На то его воля

Рамон посмотрел на мать, заламывающую руки, но не выглядящую расстроенной, и отказался верить в услышанное. Быть не может такого. Это розыгрыш. Просто Маргарет решила проучить его, сделать так, чтобы он поскорей нашел работу... Аргон не двигался и не уходил. Внутри зашевелилась паника. -Мам? Женщина вздрогнула, судорожно вздохнув. Парень теперь развернулся к мужчине, ожидая хоть каких-нибудь комментариев. Тот протянул ему свернутый в трубочку документ. Рамон не спешил разворачивать, все еще косясь на мать. Та не знала куда себя деть. -Мам? Вопрос утонул в тишине. По спине пробежал холодный пот. Воздух вокруг накалился и обжег спину. -Рамон Фей, вы проданы и теперь поедите в особняк в качестве раба, - снизошел до пояснений Аргон, - ваша мать предложила вашу кандидатуру за хорошую цену. Рамон почувствовал как немеют ноги, как сужается мир до маленькой черной точки, как становится трудно дышать. Он слышал звон в ушах, слышал голоса, но ничего не понимал. Мир вскоре померк, оставив его наедине с темнотой. Машина кислотно-оранжевого цвета, так ярко выделяющаяся на фоне безликой потухшей улицы, стояла возле подъезда с отрытой дверцей. Маргарет так ничего и не сказала. Она вообще закрылась в комнате и больше не выходила. Не отвечала на вопросы и полностью игнорировала его. Рамон, после обморока, даже не помнил, как собрался. Кажется, ему помогал Аргон. А может и не помогал. Сознание постоянно ускользало, в глазах темнело, а тело совсем одеревенело. Он стоял на ступеньке, сжимая в руке лямку спортивной сумки и старался дышать. Лёгкие не желали раскрываться, выталкивая воздух наружу, не давая клеткам глотнуть кислород. Яркий цвет машины слепил глаза, выедая радужку. Если сделать еще один шаг, то можно навсегда потерять себя. -Ты идешь? - Аргон жестом указал на водительское сидение. Рамон идти не хотел. Тогда мужчина вырвал из рук сумку, кинул в багажник и едва ли не силком затолкал в машину. Сердце грохнуло где-то в горле. Парень сжал ткань брюк на коленях и абстрагировался. О Зазеле ходили страшные, будоражащие слухи. Зазель Ханьер являлся самым богатым предпринимателем в их городе, имел сеть магазинов с золотыми побрякушками, замок в центре города и особняк в пригороде в элитном районе недалеко от центра. Зазель был нелюдим и на светских собраниях и балах появлялся проездом, либо не появлялся вообще. Верхушка элиты его сторонилась, распространяя слухи о том, что Зазель не человек вовсе, а самый настоящий дьявол во плоти. Отмечали и его необычные глаза и длинные худые пальцы, а еще и то, что ногти у него удлиняются и становятся когтями - острыми и черными. Рамон не придавал слухам значения и в удлиняющие ногти тоже не верил. Кто может знать, что привидется пьяным людям? Больше всего парня волновала другая сторона его "дьявольской" натуры. Зезель имел порядка двадцати рабов, которые прислуживали ему безропотно и беспрекословно. Он набирал еще и еще, пока их численность не перевалила за пятьдесят. А потом все они пропали. Исчезли, словно и не было их никогда. По городу тогда прошла страшная волна разнообразных гипотез и слухов, да таких жутких, что кровь стыла в жилах. Одни говорили, что видели, как он ест хладные трупы прямо у себя на заднем дворе, другие говорили, что видели как он грузил тела в грузовик, четвертые верили, что он питается душами своих рабов и забирает у них молодость, чтобы не стареть. В подобное Рамон тоже не верил, будучи полностью уверенным, что массовой смертью рабов послужила тяжелая работа. Люди просто не выдерживали нагрузки и умирали, а еще, возможно, Зазель жестоко обращался с ними. Фей, не моргая, смотрел в переднее окно и отгонял мысли подальше. Поддаваться