Проклятие крови. Часть 2

Войдя в свою комнату, Фэш скинул на стул свой элегантный пиджак, чувствуя, как вместе с ним сбрасывает с себя и маску, державшуюся весь вечер. Не в силах вынести запах дорогих духов и сигар, стойко прицепившийся к нему за вечер, он направился в ванную и принял быстрый душ, чтобы смыть с себя чужие запахи и, по возможности, снять напряжение и тревожность. С первым душ справился отлично. А вот со вторым не вышло. Мысли об Астрагоре, предательстве Хронимары, правда про Огнева и его родителей крутились в голове и не хотели уходить. Он натянул мягкие остальские штаны, намазал повреждённое плечо эферной мазью и надел простую рубашку, и теперь, лежа на кровати, ждал Василису, пытаясь прогнать прочь мрачные мысли. Постепенно ему это удалось. Тяжёлые размышления сменились предвкушением от продолжения вечера, когда придёт его девушка. Даже если у них и не получится ничего из того, о чём он уже так давно думает, то всё равно это будет чудесное завершение дня. С этой девчонкой ему так спокойно и хорошо, а это именно то, что ему сейчас так необходимо. Он пытался не думать о том, случится ли у них что-нибудь сегодня или опять сорвётся. Но мозг упрямо возвращался к этой теме и предлагал новые и новые варианты, как он может накосячить. Сделает ей больно, и она больше не захочет его видеть. Или проявит недостаточно чувств и будет слишком холоден. Или, наоборот, будет слишком много просить от неё для первого раза, не в силах сдерживать свои желания. Или не сможет дать ей достаточно удовольствия, и она решит, что ей такое больше неинтересно, и захочет попробовать с кем-то более опытным. В голове всплыло ухмыляющееся лицо Маара, нависшее над ним, когда под действием вина они упали в кусты шиповника. Мозг тут же услужливо подкинул картинку, как Маар нависает так же над Василисой. Но он тут же отогнал эту мысль. Нет, Маар встречается с Захаррой, и он сам признался, что Василиса для него теперь как сестра. Поэтому не надо накручивать себя и придумывать то, чего нет. Интересно, как она будет одета? Примет душ и переоденется, как он, или останется в этом изумительно красивом изумрудном платье? Сердце его забилось быстрее, когда мозг подкинул картинку, как она войдёт, застенчивая и прекрасная, как он будет целовать её, снимая с плеч её платье, как её рыжие волосы рассыплются по его подушке... По комнате пронёсся мелодичный перезвон. Фэш встрепенулся и повернулся к нуль-зеркалу. Его поверхность переливалась и серебрилась, предупреждая об идущем посетителе. Фэш вскочил с кровати, сглатывая комок волнения и готовый броситься и обнять свою девушку, когда она выйдет из зеркала. На его лице уже играла счастливая, хоть и немного нервная улыбка. И замер. Прямо на него, отбрасывая на стену длинную тень, вышел Нортон Огнев. Его лицо было искажено холодным, не скрываемым гневом. На нём всё ещё был дорогой деловой костюм, по-видимому, он пришёл сюда сразу после ужина. – Кого-то ждёшь? – приподнял бровь мужчина. – Н-нет... – растерянно пробормотал Фэш, улыбка мгновенно спала с его лица. – А судя по твоему виду, ты явно думал, что из нуль-зеркала выйдет кое-кто другой, – усмехнулся мужчина. – Так кого ты ждал? Фэш засунул руки в карманы остальских штанов и исподлобья уставился на гостя. Тот тоже окинул парня взглядом, презрительно задержавшись на его штанах и незаправленной в штаны рубашке. Какое-то время оба молчали, сверля друг друга взглядами. – Это моя комната, и я хотел бы, чтобы Вы ушли, – первым нарушил тишину Фэш. – Это единственное место во всём замке, где я имею право выставить Вас вон. – Я не уйду, пока мы не поговорим, – заявил мужчина. – Хотите поговорить, – усмехнулся Фэш. Он резко развернулся и плюхнулся на свою кровать, облокотившись спиной на стену. – Ну хорошо. Давайте поговорим. О Вашем предательстве моих родителей, например. – Что? – Нортон непонимающе нахмурился. – Я знаю, что это ты их зачасовал, – прямо заявил Фэш, глядя отцу своей девушки в глаза. Лицо Огнева-старшего заметно напряглось. – Откуда ты знаешь? – спросил он. – Кто тебе сказал? Фэш презрительно фыркнул. Но сердце его