Город без названия

В престижном районе с аккуратными таунхаусами и зелеными тихими улицами царили спокойствие и безопасность, они словно бы шли в комплекте с удобным парковочным местом и красивым видом на парк. Рей и сам бы не отказался от утренних и вечерних прогулок по этим зеленым улочкам, и только перспектива каждый день добираться через чудовищный утренний трафик до больницы сводила все преимущества подобной жизни к нулю. Дверь квартиры, расположенной под квартирой Фрая, открылась раньше, чем Рей успел дотронуться до звонка. — Вы к кому? — пожилой мужчина смотрел на него настороженно. Рей представился и объяснил, что он врач, и у него возникли сомнения в причине смерти мистера Фрая. Настороженность на лице соседа быстро уступила место облегчению. — Я бы хотел уточнить некоторые детали для посмертного освидетельствования, — закончил Рей свое пространное объяснение. — Я знал! Знал, что что-то не так! — воскликнул сосед, резко распахнув дверь. — Подождите, доктор. — Он быстро сходил за ключами, и спустя минуту они уже поднимались в квартиру Фрая. — Невилл Мейсон, — представился он по дороге, тяжело переводя дыхание после подъема по лестнице. — Не скажу, что я хорошо знал Эрика, но всем бы таких соседей: спокойный, вежливый. — Хорошие соседи на вес золота, — согласился Рей, бегло осматривая спальню и кухню-гостиную — безликие и безжизненные, словно ими почти не пользовались. В спальне стояла аккуратно застеленная кровать, на тумбе — ничего лишнего. На кухне в холодильнике грустила одинокая пачка просроченного молока. Аптечка оказалась почти пустой. «С такой аптечкой на здоровье не жалуются…» — подумал Рей и все же уточнил: — Может, у него что-то болело? Он не говорил? — Нет, — мистер Мейсон покачал головой. — Но в последнее время его, кажется, что-то тревожило. И еще… он часто стал уходить по ночам. «Беспокойство и ночные исчезновения!» — воодушевился Рей. — Это может оказаться важным, мистер Мейсон, — осторожно произнес он. — Вы не помните, когда это началось? — Да… последнюю неделю, пожалуй. Он всегда был немного чудаковат, почти ни с кем не общался. Книги — его «братья по разуму», как он говорил, — вот с ними он и проводил время. — Мистер Мейсон распахнул дверь в кабинет. Здесь ощущалась жизнь. В полумраке темнели стеллажи с книгами; воздух пропитался особым запахом старой бумаги. Рей прошелся вдоль полок, отмечая взглядом аккуратно разложенные свитки и старинные тома. Отметил стопку словарей на столе, карандаш для заметок, оставленный между страниц, засохший чай в кружке, плед на спинке кресла. Все выглядело так, будто вещи все еще ждали хозяина, не догадываясь о его смерти. — Он ведь часто работал из дома? — уточнил Рей. — Переводил на заказ. Языки редкие знал, такие, что и не выговоришь. А в прошлом месяце его приглашали на раскопки. Он на неделю уезжал, я за квартирой приглядывал. Так, может, он там какую болезнь подхватил?! — мистер Мейсон растерянно заморгал. Рей покачал головой. Совершенно точно на болезнь это никак не походило. Он хотел что-то еще уточнить, но взгляд зацепился за корешок заложенной карандашом книги. Почти стертые тонкие золотистые буквы на темном переплете с характерной царапиной… Название не прочитать, но Рей и без того его знал. «Голос одиноких богов». Холодный озноб