панике сейчас такая себе идея. По радио играл какой-то симфонический оркестр. Рамон не любил классическую музыку, она раздражала и вгоняла в апатию, но попросить переключить или выключить, он не решился. Аргон почему-то и так был чем-то разозлен. Они выехали из города и покатились по пустынной дороге. Машин почти не было, поэтому летели они на большой скорости, благо асфальт здесь уже выглядел куда лучше и по внешнему виду и по качеству. В их захолустье они бы тряслись на каждой кочке. Аргон водил уверенно, но отчего-то постоянно сжимал руль и наблюдал за дорогой так сосредоточено, будто ждал, что перед ними кто-то выскочит. Как знал Рамон, живность в этих лесах давно не водилась, потому что была съедена. Вся. Под чистую. Олени исчезли еще в прошлом году, а мелкие животные по типу зайцев не видали давно. Фей не задавал вопросов, копя их для Зазеля, если тот соблаговолит выйти и посмотреть на нового раба. Хоть бы не вышел. Рамон не заметил, как задремал. Разбудил его шум и громкая музыка. Парень вздрогнул и открыл глаза, тут же глянув в окно. Контраст между районами бросился в глаза сразу же. Фей никогда не видел центральную часть города ( его бы попросту не пустили сюда). Идеально чистые каменные дороги, мосты с ажурными перилами через реку, дома из белого кирпича, выстроенные в ряд. Фонарями здесь был утыкан каждый миллиметр. Через приоткрытое окно в салон поступал свежий воздух, пахнущий свежей выпечкой и свежескошенной травой. Яркие вывески магазинов и баров переливались разными цветами. Люди ходили нарядные и не заботились о том, что испортят одежду о грязный асфальт. Рамон невольно открыл рот, рассматривая все. Но автомобиль покатился дальше. -Мы едем в загородный дом господина, - ответил на немой вопрос Аргон, - в городе он не живёт. Шумно. Они проехали еще пару километров, после чего свернули в частный сектор. Дома там, как показалось Рамону, выглядели еще более вычурно и несуразно. Каждый понтовался перед соседями как мог и воздвигал такие замки, что приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть здания целиком. Уж непонятно по какой причине здесь все так помешались на белом цвете, но и тут все дома строились из белого кирпича. Замок Зазеля был самым огромным. Рамону стало жутко от таких размеров. Пока они с Аргоном шли к двери, Фей насчитал семь этажей. Аргон распахнул перед ним дверь, приглашая войти. Изнутри пахнуло холодом и сыростью, а еще почему-то не горел свет. Полумрак пугал и не внушал доверия. Аргон цокнул языком и ткнул парня в спину достаточно сильно, чтобы Рамон, не ожидая такой подставы, зацепился о высокий порог и упал на пол, едва не разбив нос всмятку. При падении он уткнулся в чей-то грубый ботинок и остался лежать, боясь шевельнуться. Сверху раздался сухой хриплый смешок. А потом внушающий ужас голос произнес: -Ты решил сразу покалечить его? Аргон засуетился, поставил сумку на пол и прижал руки к груди. -Встань. Я конечно приятно взбудоражен тем, что только что приобретенные рабы падают и целуют мне ноги, но все же, - крепкие холодные руки резко подняли с пола, ставя на ноги. Рамон отшатнулся, вглядываясь в темноту. -О, да точно! Прошу меня простить, - мужчина хлопком заставил свет включиться, - давно живу один и не особо нуждаюсь в освещении. Фей зажмурился. Резкий свет больно ударил по глазам, заставив их слезиться. -Нежный, - проговорил недовольно Зазель, - тяжело придется. Знал бы, не брал. Рамон привык к свету и смог наконец рассмотреть его. Зезель Ханьер оказался немногим старше его самого, высоким и жилистым. Рыжие волосы были беспорядочно растрёпаны и при ярком освещении отливали медью. Худое бледное лицо, покрытое мелкими шрамами, которых почти не