Первородный гнев

Несколько дней пролетели в рутине выживания и мелких стычек. Мы прочёсывали окрестности, выполняя поручения беженцев из Рощи, куда периодически возвращались за припасами. Сейчас мы были в приюте Вокин — или том, что от него осталось. Чёрные, обугленные скелеты зданий упирались в хмурое небо, воздух пах гарью и смертью. Когда мы с Лаэзель, Уиллом и Шедоухарт прибыли сюда, то застали отряд Огненного Кулака, пытавшийся выломать ворота горящего здания. Вместе мы вытащили оттуда их командира, десницу Флорианну. Из её обрывочных, продиктованных болью и шоком слов, вырисовалась мрачная картина: здесь останавливался герцог Рейвенгард со своим отрядом, но на них напали служители Абсолюта. Герцог был похищен. Реакция Уилла была подобна взрыву. Его обычная сдержанность испарилась, сменившись яростной, почти отчаянной целеустремлённостью. В результате этого эмоционального прорыва и выяснилось, что Уилл — не просто Клинок Фронтира. Он — сын пропавшего герцога. Прошёл час напряжённых разговоров, упрёков и попыток понять друг друга. В конце концов, Огненный Кулак, забрав своих раненых, отбыл в сторону Врат Балдура. А мы остались стоять среди пепла. Я сидела на краю полуразрушенного фонтана, его каменная чаша была полна мусора и пепла вместо воды. Мои глаза безучастно скользили по Уиллу и Лаэзель, которые снова схлестнулись в споре. Их голоса, приглушённые расстоянием, доносились обрывками: — ...должны идти по их следу! — настаивал Уилл, его кулаки были сжаты. —Твои личные проблемы не должны ставить под угрозу нашу главную цель! — парировала Лаэзель, её цоканье звучало особенно резко. — Ясли! Гитьянки знают, как избавиться от этих червей! Ко мне подошла Шедоухарт. Её прикосновение было неожиданным — лёгкое касание прохладных пальцев ко лбу. По моему телу разлилась волна мягкого, целительного тепла, сконцентрировавшись на голени, где пылал небольшой, но назойливый ожог, полученный при эвакуации Флорианны. Боль утихла, сменившись приятным онемением. Я подняла на неё взгляд. —Спасибо, — произнесла я, и на моём лице на мгновение дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Шедоухарт кивнула, её взгляд был спокоен. —Как долго они ещё будут спорить? Нам нужно либо возвращаться в лагерь, либо двигаться дальше. — В лагерь идти бестолку, — я махнула рукой в сторону болот. — Остальные ещё не вернулись. А с учётом того, что та «старая бабка» из Рощи оказалась каргой... их бой затянется надолго. Я встала с фонтана, чувствуя, как усталые мышцы протестуют. Потянулась, слыша, как хрустят позвонки. —Нужно осмотреться здесь, — сказала я, окидывая взглядом развалины. — Проверим склады. Может, найдём что-то полезное. И как раз решим, куда пойдём дальше. Я подняла голос, перекрывая спор: —Эй! Консерваторы! — я махнула рукой в сторону уцелевших амбаров. — Прервёмся на опись трофеев. Осматриваем Вокин. Спор продолжим на ходу. Уилл и Лаэзель прервались, обернувшись на мой оклик. На их лицах читалось недовольство, но практический довод возымел действие. С неохотными кивками они направились ко мне, временно отложив свой идеологический поединок. Среди пепла и обгорелых балок предстояло найти не только припасы, но и, возможно, ключ к тому, какой путь выбрать — путь долга или путь спасения. Мы шли по обугленным, всё ещё тёплым руинам Вокина, наш путь лежал