Гроза и штиль

Я преследовал её с мечом в руках. Настиг, прижал к стене среди руин опустевшего города. Разрушено всё вокруг. Мертво. Лишь мы вдвоём – живые, сильный охотник и тёмная тайна. Бандит и учёная. Гуль и человек. - Попалась, Махоми, - ухмыляюсь я в маску. - Паршивок я ем с удовольствием. Её взгляд и улыбка – манящее лукавство. Зубы прикусывают нижнюю губу. - Тогда... попробуешь меня? Прокусывают до крови. Алая капля медленно ползёт из уголка рта. Так медленно, что хочу поймать. Снимаю маску и склоняюсь ближе, чтобы коснуться губами. Втянуть каплю, почувствовать вкус. Промакнуть мягкую кожу кончиком языка. Божественно. Мало... Её руки обвивают мою шею. Она чуть поворачивает голову и вовлекает меня в горячий дурман поцелуя. Смертельный яд для нас обоих... Но я готов испить его до дна. Я открываю глаза, просыпаясь, всё ещё чувствуя тёплый призрак угловатых губ на своих губах. Призрак табачного дыхания на коже. Призрак ароматной крови и языка, льнущего к моему языку. Касаюсь губ пальцами, пытаясь осмыслить увиденное. Это... однозначно лучше сна о "Кокурии". Но это же пиздец какой-то. Она человек... 90 Сажусь на кровати и задумчиво перебираю волосы. В последнее время я был очень занят, и не выдавалось шанса обмолвиться с Махоми чем-то большим, чем парочка фраз. Но я возвращался к ней мыслями. К прикосновениям. Словам. Тому испуганному взгляду в вертолёте. Не могу не признать, после миссии я намеренно от неё отдалился, с головой погрузившись в дела. Чувства, которые во мне зародились в тот день... Ненормальны. Я их почти заглушил, но, похоже, изломанный разум снова решил поиздеваться. Будто после "Кокурии" продолжаются пытки, на сей раз меня – над самим собой. Засели во мне как рыба в озере. Снуют по памяти. Может, стоит всё же поговорить... За месяц многое изменилось. Встряска после миссии и смена улицы для убежища помогли мне подойти к борьбе с каннибалами более вдумчиво, чем я планировал. Я начал вербовку и замутил небольшую схему. Пока это просто мошенничество и доли в паре компаний, но у нас хотя бы завёлся нормальный навар. И нужные связи, чтоб изготовить Q-пули. Боеспособных ребят в банде немного, но уже есть стрелки и неслабые коготки. Это гули, которым также надоели дерьмоеды и CCG. Которым не по кайфу терять свой район. Среди них попались и моралисты, но я им сразу сказал, мол, хотите реально что-то изменить – так нехуй жопы морщить, готовьтесь пачкать ручонки. Добро пожаловать в банду "Белые Костюмы". На чёрную сторону нашей весёлой жизни. Враги – намного сильнее нас, а значит, нам пригодятся любые козыри. Любые средства на пути к цели. Слабакам среди нас не место. 83 Остатки морока льнут к сознанию, пока забываюсь в ритуале. Застёгиваю пуговицы чистого, выглаженного пиджака. Гордо, слепяще белого. Я сам продумывал дизайн – позади есть разрез, позволяющий выпускать коготь без порчи ткани. Жаль, он сгодится лишь для ринкаку – остальным после боя придётся заменять пиджак. У нас договорённость с местным ателье, но менять костюмы после каждой драки и каждой фигни типа "сел в краску" – весьма расточительно, особенно на первых порах, когда банда ещё невелика. Я не раз пытался донести это до братвы, мол, не свинячьте, а то придётся вычитать из вашей доли. Белый – не только наш символ, но и особый стиль боя, наша визитная карточка. Мы – больше не грубая сила. Остро заточенные клинки. Да и каждый нормальный мафиози должен уметь следить за собой. Если ходишь как грязный панк – позоришь не только себя, но и всю