оборвалось и ухнуло в пятки. До этого момента он в глубине души надеялся, что Астрагор соврал. Но лицо этого человека сейчас говорило больше, чем все его слова. Это действительно был он. Отец Василисы. Лучший друг отца. Предатель. Убийца. – Так кто тебе сказал такую чушь? – потребовал Нортон. Голос его звучал уже не так холодно. Скорее разъярённо и в то же время растерянно. – А что, это важно? – фыркнул Фэш. – Расскажешь, почему ты это сделал? Предал своего близкого друга. Не просто предал. А УБИЛ. – Я не собираюсь перед тобой оправдываться, щенок! – разъярённо процедил сквозь зубы мужчина. – Ты просто наглый, неблагодарный мальчишка. Я спас тебе жизнь. И не раз. Тем, что ты тут сидишь сейчас, ты обязан в первую очередь мне. И моей дочери. Поэтому проявляй уважение. Иначе мне придётся тебя этому научить, раз уж Астрагор не научил. – Не смей произносить здесь его имя, – прошипел Фэш. – А ты думаешь, что дорос, чтобы мне указывать? – презрительно усмехнулся Нортон. – Значит так. Я здесь, чтобы поговорить о том, что... – Я тебя ненавижу! – перебил его Фэш. Голос его был холодный и твёрдый, как стрелка старинных часов. – И когда-нибудь ты ответишь за то, что предал моих родителей. Нортон внимательно посмотрел на парня, сидящего перед ним на кровати. В его ярко-голубых глазах сверкали почти осязаемые молнии. Его поза была расслаблена, спиной он облокачивался на стену, но взгляд был цепким и ненавидящим. Полным холодной ярости. Сейчас он очень сильно напомнил ему своего отца. Ему вдруг вспомнилось, как Диаман точно так же сидел на своей кровати и злился, что какой-то новый ученик за ужином оказывал знаки внимания Селене. Вот только эти голубые глаза у парня, сидящего перед ним, сейчас смотрели на него точно так же, как у красивой темноволосой девушки, в тот день, когда он пришёл сообщить Диаману и Селене о том, что Астрагор велел их убить, а их маленький сын сейчас находится рядом с ним. О том, что это именно он отвёл мальчишку к Астрагору, Нортон признаться им так и не смог. Так же, как не мог признаться сейчас их сыну в том, что действительно произошло с его родителями, решив, что лучше всё отрицать. А ещё лучше самому идти в наступление. – Я пришёл поговорить о том, в чём тебя обвинила моя двоюродная бабушка, – продолжил Нортон спокойным голосом. – Этот ужин... Все эти сладкие речи моей матери и деда про тебя... И с каких это пор они тебя так полюбили? – презрительно усмехнулся он. – Это ничего не меняет. – О чём ты? – голос парня стал тише и опаснее. Непроизвольно он представлял, как однажды он расквитается с этим человеком. Как отомстит за родителей, чьи лица он почти не помнил, зато очень хорошо помнил свою жизнь после того, как их не стало. – Не строй из себя невинного! – Огнев изобразил презрительную ухмылку. – Эта история с Алексией. Девушки просто так не бросаются такими обвинениями. Нет часа без минут. Раз она сказала, что ты к ней приставал, значит, ты переступил черту. Ты думаешь, я позволю человеку, способному на такое, находиться рядом с моей дочерью. Фэш поджал губы. Меньше всего ему сейчас хотелось оправдываться перед этим человеком. Но и просто послать его тоже не мог. Как ни крути, а Василиса его дочь, и с этим ему придётся считаться. – Я ничего не делал Алексии, – ровным голосом произнёс он. – Она всё выдумала... Потому что... – Потому что ты решил поиграть с девчонкой из прошлого и обидел её? – приподнял бровь Нортон. – Так это не делает тебя лучше. – Вы можете думать обо мне что хотите, – фыркнул Фэш. – Мне всё равно. Главное, что Василиса мне верит. Огнев придвинул к кровати стул и присел на него, оказавшись близко к парню. Так близко, что Фэш почувствовал запах его дорогого парфюма, смешанный со шлейфом алкоголя. – Запомни, маленький Драгоций, – он понизил голос до опасного шёпота, – если ты хоть словом, хоть взглядом обидишь мою дочь, если заставишь её пролить хотя бы одну слезинку... ты будешь горько жалеть об этом. Ты меня понял? – И что ты сделаешь? – презрительно приподнял бровь Фэш. – Зачасуешь меня как моего отца? – Я повторю вопрос. Ты меня понял? – Я всё