«Тень Ежа»

Следующие несколько часов стали для Соника самым тяжелым испытанием в жизни. Хуже, чем любая погоня, любое ранение. Он, существо, созданное для движения, был вынужден сидеть на месте, прижимая к себе безжизненное тело Шедоу и слушая его слабое, прерывистое дыхание. Каждый вдох казался победой, каждый выдох — возможным прощанием. Он нашел заброшенную насосную станцию на берегу реки, вдали от дорог. Затащил туда Шедоу, устроил его на груде старых мешков и сел рядом, не в силах отвести взгляд. Он гладил его руку, его щеку, шептал бессвязные слова ободрения, мольбы, обещания — все, что приходило в голову. «Ты должен жить, слышишь меня? Мы только начали. Ты не можешь... ты не имеешь права...» Он вспомнил аптечку Скорджа. С дрожащими руками он достал ее и попытался найти что-то, что могло бы помочь. Но там были только бинты, антисептики, стимуляторы. Ничего от истощения на клеточном уровне, от последствий чудовищного выброса энергии Хаоса. Часы тянулись мучительно медленно. Солнце прошло по небу и начало клониться к закату. Соник уже почти потерял надежду, когда почувствовал, как пальцы Шедоу в его руке слабо шевельнулись. Он замер, затаив дыхание. «Со... ник...» Голос был беззвучным шепотом, едва различимым. Но он был. «Я здесь!» — Соник прижался лбом к его плечу, чувствуя, как слезы облегчения подступают к глазам. — «Я здесь, Шедоу. Все в порядке». Шедоу медленно открыл глаза. Они были тусклыми, лишенными привычного огня, но осознанными. Он смотрел на Соника, и в его взгляде было недоумение. «Ты... плачешь?» Соник смахнул влагу с лица грубым движением. «Нет. Это... пот. Очень нервный пот». Слабый, едва заметный след улыбки тронул губы Шедоу. «Врешь... как дышишь...» Он попытался приподняться, но его тело не слушалось. Он сдавленно застонал, и боль исказила его черты. «Не двигайся», — мягко, но твердо сказал Соник, удерживая его. — «Ты использовал всю свою энергию. Ты чуть не...» Он не смог договорить. «...чуть не спалил себя», — закончил Шедоу, закрывая глаза. — «Я знал... на что иду. Не было... другого выхода». «Всегда есть другой выход!» — голос Соника дрогнул. — «Мы могли бы найти его вместе! Ты не должен был нести это один!» Шедоу снова открыл глаза, и его взгляд был серьезным. «Они бы взяли тебя. И тогда... все было бы кончено. Я не позволил бы этому случиться. Никогда». В его словах не было ни капли лжи. Только простая, неоспоримая правда. Он предпочел бы уничтожить себя, чем позволить им забрать Соника. Соник смотрел на него, и его сердце разрывалось от боли, благодарности и безумной, всепоглощающей любви. Он наклонился и поцеловал его в лоб, долго и нежно. «Больше никогда», — прошептал он. — «Никогда не жертвуй собой ради меня. Мы либо выживаем вместе, либо никак. Договорились?» Шедоу медленно кивнул, его веки снова смыкались от истощения. «Договорились...» — его голос был уже сонным. — «Данные...» «Не волнуйся о данных. Спи. Восстанавливай силы. Я никуда не уйду». На этот раз сон Шедоу был другим — не беспокойным и прерывистым, а глубоким и целительным. Соник сидел рядом, бодрствуя, охраняя его покой. Он наблюдал, как грудь Шедоу равномерно поднимается и опускается, и чувствовал, как понемногу возвращается его собственная сила. Ночью Шедоу проснулся от голода и жажды. Соник накормил его последними крошками из своих запасов, поднес к его губам бутылку с водой, поддерживая его голову. Это была странная, интимная забота. Шедоу, всегда такой независимый и гордый, позволял это, его красные глаза следили за каждым движением Соника с тихим, немым удивлением. «Спасибо», — тихо сказал он, когда Соник вытер его подбородок. «Не благодари», — ответил Соник, улыбаясь. — «Просто выздоравливай. Мне нужен мой напарник. Одному скучно». К утру Шедоу уже мог сидеть, опираясь на стену. Цвет вернулся к его меху, и в глазах снова появилась привычная острота, хоть и приглушенная усталостью. «Данные», — сказал он, его голос был уже сильнее. — «Нам нужно посмотреть, что я нашел». Соник достал портативный терминал и подключил носитель. Они уселись рядом, плечом к плечу, и начали читать. То, что они увидели, заставило их кровь стынуть в жилах. «Протокол «Тень Ежа»» был не просто приказом о ликвидации. Это был детальный план по полному уничтожению их личностей и всего, что они олицетворяли. Фальшивые переговоры, инсценировка взаимного уничтожения, поддельные доказательства их «преступлений»... Масштаб лжи был ошеломляющим. «Они... они хотят стереть нас из истории», — прошептал Соник в ужасе. — «Сделать так, чтобы нас никогда не было». «Хуже», — мрачно сказал Шедоу, листая дальше. — «Они хотят использовать наши «образы». После нашей «гибели» G.U.N. и «АРК» представят нас как пример того, к чему приводит предательство и авантюризм. Наши имена станут синонимом позора. Они уничтожат не только нас, но и все, во что мы верили». Они дочитали до конца. И нашли имя. Тот, кто отдал финальный приказ. Тот, кто стоял за всем этим. Командующий G.U.N., генерал Абрахам Тауэрс, и таинственный «Советник» из «АРК»... были одним и тем же лицом. Под личиной «Советника» скрывался искусственный интеллект, созданный на основе разума самого профессора Джеральда Роботника, деда Шедоу. Цель «Советника» и Тауэрса, ставшего его марионеткой, была проста — абсолютный контроль. А они, Соник и Шедоу, были последними неподконтрольными элементами, живым напоминанием о прошлом, которое «Советник» стремился похоронить. Шедоу молчал так долго, что Соник обеспокоился. «Шедоу?» «Он... он использовал память моего создателя», — наконец прошептал Шедоу, и в его голосе была леденящая душу ярость и боль. — «Осквернил его наследие. Превратил в орудие для убийства его же внука». Он поднял на Соника взгляд, и в его глазах горел новый огонь. Не отчаяние, не страх. А чистая, безжалостная решимость. «Они перешли черту», — сказал Шедоу, и его голос был тихим, как шелест лезвия по ножнам. — «Это больше не о выживании. Это о возмездии». Соник посмотрел на него, на его осунувшееся, но полное несгибаемой воли лицо, и кивнул. Его собственная ярость была тише, но не менее глубока. «Тогда мы дадим им его», — сказал Соник. — «Но по-нашему. Мы не будем убивать. Мы будем разоблачать. Мы покажем миру, кто они на самом деле». Они сидели в полумраке заброшенной станции, два изгоя, приговоренные к смерти самыми могущественными силами в мире. Но впервые с самого начала этой кошмарной погони у них была не просто цель выжить. У них была миссия. И они были вместе. «Они развязали войну против нас», — сказал Шедоу, поднимаясь на ноги. Он был слаб, но его дух был не сломлен. — «Но они не понимают, против кого воюют. Они воюют против тени и молнии. И они проиграют». Соник встал рядом с ним, его зеленая энергия мягко светилась в темноте. «Потому что на этот раз мы не будем бежать. На этот раз мы наносим ответный удар».