Свайп вправо на врага

Когда Гермиона проснулась на следующее утро, она инстинктивно первым делом потянулась за телефоном. Головная боль — последствие употребления огневиски — тупо пульсировала за глазами, но любопытство было сильнее дискомфорта. 0 новых сообщений. Воспоминания о прошлой ночи ударили по ней со всей силой. Отправленная ею фотография. Его шепот. Все те вещи, которые они написали друг другу… В трезвом состоянии, при свете дня, она одновременно испытывала смущение и изумление по поводу собственной смелости. Она открыла их чат, глядя на последнее сообщение — его голосовое. Она захотела вновь его послушать, но воздержалась. Она слишком хорошо помнила свою реакцию на его шепот. И она не была уверена, хотела ли вновь испытать эти чувства, будучи трезвой. Она не знала, что ответить. Каждое слово, которое приходило на ум, казалось либо слишком формальным, либо слишком… прямолинейным. Как продолжить разговор после чего-то такого? После шепота, что воспламенил ее тело сильнее, чем любое физическое прикосновение? В течение всего дня она проверяла свой телефон, ожидая от Дрея какого-то знака. Но он молчал. Может, он обиделся? Может быть, он воспринял отсутствие ее ответа как отказ? Или возможно, он просто давал ей пространство, понимая, что вчерашний разговор зашел дальше, чем они планировали? Она попыталась отвлечься, погрузившись в книгу — новый детектив, который она уже несколько недель обещала себе прочитать. Но слова плыли перед глазами, не складываясь в связные предложения. Ее мысли продолжали возвращаться к Дрею, к его голосу, к их незавершенному диалогу. Во второй половине дня она позвонила Прие. Ей нужен был этот обычный, ничем не примечательный разговор, который вытащил бы ее из этого странного транса. Когда она вечером вернулась домой, от SilverHeir все еще не было сообщения. Но у ее окна сидела сова из Министерства — письмо с просьбой выйти на работу завтра, в понедельник, в качестве исключения. Какой-то неотложный вопрос требовал ее внимания. Она нахмурилась. По плану завтра был ее день в кафе-пекарне. Но если Министерство просило… Выбора у нее не было. Она быстро позвонила своим сотрудникам, сообщив им, что завтра придется обойтись без нее. Повесив трубку, она снова посмотрела на экран телефона. Все еще ни одного сообщения. На мгновение она задумалась, не написать ли ему первой. Но что бы она сказала? «Прости, что не ответила на твой сексуальный шепот, потому что была слишком смущена»? Со вздохом она отложила телефон и пошла принимать душ. Завтра утром ей нужно было быть готовой ко всему, что бы от нее не потребовало Министерство. В понедельник она проснулась рано, уделив одежде внимание больше обычного, и ровно в восемь часов переступила порог Министерства магии. В Атриуме уже был полно волшебников и ведьм, спешивших в свои отделы, но она не обращала на них внимания. Ее мысли все еще кружились вокруг вчерашнего дня, вокруг молчания SilverHeir и ее собственной нерешительной реакции. Она направилась к лифту, гадая, какое срочное дело могло потребовать ее присутствия. И сможет ли она сосредоточиться на работе, когда ее мысли будут полностью заняты человеком, лица которого она никогда не видела, но чей шепот она знала так хорошо, что чувствовала его на своей коже? Лифт остановился на седьмом этаже. «Отдел межпространственных магических инноваций» — ее королевство, ее святилище, место, где она обычно оставляла все личные проблемы позади. Однако сегодня даже эти знакомые коридоры не приносили ей привычного покоя. Она повернула налево, направляясь к своему кабинету в конце коридора. А потом увидела его. Он опирался на стену рядом с ее дверью, поглощенный чтением какого-то документа. Семь лет. Прошло семь лет с тех пор, как она в последний раз видела эти платиновые волосы, эти острые черты