было видно, каждый раз искажалось в гримасе превосходства. Тонкие губы едва касалась улыбка, которая вовсе не излучала радушие. Рамон почувствовал холод, липнущий к коже и пробирающий до самого нутра. -Аргон, отведи мальчишку в западное крыло, - распорядился Зазель, потеряв к встрече какой-либо интерес. -А тут... Так тихо... - Рамон даже не понял, что произнес это вслух. Ханьер остановился, развернувшись полубоком и произнес: -Ты пока первый. Здесь больше никого нет. Здесь больше никого нет. Здесь больше никого нет. Здесь больше... Мысль билась в голове загнанной птицей и причиняла не то чтобы страх, скорей неприятное волнение, которое отвлекало. Аргон вел его по темным коридорам так ловко, будто знал дом, как свои пять пальцев. Рамону показалось, что внутри особняк, больше похожий на замок, намного больше, чем снаружи. Это уловка проектировщиков или иллюзия? Они шли слишком долго. Он успел устать. Аргон сумку ему так и не отдал, неся ее сам. Сколько в нем силы, чтобы нести увесистую ношу так, будто та ничего не весит? Рамон продолжал задаваться разными вопросами и еще больше путался. Наконец Аргон остановился возле... -Это что? - спросил Рамон вслух, хотя предполагал, что просто возмущенно подумал. -Твое постоянное место жительства, - спокойно ответил Аргон, будто ничего плохого в этом не видел. -Это клетка, - на всякий уточнил Рамон, надеясь, что это какая-то глупая шутка или ошибка. -Да, это клетка. Рабам не положено жить в комнатах. Парень открыл рот, но тут же закрыл, не в силах выразить свое возмущение. Не положено?! Да что несет этот выродок?! Рамон не был обласкан хорошими жилищными условиями, но это... Это переходило все границы. Он так устал от унижений, что сейчас просто не смог сдержать вырвавшиеся из груди эмоции. -Да вы издеваетесь?! Я не собираюсь жить как собака! Может, еще и на цепь посадите?! -Посадим, - все так же раздражающе спокойно произнес мужчина, цепко схватив его за шиворот и толкнув в клетку, - если будешь буйствовать. Рамон развернулся, чтобы сбросить руку, но зацепился о собственные ноги и упал, а сверху на него упала дорожная сумка. Бетонный пол, очень неровный, окорябал, обдал прохладой спину, и стесал кожу на локтях. Уж лучше работать на Копфеля, нежели умирать здесь в темном помещении без возможности дышать и видеть дневной свет. Клетка была крохотной и кроме кровати ничего не имела. Даже полки для вещей и то не оказалось. Окон тоже не было. Глаза немного привыкли к темноте и стало получше. Неудивительно, что рабы умирали здесь целыми пачками. Холод, отсутствие света и еды не способствуют жизни. -Думаю, черви скоро получат свой долгожданный кусок мяса, - пробормотал Рамон и вытащил из сумки длинный свитер, укутавшись в него целиком. Рамон не помнил, сколько пробыл в зябком, тягучем забытье. Разбудило его громкое лязганье металла о металл. Распахнув глаза, парень резко сел, выпрямившись, и сощурился. Свет так никто и не умудрился включить. Дверь клетки отворилась, и внутрь вошла высокая широкоплечая тень. По очертаниям можно догадаться, что это Аргон. Запахло чем-то копчёным, а потом на пол была брошена миска, видимо, с ужином. Или обедом? Рамон решил не уточнять сколько сейчас времени. Желудок болезненно сжался, требуя еды, но из-за собственного упрямства, он не бросился на еду, а остался сидеть. -Еда, - прокомментировала тень, указав на тарелку. Часть еды из нее успела вывалиться на пол. Рамон сделал вид, что не услышал. Аргон рассердился. -Ешь, иначе завтра ничего не получишь! -Еда тоже по принуждению? Что у вас еще тут нужно делать без согласия? - парень натянул ворот свитера почти до подбородка. -Ты, видимо, ничего не понял, парень. Переступив порог этого дома, ты