через немые улицы, усеянные почерневшими скелетами воинов, гоблинов и варгов. Воздух был густым и горьким, а звуковой фон обеспечивали Уилл и Лаэзель. Их спор, начавшийся как дискуссия, превратился в оглушительный перепал, где доводы заменялись громкостью. — Мы не можем позволить им увести его в неизвестном направлении! — горячился Уилл, его обычно спокойное лицо было искажено отчаянием. —Твой отец — одна жизнь! Мы говорим о спасении всех! — парировала Лаэзель, её цоканье звучало как щёлканье кнута. Шедоухарт, пытаясь вклиниться, подняла голос: —Может, стоит выслушать... — Молчи! — резко обрубила её Лаэзель, даже не глядя. — Твои тенистые уловки нам сейчас не нужны! На лице Шедоухарт мелькнула редкая вспышка гнева. —А твоя слепая ярость, видимо, очень помогает? Может, ещё громче крикнешь, чтобы все выжившие слуги Абсолюта точно знали, где нас искать? Теперь ругались уже трое. Я шла чуть впереди, стиснув зубы до боли, пытаясь абстрагироваться от этого хаоса и сканировать уцелевшие здания. Впереди виднелся полуразрушенный склад, его дверь сорвана с петель. Я направилась туда, видя в нём возможное убежище от этого безумия. Внезапно железная хватка впилась в моё плечо и резко развернула меня. Передо мной стояла Лаэзель, её глаза пылали. —А ты, дроу, видимо, привыкла в своих пещерах созерцать грибы и игнорировать всё вокруг? — её голос был грубым, полным презрения. — Или у тебя вообще есть мнение, или ты просто тень, которая следует перед нами? Я с силой сбросила её руку с себя, и моё собственное терпение лопнуло. —Моё мнение, — прошипела я, подходя к ней так близко, что наши носы почти соприкоснулись, — в том, что твои Ясли — это самоубийство. Твои же сородичи, эти фанатичные солдафоны, в лучшем случае закуют тебя в кандалы, а в худшем — выпустят кишки и тебе, и всем нам, как «осквернённым» беглецам! Ты для них не герой, а предательница! Проснись! Похоже, я попала в самую точку. Лицо Лаэзель исказила гримаса ярости и, возможно, спрятанного глубоко страха. С молниеносной скоростью её меч оказался в руке, лезвие направлено в мою сторону. Я не отступила. Мой собственный кинжал блеснул в моей ладони, а вторая рука уже собирала сгусток хаотической энергии. Воздух затрепетал от ненависти. И в этот миг между нами вспыхнул ослепительный, белый луч света. Он не обжёг, а ослепил, заставив нас инстинктивно отпрянуть. Когда пятна перед глазами рассеялись, мы увидели Шедоухарт. Она стояла, её рука была вытянута, а на лице застыло редкое, ледяное выражение. — Хватит! — её голос прозвучал негромко, но с такой железной резкостью, что даже Лаэзель на мгновение замерла. — Если вы сейчас не заткнётесь, ваши крики заменят для всех выживших слуг Абсолюта колокольный звон! Они сбегутся сюда, как вороны на падаль, и нам всем конец! Вы поняли? Или мне нужно нарисовать картинку? Она смотрела то на меня, то на Лаэзель, её грудь вздымалась от гнева. Напряжение в воздухе всё ещё висело, густое, как смог, но острота момента была сломлена. Мы стояли, дыша как загнанные звери, понимая, что она права. Наши личные войны могли подождать. Сначала нужно было выжить. Голос Ллос в моей голове был похож на раскалённую иглу, вонзённую в самое темя.

«Довольно! Прикончи эту несносную жабу! Разорви её глотку и докажи, кто здесь истинная сила! Её дерзость не должна оставаться безнаказанной!»

