Глава 4. Дождь смывает кровь
20 ноября 2025 г., 19:57
Вернулся дождь, злобный и немилосердный. Он хлестал по крышам, словно сталь била о сталь, барабаня яростной дробью, скрежеща по металлу, как пулемётная очередь. Саске вышел из чрева «Змеиного языка» с привкусом меди во рту и чужой визиткой смятой в кулаке.
На углу, словно призрак из прошлого, застыла машина. Чёрный «Toyota AA» сорокового года, окна затянуты пеленой тумана. Глаза-фары погашены. Дворники лениво, с надрывом, словно в предсмертной агонии, размазывали капли по стеклу.
Дверь со стороны пассажира распахнулась сама, впустив в салон струю ледяного воздуха.
— Садись, — голос из сумрака. Женский. До боли знакомый.
Саске скользнул на сиденье. В салоне витал густой запах затхлой кожи, бензина и её фирменных духов. Сакура. Неизменно сакура.
Она не смотрела на него. Затянутые в кожу руки крепко сжимали руль. Пряди розовых волос мокрыми змеями прилипли ко лбу.
— Поехали, — глухо сказала она.
— Куда?
— Туда, где смывают кровь и грехи вчерашнего дня.
Машина сорвалась с места. Шины запели печальную песню, рассекая водную гладь луж. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и монотонной симфонией дождя.
— Ты что-нибудь нашёл? — спросила она, не отрывая взгляда от дороги, будто загипнотизированная мерцанием фар.
— Я нашёл пулю с моим именем.
— Уже отлитую?
— Уже в стволе, ждёт своего часа.
Она тихо хмыкнула. Уголок её губ тронула слабая, едва заметная улыбка.
— Сутенёр?
— Без языка.
— Жаль. Он слишком много знал.
— Теперь его молчание вечно.
Сакура резко свернула в тёмный, узкий переулок. В свете фар на мгновение вспыхнули крысы, шмыгающие вдоль обшарпанных стен.
— Символ Учиха на стене? — прозвучал её равнодушный голос.
— Ты быстро узнаёшь новости, — сухо ответил Саске.
— Я была там. Минут за пять до тебя.
— Зачем?
— Чтобы убедиться, что ты придёшь.
Саске испепелил её взглядом. Капли стекали по её щеке, омывая бледное лицо. Он не мог разобрать: дождь это или слёзы.
— Ты играешь со мной, Сакура, — прорычал он.
— А ты со мной. Мы квиты.
Машина замерла, вжавшись в тень старого здания. Над входом тускло мерцала облезлая вывеска:
Городской морг Конохи
Буквы облупились, словно покрытые струпьями времени. В воздухе чувствовался едкий запах формалина, проникавший даже сквозь закрытые окна.
Они вышли. Дождь обрушился на них всей своей яростью, больно хлеща по лицу.
Сакура открыла зонт — черный, как её платье.
Она разделила с ним пространство.
— Кабуто ждёт, — сказала она.
— Он всегда ждёт. Мёртвых и живых.
Внутри — холодно.
Лампы дневного света гудели, создавая зловещую атмосферу.
Пол — кафель, скользкий от воды и чего-то еще.
Запах: смерть, дезинфекция и старый страх.
Кабуто стоял у стола.
Очки с тонкой оправой вели к его хитрой улыбке — словно у змеи, уже проглотившей свою жертву.
— Саске-сан. И… прекрасная Харуно-сан. Как неожиданно, — произнёс он.
— Открывай холодильник, Кабуто, — бросил Саске.
— Какой нетерпеливый. Сначала деньги, — ответил Кабуто с ухмылкой.
Сакура положила на стол пачку иен.
Мокрую.
— За молчание и за правду, — сказала она.
Кабуто взял деньги.
Поцеловал пачку.
Пошел к ячейкам.
Выдвинул одну.
Мешок.
Застёжка-молния.
Звук — как нож по горлу.
Тело.
Женщина.
Лицо закрыто.
Но волосы… темные.
— Это не она, — сказал Саске сразу.
— Знаю, — ответил Кабуто. — Но это связано.
Он откинул простыню.
Живот вспорот.
Ребёнок вырезан.
Саске почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Кто?
— Неизвестная. Двадцать три года. Убита вчера.
— Ребёнок?
Кабуто улыбнулся шире.
— Семь месяцев. Мальчик. Отец — группа крови АВ. Как у всех Учиха.
Сакура отвернулась.
Рука — к горлу.
— Ещё одно тело, — сказал Кабуто. — Привезли час назад.
Он выдвинул соседнюю ячейку.
Мешок поменьше.
Открыл.
Рин.
Саске замер.
Лицо — спокойное.
Как будто спит.
Только горло перерезано.
Чисто.
Профессионально.
— Когда?
— Три недели назад. Но держали в формалине. Кто-то не хотел, чтобы мы нашли раньше.
Кабуто наклонился ближе.
Шепотом, почти в ухо Саске:
— Она была беременна. От Учиха.
Шесть недель.
Ребёнок… тоже мёртв.
Сакура вышла из морга.
Быстро.
Саске — следом.
На улице она остановилась под дождём.
Зонт забыла.
Волосы — мокрые.
— Это не Рин, — сказала она.
— Я знаю.
— Тогда кто?
— Кто-то хочет, чтобы я поверил, что это она.
— И что я — отец.
Сакура посмотрела на него.
Глаза — красные.
— Ты был с ней?
— Да.
— Когда?
— Давно. До того, как она исчезла.
— И после?
Он молчал.
Она ударила его.
По щеке.
Сильно.
— Ты убил её?
— Нет.
— Тогда кто?!
Саске схватил её за запястья.
Крепко.
— Я найду, — сказал он.
— Обещай.
— Обещаю.
Она вырвалась.
Села в машину.
Дверь хлопнула.
Он остался под дождём.
Один.
Дождь смывал кровь с рук.
Но не с памяти.