братву. Ладони приглаживают вычищенную валиком ткань. Приятная на ощупь. Не слишком тонкая, не слишком плотная. Не шёлковая и не шершавая. Словно вторая кожа. Цепляю на лацкан золотую брошь – я сделал её из брелка с вертолёта. Стильная вещица, жаль было продавать. Флакон парфюма прохладно пшикает древесно-цитрусовым запахом. Я застываю, услышав железное позвякивание с кухни... Обычный звук. Кошмары стали мучить меня чуть реже, но появилось чувство тревоги, нервозности. Как тогда, на башне. Часто вслушиваюсь в окружающие звуки в поисках... железного лязга. Часто вздрагиваю от резкого шума. Не могу расслабиться. Будто в грудь поместили гранату и я боюсь, что кто-то дёрнет за чеку. Со дня побега из "Кокурии" я сам – как ходячая связка гранат. Динамит, разделённый на порции. Хватит всем и каждому. 76 Я кладу портсигар в карман брюк, глянув в невинные глазки плюшевого медведя. Комната – простая, даже слишком простая для моего статуса. Но это временно. Район мы с "Колесом" менять не стали, ведь именно этого от нас ждут "голуби" и легавые. Да и вести дела из другого района мне было бы крайне неудобно. Благодаря осторожности, связям и небольшому... содействию с моей стороны, мы до сих пор остаёмся в тени. Спускаюсь по лестнице на первый этаж, к гомону голосов и работающему на кухне телеку. К пёстрой смеси обычных и чёрно-белых одежд. Наки играет с Исой, убегая от неё. Маслом картина "Дитё и детина". Я братве сказал, чтоб при ребёнке не матюгались. Потоки высокой лексики от нас - ёбаный рот, светским львицам и не снилось. А ещё, каждый браток в банде знает, что я могу переломать кости за словечки вроде "идиот" или "дурак" в сторону Наки. Пару мордашек так уже разукрасил – чтоб поставить на место. Да и вообще, стараюсь строго пресекать срачи внутри банды. Насмотрелся на закидоны Тинацу. Больше не потерплю. Это можно считать пунктиком в нашем кодексе – либо относишься к "своим" с уважением, либо идёшь на хуй. Крадёшь у "своих", крысишь, создаёшь проблемы, мешаешь общему делу – ты труп. Всё просто. - Мы знали Тину и её семью много лет... - улавливаю я обрывки разговора. Укана вздыхает. - И хорошо ладили, несмотря на её характер. А теперь она не хочет возвращаться и называет нас всех мудаками. От меня нос воротит, хотя раньше мы дружили. Что на неё вообще нашло? Старый, прокуренный голос мошенницы из банды по-змеиному растягивает "с": - Это инсстинкт, люди. Ей проссто претит покровительсство нашего боссса. Она была вашей защитницей, а теперь чувсствует ссвою сслабоссть. - Надеюсь, вы ошибаетесь, Ориэ... - говорит голос Сидзуки. – С другой стороны, мы никогда не брали наёмников. Спасённые гули не задерживались с "Колесом" надолго... До сих пор напрягает мысль, что "Колесо" теперь – не просто мои наниматели. Нам по пути, а значит, они - союзники... Но если их миссии хоть как-то облегчат жизни гулей и будут полезны для банды, я готов чуть приглушить мою ненависть. Хоть рек деньжат после миссии в башне к ним не потекло, лишь прибавилось связей... Я слышал, что на гулей стали меньше доносить. 