Боль и ярость, подпитываемые её шёпотом, смешались с моим собственным гневом. Я не сдержалась и резко, со всей силы, ударила себя ладонью по лбу, пытаясь физически вышибить этот голос. —Заткнись! — вырвалось у меня громко и резко. Наступила мёртвая тишина. Все трое уставились на меня с откровенным изумлением. Уилл сделал шаг вперёд, его лицо выражало беспокойство. —Зэриндэт?.. Я резко вытянула руку, жестом останавливая его. —Всё нормально, — процедила я сквозь зубы, всё ещё чувствуя звон в ушах. — Идём. Дальше. Мы двинулись к складу, атмосфера была густой и неловкой. Дверь, сорванная с петель, скрипнула, пропуская нас внутрь. Помещение было одним из немногих, уцелевших от огня. Воздух внутри был спёртым, пропахшим гарью, пылью и… чем-то ещё. Чужим. Я замерла на пороге, мои инстинкты, отточенные в подземельях, забили тревогу. —Выходи, — громко сказала я, мой голос прозвучал властно в гулкой тишине. — Я знаю, тут кто-то есть. Из-за груды разбросанных ящиков за прилавком поднялась фигура. Мужчина в потрёпанной, но практичной одежде, с луком в руках. Тетива была натянута, стрела направлена прямо на нас. —Что вы здесь забыли? — его голос был ровным, но в нём слышалась готовность к действию. Уилл, к моему удивлению, шагнул вперёд, слегка заслоняя меня. —Осматриваем здания. Ищем торговца, — спокойно ответил он. Я недоумённо взглянула на него из-за плеча. Какого чёрта? Он встретил мой взгляд и коротко, почти незаметно кивнул, словно говоря: «Доверься». Незнакомец изучающе окинул нас взглядом, затем его глаза остановились на Уилле. —Пароль. Уилл, не моргнув глазом, произнёс: —Маленькая змея, длинная тень. В моей памяти смутно всплыла эта фраза. Я видела её… в одном из писем. В том самом сундуке, что мы нашли в пещере гноллов. Парень мгновенно расслабился, опустил лук. —Проход через люк за стойкой. Спускайтесь. Вас не тронут. Мы направились к указанному месту. Нагнувшись, чтобы отодвинуть замаскированный под половицу люк, я шипящим шёпотом спросила у Уилла: —Что это сейчас было? Он коротко, одним словом, ответил, прежде чем начать спускаться в тёмный проём: —Зентарим. Люк захлопнулся над нашими головами, погрузив нас в прохладный, влажный полумрак подземной пещеры. Воздух пах сыростью, дымом факелов и чем-то ещё — пряным, чуждым, вероятно, контрабандным товаром. Пространство было огромным, освещённым разбросанными фонарями, отбрасывавшими длинные, пляшущие тени на стены, покрытые мхом и грибницей. Дождавшись, пока Лаэзель с недовольным видом спустится последней, я подошла к Уиллу, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. —Кто они? — тихо спросила я, кивнув вглубь пещеры. — Зентарим, — так же тихо ответил Уилл, его взгляд скользил по ярусам пещеры, выискивая скрытые угрозы. — Преступная гильдия. Широко известна на Побережье Мечей. Контрабанда, работорговля, шантаж... и многое другое. — Откуда ты узнал, что это они? — в разговор вступила Шедоухарт, её глаза сузились. — Герб, — коротко бросил Уилл. — На ноге того парня наверху. Символ падающего дракона. Это их знак. Мы двинулись вперёд по узкому каменному уступу. Сверху, с противоположного края пещеры, раздался женский голос, эхом отражаясь от стен: —Внизу ловушки! Мы их отключили. О вас предупредили. Можете поговорить с Бремом внизу. Следуя указаниям, мы стали спускаться по извилистой тропе вглубь пещеры. Свет становился ярче, воздух — теплее и гуще от запахов кожи, масла и приготовленной пищи. Наконец мы вышли на обширную, относительно ровную площадку, служившую лагерем. Картина была сюрреалистичной. Повсюду были разбросаны ящики, бочки, свёртки с тканями и стопки оружия. Роскошные вазы и статуэтки стояли рядом с мешками зерна, словно на складе безумного коллекционера. В лагере было несколько человек: трое вооружённых головорезов с безучастными лицами и... художник. Молодой светловолосый