Фишка номиналом Энджел

      Что ж. Первое увиденное Хаском выступление, безусловно, навсегда останется одним из самых запоминающихся.       Именно тогда, увидев Энджела на сцене, разнузданный алкоголем, Хаск не смог сдержать ни эмоций, ни чувств. Стена, что так долго стояла в чертогах его разума, рухнула. Не с грохотом — с тихим шелестом карточного домика.       Так и ощущается любовь? Прострелом в голову?       Нет, Хаск осознал это не тогда, когда увидел Энджела в женской одежде. Он всегда знал, что неравнодушен к нему, просто... не хотелось этого признавать. Не хотелось становиться уязвимым. Но взаимопомощь, время, проведенное вместе, один стакан виски на двоих сделали свое дело.       Хаск смутился, когда, уходя, вслед ему прилетел вопрос Черри.       «А как же Энджел?»       «Он взрослый. Я ему не нужен» — вышло слишком правдиво. Хотелось сказать о том, что он справится сам, что Хаску плевать, а вырвалась эта глупая сентиментальность. И все-таки, в моменте не возникло никаких противоречий: Хаск здесь не только из-за Аластора.       Когда они встретились взглядом, Хаск понял: влип. Окончательно и бесповоротно. На щеках выступил румянец, а в глазах явно читалось «я больше не принадлежу сам себе». И Энджел прочитал. Заглянул еще глубже, нырнул внутрь, вытянул оттуда сердце за артерии, перехватывая дыхание, наматывая их на свои изящные пальцы, заставляя приблизиться. Приглашая слиться. Приглашая упасть вместе. Приглашая прожить это вместе.       — Потому что ты не можешь не верить, что найдешь, что ищешь, пока не смиришься с поражением.       Сердце пропустило удар. Тело Хаска слабо содрогнулось. Тело Энджела слабо содрогнулось.       После того, как Энджел скрылся за занавесом, было желание пойти за кулису, найти его гримерку и... Что?       Пока Хаск опрокидывал в себя очередной стакан, пытаясь понять, что бы он сделал, не будь он таким трусом, его тихо окликнули.       — Хей, лузер.       Хаск повернулся на голос, тянясь плечом к руке, что, будто родная, легла на тело Хаска.       — Не знал, что ты, — Такой красивый, — тут выступаешь. — Я человек, — Упертый, — многих профессий. Одна из них, — Сохнуть по тебе, — Быть женщиной.       Энджел снимает парик — и Хаск понимает: это самый сексуальный жест, что он видел. Он собирает волю в кулак и ловко проводит коготком по чужой щеке, будто что-то смахивает. Энджел замер, смотря на Хаска, его накрашенные густые ресницы хлопают друг об дружку. Хаск не может отвести глаза от этого удивленного лица.       — Глиттер.       Хаск убирает руку и щелкает пальцами, будто отправляя этот самый глиттер куда-то в сторону сцены.       — Я, кстати, уволился.       Тишина. Глаза Энджела на секунду блеснули влагой.       — Вау, эм... — Какой ты мудак... — Ну... Наверное, — Я нахер тебе не нужен? — Раз Аластора больше нет, — Нам с тобой никто бы не помешал, — тебе и не нужно... Но, в любом случае.       — Слушай. Этот отель, — Познакомил меня с моей слабостью, — Еще большее дерьмо, чем мы с тобой.       — Ага. Думаю, этот мой провальный путь искупления это доказал.       — Прости, что толкнул тебя на, — Почти смерть, — это.       — Ничего. — Я был готов умереть за тебя, неужели ты не понимаешь? — Ты все еще злишься, что я пытался спасти тебе жизнь? — Я бы не смог без тебя, идиот.       — Я и не злился. — Я бы не смог без тебя, идиот. — Я не стою спасения, — Как стоишь ты, — Вот место, где я должен быть.       — Да, ты очень хорошо вписываешься в это казино. — Энджел подпер рукой щеку с сердечком, нарисованным черной подводкой. — Тут повсюду твои крылья... Твои цвета... А у входа ебейше огромная башка кота в цилиндре, с длинными красными бровями в черную полоску, — пока Энджел говорит это, он пальцем в воздухе обводит лицо Хаска, а на словах про брови мягко проводит по одной из них.       — О, ты заметил. Какой наблюдательный.       — Слушай. Ты сам выбирал Хаскеток?       — Естественно. Забавно, что они до сих пор тут. Я довольно давно уже не управляю казино.       — А меня бы взял к себе, если бы все еще был оверлордом? — Энджел забирает чужой стакан и немного отпивает.       — Не думаю. Меня бы вполне устроил договор с тобой, что ты будешь здесь дрэг-квин.       — То есть, вот настолько ты не хочешь, чтобы я дул на кости и целовал фишки для тебя?! Какой ты грубый!       — Нет!.. То есть, да!.. Блядь. Хаскетки же не для этого тут!       — Однако ты использовал их и так. Я же видел, ха-ха, — Энджел смеется, прикрывая глаза, отчего становится видно, что под своими бровями он нарисовал два маленьких, меньше того, что на щеке, сердечка.       — Ревнуешь, Лапа? — Хаск забирает стакан обратно и допивает, прося бармена повторить.       — Естественно! Как такого мужчину и не ревновать, мрр, — Даст заигрывает и делает лапкой подобно манэки-нэко, и этот флирт больше не бесит.       Он не раздражает. Он не чувствуется фальшивым. Он ощущается... Настоящим. Его не слышат обычные грешники. Его не слышат на записи. Его не слышит Валентино, Трэвис или Вокс. Его слышал только Хаск.       — Хочешь побыть моей Хаскеткой? Пойдем.       Хаск ухмыльнулся и соскочил с барного стула, схватив Даста за руку. Он подвел его к одному из игорных столов и поставил рядом с собой, когда сам сел в кресло.       — Ну? Скотч и себе что-нибудь.       Энджел сначала ошарашенно смотрел на него, а потом ухмыльнулся тоже, втягиваясь в игру. Он мягко провел указательным пальцем по чужому подбородку и, подмигнув остальным игрокам за столом, уплыл к бару.       Хаск слабо покраснел, только где-то глубоко внутри начав осознавать, что он сейчас затеял. Он взял в руки кости, посмотрел на противников. Бросил пару фишек, делая ставку. Стук ребер об обитый стол. Восемь. Мало. Хаск прикусывает внутреннюю сторону щеки, вспоминая, что,       «Прошло так много времени с того, как мисс Удача поцеловала тебя» его удача на этот вечер покинула его. Чем пьянее он, тем хуже игра. Энджел возвращается к Хаску в униформе Волшебного Кота, держа на руке поднос с напитками.       — Один скотч для господина Хаскера. И одно шампанское для вашего покорного.       Даст встает рядом с ним и подает напиток. Хаск принимает его, кивнув, а сам лихорадочно соображает, как бы сейчас не разочаровать Энджела.       Кажется, Энджел сам не даст себе разочароваться: он ловко перехватывает кости из руки Хаска и выбрасывает их на стол.       — Двенадцать! Сосать, лохи!       Хаск улыбается, еле сдерживая смех. Вот уж действительно: удача. Пока и Энджел, и противники удивлены его везению, кот быстро подменяет кости на шулерские. Сейчас нужно немного поблефовать, а потом забрать все, что он тут проиграл, и взять еще больше.       Один круг за другим. То победы, то поражения. То ликования Энджела, то бурчание Хаска. Противники хоть и смотрели на оппонента, но основное внимание забирала на себя новенькая Хаскетка. Когда они оба оставили пьяных игроков почти без гроша в кармане, Энджел предложил пойти сыграть в покер. Нет, не им обоим. Хаску.       Теперь уже он тянул за руку бывшего оверлорда, усаживая его на диванчик черного цвета и приземляясь рядом.       