Во всем есть смысл

Наутро, ровно в 10 утра, сонная и в растрепанных мыслях, я стояла перед обитой старым дермантином коричневой дверью. Едва заставив себя сегодня встать, застелив кровать и с трудом выполнив стандартный комплекс зарядки, я, позевывая, отправилась в душ. После душа и выпитого кофе я слегка взбодрилась. Тем более подруга вчера вечером, видимо сжалившись после допроса, приготовила мне сытный завтрак. Так рано завтракать я уже отвыкла, поэтому с трудом проглотив несколько бутербродов я засобиралась к родителям Пчелкина. Руки дрожали и укладывая в сумку тщательно выглаженный халат я, старательно вытесняя мысли о Пчеле и его поцелуях, повторяла мысленно последовательность внутривенных инъекций. По привычке накрасившись я чуть было не протянула руку к вчерашней красной помаде, но вовремя удержалась. Сегодня для нее нет причин. Нанеся на запястья и шею подаренные вчера Янкой духи и глубоко вдохнув яркий ванильно-цветочный аромат я наконец обрела нужное душевное равновесие и поспешила покинуть квартиру, мягко захлопнув дверь.

***

Решительно я потянулась к звонку, но дверь открылась даже чуть раньше, а я еле успела отскочить в сторону. - Деточка, извини пожалуйста, я хотела только коврик положить, - улыбнулась мне приятная женщина неуловимо похожая на Пчелкина. Видимо Витина мама перед моей встречей решила вытряхнуть и почистить коврик, делать же мне нечего, как смотреть на чистоту их коврика… Как же это было знакомо. Пчелкина была невысокой женщиной, возраста около пятидесяти, полноватая, с теплыми глазами и седоватыми светлыми волосами под каре.  - Ой какая ты молоденькая, да красивая! Проходи, проходи, вот тапочки, сюда повесить пальтишко можешь, Пал Викторович в зале лежит, ой тяжело что-то в этот раз пошло, - Витина мама, причитая, стояла в коридоре все то время пока я раздевалась и аккуратно пристраивала свое пальто на вешалку. Я улыбнулась. В тесном коридоре, забитом вещами, можно было лишь с трудом разместиться двоим людям, тем более суетящаяся женщина, казалось, заполняла собой все пространство. - Все хорошо будет, не переживайте, сейчас все посмотрим, - я пристроила пакет с лекарствами на тумбу, достала из своей сумки наглаженный вчера с любовью халат и быстро надела его поверх простого зеленого платья. - Ой, ну вылитый доктор! - всплеснула руками Витина мама. Я же, доставая из сумки шапочку, наконец-то догадалась представиться:  - Меня Катей зовут. Виктор прислал. - А меня Анна Дмитриевна, можешь тетя Аня меня называть, - опять эмоционально отреагировала мама Виктора. - Растерялась я что-то, проходи скорее! Я прошла за Анной Дмитриевной по коридору отмечая абсолютно обыденную обстановку, темный коридор, слегка пожелтевшие обои и достаточно старую мебель. Я-то думала что Витины родители уже давно не живут на старом месте и была очень удивлена, когда, развернув бумажку с адресом узнала адрес соседнего со мной дома.  Вместо подписи, которая, в общем-то и вовсе не требовалась, было схематичное изображение пчелы, что заставило меня улыбнуться.  Зайдя в комнату, я первым делом окинула взглядом пациента, лежащего на диване в вынужденной позе и периодически покряхтывая от боли. - Можно мне стул? - попросила я, - давление есть чем померить? Витина мама тут же освободила мне стул и принесла аппарат. - Павел Викторович, если не ошибаюсь, - спросила я, - рассказывайте, как сейчас самочувствие? Павел Викторович, попытавшись присесть на диване, улыбнулся мне и тут же скривился от боли. - Все верно, а вас Катя?  - Тоже верно, - улыбнулась я в ответ, - как боли, не уменьшились? Когда врач был? Витины родители наперебой рассказали всю грустную историю заболевания, про работу отца Виктора на заводе, про то, что спина беспокоит уж порядка десяти лет и никогда как сейчас такого не было. А всего лишь старые Витенькины вещи для знакомых решили достать с антресолей, да прибить там кое-что, а лесенка возьми и содрогнись. От неловкого движения спину Пчелкина-старшего пронзила резкая боль, с которой они своими народными средствами просто не смогли справиться. Пока они рассказывали я быстро провела поверхностный осмотр пациента, вместе с Анной Дмитриевной мы помогли Павлу Викторовичу снять рубашку, я осмотрела его вены и признала их достойными. Померив давление в конце их рассказа я поняла что я не подумала о главном - стойка для капельницы, и мысленно застонала. - А на что мы капельницу цеплять будем? - растеряно проговорила я. - Так у нас есть, - радостно ответила мне Анна Дмитриевна и подала мне из угла стойку - вешалку со сложной конструкцией наверху, - у меня иногда давление поднимается, вот скорая и подсказала, они иногда прокапывают же. Давно уже не было, - будто стесняясь моего осуждения проговорила она. - Ну и отлично, - повеселела я. - Давайте я руки помою. - Да-да, проходи, прямо по коридору, там слева полотенчико висит, желтенькое. В ванной я помыла руки и, оглянувшись, увидела небольшое желтое старенькое полотенчико с вышитой пчелой. Мое сердце сдавило. Так вот ты какой, Витя Пчелкин. Я с трудом представляла холодного, властного и жесткого типа, каким казался Пчела, в этой квартире, рядом с такими теплыми родителями. Значит кто-то лжет, подумала я, или они, или он. Судя по его заботе и искреннем волнении, которое я от него вчера видела, он тогда был искренним. Значит его жесткость напускная, от этого мне на мгновение стало легче.  Вернувшись в комнату я зарядила капельницу и подключила Павла Викторовича.  - Как самочувствие, - спросила я.  Павел Викторович помолчал, прислушиваясь к себе. - Терпимо, - проговорил он, - а вы сейчас учитесь, Катерина? - Я.. я учусь, - чуть замявшись согласилась я. - Где учишься?- продолжил он расспросы, сейчас сильно напоминая мне Виктора. - Да не расспрашивай, не надо. - защитила меня его мама, - может чайку, Катенька?  - Нет, спасибо, - отказалась я и поправила капельницу. - А что за уколы назначили, - спросила для начала Анна Дмитриевна. Постепенно, слово за словом затянула меня в беседу. Сначала я рассказала все что знала про назначенные капельницы, показания и противопоказания, потом назвала несколько нозологий, при которых допустимо их назначение, дальше перешла на уколы, потом на саму проблему Павла Викторовича. Анна же Дмитриевна, кивала и смотрела на меня так внимательно, что я еще больше увлекаясь, с сопровождением аккуратно направляющих вопросов, рассказала про свою учебу в Первом меде, несколько историй из жизни и очнулась только перед тем, как хотела рассказать о дружбе с Яной и перейти к болезни матери. И только я о ней подумала, меня резко отрезвило, я так соскучилась о простом общении, рассказах об учебе и разговоре с МАМОЙ, что выложила многое почти незнакомому человеку. Я кое-как скомкано закончила рассказ и перевела глаза на капельницу, которая практически заканчивалась: - Сейчас поставим укольчик и все, - сказала я перекрывая капельницу и закрывая бинтом вену, - ручку прижмите. Как самочувствие? - Намного лучше, - улыбнулся мне Павел Викторович улыбкой Вити, - сейчас надо штаны снять да? - Сегодня не стоит, - покачала головой я, давайте поставим в плечо. Я быстро обработала его бицепс и поставила инъекцию. - Вот и все. - Совсем не больно! - тут же отреагировал он. - Ну и отлично, - Анна Дмитриевна похлопала меня по руке, - может чайку? - Нет, спасибо, мне уже почти пора бежать, - сказала я снимая халат и выходя в прихожую, - Павел Викторович сегодня прям полежите побольше, а с завтрашнего дня уже потихоньку начнете двигаться больше. - Ой, спасибо, Катенька, тебе за все, - она в сердцах обняла меня, - вот, возьми, - она попыталась вручить мне какие-то деньги, но я ловко выскользнула.  - Виктор Павлович все решил, до завтра! - сказала я и выскочила за дверь.  «Ну, будем надеяться, что все прошло достойно», - подумала я, осталось переодеться и на работу. О том, как я буду отчитываться о проделанной работе Пчелкину, думать совершенно не хотелось. Особенно после вчерашних поцелуев, особенно после его милых родителей. Я забежала домой, подкинула халат Янке на гладильную доску, надеясь на вновь проснувшуюся ее хозяйственность и помчалась на работу. Сегодняшний день, если он закончится так же поздно, предполагал быть очень долгим.