пробежал по позвоночнику. Редкое, очень редкое издание — один экземпляр на весь Город, доступный только в читальном зале Спецфонда. Рей сам читал ее там всего две недели назад. В памяти всплыл светлый зал с высокими потолками и с особым запахом времени. За десять лет Рей стал там почти своим, но чтобы попасть в это «святая святых», он долго заполнял заявки и терпеливо ждал разрешения. Книги давно стали для Рея способом «лечить» себя от одиночества. Он мог говорить на любом языке, но чтение требовало особых усилий. И все же ему хватало меньше одного дня, чтобы освоить новый язык. Он читал запоем, читал все, что помогало ему хоть как-то понять людей… и самого себя. Кроме обычных книг, были книги особенные, такие, как эта. Древний трактат о богах, изгнанных жить среди людей, без права вмешиваться в происходящее. Это не могло не откликнуться Рею. И, видимо, слишком откликнулось. Бывают тексты, которые читаешь ты, а бывают, что читают тебя, вынимая со дна твоей души все самое сокровенное. Рей на секунду прикрыл глаза. Если что-то и могло выдать его… то только это. Но как Посланник принял за него Эрика Фрая? Книга попала к Эрику и как-то ему откликнулась? Не исключено, что сначала она заинтересовала его чисто академически. Рей попытался представить себе тихого ученого, человека, у которого в квартире минимум личных вещей. Чудаковатого, странного, непонятого другими людьми. Того, чья жизнь сосредоточена здесь, в кабинете, того, кто предпочитает язык древних рукописей языку человеческих отношений. Наверное, он также ощущал себя обреченным на одиночество… Рей хорошо знал: за то, чтобы быть собой, всегда приходится платить. «Он и правда мог бы быть мной и умер вместо меня», — с грустью подумал он. Это уже не было новостью, но легче от этого не становилось. — Знаете, хорошо, что есть такие люди, как вы, доктор, — вдруг произнес мистер Мейсон, нарушая наступившую тишину. — Кому не все равно. Проще ведь написать, что «умер сам». А вы вот ходите и выясняете… Рей лишь вежливо улыбнулся на это, все еще пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — И… — мистер Мейсон кивнул головой в сторону стеллажей, — хорошо, что книги не пропадут. Эрик всю жизнь их собирал. Жалко было бы, если бы все это разнесли по рукам. — Разве у мистера Фрая есть родственники? — удивился Рей. — Родственников, увы, нет. Но сегодня приходил один антиквар. Из галереи. — Мистер Мейсон нахмурил лоб, явно пытаясь вспомнить имя, не смог и полез в карман, достал визитку и, отодвинув подальше от глаз, зачитал. — О, Доминик Вален. Сказал, что готов выкупить все целиком. — Он радостно закивал. — Прямо так и сказал: «Вы можете не волноваться, я позабочусь о коллекции мистера Фрая». Хороший, вежливый молодой человек. Видно, что в книгах разбирается. Так что… — развел руками, — книги не пропадут точно! Рей на секунду задержал дыхание, стараясь держать лицо и не показывать своего волнения. Доминик Вален. Галерея. Это же тот самый коллекционер, что был у Бриджеса… Что он здесь делал? — Спасибо, мистер Мейсон, — тихо проговорил Рей. — Вы очень мне помогли. Сосед заметно оживился, видимо, наконец-то почувствовал себя значимым и полезным. — Я могу позвонить вам, если еще что вспомню. — Да, конечно, — Рей кивнул. — Буду очень признателен. Запишите мой номер.