автоматически стал частью интерьера, мебели, рабочей силы. Ты больше не человек. У тебя нет собственного мнения, своего времени и своих желаний. Ты-вещь. Ты - никто. Ты - тень. И не имеешь права говорить и делать то, что тебе вздумается. Будешь говорить, когда позволю я, будешь есть, когда позволю я, и в туалет ходишь тоже с моего позволения. Понял? Внутри Рамона бушевали такие эмоции, что он испугался за себя. За то, что может натворить в приступе гнева. В глазах заискрилось, а разум отключился, захватив с собой инстинкт самосохранения. Парень нервно хохотнул и медленно, показательно расстегнул ширинку. Аргон наблюдал за ним и пока не предпринимал никаких попыток его остановить. Что раззадорило еще больше. Вытащив член из штанов, он неторопливо опустошил мочевой пузырь прямо ему в ноги, попав на дорогие джинсы. Рамон не мог знать наверняка дорогие они или нет, но одевался слуга господина довольно неплохо. И пахло всегда от него дорогим одеколоном. -Если Зазель, - начал Рамон, медленно заправляя все обратно в штаны, - потратил на меня кучу бабла, - застегнул молнию, - то ты не будешь портить такую дорогую игру... Мощный удар обрушился прямо в челюсть. Что-то громко хрустнуло и яркая, выбивающая из реальности, боль резанула скулу. Рамон громко охнул, хватаясь за сломанную челюсть. Второй удар обрушился на него молниеносно и прямо по печени, что заставило парня согнуться пополам и потерять на миг сознание. Третий удар в ребра все-таки опрокинули его обратно на пол. Рамон уже не мог ни стонать, ни хрипеть. Ему даже дышать было больно. -Добавить, щенок? - сплюнул Аргон, - думаешь, ты так ценен? Пойдешь под расход. Еще одно слово от тебя и я засуну язык тебе в глотку. Решетка с громким лязганьем закрылась. Пребывая в предобморочном состоянием, он боялся глубоко вздохнуть, чтобы не сделать еще хуже. Зрение ухудшалось, а затем и вовсе померкло, а потом чья-то холодная рука мягко опустилась прямо на сломанную челюсть. *** Утром Рамон почувствовал холод на запястьях. На странность, ничего не болело. Парень хотел поднять руку, чтобы ощупать сломанные ребра и челюсть, но не смог. Руки были прикованы к кровати наручниками. Вот уроды! Рамон дернулся, громко зазвенела цепь. Верхний слой кожи надорвался, обнажив небольшой участок кожи. Парень даже не почувствовал боли, лишь злость. Пока он воевал с куском железа, сковывавшим движения, внезапно осознал - ничего не беспокоит. На мгновение Рамон перестал дергаться, прислушиваясь к себе. Челюсть, ребра и печень были явно в порядке. Значит, холодные пальцы не привиделись в бреду? -Кто здесь? - крикнул в темноту. Хотя вряд ли в такой маленькой комнатушке кто-то мог быть еще. Тогда кто? Как вошел? Все становилось куда более странно. Мало того, что слухи про этот дом ходили пугающие, так ещё и странные руки появляются из неоткуда. Тусклый свет из окон, расположенных по левую сторону на стенах длинного коридора, кажущегося нескончаемым, позволил понять, что сейчас хотя бы день или утро. Находясь здесь Рамон совсем потерял счет времени. К нему долго никто не приходил. Парень и не ждал. Уж лучше сидеть здесь в одиночестве, чем вновь видеть наглую рожу Аргона. В суматохе вчерашнего дня, он так и не успел обдумать отвратительный поступок матери. Как посмела? Как можно отдать собственного ребенка? Ради денег? Но деньги кончатся , а он... Он вероятней всего кончится тоже. Но не так быстро. Вначале обязательно наваляет этому придурку, а потом со спокойной душой отправится на тот свет, если таковой имеется. Но за мать было особенно обидно. Не смотря на натянутые отношения между ними парень все равно считал ее родной. И совершённый поступок навсегда убил в нем желание иметь