69 Иду к холодильникам, чтобы собрать свой завтрак. В комнате напротив кладовой слышен голос Харо. Рассказывает кому-то о себе: - Когда я начал работать патологоанатомом, я ожидаемо стал пересекаться с гулями. Вас это удивит, но каждый работник морга рано или поздно заводит знакомства среди вашей расы. Бывает, что это члены банды, бывает – общины. Я вот знал парочку многодетных семей. Даже общался с детишками, - он издаёт смешок, но печальный, с тяжестью. – Оба семейства потом вычислили "голуби". Никто ко мне больше не приходил. И собственная работа вдруг стала казаться какой-то... бессмысленной. То есть... я выясняю от чего умер тот или иной человек. Мёртвое тело может сказать о многом – чем болел, какой образ жизни вёл, какие травмы получал. Мне всегда это нравилось, было интересно. Но гули показали, что мёртвое может не только "говорить". Оно может поддерживать живое. Эта огромная толпа тел может не только впустую сгорать в крематориях, но и быть пищей для тех, кто в ином случае просто отнял бы жизнь у вполне здорового человека. В общем, со смертью тех семей на меня напала такая страшная тоска... Я ждал и мечтал встретить других гулей, чтобы вновь обрести смысл. Хорошо что на меня тогда вышли волонтёры "Великого Колеса". Теперь я могу помогать очень многим вашим собратьям, делая то, до чего дураки из CCG не могут додуматься вот уже сотни лет. Харо не упоминает, что теперь может лишь тайно перевозить и разделывать трупы – с тех пор как его вычислили, он потерял работу. Благо, новый патологоанатом – на стороне "Колеса". - Вашу историю – да каждому "голубю" в мозги, Харо, - восхищается один из братанов. - А вино тоже делали вы? Вкус отменный. - Ха, нет. Я ведь не смог бы его попробовать. Но кровь взята от трупов из моего отделения. Я хотел отжать у районного левачья жратву, которую "Колесо" доставляют из морга, но нам удалось найти компромисс – гулей кормят, пока хватает банде. А ещё я провернул дельце в ближайшем крематории – работнички передают нам трупы за мзду, а родственникам жмуров оставляют похожий пепел. Также мы с братвой вышли на отряд людишек - наёмных убийц. Они выполняют свои заказики, а мы убираем за ними жмуров. Все сыты, все довольны, ёпт. Набрав мяса и разморозив, иду на кухню. - Добрый вечер, босс! – низко кланяется встреченный гуль из банды. Я им говорил, мол, можете обращаться просто "братан", но многие скромничают. Помню опыт прошлых "стай" – с вожаком фамильярничать и корефаниться зачастую невежливо, а кому-то и ссыкотно, особенно если он гораздо сильней или старше. Но, подозреваю, после пиздюлей за Наки меня стали побаиваться. Не очень хорошо. Надеюсь, как-нибудь смогу это устаканить... 62 "Колесу" пришлось привыкать к тому, что по убежищу теперь всегда шастает кто-то из братвы. Условие было простым – не трепаться другим людям и не лезть в наши дела. Их мы ведём здесь, но, чую, уже становится тесновато. Варианты попросторней я пока обдумываю. От одного гуля – владельца бара - было предложеньице переместиться на второй этаж его заведения. Прикрытие было бы неплохим, однако, всё снова упирается в тесноту. А ещё я наконец-то раздобыл гантели, чтобы удобней было держать в форме мышцы рук. И не отказался бы от личных тренажёров, как на моей старой квартире. Деньги теперь имеются, осталось найти место... Телек на кухне не смолкает. "Колесо" говорят, мол, нам важно отслеживать общественную реакцию. Не СМИ, обычных граждан. По мне так их весь месяц всюду щедро поливали вонючим и коричневым. <Те, кто защищает гулей и подвергает риску простых рабочих, не достойны называться людьми!> - пышет злостью незнакомый пожарник на красном фоне авто. - <Это террористы, угроза для всего мира. И террористы должны быть наказаны!> <Господин Куроива был трудолюбивым и ответственным следователем,> - следом вижу я сидящего за столом "голубка" в костюме. Узнаю глупо вздёрнутые брови Юкинори Шинохары. - <Мы скорбим по нашему коллеге и десятках других погибших. "Великому Колесу" жаль гулей, это мы можем понять... Но зачем было убивать людей?