понял. Может Вы уже свалите из моей комнаты, а господин Огнев? В этот момент по комнате пронёсся мягкий перезвон и поверхность нуль-зеркала засеребрилась. Сердце Короля Времени пропустило удар. Он отлично знал, кто идёт по переходу. Огнев, заметив, как напряглось лицо его собеседника, обернулся и с интересом уставился на зеркало. Фэш прикусил губу. Похоже вместо чудесного окончания вечера с Василисой, их ждёт очередной скандал и, возможно, наказание. Из поверхности зеркала вышла Василиса всё в том же изумрудном платье, которое ему так хотелось с неё снять. Видимо она разгадала его желание, раз не стала переодеваться. Её глаза сияли как изумруды на её шее, а на лице играла счастливая улыбка. Которая, правда, тут же погасла, едва она увидела отца, бледного от ярости и сидящего на стуле возле кровати её парня. Щёки Огнева побагровели. – Вот, значит, кого ты ждал? – повернулся он к Фэшу. – Н-нет, – пробормотал тот. Ему очень хотелось взять Василису за руку и нагло заявить, что да, он ждал именно её, что они уже взрослые и могут делать, что хотят. Но он понимал, что Василисе ещё нет 18 и по закону она ещё под опекой отца. Правда, что её отец может сделать с самим Временем? Ничего. Но он может увезти дочь из Расколотого Замка. В конце концов, обоим королям не обязательно жить именно здесь, чтобы заниматься своей работой. Поэтому Фэш благоразумно промолчал, решив, что лучше не обострять сейчас его отношения с отцом Василисы. Отомстить ему можно и позже. Когда эмоции улягутся и останется только холодная, расчётливая ненависть. – Отец? Что ты здесь делаешь? – пролепетала Василиса, нервно взглянув на своего парня. Тот развёл руками и скривился. – Тот же вопрос я хотел бы задать тебе, – холодно процедил Огнев. – Я... Мы... Я просто, – растерялась Василиса, переводя взгляд с отца на своего короля и обратно. – Папа, он ни в чём не виноват! – вдруг пошла в наступление она, понимая, о чём говорили её отец и парень. – Она правда всё выдумала. Это Алексия к нему приставала и прохода не давала... По комнате снова раздался мелодичный перезвон и поверхность нуль-зеркала засеребрилась. Трое участников разговора переглянулись и недоуменно развернулись к зеркалу. Спустя пару мгновений из него вышел улыбающийся Родион Хардиус. Он оглядел присутствующих, и улыбка сошла с его лица. – Вот! Его я ждал! – тут же заявил Фэш. Нортон повернулся к деду и уставился на него с подозрительным прищуром. – Да, я попросил юного Драгоция не ложиться спать, пока мы не поговорим, – неожиданно поддержал парня Родион. – Мне есть что обсудить с ним, не находишь, Нортон? – А я просто зашла пожелать ему спокойной ночи, – тут же обозначилась Василиса. По комнате снова раздался перезвон и поверхность нуль-зеркала снова наполнилась переливающейся рябью. Вскоре под напряжённые взгляды четверых часовщиков из зеркала грациозно выплыла Чёрная Королева и следом за ней тяжёлой походкой вышел Рок. Фэш накрыл лицо ладонями и глухо застонал. Нерейва огляделась и весело фыркнула: – Я смотрю, мы как раз вовремя. По какому поводу собрание? Рок молча подошёл к брату и отвесил ему звонкий подзатыльник, от которого у парня зазвенело в ушах. – Ты больше не имеешь права меня бить! – тут же встрепенулся тот. – Тебя чуть было не упекли за решетку в прошлом! – рявкнул Рок, схватив брата за ворот рубашки. – Ты вообще соображаешь, что творишь? Как можно было докатиться до того, чтобы приставать к девушке?! Да ещё и к дочери хозяев! Да ещё и к родной сестре Родиона Хардиуса, твоего учителя?! – Я ни к кому не приставал! – окончательно вскипел Фэш. – Она всё выдумала! – Она бы не выдумала с ровного места, – не вник в его слова Рок. – Значит, что-то у вас с ней было!? Фэш прикусил губу. Он и сам уже осознавал, что его безответственное поведение привело к большим проблемам. Но не мог же он признаться всем, что просто ответил на заигрывания девчонки с ним, чтобы досадить Василисе, потому что был на нее обижен. – Полагаю, мы все здесь по этой причине, маленький Драгоций, – сказала Нерейва, глаза ее стали серьезными. – Мы все были в шоке, когда узнали, что хозяин собирался