Город без названия

Рей недоуменно смотрел на экран. Высотка, похоже, где-то в центре, желтые ленты оцепления, вспышки камер, мелькающие силуэты полицейских. Еще один тихо умерший мужчина — смерть без видимых причин и без следов насилия. Он перевел взгляд на своего несостоявшегося убийцу. Тот молчал, кажется, совсем забыв и о жертве, и о кинжале, все еще зажатом в его руке, только хмурился и недоуменно вглядывался в экран. Там парамедики как раз выносили черный мешок с телом. Выходит, Доминик Вален никакой не Посланник. И если бы Рей умер здесь и сейчас, его смерть ничего бы не изменила! Но кто же тогда Посланник? И кто — Доминик Вален? И почему он собирался убить Рея? — Кто ты? — вырвалось у Рея раньше, чем он успел подумать, как глупо это сейчас прозвучит. Разумеется, он знал, кто перед ним по сути, но спрашивал отнюдь не об этом… Доминик вздрогнул и обернулся. Тьма в его глазах рассеялась, будто ее и не было, а вместо хищной решимости Рей видел только такое же изумление, какое испытывал сейчас сам. — Кто я? — с усмешкой переспросил Доминик и, наконец заметив, что все еще держит кинжал наготове, опустил оружие. — Отличный вопрос, доктор… — он снова кинул взгляд на экран и почти неслышно, хрипло пробормотал: — Но если это не ты… — он не договорил. — Не я? — Рей сглотнул. Доминик вскинул голову. — Зачем ты сюда пришел? — взгляд темных глаз впился в Рея. — Ты был у Бриджеса… — У Бриджеса?.. — Рей недоуменно прищурился. — Я приехал на вызов. Такая у меня работа. А вот что касается тебя… твое имя связано с каждым из тех троих, кто оказался мертв! Собственно, поэтому я сейчас здесь… — Решил, это я их убил? — усмехнулся Доминик. — Я не убийца, я — торговец антиквариатом, — он кивнул на витрину, где в мягком золотистом свете лежали старинные часы и зеркала. — Одно другому, очевидно, не мешает, — невольно засмеялся Рей, в свою очередь кивая на кинжал в руке Доминика. Смех вышел нервным, но ситуация и в самом деле показалась ему смешной. Порез на шее все еще жгло холодом, Рей потрогал его рукой — кровь уже не текла. — Хмм… да, — с досадой признал Доминик, быстро убирая кинжал в ножны и пряча под одежду. — Но я их не убивал. А когда понял, что они со мной связаны, я сам начал искать убийцу. Так что ты ошибся. — Раз это не ты… — Рей вздохнул и пожал плечами, пытаясь хоть как-то собрать разбегающиеся в стороны мысли. — Значит, это кто-то третий. И он все еще убивает. — Блестящее наблюдение, — съязвил Доминик, но потом все же немного смягчился: — Выходит, сегодня мы оба допустили ошибку… Выпуск новостей закончился, и громко зазвучала реклама. Оба невольно снова посмотрели на экран, и Доминик раздраженно щелкнул пультом. — Проблема в том, — уже в тишине продолжил он, напряженно скрестив на груди руки, — что теперь мы оба не знаем, не только кто охотится, но и за кем… Я же правильно понимаю, коллега сверху… ты тоже на Земле нелегально? — Доминик посмотрел на него так пристально, что Рей вздрогнул. — Я не… коллега, — медленно произнес он. — И, строго говоря, уже не сверху. — Разумеется. — Голос Доминика стал вдруг мягким, почти бархатным, а в уголках губ дрогнула почти невидимая тень улыбки. Только вот не было в ней веселья. — Как и я уже не совсем снизу. — Вот только люди, которые с тобой сталкиваются, ведут себя… немного странно. — Рей так и не смог подобрать более подходящее слово. — Может, это просто мое обаяние? — с усмешкой парировал Доминик. — И они не всегда знают, как на него реагировать? Ошарашенный Рей не нашелся, что ответить на такую вопиющую наглость. — Ладно, неколлега. У нас тут патовая ситуация. — Доминик прошелся вдоль витрины, очень сейчас напоминая запертого в клетку хищника. — Ты считал, что я могу быть причастен. Я думал то же самое о тебе. Но надо выяснить, кто убивает на самом деле. Рей нахмурился. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю, — Доминик обернулся, и в его глазах снова на мгновение заклубилась тьма, — не мешать друг другу. Не больше. Ни меньше. — Отличная идея, — с готовностью и облегчением согласился Рей. — Знаешь, мне вполне достаточно того, что ты уже чуть не убил меня сегодня. — Не смею вас задерживать, доктор, — холодно проговорил Доминик. — Мне есть о чем подумать. Рей коротко кивнул и направился к двери. Галерея погрузилась в вязкую и густую тишину. Только за стеклом почти совсем затихший дождь шуршал по тротуару. Темный тяжелый взгляд в спину преследовал Рея до самого порога. Когда, звякнув колокольчиком, дверь захлопнулась у Рея за спиной, он остановился и с наслаждением подставил лицо дождю. Холодно не было. Но, только выдохнув напряжение, он ощутил, как предательски дрожат ноги и руки. Дрожь постепенно отпустила, но вместе с этим пришло странное ощущение нереальности: он все еще жив, хотя не должен бы. Одно движение, одно неверное слово… И все могло закончиться там, у треснувшей от удара стены из красивого темного дерева. Рей все еще чувствовал контраст ледяного лезвия у горла и горячей хватки руки, обжигающей через одежду. Но так же ясно он помнил и тот миг, когда внутри несостоявшегося убийцы что-то дрогнуло, и в этом коротком колебании чувствовалось что-то человеческое, будто в глубине чудовища на секунду вспыхнул чужой, неположенный ему свет. Рей уже не сомневался, с кем он столкнулся, и тот должен был довершить начатое, но все же не довершил. Нежелание сопротивляться спасло Рею жизнь, и это само по себе казалось просто немыслимым. Он закрыл глаза, позволяя каплям дождя свободно стекать по лицу. А ведь Доминик — тоже сбой. Ошибка системы. Точно такая же, как он сам. Как же так вышло? Еще одна ошибка? Рей думал, что он единственный, кто случайно выскользнул из-под контроля Системы. Выходит… не единственный. И если есть он. Если есть Доминик. Если система дала сбой дважды… кто сказал, что сбой не множится? И сколько таких, как они, могут жить сейчас среди людей? Так за кем же ведется эта охота? *** Когда дверь за доктором захлопнулась, Ник еще долго не двигался, застыв в полутемном зале, слушая, как затихает дверной колокольчик… смотрел в ту самую точку, где еще недавно стоял доктор, на след чудовищного удара на стене, где треснуло дерево, и ощущая все еще висящий в воздухе запах дождя. Что же получается, и этот поддельный доктор тоже жил свою тайную человеческую жизнь?.. Как там было? Колледж, университет, ординатура, станция скорой помощи. Прекрасная биография! Но тогда возникал резонный вопрос: а сколько еще таких вот ошибок, встроившихся в человеческую жизнь?.. Все это время они ходили по городу, растворившись в шуме улиц, учились или строили карьеру, наслаждались жизнью, пили по утрам кофе… И никто вокруг не подозревал, что перед ними не человек. Никто. Включая самого Ника. Если бы не зеркало в квартире Бриджеса, вряд ли бы он вычислил этого доктора Рея. Пару мгновений он слушал, как капли дождя стучат по стеклу. Чувствовал, как тьма внутри слегка шевелится, будто тоже пытаясь принять новую информацию. В неземной жизни Ник привык считать себя хищником, который чувствует возможную угрозу заранее. Но здесь, здесь у него вышел полный провал. Он провел рукой по лицу и выдохнул. Дрянная, абсолютно дрянная ситуация. Слишком много неизвестных. Если сегодня он не смог распознать природу того, кто стоял в двух шагах, то что, черт возьми, будет, когда