> Ой, вы только гляньте на этих птичек. Вот как всё вывернули, жертвы-то, оказывается – они! Может, бедняжки шли просто поговорить там, на башне? А куинке и М16 нам приглючились? Или мы, черти богомерзкие, должны были послушно лечь и склеить ласты? Ишь, посмели хотеть жить! Поганые мрази, доберусь до всех. 55 Пока пью кофе и жую мясо, вслушиваюсь в очередной разговор из коридора. Один из голосов – словно мой личный триггер. Вызывает мурашки. - Это всё очень странно, доктор Огура... - Махоми кажется обеспокоенной, снедаемой предчувствием. - Кто-то заранее вызнал о наших планах. - Быть может, командир пожарных тогда просто углядел в ком-то гуля, – включает док свою святую наивность. - И сообщил об этом полиции. А те, в свою очередь, доложили CCG. - Их прибытие, да ещё и в полном обмундировании, было слишком скорым... Как они успели так быстро подготовиться? Как могла просочиться информация? За нами, очевидно, наблюдали и могут снова напасть на след. - Я понимаю твои опасения, Махоми, но они напрасны. CCG – серьёзная организация, однако, не всесильная и не всевидящая. Думаешь, они взломали компьютер Сидзуки или подслушивали переговоры? - Я знаю насколько они могут быть серьёзны, когда берутся за поимку гулей, - она говорит уверенно, вызывая во мне образы Аримы и "Кокурии". - А мы – крупная организация по защите гулей. Стали бы они мелочиться? Док добавляет несколько секунд напряжённой тишины. - Ты боишься, что снова кто-то погибнет. Как тогда, на митинге. - Уже двое погибло, - с языка слетают первые буквы матершины, но учёная останавливает себя. - И я не хочу вместе с ними терять Ису. - Вас с малышкой доставят в другое убежище. Пусть нам бы пригодились твои знания... тебе необязательно участвовать в миссии. Но "Колесо" не может простаивать вечно, позволяя гибнуть гораздо большему числу людей и гулей, - он давит акцентом на последние слова. - Нам нужен новый оборот. 48 - Мы и правда не можем вечно скрываться. Но затевать новую миссию сейчас – значит выставить на всём убежище мишень, профессор. Нас из-под земли достанут. Вместе с "Белыми Костюмами". - Я уже оценил риски, - непреклонен Огура. - Не волнуйся. Все, кто захотят – будут свободны от участия. Ты, в том числе. Я слышу шаги и стук закрывающейся входной двери. А после – тяжёлый вздох от Махоми. И тихое: - Пиздец... Новые миссии, хм? Похоже, на сей раз меня и мою банду тоже можно вычеркнуть из списка участников. Дел у нас на районе полно. Подкрепившись, я выхожу из кухни. Уже знаю кого увижу в коридоре. Вдыхаю запах, выдыхаю неловкость. - Привет, - Махоми словно рада встретить меня и отвлечься от споров со своим боссом. – Как спалось? Даже не знаю что и сказать. - Привет. Нормально... Я избегаю взгляда этой девушки. Будто она может прочесть в моих глазах тот постыдный сон. Постыдный – потому что я скорее цапнул бы её за лицо, чем позволил бы человеку целовать меня. Мне понравилось как ты разнесла лицо тому следаку. Чем позволил бы себе привязаться к кому-то. Я боюсь ослабеть из-за тебя. Просто мимолётная глупость. Игра воспалённого разума. Мерзкий сон с едой. Приятный сон... - После миссии в телебашне у нас не было возможности поговорить... - начинает она. Пытается скрыть беспокойство, но для меня оно – как белое кружево на чёрном фоне. Наверное, думает, что мне было плохо, потому я её избегал. А сегодня мне нелепо, неправильно, извращённо хорошо... 