вызвать полицию, потому что его дочь обвинила тебя в домогательствах. – Мы с Фэшем поссорились, наделали глупостей, – опять вмешалась Василиса. – Но мы поговорили и всё обсудили, он мне всё рассказал... – Как он к ней приставал, он тебе тоже рассказал? – приподнял бровь Нортон, подходя к дочери. – Этот парень сегодня был обвинен в том, что прижимал другую девушку, да ещё к тому же твою родственницу, к стене и лез ей под платье! Нельзя просто с ходу взять и обвинить в подобном того, с кем вообще ничего нет. Я допускаю, что она преувеличила. Но между ними явно что-то было. Не могло не быть, раз она так сказала. Он тебе изменял с твоей родственницей, а ты сама бежишь к нему в комнату, когда все пошли спать?! – Он мне не изменял! – выкрикнула Василиса. – Ты всегда цепляешься к Фэшу из-за его фамилии! Но не обвиняй его в том, чего не знаешь и доказательств чего не имеешь! Слова обиженной влюбленной девчонки ты воспринимаешь как абсолютную истину. И совсем не хочешь выслушать его! Это предвзятость! – А может это ты не хочешь видеть то, что происходит у тебя под носом? – прорычал отец. – Какого Эфларуса ты здесь делаешь в такое время? – Я пришла пожелать ему спокойной ночи! – буркнула Василиса. – А может ты пришла, чтобы остаться и... – Нортон, хватит, – резко перебила его мать. – Она твоя дочь, так что следи за своим языком. – Да, я пришла, чтобы остаться! – выкрикнула Василиса. – Он мой парень! И я люблю его! И я хочу оставаться с ним вместе, без вашего постоянного надзора. Поверхность нуль-зеркала опять засеребрилась, по комнате разнёсся мелодичный перезвон, и вскоре из зеркала вышли Миракл и Константин Лазарев. – Что здесь происходит? – спросил Зодчий, ошеломлённо разглядывая собравшихся. – Вас слышно на весь Расколотый Замок. – Как мы и думали, вся труппа театра в сборе, – без тени удивления констатировал Лазарев-старший, окидывая взглядом разгневанного Рока, багрового Нортона, растерянного Фэша, Василису со слезами в глазах. – Мы поняли, что вы решили поскандалить, и подумали, раз уж начался разбор полетов по поводу наших влюбленных, то и нам стоит поучаствовать. – Пока вы не прибили бедного парня, – усмехнулся Миракл. – Как вы мне все надоели со своим постоянным надзором! – в слезах крикнула Василиса и, резко развернувшись, почти вбежала в нуль-зеркало. «Вот теперь вечер окончательно испорчен», – пронеслась в голове грустная мысль. Фэш накрыл лицо ладонями и снова откинулся на стену. Константин тяжело вздохнул, глядя вслед девушке. – Фэш, расскажи нам, пожалуйста, что произошло у тебя с этой Алексией, – попросил он. – Без эмоций, без претензий, – добавил Миракл. – Просто сухие факты. Фэш убрал ладони от лица и оглядел присутствующих холодным взглядом. – Я ничего не делал, – произнес он ледяным тоном. – Она... Первая начала со мной играть... Приставать ко мне. Делать намеки. Я был обижен на Василису и поэтому... Позволил ей думать, что у нас это взаимно. Но потом мы с Василисой помирились, и Алексия... Она обиделась и обвинила меня в том, что я к ней приставал, чтобы отомстить. У меня даже мыслей не было в отношении нее. – Я не верю, – фыркнул Нортон. – Это Ваше дело, – нагло заявил Фэш. – Больше я ничего не скажу и оправдываться не буду. – Нет, будешь, – не согласился с ним Огнев. – Ты расскажешь нам все, как было. Все, что мы у тебя спросим. И сядь нормально, когда с тобой говорят старшие! Видя, что Фэш демонстративно продолжает полулежать, облокачиваясь спиной на стену, он сделал резкий шаг в сторону кровати, намереваясь схватить наглого мальчишку за ворот рубашки и посадить насильно. Но Миракл и Константин остановили его. – Нортон, успокойся, – тихо произнес Зодчий. – Так ты делаешь только хуже. – Хуже?! – Огнев-старший скинул руки мужчин со своих плеч. – Этот парень, обвиненный в том, что прижимал девчонку к стене и лез к ней под платье, встречается с моей дочерью! А откуда мы знаем, что он не пытается взять силой и Василису?! – Отец? – повернулась к Родиону Черная Королева. – Что ты помнишь? – Ну я не могу сказать наверняка, – пожал плечами тот. – Но я помню, что Алексия была по уши