лица, эту характерную малфоевскую осанку, которая, казалось, говорила: «Я лучше всех вокруг». Но… Что-то изменилось. Этот Малфой выглядел совсем не так, каким она его запомнила. Да, на нем были элегантные темные брюки и рубашка, которая, вероятно, стоила больше, чем ее недельная зарплата. Но рукава небрежно закатаны один выше другого, обнажая бледные предплечья. Подтяжки — неужели Малфой теперь носит подтяжки? — были перекошены, а волосы свободно падали на лоб вместо того, чтобы быть идеально зализанными назад. Но самое неожиданное дополнение к его образу было на его лице — очки. Простые, с тонкой черной оправой, каким-то образом они смягчали острые контуры его лица, добавляя шарм интеллектуала, который она никогда раньше не замечала в нем. Она невольно выпрямилась, разгладив одежду. Ее юбка немного задралась, и она быстрым, нервным движением поправила ее. Почему из всех дней она надела короткую именно сегодня? И почему, Мерлин упаси, ей было не все равно, как она выглядит перед Малфоем? Высоко подняв подбородок, она быстро подошла к нему. Если он думал, что выбьет ее из колеи своим неожиданным присутствием, то ошибался. Она теперь была важным чиновником в Министерстве. Успешной женщиной. А не тем неуверенным в себе подростком, которого он помнил по Хогвартсу. — Малфой, — хладнокровно ответила она, остановившись в двух шагах от него. — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но мы оба понимаем, что это было бы абсолютной ложью. Он отвлекся от документа. Медленно поднял свой взгляд. Уголок его рта приподнялся в полуулыбке, от которой у нее странным образом перевернулся желудок. Довольно неприятно. Он сложил документ, который читал, и сунул его в карман брюк. — Грейнджер, — ответил он, и его голос — более глубокий, чем она помнила, — звучал на удивление мягко. — Очаровательна, как всегда. Гермиона посмотрела на него с головы до ног, остановившись на очках. Она иронично подняла бровь. — Очки, Малфой? Неужели те знаменитые чистокровные гены оказались не так совершенны, как всегда утверждал твой отец? Или это просто новый интеллектуальный образ, чтобы заставить людей думать, что в твоей платиновой черепушке действительно что-то есть? Она ожидала, что это его разозлит, что в его глазах она увидит уже знакомую вспышку гнева. Вместо этого он засмеялся — искренне и открыто — и это заставило ее на мгновение забыть, что она хотела сказать дальше. — Ты как всегда в точку, Грейнджер, — сказал он, снимая очки и вращая их в руках. — Это сувенир с моего последнего проекта. Я экспериментировал с древними защитными рунами из Месопотамии. Как оказалось, когда ты неправильно переводишь символ «щит» как «ясность», эффект… ну, довольно ослепительный. Он снова надел очки, пожимая плечами с беспечностью, которая была совсем несвойственна старому Малфою. — Лучшие целители в Мунго умыли руки. По всей видимости, древняя руническая магия не любит, когда ее исправляют современными заклинаниями. Так что теперь… — он указал на очки — Теперь у меня есть они. Мне говорили, они делают меня умнее. А ты что думаешь, Грейнджер? Я похож на человека, с которым ты могла бы вести интеллектуально содержательные беседы? Гермиона скрестила руки на груди, холодно глядя на него. Она не собиралась ввязываться в этот странный, почти дружеский разговор. Что бы он ни планировал, это определенно не была случайная встреча. — Ты выглядишь как человек, которому не стоило появляться у моего кабинета в понедельник утром, Малфой, — резко ответила она. — Особенно без предупреждения. И особенно, когда меня вызвали в Министерство в мой выходной день. Он приподнял бровь над оправой очков, и на его лице появилась та раздражающе самоуверенная улыбка, которую она слишком хорошо помнила со времен Хогвартса. Он слегка наклонил голову, как будто она