41 - Просто хочу сказать "спасибо". Я помню как вы с Наки дрались там, - девушка-апокалипсис также отводит взгляд. - Без вас совершенно точно погибла бы вся группа. А Тину не слушай. Мне её жаль, но тогда за неё говорили эмоции. В её слова "без вас" будто закралась мягкость второго слоя. "Без тебя". У тебя нежные руки. Внутренне надеюсь, что Тинацу не вернётся. Сколько на меня помоев раньше выливали дуры, вроде неё... То я "токсичный мужлан", то одеваюсь и говорю не так. То я им что-то должен вечно. Весь мозг вытрахают, пытаясь прогнуть под себя. Я никому нихуя не должен. Под мнение других прогибаешься ровно до тех пор, пока жизнь не выебет тебя во все щели. Тогда уже начинаешь думать о себе. Потому что больше некому. - Если она не слабачка – пережуёт свои сопли и вернётся однажды, - говорю я, отвлечённо поправляя манжету и приглаживая рукав. Раньше Махоми меня бесила. А затем каждый разговор стал сигаретой, которую хочешь докурить до фильтра. Каждое касание - глотком кровавого вина. Цветным осколком на сером витраже. Мне нужно держаться от неё подальше. Она ведь всего лишь еда. Ходячий кусок мяса. Я мечтаю её попробовать, как любой нормальный гуль. Всё остальное - шёпот безумия в и без того больном мозгу. Почему столько яркого связано с тобой? - Хочу, чтобы ты знал - я ценю всё, что ты для нас делаешь, - продолжает голубое небо, строгая геометрия линий. Тонкие пальцы потирают шею. Пальцы, что умеют стрелять и держать взрывные химикаты. - Тот, кто следует букве закона, никогда не смог бы нас защитить. 34 А, это... Подумаешь, посыпали копов взятками да пару раз повели "голубей" по ложному следу. Ещё донесли на жёнушку следака из Бюро, перед этим подкинув улики к ним в квартиру. Делов-то. - Гули своё не упускают, - хмыкаю я, безуспешно охлаждая разлившееся внутри тепло. – Нам с вами просто выгодно. Считай меня спасённым хищником, который свил у вас гнездо и привёл стаю. Ну, а ещё, может, я и не совсем неблагодарная сволочь. Но это не значит, что я не смог бы любого из них убить и сожрать. Махоми не реагирует на шутку. Говорит серьёзно: - Группа до сих пор жива лишь благодаря тебе и твоей банде. Такая стая нам по душе. - Всё ещё не жалеешь? Мы так-то грабим людей у вас под боком. Я замечаю знакомые изгибы тёмной ухмылки на её губах. Совсем чуть-чуть. Тень на светлом островке спокойствия. Будто всё идёт так, как ей нравится. - Не к "Колесу" же лезете в карман. Вообще-то, даже отчисляем немного. Как тем, кто даёт жильё. И закрывает глаза на мутные делишки... Маленькая ты лгунья, Махоми. Заливала Тине о "вторых шансах", а сама не прочь освободить мне скользкую дорожку. Имела в виду просто мою жизнь? Чую, сейчас это станет новым разговором-сигаретой. Шахматной игрой. Желанием копнуть поглубже и увязнуть. Меня... страшит интерес к ней. Страшит, что её тени могут понравиться мне. 27 - А ещё мы собрались воевать с каннибалами, - продолжаю я. Делаю ход. Затягиваюсь дымом слов. - Знаю, - улыбка-геометрия меняет линии на тёплые и печальные. На молчаливое понимание. – Как волонтёр, я не одобряю убийств гулей, но... иногда разрушение необходимо. Последняя фраза – никотин в моих венах. А я – учёный, проводящий опыты над смыслом. Не могу понять что ей движет. Будто есть какая-то личная цель, и я становлюсь её частью. Но ты боялась за меня. - Даже не скажешь "будь осторожен"? – вырывается у меня не без ответной, едкой улыбки. - Сказала бы, но уже знаю что это бесполезно, - обволакивает никотин. – Я не стану тебя отговаривать, Ямори. Потому что человек не в праве вмешиваться в