влюблена в моего учителя, а он целовал новенькую рыжую горничную. И от этого моя сестра жутко бесилась. – Значит, целовал рыжую горничную? – ледяным голосом уточнил Нортон, поворачиваясь к парню. – Так же как целовал ее двоюродную прабабку? – Я не верю, что Фэш мог такое сделать, – твердо произнес Лазарев. – Наверняка мы имеем дело с провокацией и ложными обвинениями. – Я тоже не верю, – кивнул Родион Хардиус. – А я вот очень даже верю, – не согласился с ними Нортон. – Он истинный Драгоций. А Драгоции все очень самовлюблённые. И если он попробовал, а девчонка отказала, он вполне мог попытаться добиться желаемого силой. – Огневы тоже не семейка ангелов, знаете ли, – Рок вдруг неожиданно встал на сторону брата. – Я знаю Фэша с раннего детства. Он не мог применить силу к девушке. Соблазнить ее, чтобы отомстить своей подружке – это да, он может. А взять девчонку силой – нет. – Вот здесь я с тобой согласна, Рок Драгоций, – кивнула Чёрная Королева. Фэш продолжал сидеть на своей кровати, облокотившись на стену спиной и переводя взгляд с одного наставника на другого. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он попытался объяснить, как все было, но его голос потонул в хоре возмущенных, защищающих и обвиняющих реплик. В его голове пульсировала одна пронзительная мысль: пока все сходят с ума из-за выдуманной истории, самый страшный его секрет, предательство и шантаж, остаются нераскрытыми. Ирония ситуации была настолько горькой, что ему захотелось и плакать, и смеяться одновременно. Интересно, где сейчас Василиса? Она ушла такая расстроенная. Наверное, плачет в своей комнате. Его сердце сжалось, когда он представил, как она лежит у себя на кровати, переодевшись в свою милую пижаму в мелкий цветочек, и, сжавшись в комочек, плачет. Ему так сильно захотелось ее утешить. Убрать волосы с мокрых щек. Поцеловать ее шею. Вдохнуть аромат ее кожи. Фэш накрыл лицо ладонями и потер глаза. Голоса ругающихся взрослых стали превращаться в монотонный гул. Это был тяжелый и очень насыщенный день. Вечернее возвращение Астрагора, утренняя драка с Войтом, игра в карты, разговор с Хронимарой, торжественный ужин. Все, чего ему сейчас хотелось, это просто закончить этот день в обнимку с Василисой, с ее головой у него на плече и разговорами ни о чем. Фэш оторвал ладони от лица и посмотрел на взрослых. Они все ещё спорили. Его вдруг все это жутко достало. Так достало, что терпеть больше не было сил. Он резко поднялся с кровати и, не обращая внимания на удивлённые взгляды, устремившиеся на него, прошел к нуль-зеркалу, представил комнату Василисы и шагнул в серебрящуюся поверхность.

***

Оказавшись в зелёной комнате, он удивлённо замер. Он ожидал увидеть свернувшуюся на кровати девушку в пижаме в цветочек, плачущую в подушку. Но в комнате никого не было. Фэш заглянул в ванную. Там тоже было пусто. Он вышел из ванной и внимательно осмотрелся. Куда Василиса могла уйти ночью? В Расколотом Замке миллион мест, где можно скрыться от обиды или одиночества, и в каком из них сейчас прячется Василиса? Может он ушла в комнату со столом, которую он ей показывал, когда они гуляли в луночасе? Или в комнату с найденной полянкой и озером? Или в беседку в саду, в которой он делал свои долги по домашнему заданию? Или может вообще к Диане или Захарре. Или Маару? Фэш ещё раз внимательно огляделся, ища какие-нибудь подсказки. Без них на ее поиски может и вся ночь уйти. Комната выглядела как обычно. На стуле висела небрежно брошенная повседневная одежда. Рядом на полу валялись туфли, в которых она была на ужине. На туалетном столике вперемешку с баночками, тюбиками, заколками и прочими девичьими вещами лежали серёжки и ожерелья – видимо оставленные тут с того момента, как Василиса собиралась на ужин. Окно было открыто. Светло-зеленые занавески слегка колыхались под напором ветерка. Фэш подошёл к окну и выглянул в него. Но ничего не увидел. За пределами даже слабо освещённой комнаты стояла кромешная темнота. В камине догорали полешки. В комнате было тепло и уютно. Треск от почти сгоревших поленьев наполнял комнату слабыми успокаивающими