***

Дождь затих, но солнце так и не решилось выглянуть из-за туч. Но даже в сумрачном свете уходящего дня дом Стивена Гранта выглядел как на рекламной картинке: палисадник обрамляли подстриженные живые изгороди, аккуратные дорожки гостеприимно приглашали к дверям квартир. Решительно ничто не говорило о том, что кто-то сегодня здесь умер. Рей начал с соседей, живущих под квартирой Гранта. Едва он позвонил, дверь стремительно распахнулась, будто его ждали. На пороге стояла молодая женщина, и по вспышке разочарования в ее взгляде Рей понял, что ожидали совсем не его. Вид у женщины был такой, будто она пережила очень беспокойную ночь. Ее явно что-то терзало, пальцы непрерывно перебирали бахрому наброшенной на плечи шерстяной шали. — Вы кто? — выпалила она. Голос сорвался. — Доктор Рей Хейл. Пришел задать несколько вопросов о мистере Гранте, — как можно мягче проговорил Рей, одновременно вынимая из кармана удостоверение. Он кратко пояснил про посмертное освидетельствование. — Нужно ответить на пару вопросов, если, конечно, это сейчас уместно. Нервная вспышка отступила, резко сменившись апатией, и женщина недоуменно заморгала. Ей явно с трудом удавалось концентрироваться и воспринимать информацию. «Шок после внезапной смерти? Нет… так обычно проявляется не шок, а горе. И слишком личное горе. Грант был для нее не просто соседом?» — подумал про себя Рей. — Да, конечно. Проходите, — наконец медленно проговорила она, отступая в сторону. — Я Анна Торез, соседка мистера Гранта. Губы у нее задрожали, и она быстро прижала их пальцами. Рей зашел внутрь. Гостиная была по-домашнему уютной. Тяжелые бархатные шторы струились мягкими складками, на стене мягким золотистым пятном светилось старинное бра. Теплый круг света падал на кресло, словно создавая в царящем сумраке маленький островок безопасности. А вот воздух пах горем, слезами… и почему-то паникой. Рею легко представилось, как до его прихода Анна то сидела в этом кресле, сжавшись в комок, то металась по комнате и не могла найти себе места. — Мистер Грант казался вам нездоровым в последние дни? — спросил Рей, с нарастающим отчаянием понимая: нездоровой сейчас выглядела сама Анна. Она едва держалась, ей нужна была врачебная помощь. А время утекало, и Рей невольно ощутил бессилие и досаду. «Как же не вовремя. Не сейчас. Каждая минута дорога… Если Посланник — Доминик Вален, он может убить кого-то еще!» Он тут же одернул себя. Здесь тоже речь шла о человеческой жизни. — Стивен? Нет, он не казался нездоровым, — снова с запозданием ответила Анна. Рей чувствовал, что каждая фраза давалась ей с огромным трудом, но она отчаянно желала выговориться. — Просто он всегда был немного… — она запнулась, подбирая подходящее слово, —… отстраненным. Добрый, хороший, но внутрь никого не пускал. — Анна снова всхлипнула, Рей вздрогнул, понимая, что снова слышит то, что могли бы сказать и о нем. Увы, доверие — роскошь, которая ему уже давно не принадлежала. Когда-то, еще в колледже, он уже рискнул однажды. Рассказал человеку, которого считал другом, больше, чем следовало. Достаточно, чтобы тот испугался. Нет, парень не решил, что Рей сходит с ума, он и в самом деле поверил. И отшатнулся. И тот его взгляд Рей совершенно не хотел вспоминать. Как не хотелось вспоминать и другую попытку, когда Рей позволил себе поверить. Он опомнился и резко закрыл дверь в комнату памяти, которую не позволял себе открывать. Слишком это было больно. — … а вчера он вдруг принес подарки, — продолжала рассказывать Анна, кивая на изящное антикварное зеркальце и медальон, лежащие на столике рядом. И вдруг закрыла лицо руками. — А утром его не стало… А я… я… — с отчаянием выдавила она, и больше уже не смогла говорить, горло сдавило так, что пропало дыхание. К счастью, Рей знал, как с этим справляться. Он осторожно присел на ковер рядом, мягко, буквально кончиками пальцев коснулся ее плеча, стараясь «заземлить», а не напугать. — Анна, попробуйте дышать вместе со мной. — Его голос был ровным, спокойным, в нем звучала та уверенность, которая так хорошо приводила в чувство даже самых тревожных пациентов. — Вдох… медленно. На четыре. Раз… два… три… четыре. Хорошо. А теперь медленный выдох. Анна пыталась повторять, и Рей физически чувствовал, как ее мышцы постепенно расслабляются, и она перестает дрожать. — Ступни на полу. Да, вот так. Сосредоточьтесь на