Истинные желания

      Я смотрю на себя в зеркало – на мне свадебное платье. Я стараюсь не плакать больше, чтобы не размазать макияж, но моя боль никуда не уходит. Я не могу выкинуть это из головы, хотя, наверное, всё могло бы быть намного хуже.       Пахнет какими-то косметическими средствами, лаком для волос, чистотой. В комнату пробиваются лучи августовского солнца.       Я выгляжу как идеальная невеста. Я красивая девушка кавказской внешности – у меня тёмные глаза, слегка смуглая кожа, мягкие черты лица. Волос не видно, потому что я покрыта – но они длинные, прямые, такого же цвета как и глаза. Рост мой около ста шестидесяти, телосложение среднее.       – Ах, Мадина, Аллах наградил тебя прекрасной внешностью, а ещё ты выйдешь замуж за хорошего человека, – хлопочет рядом со мной тётя, помогая с последними штрихами в моём образе, – почему ты такая грустная? Тебе незачем плакать, детка. Всё будет хорошо.       – Да... – я вздыхаю.       Мне нечего ей ответить – на самом деле человек, с которым я заключу брак, не плохой, я уверена. Это мой друг – его зовут Акмар. Мы познакомились из-за дружбы наших семей и были вместе с самого детства. Я совсем не удивлена, что меня решили выдать замуж за него – это было очень ожидаемо.       В чём же проблема? Любая другая девушка была бы счастлива на моём месте – её выдают замуж не слишком рано (в этом году мне исполнилось восемнадцать, я закончила старшую школу), за человека надёжного и близкого.       Проблема, собственно говоря, во мне. В том, что я неправильная. Я не знаю, почему Аллах создал меня такой, видимо, это проклятие или что-то подобное.       Я почувстовала это впервые очень рано, когда мне ещё не было и десяти лет. В нашем классе я дружила с одной девочкой, и мы с ней стали очень близки. Мои родители не запрещали нам общаться, потому что ценности наших семей были примерно одинаковыми. Её звали Фатима, она была внешне довольно-таки похожа на меня – тёмные глаза, такие же волосы, однако кожа посветлее и телосложение худощавое.       Я хорошо помню тот день – это было летом, мы играли у Фатимы дома, в её комнате. Было жарко, сплит не работал. Только недалеко стоявший от нас вентилятор, который немного шумел. Чувствовался едва уловимый запах еды, которую её мама готовила внизу, на кухне.       Она откуда-то достала журнал, содержание которого было заполнено какой-то романтикой. Фатима читала лучше меня, поэтому озвучивала мне то, что было написано на страницах. У неё эти текста и картинки вызывали какие-то странные переживания – она краснела, говорила мне о том, что в будущем у неё будет такое же, в общем находилась в каком-то радостном возбуждении. А я же испытывала какое-то недоумение. Я знала, что в будущем мне придётся выходить замуж, но не чувстовала ничего по отношению к этой идее и не понимала, зачем это мне, кроме оправдания ожиданий моего окружения. Интереса к мальчикам я не разделяла ещё с раннего детства, и поэтому чувстовала себя немного странной. Как будто я должна была, но не чувстовала этого.       – Ты чего такая молчаливая? – она перестала листать журнал на странице, где мужчина и женщина целовались. Там не было никаких надписей, – Посмотри, как красиво они целуются. Ах, не могу дождаться момента, когда у меня будет также.       – Фатима, не знаю почему, но почему-то я не чувствую себя так же, как и ты, – я пожала плечами и вздохнула.       – Тебе не хочется целоваться? – она задумалась. Фатима всегда была более активной и инициативной девочкой, нежели я, – Может, давай попробуем? Так ты возможно что-то почувствуешь.       – Но я же не мальчик, – я покраснела. Её предложение вызвало во мне какое-то странное ощущение.       – Ой, Мадина, не будь такой скучной. Представь, что я мальчик. Или представь, что ты мальчик. Какая разница? – Фатима легко усмехнулась.       – Эм-м, ну... – в моей голове сразу же появились мысли, что это что-то плохое, греховное, но я их не озвучила. Потому что мне действительно стало интересно попробовать целоваться с ней.       – Да ладно, мы всего разочек, не беспокойся ты, – она пододвинулась ближе.       Её настойчивость не оставила мне пространства для сомнений, поэтому я поддалась.       – Хорошо.       – Закрой глаза, я тебя поцелую. Подключи фантазию.       Я закрыла глаза, и она поцеловала меня. Просто прикосновение к губам на несколько секунд. Меня как будто бы прошибло током, и я почувстовала как вспотела ещё сильнее, чем до этого. Когда Фатима отстранилась, мне не хотелось возвращаться к реальности. Хотелось просто остаться в этом моменте, запечатлеть в памяти её губы на моих.       – Можешь уже открыть глаза, – она звонко рассмеялась, а я разомкнула веки как по команде, – ты как будто испугалась. Кого из нас ты представляла мальчиком?       А я не знала что ответить на этот вопрос, потому что несмотря на её указания, в моменте ясно осознавала что мы обе девочки и не подключала воображение. Меня уколол жуткий стыд. А ещё я действительно испугалась – потому что мне понравилось. Я почувстовала, как будто это правильно, хотя мозгом понимала, что это не так. Что это страшный грех, и мне нельзя было так поступать.       – Эй, Мадина, всё хорошо? – она считала моё беспокойство и забеспокоилась о моём самочувствии.       – Да, я просто... знаешь, мне понравилось, – я удивлена была своей честности.       – Так это же отлично! Значит теперь ты поймёшь моё желание целоваться, – она, кажется, вообще не ощущала никакого дискомфорта. Может быть, не так трактовала ситуацию. Я не знаю.       После этого случая я постепенно стала осознавать, что же со мной не так. К слову, с Фатимой мы продолжили дружить. И целоваться. Сначала это были очень невинные поцелуи, как в первый раз. Потом она начала предлагать их углублять, чтобы попробовать новое, и я соглашалась, потому что отказаться не было никаких сил. Я млела от её касаний, её общества.       Но также как желанна была эта близость, также и мерзко мне от неё было. Я в своих молитвах умоляла Аллаха, чтобы он избавил меня от этого. Чтобы сделал меня нормальной, такой, как все девочки. Ночью я плакала в подушку от понимания того, какая я.       Мама заметила, что со мной что-то неладно, но я ничего не говорила ей об этом. И мать, и отец были со мной с самого детства довольно строги – а ещё они были крайне религиозными людьми. Меня, естественно, вырастили в такой атмосфере.       С Фатимой сначала мы целовались дома, потом стали иногда делать это в школе. Я на самом деле очень удивлена, что нас никто никогда не замечал – некоторые ситуации было достаточно-таки рискованными.       Когда закончился четвёртый класс, родители Фатимы решили переехать в другой город. Мы решили поддерживать контакт по переписке. Сначала я плакала, долго плакала. Фатима же, кажется, воспринимала всё, что было, совсем не серьёзно. Я не могу её за это винить.       Человеком она была ветренным, как оказалось.