рядом окажется настоящий посланник? Ник представил, как смерть просто пройдет мимо, и он даже не поймет, что она уже коснулась его плеча. Его снова бросило в жар. И если таких, как он и доктор, уже много… То охота идет не на конкретного нарушителя, а на целую россыпь ошибок — ангельских и демонических. Ник почти беззвучно выругался. А что если… Он схватил со стойки мобильник. — Ты в курсе новой «спокойной смерти»? — бросил он в трубку, как только на том конце смолкли гудки. — Шутишь? Весь город только об этом и говорит. — Мне нужно все, что знаешь. Срочно. — Даниэль Рид, — без всякого промедления получил он в ответ. — У меня не было сомнений, что ты снова мне позвонишь, — в тихом голосе отчетливо послышалась насмешка, но Нику сейчас было не до этого. — Сорок один год, владелец небольшой мастерской по реставрации… —… Антиквариата, — мрачно завершил фразу Ник. — Верно. Там, в мастерской, его и нашли. — Мне нужно попасть в эту мастерскую. Жду адрес и контакт, — отрезал Ник и оборвал звонок. Да, он действовал сейчас очень грубо — требовал, а не спрашивал. Но он непременно за все расплатится, но уже потом, не сейчас. Сейчас главное — сделать дело. *** Ночной город сиял влажным неоном. Дождь совсем стих, асфальт черной блестящей лентой с шуршанием раскатывался из-под колес. Машины тянулись мимо ленивым потоком — в центре Города жизнь не затихала ни на минуту. Ник нашел мастерскую без труда — жилая высотка из стекла и бетона с коммерческими помещениями в цокольном этаже. Сейчас витрины наглухо закрывали опущенные металлические жалюзи. Рядом, под вывеской, стоял немолодой мужчина в темной ветровке, уставившись в мобильник. Подняв на Ника взгляд, он коротко кивнул и сунул телефон в карман. — Ты? — отрывисто спросил он, не утруждая себя приветствием. — Я, — отозвался Ник, окидывая его взглядом. Типичный полицейский. С безразличным лицом и тусклыми глазами человека, который давно и ко всему потерял интерес. Идеальный вариант для таких сделок — только заплати по таксе, и он отвернется ровно настолько, насколько тебе нужно. — Сказали, ты хочешь осмотреть место, — проговорил мужчина тихо, без всякого выражения. — У тебя пять минут. И это обойдется тебе… — он поднял пять пальцев, так буднично, будто они обсуждали цену за ланч, а не грубейшее нарушение его должностных обязанностей. — Аванс. — Ник передал ему заранее подготовленный конверт. — Остальное после. — Иди, — кивнул тот, пряча конверт, даже не заглянув в него. — Ничего не трогай. И свет не включай, свети фонарем. — Он поднял жалюзи ровно настолько, чтобы Ник мог проскользнуть внутрь, а сам остался стоять снаружи. Темнота внутри была чересчур густой, вязкой и впускала будто бы неохотно. Ник почувствовал, как внутри, где-то под ребрами, снова с интересом зашевелилась тьма, словно узнала в воздухе что-то родственное. Пахло старой древесиной, лаком и еще чем-то металлическим. Ник включил фонарик на мобильнике. На рабочем столе царил полный порядок: инструменты в специальных креплениях, реагенты, баночки с красками, бутыли с лаками — все стояло на своих местах. В углу — телевизор, маленький уголок с кухней, стол и диван. Ник остановился возле стеллажей — ощутил знакомый «аромат». Фонарик выхватил полку с заказами, и внимание Ника сразу привлек небольшой резной футляр. От него-то и исходило то самое тонкое ощущение, которое Ник так хорошо научился распознавать. След силы и памяти. Он наклонился ближе. К футляру была приклеена бирка с номером заказа. «Отлично! Теперь мне нужен список клиентов». Он зашарил фонариком по комнате. Луч выхватывал из темноты то блеск лака, то холодное мерцание инструментов… и