Во всем есть смысл

Прошли две осенние недели, погода испортилась, задули холодные ветра и вся Москва поспешила переодеться в пальто и более теплые куртки. На работе все было вполне серийно. Ни разу за прошедшие недели мне не приходилось выходить на сцену, на замену девушек-танцовщиц, а из памяти коллег мой перформанс и следующее за ним внимание части владельцев изгладилось. Хотя, по началу, несколько раз я выслушивала колкости в свой адрес. Моя жизнь постепенно возвращалась на круги своя. Подъем, зарядка, кофе и на смену по расписанию. За прошедшее время я дважды заезжала к родителям, и, разговаривая с мамой, видела что ей отнюдь лучше не становится. К моему глубокому сожалению боли так же продолжали ее мучить, соответственно лучше не становилось и мое собственное настроение. На следующей неделе заведующая отделением, в котором моя мама проходила курсы химиотерапии, пообещала что покажет ее профессору и это немного вселяло надежду. Смены в «Органзе» протекали в обычном режиме, но за прошедшие недели я все чаще сталкивалась с Пчелкиным мимоходом. Он плотно облюбовал кабинет на втором этаже, а его большой деревянный стол, обитый зеленым сукном, был завален документами, бумагами, платежными ведомостями. Из вороха бумаг было ясно что Пчелкин в Бригаде Белого играет вовсе не постановочную роль и глубоко держит руку на пульсе всех денежных событий. В последние дни Виктор даже практически не пил, как всегда на моей памяти, и мне становилось весьма интересно, чем же он занят. Из клуба чаще всего он уезжал с одной из девушек-танцовщиц, всегда с разными, но моему самолюбию это ни капли не льстило. За прошедшие недели я четко продумала свое поведение и вспомнила свое место. В пищевой цепи нынешнего времени он стоял явно на несколько ступеней выше, чем я или любая из девушек, так или иначе работающих в клубе. Путем длительных рассуждений я перестала заблуждаться на счет каких-то великих чувств, к тому же мне в этом очень помогал трезвый взгляд Янки. Она за прошедшее время как-то поутихла, отдав все свое внимание академическим наукам и практически перестала водить парней. Что было не типично. Но она не рассказывала, а я не спрашивала, погруженная целиком и полностью в переживания за мать. Пчелкин же, при встречах, периодически легко мне улыбался, периодически не замечал, если у него был более интересный объект рядом. Он тоже казался целиком и полностью погруженным в свой мир, куда мне точно не было хода. За весь период лишь раз я оказалась по смене на втором этаже. Теперь же из кабинета Пчелкина была проведена большая кнопка вызова персонала, из-за чего не было необходимости постоянно заглядывать в кабинет. В течении смены он вызывал меня лишь пару раз, первый чтоб принести ужин и соответственно заменить полную пепельницу, а второй раз забрать посуду и так же поменять пепельницу. Единственное, в оба моих посещения, при уборке стола он не раз тянулся туда где находилась моя рука, причем в разное место. Но при этом ни словом, ни жестом он не показывал заинтересованности. Я же молчала. Как хорошая официантка. Как решила заблаговременно. Странность же, произошла в крайний раз, что заставило меня немного задуматься и даже чуть попереживать. Когда, убрав посуду я поспешила к выходу, я была остановлена его требовательным вопросом. — Катерина, а как тебя по батюшке? — произнес он, равнодушно, будто даже не ко мне обращаясь. Я обернулась. Он сидел, откинувшись на кресле, его голубые усталые глаза внимательно смотрели прямо мне в душу, в руке была только что зажженная сигарета и сигаретный дым, смешиваясь с его парфюмом пах так сладко, что я не задумываясь глубоко вдохнула и ответила. — Александровна, — даже не помышляя соврать. Хотя, даже при условно небольшой зарплаты «чистыми», мы, точнее большая часть моих коллег, были устроены официально. И я не думаю что узнать отчество для Пчелкина составило бы большого труда. — Значит, Гусева Екатерина Александровна? — продолжил он свои расспросы, смысл которых для меня терялся. Переведя взгляд на его поблескивающую в свете настольной лампы цепь на шее, чуть задумалась — возможно он что-то проверял. Я не спеша кивнула. — Приехала в Москву откуда? — Я москвичка, — недоумевающе проговорила я. — М, интересно, — продолжил он, вглядываясь в мое лицо, — а в школе какой училась? Тут уж я совсем растерялась и соврала, назвав школу по соседству с нашей, не далеко, но в том же районе, в которой сейчас доучивался мой брат. Виктор кивком показал, что я могу идти, но в ту же