звуками. Постель была заправлена аккуратно, но не идеально. Одеяло было немного сбито и чуть выпирало в середине. Что-то в этом ему показалось странным. Он подошёл к кровати и приподнял одеяло. Под ним лежал раскрытый часолист. На его страницах клубился чёрный туман. Фэш улыбнулся. Вот, значит, где прячется Василиса. Он вытащил свою часовую стрелу и наложил запирающие эферы на окно, дверь и нуль-зеркало. Затем схватил с кровати одеяло и накинул его на согнутую в локте руку. – Василёк, – произнёс он про себя и навалился на часолист. Вжух! И оказался за стеной водопада в каменной пещере. Сквозь струю льющейся воды он увидел Василису. Она стояла внизу, возле озера, образованного водой из водопада. Всё ещё одетая в своё изумительное изумрудное платье до пола, она проходила на принцессу в сказочном королевстве. Фэш постоял немного, любуясь своей девушкой. Но из-за стены воды ее было плохо видно, поэтому он стал спускаться по каменным ступенькам. Василиса его не видела. Поглощённая в свои мысли, она сжимала в ладони горстку камешков, которые время от времени кидала в воду. Фэш бесшумно подошёл поближе, стараясь ступать по траве, а не камням. Василиса вдруг размахнулась и резко выбросила всю горсть камней в воду. Фэш скинул одеяло на землю и осторожно, чтобы не испугать ее, обхватил руками ее талию, скрестив руки у нее на животе и прижавшись щекой к ее щеке, чувствуя исходящий от нее жар. К его удивлению, слез на ее лице не было. И вообще, Василиса выглядела скорее злой, чем расстроенной. Однако, почувствовав его руки на себе, она сладко улыбнулась и прикрыла глаза, подаваясь ближе к нему. – Как ты догадался что я здесь? – промурлыкала она. – Это было не сложно, – фыркнул парень. – Ты вообще не мастер конспирации. – Ну мое детство же не в Змиулане прошло, – саркастично отозвалась девушка. – Можешь мне поверить, тебе очень повезло в этом, – усмехнулся Фэш. – Так чего ты такая злая? Я думал, ты расстроишься из-за своих родственников. Будешь плакать. – Потому что они меня достали! – сердито воскликнула Василиса. – Сколько можно нас контролировать и решать за нас?! Ну я понимаю, они контролируют нашу работу, учебу. Но уж в личные-то отношения хватит лезть. Если я говорю, что верю тебе, что ты и пальцем не прикоснулся к Алексии, то не надо пытаться меня переубедить! Да ещё и так навязчиво влезать в нашу с тобой личную жизнь! – Спасибо, что веришь мне, – шепнул Фэш ей в щеку. – Я просто не могу понять, почему отец так поступает! – вырвалось у нее, голос ее дрожал от ярости. – Он там не был! Он ничего не знает! Он что-то видел, что-то слышал и сделал выводы только на основании его отношения к тебе. Выставляет тебя каким-то... бабником, который пытался соблазнить каждую встречную девчонку. Да ещё и силой! Фэш почувствовал, что к горлу подкатил комок. Её слова проникали в самое сердце и резали больнее ножа. В очередной раз его охватила злость на себя за то, что пытался её обидеть, что-то ей доказать, используя другую девушку. И вот к чему все это привело. Но несмотря на это, она продолжала поддерживать ЕГО и верила ЕМУ, а не сплетням или обвинениям. Ему очень хотелось выразить словами свою безмерную любовь и благодарность, но не мог подобрать слова. Все, что он смог сделать, – это покрепче сжать руки на ее талии, прижимая ее к себе. – Тише, успокойся. Все хорошо, – он мягко прикоснулся губами к ее виску. – Пусть делает что хочет. Думает что хочет. Это ничего не изменит между нами. «Зато кое-что другое изменит, – промелькнула в голове предательская мысль. – Что скажет Василиса, когда узнает, что кое-кто работает на вашего главного врага?!» Фэш отогнал эту мысль и мягко развернул девушку к себе. Сегодня он не позволит Астрагору испортить ему вечер. В ярком свете солнца глаза Василисы сияли синим огнем. В них не было и следа от слез, лишь по-детски наивная обида на своих родственников. И чистая, такая искренняя любовь к нему. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. В памяти обоих всплыло, как они стояли здесь, в этом же месте, четыре года назад, и так же смотрели друг другу в глаза. Как он неловко обнимал ее за талию, а Василиса перебила пальцами карманы своих джинсов. Против его воли губы растянулись в улыбке, он чуть отстранился. – А ты помнишь, как мы в первый раз поцеловались здесь же, прямо вот на этом же самом месте? – спросил он тихо. – Конечно, – Василиса прижалась лбом к его груди. – Это воспоминание всё ещё воспоминание перехода в эту заставку. – Великие часы, каким же я был идиотом, – рассмеялся Фэш, поглаживая ее волосы. – Сначала пытался это сделать, пока мы сидели в лесу на стульях. Потом здесь полчаса топтался возле тебя, руки дрожали, сердце колотилось... Боялся, что ты оттолкнешь. – А я не могла понять, что на тебя нашло, – Василиса подняла голову и посмотрела на парня. – Я думала, ты решил надо мной пошутить. Я вообще не ожидала подобного от тебя. И на следующий день всё время думала, то ли я тебе нравлюсь, то ли ты поиздевался надо мной, как всегда. – Ты так усиленно думала, что у тебя на лице всё было написано, – усмехнулся Фэш. – А я-то надеялся сохранить всё в тайне. – Ну извини, я не умею врать, – рассмеялась Василиса. – Это не самое плохое качество, – хмыкнул Фэш. «А как насчёт тебя? – мысль как укол пронзила его сознание. – Ты-то очень хорошо научился врать!» В голове возникли слова Астрагора, что в случае его неподчинения отвечать будет Василиса. «Я не буду ее бить. Я знаю способы изощрённее», – всплыли в памяти его слова. Холодный ужас сковал его внутренности. Он сжимал в объятиях самое дорогое, что у него было, и сам же был для нее главной угрозой. Опять. Снова. В очередной раз в его жизни мысль, черная и отчаянная, пронеслась в голове: «Лучше отпустить. Сделать ей больно сейчас, но спасти. Разорвать эти отношения, чтобы Астрагор не мог до нее дотянуться». Василиса расслабилась в его объятиях, ее ладони скользнули по его бокам и сошлись вместе у него на спине. Она приподняла голову и посмотрела на него. На ее лице играла слабая улыбка. Сердце парня сжалось, а где-то внизу живота кольнуло током. Как же ему нравилось смотреть в ее синие глаза и выискивать в них чувства к себе. «Нет, – яростно подумал Фэш, сжимая руки у нее на спине и прижимая ее талию к себе покрепче. – Астрагор не отнимет у меня это. Мы справимся. Что-нибудь придумаем. Вместе». Он наклонился и прижался губами к ее губам. Сначала нежно, почти робко, так же как четыре года назад в этом же месте. А потом глубже, пытаясь в этом поцелуе передать всё, что не мог выразить словами: свою любовь, свою боль, свою благодарность за ее веру в него, свое отчаяние от сложившейся ситуации. Мысли о предательстве, о дяде, о том, что ему, возможно, лучше оставить Василису ради ее же безопасности тут же взметнулись в нем, но он отогнал их прочь. Нет. Не сегодня. Не сейчас. Подумает об этом потом. Его руки, повинуясь древнему инстинкту, потянулись к молнии на ее платье. Пальцы ухватили замочек и потянули его вниз. Шелковистая ткань изумрудного платья под напором его пальцев соскользнула с ее плеч и упала к их ногам. Фэш оторвался от ее губ и немного отстранился. Глаза его пробежались по ее телу в нижнем белье. Ее босые ступни утопали в ореоле мягкой изумрудной ткани. Она не делала ни малейших попыток сопротивляться, лишь смотрела на него серьезным и доверчивым взглядом, от которого у парня все внутри перевернулось. Внизу живота как будто ударило током, и импульсы побежали по всему его телу, заставляя мышцы слабеть, но в то же время пробуждая в нем желание, которому он не мог противостоять. Он снова наклонился к ней, губы его прошлись по ее шее, ямочке ключицы, по округлости плеча. Василиса выдохнула и немного изогнулась назад, давая ему пространство. Горячие пальцы проникли под его рубашку и прошлись по коже на его спине, вызывая бурю мурашек, которые заставляли его живот сладостно сжиматься. Он вернулся к ее губам. Но теперь его поцелуй был лишен всякой робости – в нем были только страсть и желание забыться. Его пальцы скользнули в ее уложенные волосы, вытаскивая из них заколки и разрушая прическу. Василиса, не открывая глаз, сама помогла ему, одной рукой сняв оставшиеся заколки, и ее длинные рыжие