Крупье раздал карты. Энджел с интересом заглянул в руку Хаска. Вот дерьмо. Двойка и дама. Ну что это за раздача?! Лица Энджела и Хаска приняли одинаково непрошибаемое выражение лица: оба думали подстроиться под блеф другого. Заметив это, Хаск сладко рассмеялся, отчего у Энджела закрутило в животе.       Да, эта партия была проиграна. В следующей Хаск сразу пасанул. В позаследующей дошел до конца и оказался только на втором месте. Он начал злиться, рычать и изредка материться. Энджел слегка взволнованно наблюдал за чужим провалом.       Он никогда бы не стал думать, что Хаск плох и неудачен. Нет. Просто сейчас вот так играется. Здесь же полный рандом! А вот Хаск наоборот ужасно переживал по этому поводу: внезапно стало хотеться не ударять в грязь лицом, удивить Энджела, восхитить.       — Хаскер, любимый... А ты же купишь мне ту сумочку, что я показывал себе утром?       Энджел развернулся корпусом к коту и провел рукой по его груди, остановившись у середины живота. Хаск испуганно посмотрел на него. Паук подмигнул ему тем глазом, который не был виден противникам.       — Конечно, крошка. Только когда папочка выиграет у этих лохов пару партий.       Хаск улыбнулся, взяв новую раздачу. Энджел стал ненавязчиво, но заметно для грешников по сторонам от Хаска, крутиться вокруг, отвлекать их на себя, на крылья спутника. Он забирал его цилиндр и надевал на себя. Он поправлял платье и спрашивал у Хаска, не нужно ли еще сильнее задрать юбку. Он водил пальцами по его рукам. Он отходил недалеко, чтобы перехватить у другой официантки случайный напиток, только для того, чтобы чужие взгляды устремлялись на него, и Хаск мог навести грязь.       Пиком своей игры Энджел сделал поцелуй фишки, которую собирался поставить Хаск. Тут бы проиграл и сам Хаск: невозможно устоять перед Энджелом, целующим предмет, который ты только что держал в руках.       — Роял флеш! — Хаск вскрывается и заливисто смеется, обнимая Энджела. Его рука легла на чужую талию и прижала долговязое тело к себе. Даст возликовал тоже, поднимая бокал с мартини вверх и затем делая большой глоток, нижней рукой упираясь в грудь Хаска и немного сжимая между пальцами белую шерсть.       — Ва-банк!       — Удваиваю!       — Ол-ин!       — Страйк!       — Победа!       Остаток вечера был проведен в блефе, победах, шулерстве и веселье. Энджел хоть и играл, но чувствовал себя так, будто и не притворялся никогда. Хаск хоть и не был       «Таким свободным и таким одиноким» , но наслаждался вечером и компанией красавца рядом с собой.       Было приятно получать завистливые взгляды. Было приятно слышать шепотки об Энджеле. Было приятно приобнимать его, просить подуть на кости или коснуться любимой карты указательным пальцем, приколоть булавку к подтяжке или одолжить прядь его волос.       Было приятно чувствовать себя важным ему. Было приятно слышать дыхание Хаска. Было приятно быть прижатым к объекту обаяния, напоминать не скрещивать ноги при игре или аккуратно выставлять фишки в столбики, вести двумя пальцами по плечу, намекая, что нужно сбросить эти карты, и занимать его левую руку своей, чтобы он брал карты только правой.       Они оба знали все эти правила. И оба, кажется, именно сегодня окончательно расклеились. Оттого и были опорой друг другу.       В последнюю игру, когда Хаск постепенно проигрывал все больше из-за усталости, Энджел приблизился к его лицу и мягко поцеловал в щеку, оставляя след от помады.       — Что ж, госпожа Удача только что сказала тебе "привет".       Энджел подмигнул Хаску и аккуратно, совсем не вызывающе, положил ноги на его колени.       