парень, окружённый мольбертами и незаконченными картинами, выглядел бледным и испуганным. На верхних ярусах пещеры мы заметили лучников и ту самую женщину, что говорила с нами. Наше появление не осталось незамеченным. К нам направился коренастый мужчина с пышной рыжей бородой и хитрыми, блестящими глазами. —О-о-о, а у нас гости! — провозгласил он, разводя руками в гостеприимном жесте. — Чем обязаны? — Ты Брем? — спросила я, окидывая его оценивающим взглядом. — Так точно, дорогуша! — он широко улыбнулся. — Хотите взглянуть на мои припасы? Или, может, прикупить этого красавца? Он резко развернулся, с силой схватил светловолосого парня за шиворот и зажал его у себя под мышкой, как трофей. Другой рукой он сжал ему щёки, заставляя того смотреть на нас. —Смотрите, какой хороший! — Брем тряхнул бедолагой. — И рисует! Может, нарисует и тебя, красавица? — он подмигнул мне. — А может, даже и поможет расслабиться в холодную ночь? Он громко, грубо рассмеялся и с лёгкостью оттолкнул художника обратно к его мольбертам. Тот, пошатываясь, едва не упал, его лицо залилось краской унижения. Лаэзель и Шедоухарт отошли к грудам оружия и стопкам книг, их внимание поглотили потенциальные трофеи. Мы с Уиллом остались стоять рядом с Бремом, его присутствие было таким же плотным и неприятным, как запах старого пота. — Зачем тебе этот художник? — спросила я, кивнув в сторону дрожащего парня. — Какой в нём толк? Он явно не воин. Брем хрипло рассмеялся. —Любой человек, способный работать, — ценная вещь. Как ни тебе знать, дроу, — он подмигнул, — у вас там, в подземельях, с рабами всё в порядке, я слышал. На моих губах расплылась кровожадная улыбка, от которой Уилл насторожился, не сводя с меня взгляда. —Вот именно, — парировала я, и мой голос стал низким и вкрадчивым. — Как ни мне знать. Так что, отпусти его. Или отдай мне. Брем скрестил руки на груди, его лицо выражало деловую уверенность. —Тысяча золотых. И он твой. — Слишком много, — отрезала я. — Скинь цену. Но вместо дальнейшего торга я обратилась внутрь себя. К тому тихому, чуждому присутствию, что пульсировало в глубине моего разума. Я не приказывала. Я воззвала. К иллитидскому паразиту. Я сконцентрировалась и послала тончайшую, невидимую нить ментального давления в сторону Брема. Это было похоже на лёгкий толчок, настойчивую мысль: «Согласись. Это пустяк. Отпусти». Брем на мгновение замер, его взгляд стал пустым. Он не почувствовал подвоха, его собственная воля на мгновение отступила перед чужим, более сильным внушением. —Хорошо... — его голос прозвучал немного заторможено. — Можешь забрать. Он тряхнул головой, словно отряхиваясь от назойливой мухи, и его обычная мерзкая ухмылка вернулась. —Что ж, теперь у тебя будет кому ласкать твою киску по ночам, тёмная. Наслаждайся. С этими словами он развернулся и направился к ящикам на другом конце лагеря, оставив нас с Уиллом и растерянным художником. Мы подошли к парню. Уилл был первым, кто заговорил, его голос был спокойным: —Ты можешь уходить. Свободен. Художник резко обернулся, его глаза были полны страха и недоверия. —К-как так? — Мы договорились с твоим... бывшим хозяином, — добавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты можешь идти. Ты свободен. Парень замялся, его взгляд метнулся с моего лица на Уилла и обратно. —Ты же... дроу. Вы так просто... отпускаете рабов? — А ты раб? — парировала я, прищурившись. — Или жертва обстоятельств? Он удивлённо посмотрел на нас, словно впервые задумавшись над этим вопросом. —Даже у дроу бывают исключения, — сказала я, махнув рукой в сторону выхода. — Сваливай отсюда. Пока Брем не передумал. Он всё ещё не мог поверить в свою удачу. —Меня зовут Оскар, — прошептал он. — Если будете в Балдурских Вратах... найдите меня. Я... я отблагодарю вас. Уилл кивнул, а я, не дожидаясь дальнейших слов, развернулась и направилась к