Город без названия

Дома было слишком тихо. Но не той уютной тишиной, к которой Рей привык, а давящей, будто стены исчезли, и звуку просто не за что было теперь зацепиться. Рей поймал себя на том, что смотрит в книгу, а сам только и ждет, что эта тишина начнет звенеть. Вышел на кухню, поставил чайник. Но стоило ему только сесть за стол, как в голове всплыли обрывки бесконечно долгого дня. Фрай. Грант. Не люди, так отчаянно старающиеся быть людьми. Вот почему все внутри Рея отзывалось так болезненно знакомо. «Он всегда был немного чудаковат, почти ни с кем не общался. Книги — его «братья по разуму», — голос пожилого соседа всплыл ясно, будто тот стоял сейчас рядом. А следом уже звучал срывающийся, всхлипывающий голос Анны: «Добрый, хороший, но внутрь никого не пускал». Осторожность, невозможность сделать шаг навстречу, страх ошибиться, разочаровать, и следом разочароваться самому. Невозможность довериться. «И вот так мы живем…» — подумал Рей и с удивлением ощутил соленый привкус во рту — не заметил, как прикусил себе губу до крови. Вот та плата, чтобы чувствовать себя настоящим. Как в той старой и совсем не детской сказке о русалочке, о той, что согласилась терпеть боль при каждом шаге, лишь бы иметь возможность идти рядом с человеком. Или как в той, теперь уже очевидно «не сказке»… Книга из Спецфонда, что он увидел у Фрая, как живая, встала перед глазами. Темный переплет с почти стертыми золотистыми буквами… где звучали голоса одиноких богов. В груди поднималось знакомое беспокойство, то самое, которое Рей всегда прогонял прочь. Он резко встал и прошелся по комнате, все еще пытаясь вытряхнуть из головы воспоминание. Нет. Он не хочет туда возвращаться. Но память сегодня оказалась особенно безжалостной и упрямой. Это было утром. Самым обычным утром, если не считать того, что накануне вечером он впервые за долгое время решил остаться. Рей с сожалением отметил, что даже спустя столько лет он помнит все буквально до мелочей.

***

Свет из окна бил прямо в лицо, и Рей все собирался попросить задвинуть штору, но так и не сделал этого. Просто щурился, пока она рассказывала смешные истории из своего детства, смеялась и закрывала раскрасневшееся лицо руками. Смех трепетно и живо отзывался у него внутри — сердце то и дело забывало, как ему положено биться. Рей слишком долго учился быть рядом по-настоящему: не прятаться, не держать дистанцию. И сейчас, когда нужные слова в голове уже почти выстроились, он чувствовал странное спокойствие и готовность. — Ты сегодня какой-то… задумчивый, — заметила она. В синих глазах все еще искрились смешинки. Он улыбнулся и, заставив себя не отводить взгляд, сказал: — Я хотел с тобой поговорить. Она сразу стала серьезнее. Не насторожилась, просто посмотрела уже внимательнее и уточнила: — О нас? Он кивнул. Она выдохнула, словно собираясь с мыслями. — Знаешь, что я больше всего ценю? — Рей замер, он не ждал от нее никакого подвоха, но внезапно почувствовал, как похолодели кончики пальцев. Сердце же билось все еще ровно. — То, что мы равные, — она сказала это легко, как нечто само собой разумеющееся. — Ты никогда не ставишь себя выше. Не поучаешь. Мне это важно. Я не смогла бы быть с человеком, который считает себя умнее, лучше и правильнее. Ты ведь понимаешь, о чем я? Она улыбнулась так доверчиво и искренне, что Рей на мгновение задохнулся. А потом он осознал смысл, и внутри что-то оборвалось. Рассыпалось. Словно он долго и тщательно строил надежный дом, а тот на поверку вдруг оказался карточным. Равные. Да, Рей понимал. Слишком хорошо понимал, что она имеет в виду. Ему так захотелось крепко зажмуриться и сделать вид, что ничего не было — откатить ее слова назад. Она говорила о равенстве ролей и возможностей. О том самом мире, в котором нет места тому, кто всегда будет немного другим. Если он скажет правду, она либо испугается и отшатнется, либо начнет искать оправдания. И Рей не знал, что из этого окажется больнее для него, а потом неминуемо и для нее тоже. — Да, понимаю, — ответил Рей. — Это очень важно. Он старался говорить и смотреть спокойно, хотя внутри все стремительно затягивало льдом. Она будто что-то почувствовала, вдруг потянулась через стол и ласково коснулась его руки. Рей осторожно высвободился. — Я не смогу продолжать, — тихо сказал он. — Прости. Она не сразу поняла — во взгляде медленно растекалось недоумение. — Рей… — Не нужно ничего говорить, — он покачал головой. — Ты же потом будешь жалеть. Ты не виновата. Дело во мне. Я должен был понять раньше. Она смотрела на него молча, еще до конца не осознавая, но боль уже проступила в заблестевших глазах. Рей знал, что если останется хоть на минуту дольше, будет только хуже. Он поднялся из-за стола. — Ты об этом хотел поговорить? — тихо уточнила она, все еще не отводя недоверчивого и растерянного взгляда. — Да. Ты заслуживаешь того, кто сможет быть с тобой полностью. Я не смогу, — твердо проговорил Рей. Больше она не сказала ни слова. Он взял куртку, ключи. Уже у двери понял, что это действительно конец. И не только этим отношениям. Пальцы свело так, что Рей уронил ключи. Поднимая их с пола, он вдруг почувствовал, что она стоит у него за спиной. — Ты ведь так и будешь все время бояться, да, Рей? Слова попали больно и точно. Он передернул плечами и быстро вышел, не оборачиваясь.