этом ощущении, — тихо подсказывал он. — Почувствуйте опору. Вы здесь. Все под контролем. Когда дыхание выровнялось, Рей принес ей воды. Анна отпила, и стакан едва слышно звякнул о ее зубы. — Можно я скажу вам одну… вещь? — едва слышно умоляюще спросила она. — Мне кажется, что вы поймете. Я больше никому не смогу это рассказать… Рей чуть наклонил голову: — Конечно. Говорите, — сердце дрогнуло, подсказывая, что это то самое важное. Анна глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. — Утром приходил человек. Из галереи, где Стивен купил подарок. Хотел предложить мне продать вещи, если они вдруг не понадобились… Рей затаил дыхание. Галерея. Доминик Вален. Снова. — Но я вижу, что вы отказались, — негромко проговорил он, осторожно подталкивая замолчавшую Анну, чтобы она продолжала. — Да, он не настаивал, — она кивнула. — Вел себя очень корректно. А вот я… — Анна на секунду прикрыла глаза, а потом проговорила бесцветным, потухшим голосом: — Я предложила ему остаться. На кофе. Совершенно незнакомому человеку. — Она покачала головой и вдруг истерически и растерянно засмеялась. — А сейчас я рассказываю это вам! Кажется, я схожу с ума… Боже, хорошо, что он отказался! — Анна, с вами все в порядке. Вы просто пережили слишком многое за сегодняшний день, — Рей говорил спокойным тоном, прекрасно осознавая, что все совсем не в порядке. Более того, он догадывался, что именно здесь сегодня произошло. Это не было обычным влечением или нервным импульсом. Тонкий след, оставленный почти незаметно — словно отпечаток на хрупкой ткани души. Ему следовало понять это раньше. Еще когда мистер Вален с легкостью воздействовал на полицейских… и рядом с трупом заигрывал с девушкой-офицером. Только вот оставалось непонятным, почему он искусил Анну, но не воспользовался этим? — И все равно… часть меня ждала, что он вернется, — заливаясь краской, но очень решительно договорила Анна. — До самого вашего звонка… я… я все надеялась, что это он. И вдруг она резко замолчала. Рей наблюдал, как ее лицо постепенно смягчается, как плечи окончательно расслабляются, словно одно только признание освободило ее от мучительного напряжения. Какой бы стыдной ни казалась ей эта правда, озвучив ее, Анна наконец смогла выдохнуть. Похоже, кризис миновал. Рей понимал, что рискованно оставлять ее сейчас одну, но время продолжало сочиться сквозь пальцы. Он медленно поднялся, давая возможность остановить себя, если она вдруг почувствует неуверенность. — Анна, — сказал он мягко, — то, что с вами произошло, не делает вас странной или слабой. Такая реакция бывает. И это быстро пройдет. Она кивнула, глядя на него уже не так отчаянно. — Я… надеюсь, — шепнула она. Рей протянул ей салфетку со столика и только после этого продолжил: — Я могу выписать вам легкое успокоительное. Оно мягкое. Но вам все же лучше обратиться к вашему врачу. Не тяните. Он достал из нагрудного кармана рецептурный бланк — за годы работы привык не выходить без бланков из дома. Заполнил его и протянул Анне. — Спасибо… правда. Я не знаю, что бы без вас делала. — Ее голос опять дрогнул, но уже не срывался. Рей только улыбнулся. — Вы справились сами. Я лишь чуть-чуть помог. Он написал ей свой номер на обороте бланка. — Если станет хуже, звоните. В любое время. Или если вдруг что-то вспомните. Анна кивнула. Впервые за весь вечер она не выглядела потерянной. Но вот на последних словах смутилась. — Вы пришли из-за Стивена, а я совсем ничем вам не помогла… Рей задержался у двери еще на секунду, глянул на изящные фирменные коробочки с серебряной буквой V на столе, потом перевел взгляд на Анну. — Вы очень помогли. — Внутри все вибрировало от напряжения, но он постарался, чтобы последние слова прозвучали искренне и ободряюще. Рей шагнул на крыльцо и медленно втянул холодный, остро пахнущий влажной листвой воздух. Сумерки совсем сгустились. Дождь стих, и мир вокруг словно ожил. Соседи напротив дружно выгружали из автомобиля покупки, мимо прошла пожилая пара, чинно выгуливая собаку, стайка детей на велосипедах с гиканьем пронеслась мимо. В окнах домов уютно светились огоньки, но Рей мог думать только о том, что где-то по этим улицам ходит существо не из этого мира. И оно будет убивать снова и снова, пока не выполнит полученное задание. Что же, у Рея просто не было другого выбора. Пришло время задать несколько вопросов мистеру Валену.