отношения гульих "стай". Просто буду верить, что ты справишься. Возвращайтесь все живыми. Чёрная фигура забирает белую. Стреляет прямо в сердце. За весь месяц она больше ни разу не приходила ко мне в комнату. Не была навязчива. Как стратег, чуткая охотница, умеющая выжидать в засаде. И вот я вновь чувствую это странное волнующее тепло. Было трудно избегать тебя. Пробормотав что-то ворчливое, мол, за себя беспокойтесь, я пользуюсь моментом, чтобы свалить. Напизделись и хватит. Хватит... - Ямори... - мягко окликает Махоми. - Если захочешь поговорить, или нужна будет помощь в чём-то... я всегда рядом. Взгляд медленно притягивается к ложбинке меж её ключиц. Ползёт вдоль линий шеи и подбородка. И поневоле вновь поплавком всплывает выше. До угловатого соцветия губ. Насколько сильно они отличаются от ощущений во сне?.. Я лишь молча киваю. Спешу вернуться к делам, пока не захотел нырнуть в своё сумасшествие. Так будет правильно. По пути в комнату для собраний со мной здороваются ещё несколько гулей в белых костюмах. Раньше были частью другой банды - братву можно набирать не только поклонами-рукопожатиями, но и обычным наглым захватом. Нахрапом, то бишь. Мне часто говорят, мол, ты, Ямори – беспардонный наглец. Но ведь если не понаглеть самому, кто-то другой использует возможность. Когда жизнь протягивает тебе варианты, это глупость – из-за робости упускать лучшие. 20 До нас эта улица была занята парочкой мелких банд, и нам с Наки пришлось познакомить их с когтями и куинке, когда начали кидать предъявы. Скучные бои, на самом деле – ни один из гулей не дотягивал даже до силы моего протеже. Я им поставил условие, мол, либо ваш цвет теперь – белый, либо валите туда, где краснеет дерьмоедством. Не дураки, выбрали первое. Ещё восхитились моей боёвкой. Для гулей нормально – уважать того, кто тебе навалял. Что греха таить, мы любим меряться причиндалами и говорить на языке силы. Кроме этого, "Колесо" спасли двоих гулей из "Кокурии". Оба были сломленными, зашуганными и поддерживать нас не захотели – ушли, желая быть оставленными в покое. А чуть позже один вернулся. Попросил: "Сделай так, чтоб я больше не сел туда, босс." За всей этой кодлой теперь нужно ежедневно следить, так что дел у меня в последний месяц и впрямь было много. Тяжело с непривычки, ведомой-то пешке. Однако, втянулся. Не заметил как пролетело время. Я сажусь в кресло, разгребать документы. Чесание языками просачивается и сквозь стену кабинета. Чем больше нас тут тусуется, тем больше убежище оживает, как бессонный зомби. - Киёто... а что там за история со сгоревшим гулем? – слышу я разговор пожарного с одним из братков. – Я в банде новенький, и слегка подахуел, когда услышал. Ты уж прости... С его историей я уже знаком и, честно, до сих пор не знаю что о ней думать. Первой мыслью было: "Киёто – безвольный трус." Но я видел как он отстреливался от "голубей" в телебашне. Похоже, работал над собой. - Ничего. Мне легче, когда я делюсь этим с кем-то... – он делает паузу, собираясь с мыслями. А может, набираясь духа. - Я тогда приехал на вызов в Синагаву. Крупный пожар в центре логистики. - Что-то типа офисов? 