***

Сначала раздался звук: визг тормозов, глухой удар. И сразу короткий вскрик. Ник вздрогнул и обернулся. Человек лежал навзничь на пешеходном переходе совсем близко к тротуару: одна рука — вытянута, а другая — прижата телом. Нога вывернулась под странным углом, но крови почти не было. А еще ботинок. Дорогой рыжий ботинок одиноко пламенел на серой поверхности тротуара. «Emporio, из последней коллекции», — отстраненно подумал Ник. Это было первое, что пришло в голову, а потом он опомнился. Быстро вытащил телефон и нажал экстренный номер вызова. — Господи… — раздалось рядом так громко, что перекрыло идущие из трубки гудки. Ник повернул голову. Пожилая женщина неуверенно шла к сбитому, будто боялась того, что может сейчас увидеть. — Это же Андре … — придушенно выдавила она, едва взглянув на мужчину, лежащего на дороге. — Из двести одиннадцатой. Мой сосед. Андре Ольсен… Такой спокойный. Всегда здоровался. «Ольсен. Ну, разумеется», — Ник устало прикрыл глаза. Но на том конце как раз сняли трубку, и он коротко обрисовал суть произошедшего. Отвечая на уточнения оператора, Ник подошел ближе к переходу. Вокруг уже собрались люди. — Только не трогайте его! — передал он полученное указание охающей толпе, убирая телефон. — Может быть повреждение позвоночника. Значит, Ольсен… Ник присел рядом с мужчиной на корточки, и в нос ударило запахом жженой резины. Ольсен был жив. Глаза открыты, дыхание неровное и частое. Он пытался что-то сказать, но звуки не складывались в слова. — Не двигайтесь, врачи уже едут. — Ник смотрел на бледное с кровавыми ссадинами лицо. Губы все еще старательно шевелились. Травмы, похоже, серьезные, но если Ольсен не человек, у него весьма немалые шансы выжить. У них же всех повышенная регенерация. Ник поморщился от воспоминания, как в первую же неделю пребывания на Земле залечивал очень серьезное ножевое ранение. Тогда он был слишком самонадеян и еще совсем не знал правил и законов улицы. Так человек или нет? Никаких ощущений. Ни малейшего отклика. Все выглядело раздражающе обыденным. Толпа позади перешептывалась, водитель сбившей Ольсена машины стоял в стороне, бледный, с трясущимися руками, с кем-то отчаянно ругаясь в трубку мобильника. Ник никак не мог определить, что не так, и это нервировало еще больше. Мозг отчаянно пытался выявить хоть какое-то несоответствие. Скорая приехала быстро. «Быстрее, чем в прошлый раз», — успел насмешливо подумать Ник. А когда из машины вышел врач, он узнал его сразу и уже даже не удивился. Рей коротко взглянул на сбитого, потом на Ника. Он тоже не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным. Ник поднял было ладони, намереваясь съязвить, что не надо думать, будто это его вина, но, наткнувшись на холодный взгляд, все же не стал и просто кивнул на водителя. Рей немедленно занялся Ольсеном. Фельдшер уже устанавливал капельницу, подключал кислород. Ник отошел на пару шагов назад, и вскоре ясно увидел по лицам врачей, что те уже понимают исход, но все равно еще пытаются. Наконец Рей выпрямился. — Время смерти: семь двадцать две. — Слова глухо отразились в непросохшем с ночи асфальте. Ник обернулся, будто его что-то дернуло. Девушка стояла чуть поодаль и смотрела на мертвое тело. Поймала взгляд Ника, и вдруг тихо спросила: — Это он? Ник удивленно приподнял бровь. — Андре Ольсен. Вы его знали? Она не ответила, подошла ближе, опустилась рядом с телом, не касаясь его. Краем уха Ник слышал приближающуюся сирену полиции. — Я… — шепнула девушка, машинально откидывая с лица светлые, почти белые волосы, и замолчала. Потом добавила: — Сегодня у него юбилей. Ник замер. Внутри ширилось ощущение, что Ольсен умер, но ничего еще не закончилось. Он нащупал резной футляр, лежащий в кармане куртки, — заказ, который больше не имел адресата. Или все же имел? Подарок на юбилей?

