал показания против тебя. Хочешь быть вечно слабым?" Врискас побледнел под шерстью. Он знал о предательстве — вчера один приспешник анонимно написал директору, признавшись в страхе. "Заткнитесь! Я... я не слабый!" — прошипел он, но голос сорвался. Он схватил поднос и ушел, спотыкаясь. В кухне, за дверью, он прислонился к стене, слезы жгли глаза. "Почему все против меня?" — подумал он. Отец прав — он боялся привязанностей. Но месть казалась единственным выходом. Тем временем Лискас смотрел ему вслед. "Может, поговорить с ним? Не для дружбы, но чтобы закончить это." Прискас покачал головой. "Опасно. Он как бомба — тикает. Я проверю камеры в столовой, на всякий случай." Бискас кивнул. "Мы прикроем тебя. Но если он тронет — я сам его уложу." Вечером Врискас вернулся домой, измотанный. Кракерс ждал в гостиной, с бокалом вина. "Как день?" — спросил он. "Унижение," — буркнул сын, падая в кресло. "Они там — Лискас и братья. Насмехались." Отец вздохнул. "Или дали шанс. Расскажи правду. Ты все еще злишься на мир после мамы? Я тоже злился, но научился строить, а не разрушать. Университет — твой шанс. Если продолжишь, я откажусь от спонсорства — для твоего же блага." Врискас молчал, но внутри что-то шевельнулось. Не раскаяние — еще нет, — но сомнение. Ночью он не спал, планируя подкупить кого-то из приспешников, подставить Лискаса. Но план казался шатким. Он был слабым один. На следующий день в столовой Лискас решил подойти. "Врискас, прости, если обидел. Давай просто... закончим." Врискас повернулся, глаза полны ярости. "Никогда." Но в глубине души он знал: зима тает, а его стены рушатся. Но месть зреет в тени, и один неверный шаг — и все вспыхнет снова.