лестнице, ведущей на верхние ярусы пещеры. Мне нужно было поговорить с той женщиной, что встретила нас на входе. Мой отряд, заметив моё движение, последовал за мной. Я шла, не оглядываясь, но краем глаза видела, как Оскар, всё ещё оглядываясь с недоверием и надеждой, начал подниматься по тропе к выходу, к свободе. Внутри меня бушевал странный вихрь эмоций: удовлетворение от удачно проведённой манипуляции, лёгкое отвращение к самому себе за использование паразита и какая-то необъяснимая, тихая теплота от того, что я только что сделала. Даже Ллос в моей голове молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. С высоты верхнего яруса лагерь зентарим казался игрушечным, но от этого не менее опасным. Уилл, стоя рядом, нарушил тишину, его голос был тихим, но твёрдым: — Ты использовала личинку. Так? Шедоухарт обернулась, её внимательный взгляд уловил напряжение в его словах. Лаэзель лишь цокнула, но тоже слушала. — Возможно, — ответила я, не глядя на него. — Но если бы не она, тот художник так и остался бы игрушкой в руках этого ублюдка. — Ты слишком сердобольна к людям, — проворчала Лаэзель. — Он был нам не нужен. Я пожала плечами, чувствуя странную смесь цинизма и чего-то ещё. —Насмотрелась на рабов за свою жизнь. Надо же хоть раз сделать что-то... противоположное. Уилл тихо хмыкнул, и в его кивке читалось не столько одобрение, сколько понимание сложности моего поступка. Мы направились к женщине-лучнице на её импровизированной вышке. По пути я заметила ещё пару головорезов в тени и двух волков, сновавших внизу, как тени. Моё ночное зрение, дар подземелий, не подводило. — Нашли всё, что хотели? — спросила женщина, когда мы подошли. — Почти, — ответила я, окидывая взглядом пещеру. — Занятное у вас убежище. — Чем богаты... — парировала она, её взгляд стал изучающим. — Откуда вы узнали про нас? И пароль? — Мы нашли ваших людей в пещере гноллов, — ответил за нас Уилл. — Как ты понимаешь, уже мёртвых. Женщина печально вздохнула. —Это были наши ребята. Мы их ждали с грузом. Кстати, про него... где он? Я нахмурилась, подхватывая нить разговора. —О чём ты? — При моих ребятах была шкатулка. Они должны были доставить её мне. Где она? — её рука медленно потянулась за спину. Я ухмыльнулась, притворяясь, что только что вспомнила. —Такая... серебряная? С кулоном внутри? Лицо женщины исказилось. Она резко дёрнула рукой, и в её ладони блеснул короткий клинок. —Именно она. Забирать чужое у Зентарим карается смертью. Больше слов не потребовалось. Я резко выбросила руку вперёд, и сгусток багрового пламени вырвался из моей ладони, ударив женщину в грудь. Она с криком отлетела назад, и пещера взорвалась хаосом. Ллос ликовала в моей голове, её восторг смешивался с адреналином. Метка на руке пылала. Уилл и Лаэзель ринулись вперёд, уворачиваясь от стрел, что сыпались на них с других ярусов. Я и Шедоухарт стали источником магического ада, обрушивая на головы зентарим внизу потоки огня и теней. Это были не гоблины. Гильдейцы дрались с отчаянием и умением. Лаэзель, отрубив голову одному, не заметила второго, чей клинок оставил глубокий порез на её боку. Шедоухарт, уворачиваясь от стрелы, пропустила её — лезвие оставило кровавую полосу на её щеке. А когда из темноты выскочили волки, на её лице мелькнула паника — она явно не ожидала такой тактики. Я заметила разбойника, крадущегося к Шедоухарт сзади. Схватив с земли ржавый кинжал, я метнула его. Клинок вонзился бандиту в спину, но в тот же миг острая боль пронзила моё левое плечо. Я увидела торчащее древко стрелы. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Тишину нарушали лишь тяжёлое дыхание и стоны раненых. Боль пришла позже, когда Уилл указал на стрелу. — Твоё плечо... Я повернула голову и увидела: насквозь. Древко торчало и спереди, и сзади. Сжав зубы, я обломала оперённый конец перед собой. Затем, кивнув Шедоухарт, резко дёрнула — она вытащила стрелу с другой стороны. Я не крикнула, лишь судорожно выдохнула, и мир на мгновение поплыл. Уилл уже держал в руках зелье исцеления. Он вылил холодную, шипящую жидкость мне на рану. Плоть под ней зашевелилась, стягиваясь, боль сменилась зудом. — Спасибо, — прохрипела я, переводя дух. Затем я уперла руки в боки, игнорируя ноющую боль в едва затянувшемся плече, и окинула взглядом поле боя, усеянное телами и разбросанным добром. — Ну что? — голос мой снова приобрёл привычную сталь. — С кого начнём собирать вещи первым? Мы двинулись дальше по пещере, оставив за спиной безмолвных стражей логова зентарим. Воздух становился всё холоднее и влажнее, а свет фонарей — всё скупее. Пока Уилл просвещал Лаэзель о тонкостях работы преступной гильдии, а Шедоухарт молча смазывала порез на щеке, я шла впереди, стараясь размять ноющее плечо. Каждый шаг вглубь вызывал странное, тревожное чувство в подложечке. Вскоре туннель упёрся в каменную стену. —Видимо, тупик, — констатировала Шедоухарт. — Нет, — я остановилась, закрыв глаза и позволив ощущениям взять верх. — Чувствуете? Вибрация в воздухе. Это не камень. Это магическая завеса. Нужно лишь... пройти. На последнем слове я протянула вперёд руку. Пальцы не встретили сопротивления, а погрузились во что-то прохладное и упругое, словно в густой туман. Вслед за рукой я сделала шаг, и мир на мгновение поплыл, сменившись резкой перемоткой. Я оказалась на небольшой каменной площадке перед зияющей чёрной бездной. Рядом стоял древний, скрипучий подъёмник. Я прошла ещё пару шагов к краю обрыва, и тут он накрыл меня — знакомый, неповторимый запах. Спертый, прохладный воздух, пахнущий влажным камнем, плесенью, грибными спорами и чем-то ещё, неуловимо металлическим. Воздух моего детства. Воздух дома. Я смачно выругалась, и все силы разом покинули меня. Я опустилась на корточки, уставившись в тёмную бездну. — В чём дело? — резко спросила Лаэзель, её шаги отдались эхом позади. Уилл, уже стоявший на платформе подъёмника, смотрел на меня с настороженным пониманием. Шедоухарт молча подошла и встала рядом, её молчаливый вопрос висел в воздухе. Я медленно подняла глаза на Лаэзель. А в моей голове Ллос заливалась диким, торжествующим хохотом, который отдавался болью в висках.

«О-хо-хо! Смотри-ка! Круговорот, дитя моё! Ты бежала, пряталась, а судьба всё равно привела тебя к моему порогу! ДОМОЙ!»

— Этот запах... — мой голос прозвучал хрипло и прерывисто. — Я узнаю его всегда. Спертый. Прохладный. Запах... дома. Этот подъёмник ведёт в Подземелье. — Зачем Зентарим спускаться вниз? — тихо спросила Шедоухарт. — Контрабанда, — ответил Уилл, его взгляд был мрачным. — На нижних уровнях, в обход таможни Балдура... Или... — Или они снабжали Торма, — перебила я, поднимаясь на ноги. Новое осознание било током. — Меня послали в Лунные Башни через низ. Значит, где-то там внизу есть путь. Я и Шедоухарт ступили на шаткие доски подъёмника рядом с Уиллом и Лаэзель. — Ты уверена, что нам нужно спускаться сейчас? — спросил Уилл, его рука уже лежала на рычаге. — Внизу должны быть рунные круги, — объяснила я, стараясь говорить уверенно. — Как те, что иногда встречаются наверху. С их помощью можно переместиться на поверхность, затратив немного магии. Своего рода... телепорт. — Значит, спускаемся? — уточнила Шедоухарт, её глаза блестели в полумраке. — Да, — я кивнула, глядя в чёрную пустоту под нами. — Разведаем немного... родные угодья. Найдём ближайший круг и вернёмся в лагерь. Быстро. Уилл с силой дёрнул рычаг. Раздался оглушительный скрежет, и платформа дёрнулась, а затем поползла вниз, в сжимающуюся со всех сторон темноту. Холодный, знакомый до слёз воздух ударил в лицо, унося с собой запах свободы и принося тяжёлое, удушающее дыхание прошлого. Мы спускались в Подземелье. И я чувствовала, как старые стены смыкаются