***

Полицейские закончили задавать вопросы, и Рей подписал медицинское заключение. Еще только начало смены, а он чувствовал себя совершенно опустошенным. На самом деле процедура была далеко не новой, но даже самые обычные вещи сегодня давались ему с трудом. Доминик все еще стоял неподалеку от тела. Рей не удивился его появлению, он почему-то не сомневался, что они еще неминуемо пересекутся. Разве что не ожидал, что это случится настолько скоро. Рядом с погибшим на коленях стояла девушка — из уважения к ее горю, фельдшер не стал пока полностью накрывать тело. Вот только она не плакала, не раскачивалась, не хватала погибшего за руки. Просто сидела и смотрела так, будто пыталась запомнить этот момент. Очень похоже на шок. Рей осторожно подошел ближе, но встал так, чтобы не напугать ее своим появлением. — Вам нужна помощь? — спросил он максимально нейтральным тоном. Девушка подняла глаза. Светлые, почти прозрачные. И Рей не увидел во взгляде отчаяния. Скорее какое-то напряжение, будто она держала что-то внутри из последних сил. — Нет, — ответила она после паузы ровным голосом. — Спасибо. — И сразу отвела взгляд. — Хорошо, — Рей озадаченно кивнул. Он видел шок в десятках разных оттенков, но это было что-то совсем другое — то, как она говорила и смотрела. — Как странно… — он даже не сразу понял, что произнес это вслух. Почувствовав внимательный взгляд Доминика, он на секунду поднял глаза. Но тот уже смотрел на несчастную девушку. «Что он вообще здесь делает?» — с неожиданным раздражением подумал Рей, очень стараясь не позволить эмоциям выплеснуться наружу. В памяти невольно всплыла история с Анной, и ее взвинченное состояние после посещения Доминика… Рей нахмурился и снова обратился к девушке. — Если вдруг станет плохо, подойдите к полицейским, — негромко сказал он. — Они помогут. Она глубоко вздохнула и быстро поднялась с колен. — Спасибо, доктор. Я справлюсь. — Снова этот ровный бесцветный тон и длинные паузы между словами. Полицейский жестом дал понять Рею, что можно ехать, а сам как раз занялся девушкой. Несколько успокоенный этим фактом, Рей развернулся, пошел к машине, снова чувствуя тяжелый взгляд Доминика на своей спине. Но не обернулся, сел в машину, хлопнул дверью. Скорая тронулась с места. Рей смотрел перед собой, но образ сидящей на мокром асфальте девушки и наблюдающего за ней Доминика все еще навязчиво стоял перед глазами.