дело с людьми. Он просидел в клетке достаточно долго, свет начал блекнуть, что намекало на наступающий вечер, либо просто тучи заволокли небо. За все время никого к нему не подселили. И соседние клетки, которые удалось разглядеть сегодня, до сих пор пустовали, что тожедобавилось в копилку странностей. Если все прошлые рабы погибли по неведомым причинам, то Зазелю необходимы новые и как можно скорей, разве не так? Кто-то ведь должен убираться в огромном особняке, готовить и... Прислуживать. Рамон напрягся, вспомнив один неприятный слух о том, что рабов обычно ещё и заставляют ублажать хозяев. Такое практиковалось часто и сами господа или господицы не брезговали для извращенных утех претендентов своего же пола. Естественно, ублажать никого Рамон не собирался и был готов защищаться до последнего. Вновь начало клонить в сон, разболелась голова. Парень вновь лег, надеясь забыться, но его разбудил шум. Аргон сегодня пришел какой-то помятый и уставший, словно вагоны разгружал всю ночь. Он молча открыл клетку, зашел и приблизился, на ходу доставая ключи. Рамон инстинктивно отодвинулся, но мужчина не собирался агрессировать. Наручники быстро снялись, Рамон помассировал затекшие запястья. -Пошли. -Куда? Аргон нахмурил идеальные брови, в которых волосок лежал к волоску, и покачал головой: -Вчерашний урок так и не был усвоен? -А ты можешь добавить? Аргон дернул плечом недовольно. -Могу, если тебе понравилось. -Думаю, тогда и я могу добавить. Аргон вдруг усмехнулся, но как-то уж слишком зло, затем резко схватил его за ворот свитера, едва не порвав, и потащил за собой. Рамон с трудом успевал передвигать ногами. Коридор все удлинялся и удлинялся, решив, видимо, не заканчиваться. Рамон грубо перехватил руку мужчины и крутанулся, высвобождаясь. Аргон зашипел, разжимая пальцы. -Да ты доиграешься! -Арги, - хриплый, полный дружелюбием, голос раздался рядом, а затем из темноты выплыл Зазель, - ну зачем ты так груб? А ты, как я погляжу, любишь нарушать правила? Парень стряхнул с себя невидимую пыль и встал подальше от Аргона, который уже стискивал кулаки. -Я люблю справедливость. -О, мой милый мальчик, - хохотнул Зазель, - в нашем мире нет справедливости. Она давно сгнила в сердцах людей. -В таком случае, я буду надеяться до последнего. Пока меня не переубедят в обратном. Рамон гордо вскинул подбородок, встретив пронзительный взгляд своего господина. Зазель криво улыбнулся. Нет, скорее оскалился, но огрызаться не стал, наоборот жестом остановил Аргона, хотевшего вновь воспользоваться своими кулачищами. -Как тебя зовут? -Но... - начал Аргон, тут же захлопнув рот. -Рамон Фей. -Ты очень непослушный Рамон Фей, - произнес Рамон, наматывая рыжий локон на палец, - и говорливый. Насколько ты сговорчив по шкале от одного до десяти? Парень растерялся. От жуткого голода, сковавшего желудок, мозг плохо соображал. Еще и плохой сон влиял на восприятие действительности. Зазель терпеливо ждал, замерев. Аргон недовольно дышал рядом. -Не могу сказать точно. -Господин. -Господин, - послушно ответил Рамон. На языке от этого слова стало горько. -Господин, - встрял Аргон, - я могу ответить за него. Он не сговорчив и плевать хотел на свое положение. -Нууу, надеюсь, это просто адаптация. Мальчик перенес стресс, и скопленная внутри него энергия рвётся наружу через край. Агрессия это нормально. Но только не в моем доме. Понятно? Рамон кивнул. Ничего другого не оставалось. -Вот и славно. Аргон, объясни мальчишке зону его ответственности. И сходи уже на охоту, а то мне совсем скучно. Зазель дернул плечом и скрылся в темноте. Парень не услышал шагов, что насторожило, но еще больше обескуражили брошенные напоследок слова. На охоту? Что то значит?