секунду как моя рука взялась за ручку двери проговорил за спиной: — А что насчет моего предложения? Небось слышала, деньгами не обижу, — в голосе у него проскользнул холодок. Тут я не стала прикидываться и строить из себя целку-невредимку, как любила поговаривать Янка. — Я пока что не настолько нуждаюсь в деньгах, — ответила спокойно, с максимальным достоинством развернувшись к нему лицом. — А по любви? — он потер подбородок и обаятельно улыбнулся. — Была бы она, та любовь, — я не смогла не улыбнуться в ответ и быстро вышла за дверь, открыв ее спиной и быстро пошла по коридору на кухню. В кабинете Пчелкин прикрыл глаза, в которые будто насыпали песка от долгого напряженного чтения и замер, откинувшись на спинку нового кресла. Одна его рука наощупь достала еще сигарету из пачки, а вторая потянулась за зажигалкой. Он, старательно вытесняя обилие своих важных финансовых документов, вспоминал хорошенькую фигуру своей недавней собеседницы, ее тонкую талию, относительно широкие бедра, красивую попку в форменной юбке, грудь в обтягивающей блузке, тонкую шею, которую хотелось потрогать, каре пепельных волос и серо-зеленые глаза. Ему нравилась ее несговорчивость и самое главное — отстраненность. Она не торопилась влезть под руку во время изучения документов, не клеилась нагло как многие из ее коллег и не отвлекала, не мельтешила, а скорее разбавляла своим присутствием густую скуку его важных документов. Поэтому именно сейчас для себя он принял решение, которое зрело давно. Подняв трубку, он вызвал Натали. Та, буквально через пару минут уже стояла перед ним в кабинете навытяжку. — Чего-то желаете, Виктор Павлович? — Да, желаю. Мне остоебенило, Наташ, как ты выбираешь персонал, — с места в карьер начал Виктор, пока управляющая попеременно белела и краснела, — я в кабинете нахожусь вовсе не ради красоты, а в том числе ради ваших высоких зарплат и спокойной работы! О да, Натали прекрасно помнила как все было до него — точнее до них, если честно. Братки, постоянно заваливающиеся как к себе домой, обиженные девочки, постоянные проверки и проблемы. Во истину решение бригады приобрести клуб, в котором Наталья работала уже десяток лет, со всеми вытекающими имело под собой значительную выгоду, причем в первую очередь для самой Наташи. И теперь когда она увидела Виктора в гневе на нее саму, она готова была сделать что угодно. И с кем угодно. Точнее она знала с кем — с Катей! Как же эта дрянная девчонка его довела, как же она просмотрела, она же ей даже понравилась! Спокойно вышла за Настю в смену, отработала без писка. Тогда Наталья с большим удовольствием и полным спокойствием отдала ей обещанные деньги и готовилась выписать премию. Ничего не получит, сучка! Уволит к чертовой матери. Хотя жалко девку, такие проблемы в семье, о чем ей по-тихому обмолвилась Оксана. Ее было жалко, в отличии от предыдущих уволенных и особенно от уволенной две недели назад по приказу Пчелкина Вике. Та сучка получила по факту — полезла к Космосу доказывать что забеременела от него, Виктор же Павлович, не будь дурак, тут же сопроводил ее под белы рученьки к врачу, не сам конечно, в сопровождении своих пацанов. Тут и все махинации Викули вскрылись. После увольнения ее никто не видел, может и земля ей уже пухом. — Уволю, Виктор Палыч, сегодня же! — воскликнула Наталья излишне эмоционально, в ответ на пробежавшие мысли. — Кого? — тут же удивился Виктор, даже почти выронив только что закуренную сигарету изо рта. — Катю, — осторожно вымолвила Натали, недоумевая. — Хм, нет, — Виктор провел рукой по волосам и потянулся в кресле, — я хочу чтоб ты закрепила Катю за игорным залом и за мной. Ты вообще в курсе что практически весь твой персонал за две недели перебывал на моих коленях без моего желания? А ведь они не на сцене и у меня кабинет, а не бордель! — чуть приукрасил данность Пчелкин. Натали пошла пятнами. — Простите, Виктор Павлович, все будет. Лишу всех премии, — сквозь зубы проговорила управляющая, представляя все кары которые только что пронеслись у нее в голове. — Да ладно, девочкам хочется внимания, — он чуть усмехнулся, — а мне хочется спокойно работать. А спокойно работать мне комфортно с Катей. Просто оставь ее на этаже и все. — А выходные Кати? — тут же просчитала Наталья Валентиновна. — А за выходные мы как раз и узнаем, кого казнить, а кого миловать, — посмеялся Виктор, — я же их не запомнил. Ну и замечательно, подумала Натали выйдя из кабинета и подзывая Катю. Хорошая все-таки девушка, у нее-то за несколько лет глаз-алмаз.