вокруг меня, словно каменные объятия давно забытого кошмара. Спуск вниз занял вечность, наполненную скрежетом механизмов и давящей тишиной. Платформа доставила нас в обширный подземный склад зентарим — лабиринт из ящиков, сундуков и бочек, набитых сомнительными богатствами. Мы быстро собрали всё, что могли унести: зелья, свитки, припасы. Но главной целью был выход. Знакомые пейзажи Подземелья обрушились на меня, как лавина. Фосфоресцирующие грибы, ядовитые испарения цветов, гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом крыльев летучих мышей и каплями воды, падающими с исполинских сталактитов. Каждый шаг по мягкому, влажному мху отзывался эхом в памяти — здесь меня ломали, здесь я училась ненавидеть, здесь я выживала. — Как ты могла здесь жить? — с откровенным отвращением спросила Лаэзель, озираясь по сторонам. — А как ты могла жить в своих Яслях? — парировала я, не глядя на нее. — Это мой дом. Такой же, как твой. Выбора особо не было. Мы продвигались осторожно, и каждая тень казалась угрозой. Стычка с парой упрямых минотавров отняла время и силы, оставив нас измотанными. Я шла, оглядывая каждую расщелину, каждый выступ в поисках заветных рун. Ощущение было двойственным: здесь я дышала полной грудью, мои инстинкты обострялись, но под этим слоем привычности скрывался леденящий душу страх — страх перед прошлым, что могло вынырнуть из любой тени. — Зэриндэт, — Уилл потрепал меня за неповреждённое плечо и указал вперёд. — Вон там. На скале. Я всмотрелась и увидела их — смутные, но узнаваемые очертания рун на тёмном камне. Родной язык. Дорога домой. К поверхности. —Да, это он. Пошли. Мы ускорили шаг. Подойдя к магическому кругу, Лаэзель скептически осмотрела его. —И как это поможет нам уйти отсюда, дроу? Я лишь хмыкнула в ответ и сбросила свой тяжёлый рюкзак в руки Уиллу. Затем раскинула руки, ладонями к холодному камню, и начала шептать древние слова, высеченные передо мной. Сначала ничего не происходило, затем воздух затрепетал. Круг отозвался глухим гулом, словно пробуждаясь ото сна. Руны начали слабо светиться, их свет пульсировал в такт моему учащённому сердцебиению. Боль в метке на руке вспыхнула с новой силой, сливаясь с нарастающей слабостью. Несколько часов в Подземелье без отдыха, недавнее ранение, психическое напряжение — всё это давило на меня. Я стиснула зубы, выжимая из себя каждую каплю магии, вливая её в ненасытный круг. Свет усиливался, дрожа, как раскалённый воздух над пламенем. — Там что-то движется, — резко предупредила Лаэзель, становясь в стойку. —И у этого «чего-то»… слишком много глаз, — добавила Шедоухарт, её голос потерял обычную невозмутимость. Я не могла отвлечься. Наблюдатель, мерзкие твари,обращаяющие в камень моих собратьев в камень. Таких держали рядом с тюрьмами в моём городе, для пыток и наказаний провинившихся. Его тяжёлое, шуршащее дыхание уже было слышно. —Постарайся ускориться, Зэриндэт, — голос Уилла был спокоен, но в нём слышалась стальная напряжённость. — Оно не выглядит настроенным на переговоры. Я вскрикнула от напряжения, вкладывая в круг всю свою волю, всю свою ярость, весь свой страх. И в тот миг, когда тварь была уже в паре шагов, мир взорвался ослепительной белизной. Следующее, что я увидела, — это знакомые очертания нашего лагеря, потрескивающий костёр и ошарашенные лица Гейла и Карлах. Последняя даже отбросила свой топор, с которым она что-то чинила. —Какого хрена? Вас не было два дня! — проревела демоница. Но их голоса доносились до меня как сквозь толщу воды. Мир поплыл, закружился. Ноги подкосились. Я услышала встревоженный голос Гейла где-то совсем рядом: —Она сейчас отключится. Потратила слишком много резервов на плетение… Последнее, что я почувствовала, прежде чем тьма поглотила меня, — это чьи-то холодные, цепкие руки, которые успели подхватить меня за талию, не дав рухнуть на землю.