Хаск залился краской, закрываясь от игроков двумя картами, на которые тот молился всю игру: два туза. Червонный и пиковый. Он положил левую руку на колено паука и мягко погладил его.       Крупье махнул рукой над пятью картами, что означало вскрытие. Хаск сбросил руку и засмеялся.       Каре на тузах.       Он вскочил, подхватывая Энджела и понимая его вверх, обнял. Паук вцепился ему в плечи. Его очередь краснеть.       Хаск подарил счастливый взгляд партнеру и подмигнул ему, возвращая этот жест.       Обналичивать фишки было самым сладким во всем этом вечере. Энджел крутился у зеркала, пока Хаск следил глазами за купюрами, ловко скачущими в руках работника. Получив свои пачки, Хаск пихнул Энджела локтем и показал головой в сторону коридора с гримерками. Даст схватил свой парик и побежал вперед, показывая его дверь и открывая ее: руки кота были заняты выигрышем.       — Есть сумка?       — Щас поищу... Отсчитывай половину, я беру дорого! — Энджел покрутил бедрами и подошел к завалу в углу, начиная там рыться и искать что-то, куда можно было бы спрятать деньги.       — Это все твое, че тут считать.       Энджел замер и медленно повернулся к Хаску, невольно пытаясь поправить купальник на заднице и низе живота.       — А я тут при чем? Работа на тебя оплачивается вот такими суммами?! — Энджел подходит и показывает на руки, полные бабла.       — Нет, но... Если бы не ты, я бы и одного доллара из этой кучи даже не понюхал. Так что они все твои. Купи ту сумочку, что ты показывал мне утром, — кот пародирует Даста, часто моргая и делая губки бантиком.       — Я не так выгляжу, — смеется Энджел. — Ладно, давай сюда, меня долго уговаривать не надо.       Он забирает деньги, раскладывает их на туалетном столике и вынимает пару купюр из одной из пачек. Перчаткой стирает остатки помады. Подхватывает бутылку с недопитым вином и тянет ее Хаску.       — За меня!       Хаск берет бутылку и делает глоток.       «Любовь на дне бутылки»       Энджел снова приближается к нему, снимая перчатки и разминая пальцы, наслаждаясь прохладой из открытого окна. Он ухмыляется и забирает вино, как бы невзначай задевая пальцами пальцы Хаска и, облизнув горлышко, тоже делает глоток.       Хаск смотрит на это и в голове загорается только одно слово.       Действуй.       — Хватит уже этих игр, Энджел.       Когтистая лапа ложится на тонкую талию и прижимает Даста к себе. Хаску приходится встать на цыпочки, но из-за сгорбленной спины возлюбленного он-таки дотягивается.       Касание.       Разряд.       Стук.       Ответ.       Энджел чуть наклоняется, когда наконец понимает, что его целуют. Он практически сразу отвечает, открывает рот и сам активно участвует в поцелуе.       «Мне не нужно все, что не из бутылки»       «На вкус как скотч и сигареты»       «Ты играешь ради этого флэш-рояля»       «Удвоить или проиграть»       Руки Хаска поднялись выше, оглаживая открытую спину. Энджел тихо выдохнул, когда они отстранились друг от друга на секунду. Глаза встретились. Губы снова слились воедино, пытаясь почувствовать не только вкус этого момента, но и восполнить все те моменты, которые могли бы уже произойти, не будь они такими нерешительными.       Белые руки развязали бабочку. Когти сжали неприкрытую тканью задницу. Розовые пальцы сбросили черные подтяжки.       Дыхание сбилось окончательно, ритм пропал. Они оба не могли снова поймать единый темп: обоим хотелось выразить что-то свое. Укусы. Посасывания. Открытые рты. Выдохи. Языки. Они не слушали друг друга: перебивали, перекрикивали, затыкали. Но оба прекрасно понимали:       Как же они, блядь, влюблены.