13 - Да, офисные и складские помещения. Здание большое, по форме похоже на Колизей. Или на широкое кольцо. Огонь охватил всё, начал переходить на соседние дома, потому пожарных приехало много. Когда наша группа оказалась на крыше, мы увидели в центре "кольца" девушку. Гуля-укаку, пытавшуюся взлететь. Пламя и высота не позволяли ей выбраться оттуда. А командир... не захотел, чтобы она выбиралась. - То есть, ты подчинился приказу. - Я застыл как вкопанный, не зная что делать. Это было ужасно... Смотреть как она сгорает и визжит от боли... И осознавать, что мы, люди, просто стоим над ней как палачи... Один из них нервно делает глоток кофе. А затем и оба. - Ну... всё же, не ты её сжёг. Просто завис в натуре, - подумав, заключает гуль. - Тупняк напал. Такое бывает у тех, кто жести не навидался. - В том-то и дело, что я по работе видал всякое. Но в тот момент я впервые встретил одного из вас. Испугался и за свою жизнь и за жизни тех, кого она могла съесть. А уже позже понял, как был... мелочен. Я был пожарным, и моей обязанностью было спасать из огня любые жизни, даже жизни животных. Не мне судить спасённых. Не мне решать как они распорядятся своей жизнью. Но я повёл себя как трусливый мерзавец. И теперь упрёки совести всегда звучат её голосом... Если бы моё время отмотали назад, я бросился бы за ней, закрыв уши для любых приказов... - Лажа вышла, конечно... - признаёт собеседник. - Зато ты стал помогать гулям, ведь так? - Работа на "Колесо" сейчас - единственное, что не даёт спиться или сойти с ума. И я очень рад знакомиться и общаться с вашим видом. Но сказать, что я себя простил... нет, этого нет. 6 - Братан, братан, там к тебе посветители! – суетится вбежавший, споткнувшийся о порог и едва не упавший Наки. Кто-то из братвы в коридоре поправляет - "посетители", мол, Наки. – Это тот пятнистый поцик, про которого ты рассказывал. И ещё шайка гулей, все покоцанные. - Ты запомнил что я рассказывал? – помедлив, приподнимаю я брови. - Даже не записывал, - лыбится он, довольный собой. Был бы хвост, повилял бы. Даю разрешение привести "гостей", после короткой похвалы. Успешно справляется с ролью помощника, так ещё и считает отлично. Свои денежки и бухгалтерию я бы не доверил никому другому. При том, язык не повернётся назвать его подхалимом. Наки попросту верная шестёрка - ценный кадр для любого вожака. Вроде и жалею, что вызвал страх в банде, а вроде и вломил бы ещё раз. За то, что вообще посмели гнать на мою правую руку. В кабинет плетутся израненные, но крепкие телом гули в похожей по стилю одежде. Выделяется лишь один – Хоогуро. Знакомая тощая шпала с хитрыми глазами. - Здравствуй, Джейсон. Вот и встретились снова, - он вежливо кланяется, придерживая разодранную будто бы огромными когтями руку. Капли крови на тёмном паркете – цвета вина. - Ваш старший стесняется прийти лично? – встаю и отвечаю я лёгким наклоном головы. - Он мёртв. Мой пятнистый знакомый рассказывает как на их базу напали каннибалы. Силы были неравны, главарь лёг первым. Кто смог – убежали. - Увы, если бы он тогда послушал и присоединился к вам, возможно, остался бы в живых, - на нём – подавленность и сожаление. Я уж думал, Хоогуро забил на моё предложение и не донёс до главаря – времени-то дохера прошло. – Но босс не захотел передавать власть. Сменить район или начать борьбу тоже не решился. Теперь большая часть "наших" - корм для "Затмения"... - Ну, с нерешительностью вам всем придётся расстаться, аки с девственностью. - Согласен абсолютно. Мы были друг другу как семья, а "Затмение" всё угробило, - он поправляет платок на шее, будто пряча что-то, не физическое. Похож на мотылька, который обжегся лампой и плюхнулся в лужу крови. Настолько был привязан к банде и главарю? - Мы это так не оставим. - 1... - 7 -7...       -7...              -7... Нет, хватит... Хватит! Я не слабак. Смогу это прекратить... ... 