***

Полицейский закончил задавать вопросы и отошел. Девушка растерянно оглянулась, словно не зная, куда ей дальше идти. Ник подошел к ней. — Можно? Она сразу подняла на него глаза. — Да. Ник кивнул и сунул руку в карман куртки. Футляр был там. Он открыл его еще ночью. Внутри лежал мужской серебряный перстень-печатка. Старинный, изящный, из тех, что не покупают случайно, и не дарят «просто так». Ник вытащил футляр и протянул ей. — Я полагаю, это теперь ваше, — сказал он. — Вы же оформляли заказ на имя Андре. Курьер должен был привезти сегодня. Она помедлила, но потом взяла. — Спасибо. — Не открыла, ничего не спросила — явно знала, что там внутри. — Да, верно. Но не успел. — Что? — удивленно переспросил Ник. Она покачала головой — Нет, ничего. — А потом едва слышно добавила: — Это я не успела. Нет. Не смогла. Она сделала шаг назад, потом еще один, словно проверяя, можно ли просто уйти. Потом развернулась и быстро пошла вдоль улицы, не оглядываясь. Он не двинулся следом, не попытался удержать, и она быстро растворилась в людском потоке. Возвращаясь к машине, Ник все обдумывал ее слова. Пока ясно было одно: девушка — не человек. Она не среагировала на него, как против воли реагируют все люди — смотрела ровно так же, как на него смотрит коллега доктор — как на объект, с которым поневоле приходится взаимодействовать. Ник усмехнулся, с неохотой признавая, что это вполне логично, если остаточный шлейф демонической ауры на «своих» не действует. Но в этой истории явно чувствовалось какое-то «пустое место» — будто что-то должно было случиться, но так и не произошло. Ольсен погиб. И Ник не видел в этом никакого умысла. Просто идиот-водитель с телефоном в руке и мокрый асфальт. А вот девушка так и не задала ни одного вопроса ни врачам, ни полиции. Не спрашивала о том, что будет дальше, как будто это ее вообще не касалось. И не удивилась, откуда у Ника оказалось кольцо. Не успела. Не смогла. В ее словах слышалась только сухая констатация факта. Стараясь не раздражаться попусту, Ник прокрутил разговор еще раз. Все это походило на попытку выиграть в нелепую игру, правила которой никто не потрудился объяснить. Но в этот раз он не будет додумывать. Ник знал за собой эту привычку — выстраивать версии раньше времени, заполнять пустоты тем, что под рукой. Но сейчас ставки стали слишком высоки, он не мог позволить себе ошибиться. Ник хорошо понимал мотивы людей, когда речь шла о намерениях, выгоде или угрозе. Но здесь дело явно было в другом, в том, что, увы, находилось за пределами его понимания. «Странно…» — обронил доктор. Ник скривился, с неохотой признавая, что именно это слово и осталось самым точным описанием происходящего. Он посмотрел туда, куда уехала скорая. Похоже, что доктор заметил какую-то несостыковку. Ник сел в машину и завел двигатель. Если он хочет разобраться, ему нужен тот, кто видит не события, а людей внутри этих событий. И, нравится Нику это или нет, на примете у него пока только один кандидат.

***

К вечеру город затянуло туманом. Дождь так и не пошел, и воздух ощущался густым и тяжелым. Ник приехал чуть раньше и поставил машину напротив дома Рея, заглушил двигатель. Сидел, не включая свет, наблюдая за подъездом. Ждать Ник умел. Рей появился минут через десять. Ник почему-то был уверен, что это его машина, хорошая, с виду ничем не примечательная, но удобная и очень надежная. Ник вышел из машины. Рей уже захлопнул дверь своей, но на секунду задержался, прикрыв глаза. Он опирался ладонью о крышу машины и словно не верил, что длинный день действительно уже закончился. Ник намеренно не стал скрывать шаги. Рей поднял голову — взгляд холодный, но снова совершенно без удивления, будто он с самого утра знал, что этим неминуемо все и закончится. Ник остановился в паре шагов. — Добрый вечер, доктор. На этот раз уже я внезапно и без записи. — Не внезапно. — Рей покачал головой. Его голос звучал устало. — Вы что-то забыли утром? Ник чуть усмехнулся. — Скорее понял, что утром мне не хватило информации. Взгляд Рея стал внимательнее. Ник вдруг подумал, должно быть, доктор так смотрит на новый симптом: не опасен ли, не требует ли срочных мер или устранения? — Здесь не лучшее место для разговоров, — сказал Рей после паузы. — Я не настаиваю на комфорте, — пожал плечами Ник. — Только на паре ответов. — Каких? Ник не стал ходить кругами, спросил прямо: — Вы сказали «странно». Про девушку. Рей медленно перевел взгляд на подъезд, на светящиеся в доме окна. — Я сказал это вслух? — он усмехнулся. — Да, — подтвердил Ник. — Вы явно что-то заметили. Он не добавил: «что-то, чего не смог увидеть я». — Сначала я решил, что она в шоке, — Рей пожал плечами. — Но? — Ник приподнял бровь. — Но это был не тот шок, к которому я привык, — продолжил Рей, возвращая взгляд к Нику и глядя ему прямо в глаза. — Вы тоже это заметили. Иначе бы вас здесь не было. — Заметил, — кивнул Ник и с усилием заставил себя добавить: — Но я не понимаю, что именно. Рей несколько секунд молчал. Потом достал ключи и кивнул в сторону подъезда. — Пойдемте. Здесь слишком много ушей. Ник усмехнулся. — Честно говоря, не сомневался, что вы меня прогоните. — Я об этом подумал, — спокойно ответил Рей. — Но это ничего не решит. Он развернулся и пошел к подъезду. Ник последовал за ним, испытывая неприятное осознание: впервые он шел не потому, что держал ситуацию под контролем, а потому что признавал — ему нужен иной угол зрения.