только что сказала что-то очень забавное. — Какое совпадение, Грейнджер. Похоже, ты не единственная, кого вызвали на работу в понедельник утром. Министерству очевидно нет дела до наших с тобой выходных. Гермиона фыркнула, не скрывая скептицизма. — А тебя-то зачем кому-то вызывать в Министерство? Насколько я знаю, ты провел последние семь лет в путешествиях по миру, проводя какие-то сомнительные исследования. Министерство — это вообще не твоя естественная среда обитания. — И тем не менее, — ответил он, выпрямляясь и поправляя криво висящие подтяжки одним плавным движением, — меня вызвали, чтобы я официально занял должность в отделе межпространственных магических инноваций. На мгновение она уставилась на него в полном изумлении. Затем, к его явному удивлению, она расхохоталась — громким, несколько истерическим смехом женщины, которая только что осознала, что ее понедельник из «ужасного» превратился в «сюрреалистический». — Тебя? В мой отдел? — выдавила она в перерыве между смешками. — Правда, Малфой, я думала, ты придумаешь что-то более правдоподобное. Не дожидаясь его ответа, она вытащила палочку и открыла дверь в свой кабинет. Она вошла внутрь, повернувшись к нему через плечо. — Раз уж ты собираешься тратить мое драгоценное время, то, по крайней мере, мог бы делать это в более комфортных условиях. Заходи и скажи уже, зачем ты здесь на самом деле. И, пожалуйста, придумай историю получше, чем работа в моем отделе. Даже после семилетнего перерыва я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты не опустишься до работы под моим руководством. Он на мгновение замер в дверях с выражением лица, которое она не могла понять — смесью веселья и раздражения. — Твоя уверенность в себе очаровательна, как и прежде, Грейнджер, — сказал он, с неприкрытым интересом оглядывая ее кабинет. А затем, прежде чем она успела даже моргнуть, Малфой вытащил палочку из кармана брюк. Один плавный взмах, второй, третий — и ее идеально организованный кабинет взорвался хаосом двигающейся мебели. Стоявший у окна письменный стол — ее любимый стол из красного дерева с ящиками, полными тщательно отсортированных документов, — поднялся в воздух, как лист на ветру, и грациозно приземлился у противоположной стены. Книжный шкаф сдвинулся на два метра влево. Дополнительное кресло, которое она держала для посетителей, прилетело к недавно установленному столу. На его поверхность упала стопка бумаг, которую Малфой, казалось, вызвал из воздуха. — Что за… — она стояла с открытым ртом, наблюдая, как ее тщательно обустроенное рабочее место превратилось в… кабинет на двоих? — МАЛФОЙ! — закричала она, когда первоначальный шок прошел. — ТЫ СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛ?! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИ ВСЕ В ПРЕЖНЕЕ СОСТОЯНИЕ! Малфой, ничуть не смущенный ее вспышкой эмоций, спокойно убрал палочку, подошел к «своему» столу и сел за него, откинувшись на спинку стула с такой легкостью, словно сидел там уже много лет. Он положил ноги на стол — НА СТОЛ! — и начал просматривать стопку документов, которые — и она ясно это видела — были абсолютно пустые. — МАЛФОЙ! Ты меня услышал?! Это мой кабинет! МОЙ! Ты не можешь просто перестроить его без моего разрешения! И убери свои чертовы ноги со стола, ты высокомерный, эгоистичный… Дверь кабинета резко распахнулась, прервав ее гневную тираду на полуслове. Заведующий отделом Бертрам Хьюз стоял в дверях с выражением лица человека, который только что проглотил особенно кислую лимонную дольку. — Грейнджер, — натянуто сказал он. — На пару слов, пожалуйста? В коридор? Гермиона бросила на Малфоя последний убийственный взгляд, на что он ответил самой невинной улыбкой, которую она когда-либо видела, а затем последовала за своим начальником, оставив дверь настежь открытой. Если