1000 Блядство. Поморщившись, растираю виски. Со стороны кажусь просто задумчивым – внимания никто не заостряет. Должен быть какой-то способ остановить счёт... - Даю несколько дней – подготовиться и поправить здоровье. А после, все, кто могут драться, идут с нами. Фееричная будет прогулочка, - я кладу подбородок на сцепленные замочком пальцы. Дрогнувшие уголки губ подчёркивают пристальный взгляд. – Если не очкуете, конечно. Хоогуро не выглядит оскорблённым. Напротив, возвращает мне лёгкую улыбочку. - Судя по тому что я о тебе слышал... стоит бояться врагам, - он вновь низко кланяется, и остальные повторяют за ним. – Босс. В разборках банд возможны потери с обеих сторон. Но посмотрим, чему их учил этот упрямый дохлый осёл. Несколько дней спустя мы обнаруживаем себя столпившимися на ночной улице. Проверяем винтовки, пистолеты и куинке. Гильотинка срезает кончик сигары, словно фалангу. Я подношу огонёк зажигалки к никотиновой нирване с палец толщиной. Кладу в карман лезвие. Металл "дигла" в нагрудной кобуре тяжелит неглубокие дымные вдохи. Хоогуро поправляет белый пиджак, чуть мешковатый на тощем теле. Он, как и Наки – блондин, хотя по улыбочкам женскому полу, правильнее было бы сказать "бляндин". Да и цвет отличается – с оттенком янтаря, как светлое пиво. В белых костюмах банда похожа на участников торжества. Смертельного праздника. На всех - белые маски с разными вырезами. Белый – это наши гордость и жажда мести. Белый – наша исключительность. Белый – смерть и чистота, там где мы блядь живём. Готов спорить, во всём Токио не сыщешь групп, подобных нашей. И мы станем первой группой, использующей Q-пули. Выкурив часть сигары, я опускаю на лицо собственную маску. Тот самый красно-белый реквизит. - Что ж, братишки и сестрёнки, - обвожу я взглядом собравшихся. - Начнём кровавый рейд. Почистим улицы от дерьма! - Да!!! – бойцы свистят и улюлюкают, скучая по резне. - Вернём район!! - Нарежем свинок на кусочки! – девка-бикаку по имени Юхо встряхивает причёской – каштановым "дикобразом" - и облизывает бордовое острие серпа. Голос похож на скрип ржавого железа, а тело – как у подтянутой акробатки. 993 Поначалу мне хотелось собрать отряд из одних мужиков, но, зная как дерётся эта безбашенная пиздень, оставить её без дела было бы криминалом. Мы с Наки заценили, когда её встретили - два куинке в виде серпов, и обоими срубила башку каннибалу. Не успел даже одеться в броню. Просто вякнул: "Твоё место – на моей кухне!" Её кухня явно – поле боя. - Каждого попавшегося из "Затмения" - убить, - напоминаю я детали плана. – Каждого "голубя" - тоже. Никому не позволяйте стоять на пути. В карманах у меня позвякивают Q-пули и шприц RC-депрессанта. Удушливая вонь последнего просачивается даже сквозь закрытые колпачки. Таких шприцов у нас мало, достать было сложно, потому тратить будем экономно. В конце концов, кто сказал, что каннибала не завалишь по-старинке? Я также надыбал шприцы с веществом, которое мне колола Махоми. Это оказался RC-стимулятор – ускоряющая реген химия. Токаге в ней тоже знал толк – ломать игрушки было веселей, когда они быстро возвращались в строй. Единственный плюс – уколы не такие болючие, как от депрессанта. Да и запаха нет. Мы знаем, что нас ждёт. Неплохо подготовились. Нашей целью станет большой особняк близ территорий парка и храма Мэйдзи. Долго за ним наблюдали, засекли как там кучкуется "Затмение". Вывозят какие-то ящики - может, бабло отмывают. А может, с гулятиной связано – несколько избитых и связанных гулей при нас доставили туда.