вдруг резко отразился обратно, едва не ослепив самого Ника. На дальней стене висело зеркало в старинной, темной раме. Зеркальная поверхность была идеально отполирована. Ник буквально видел воочию, насколько бережно относился к этой вещи ее хозяин. Он подошел ближе, свет фонаря дрогнул, и отражение Ника вспыхнуло, ожило, уже не послушное его движениям. Глаза заполнила тьма, только и ждущая, чтобы он поддался. Тьма, мечтающая выползти наружу. Тьма, с которой он отчаянно спорил и пока побеждал. Лицо отражения исказила гримаса, губы раздвинулись в беззвучном хищном рычании. — Хватит, — негромко, но твердо сказал отражению Ник. Тьма внутри дернулась… и, отступая, неохотно заползла обратно. Лицо в зеркале снова сделалось человеческим. В последнее время спорить с тьмой приходилось все чаще и чаще, и никак не удавалось вернуть себе полный контроль. Ник с досадой тряхнул головой, и тут же вздрогнул, ощутив присутствие силы и памяти. Как тонкое биение пульса. Зеркало будто помнило прикосновения, дыхание и мысли того, кто стоял перед ним каждый день. Ник осторожно коснулся рамы рукой, по пальцам пробежало жгучим дуновением холода. Нет, это был не предмет интерьера — это была вещь силы хозяина. «Жаль, я не проверил зеркало Бриджеса» — с усмешкой подумал Ник. — Черт! — Холод стал нестерпимым, и Ник отпрянул, задевая ботинком что-то лежащее на полу. Это оказался толстый потрепанный ежедневник. Неужели то, что он и искал?! Ник присел рядом на корточки и нетерпеливо пролистал страницы до нужной даты. Заскользил пальцем по строчкам, выискивая нужный номер… Да! Строка совпала с номером на футляре. Номер заказа — имя клиента — адрес. — Андре Ольсен, — едва слышно прошептал Ник. — Боюсь, коллега, вы можете стать следующим, — сказал он неведомому владельцу футляра, встал, на мгновение задумался… а затем решительно взял футляр с полки. Когда Ник снова проскользнул под приоткрытые жалюзи, полицейский смерил его выразительным взглядом и кивнул на футляр в руке. — Э-э, — нахмурился он. — Я же сказал: ничего не трогать. — Это — личная вещь, — спокойно ответил Ник. — Я собираюсь вернуть ее тому, кому она принадлежит. У тебя проблем не будет, зато будет компенсация. Полицейский было занервничал, но потом фыркнул в ответ, быстро закрывая дверь и опуская жалюзи. — Ладно. Меня здесь не было. И тебя тоже. — Вот и отлично, — Ник передал ему вторую часть суммы с учетом компенсации. Тот молча спрятал конверт во внутренний карман ветровки, быстро сел в машину и укатил, не оглядываясь. Ночь будто выдохлась после дождя, и город казался усталым, но по-прежнему никогда не спящим. Ник немного еще постоял, медленно втягивая носом влажный воздух, явственно отдающий бензином, и разглядывая отсветы неоновых вывесок. Ехать прямо сейчас к Ольсену было глупо, три часа ночи — приедешь и только переполошишь весь дом. Лучше отправиться к нему уже утром, тем более, что дом расположен буквально на соседней улице. Ник сел в машину и двинулся домой. Двадцать лет он был уверен, что один выскользнул на Землю, один нарушил правила, один сумел вырваться и остаться здесь человеком. Двадцать лет жил с убеждением, что система только с ним одним дала сбой. Но выходило, что есть еще такие же как он. Причем и сверху, и снизу. «А сколько тогда посланников?» — подумал Ник, и от этой мысли холодок пробежал по спине. «Черт. Ладно. Если повезет, что-то удастся узнать у этого Ольсена». Город за лобовым стеклом продолжал тихо мерцать отражениями вывесок, мокрых фонарей и полупустых перекрестков. — Надеюсь, Андре, — тихо сказал Ник, кинув быстрый взгляд на серебристый футляр, — ты будешь жив и утром откроешь мне дверь.