Хьюз думал, что она оставит Малфоя одного в своем кабинете, он сильно ошибался. Через открытую дверь она могла видеть, как он все еще притворяется, что читает пустые документы, иногда кивая с выражением глубокого интереса. Она знала, что он делает это намеренно, чтобы вывести ее из себя. Хуже всего было то, что это работало. — Грейнджер, — понизил голос Хьюз, хотя было ясно, что он взволнован. — Я понимаю твое… удивление. Но вы должны понимать, что решение о найме Малфоя было принято на самом высоком уровне. Его исследования месопотамских рун и их применения в межпространственном измерении являются новаторскими. Он нужен нам. Гермиона уставилась на своего начальника, гадая, все ли вокруг нее сошли с ума, или это просто особенно злобная версия понедельника. — Мистер Хьюз, — начала она, стараясь сохранять спокойствие. — При всем уважении, но Малфой только что перестроил мой офис, не спрашивая разрешения, и теперь он притворяется, что читает чистые листы бумаги. И вы говорите мне, что он выдающийся ученый? Хьюз оглянулся через плечо на Малфоя, который в этот момент, словно почувствовав, что за ним наблюдают, сосредоточенно нахмурился и начал делать заметки на полях несуществующего текста. — Эксцентричность часто идет рука об руку с гениальностью, Грейнджер, — сказал Хьюз со вздохом. — Просто… попробуйте поработать с ним. Это приказ. Она посмотрела на своего босса как побитая сутулая собака. Семь лет она выстраивала свою позицию в отделе, зарабатывая уважение коллег благодаря упорному труду и профессионализму. А теперь ей придется делить кабинет с Драко, черт возьми, Малфоем? — Мистер Хьюз, — умоляюще произнесла она, понизив голос до лихорадочного шепота. — Вы ведь прекрасно понимаете, как это будет. Ужасно. Невыносимо. С ним невозможно будет работать. Она махнула рукой в сторону своего кабинета, где Малфой теперь играл с ее любимой волшебной фигуркой совы, которую ей на день рождения подарила Полумна. — Вы только посмотрите на него! Он уже меня провоцирует! Малфой, словно почувствовав, что стал предметом их разговора, поднял глаза от столешницы. Их взгляды встретились — ее убийственный, его забавляющийся. На его лице расцвела широкая, совершенно неискренняя улыбка, после чего он радостно помахал ей рукой. Хьюз тяжело вздохнул, потирая глаза под очками. — Я знаю, что у вас двоих… есть давняя история, — сказал он, глядя на Малфоя, который теперь невинно убирал сову на ее законное место. — Но это было много лет назад. Вы оба теперь взрослые, профессиональные волшебники. Уверен, вы найдете общий язык. Гермиона фыркнула себе под нос. Профессионал? Малфой? Человек, который сейчас занимался перестановкой ее книжной коллекции по цвету обложек, а не по алфавиту, как это всегда делала она? — Мистер Хьюз, — попыталась она еще раз, стараясь казаться спокойной и рациональной. — А другого кабинета нет? Какого угодно? Каморки для метел? Кладовки с зельями? Что-нибудь, что не является моим кабинетом? Хьюз покачал головой с решимостью человека, который принял решение и не собирался его менять, даже если весь мир рухнет. — Все уже решено. Малфой будет с вами работать. В вашем кабинете. На совместном проекте. Она моргнула. Он же не имел в виду…⁠ — Совместный проект? — без особо энтузиазма повторила она. — Да, — кивнул Хьюз, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Те самые исследования рун и их применение. Ваши теоретические знания и его практический опыт. Идеальное сочетание. Гермиона медленно повернулась к кабинету. Малфой снова сидел, сложив ноги на стол, и крутил в руках ее любимое перо — то самое, которое она получила от Макгонагалл, — улыбаясь ей с выражением неподдельного удовлетворения на лице. Этот понедельник официально перестал быть худшим днем в ее жизни. Он стал началом худшего периода ее жизни.