волосы рассыпались по ее плечам. Его ладони легли ей на талию и притянули ближе к себе. Пальцы заскользили вверх по спине к застёжке бюстгальтера. Тело его жаждало прикосновений, он хотел забыться в ней, отвлечься хоть ненадолго от этого гнетущего чувства вины. Его желание было невыносимо сильным. Но сквозь этот туман вдруг пробился луч сомнений и страха. Их первый раз... Готова ли Василиса или ей ещё рано? Здесь, на холодной земле, у водопада? А вдруг ей будет некомфортно? Больно? А если кто-то увидит? Да кто может увидеть? Он же запер на эферы окно, двери и зеркало. Но все равно... Он представлял их первую ночь иначе – в теплой, безопасной постели, где он мог бы посвятить ей всего себя. А еще... мысль о том, что Астрагор может следить за ним, заставила его кровь похолодеть. А вдруг он тоже все чувствует через метку, чем тут племянник занимается. Это этой мысли ему стало противно. Как будто Астрагор действительно был рядом и следил за ними из-за кустов. От всех этих мыслей, крутящихся в его голове, Фэш непроизвольно отпустил девушку и сделал шаг назад. В глазах Василисы мелькнуло недоумение и тень уязвленности. Ее брови чуть дрогнули. – Все хорошо? – неуверенно спросила она. – Да, – не глядя на нее и проклиная дядю и самого себя, пробормотал Фэш. – Ты... не хочешь? – тихо выдохнула она. – Хочу, – его собственный голос сорвался. – Великие Часы, ты не представляешь, как я хочу. Но... Он не знал, что сказать. Как объяснить ей все эти эмоции и сомнения, крутящиеся вихрем в его голове? Он метался в собственных чувствах. Предложить вернуться к ней в комнату? Но это выглядело бы как настойчивость. Оставить все как есть? Но тогда она точно подумает, что он трус или, еще хуже, что он ее не хочет. Его разрывало на части между острым желанием овладеть ею и леденящим душу страхом за нее. В глазах Василисы застыло непонимание и проблески обиды, но он просто не мог признаться ей в своей нерешительности, боясь показаться слабым. Чтобы хоть чем-то себя занять и не смотреть в глаза девушке, он резко наклонился, схватил одеяло и расстелил его на траве. Потом потянул ее за руку, усадил рядом и крепко обнял, прижимая к себе, чтобы согреть, и чтобы скрыть собственную нерешительность. – Замерзнешь, – пробормотал он, целуя ее в висок. – Не хочу, чтобы ты простудилась. Но Василиса вывернулась из его объятий и положив одну ладонь ему на щеку, повернула его голову к себе. – Фэш, я тебя знаю очень хорошо! – спокойно, но твердо сказала она. – Скажи мне, что произошло? Мой отец что-то тебе наговорил? Бабушка? – Василиса запустила пальцы ему в волосы, убирая их с глаз. – Прости, что я вот так убежала и оставила тебя с ними одного! Фэш прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Ему так хотелось рассказать ей обо всем, что его сейчас мучило, но слова застряли в горле. Василиса притянула его голову к себе и накрыла его губы своими. Решив пока просто отдаться течению, а там уже будь что будет, он ответил ей долгим, глубоким поцелуем, в котором была и страсть, и просьба о прощении, и благодарность. Первоначальная неуверенность Василисы растаяла. Ее руки скользнули с его головы к рубашке, и ловкие пальцы принялись расстёгивать пуговицы одну за другой. – Фэш... – прошептала она, ее губы коснулись его уха, заставляя все его тело содрогнуться. – Я хочу встретить с тобой рассвет. Здесь. Он на мгновение застыл, сбитый с толку, и недоуменно на нее посмотрел. – Но здесь не будет рассвета... – неуверенно произнёс он, его мозг, затуманенный желанием и чувством вины, отказывался понимать намёк. – Это же заставка. Василиса, не выдержав, рассмеялась. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были темными от волнения и полными желания и, одновременно, непонимания. – Помнишь, я говорила, что ты милый, как плюшевый медвежонок, – сказала она, нежно проведя пальцами по его щеке. – Я хочу встретить рассвет. Здесь. С тобой, – повторила она. Голос ее звучал уверенно и в то же время невыносимо ласково. И тогда до него дошло, что она говорила не в буквальном смысле, а это был ее завуалированный способ сказать, что она готова. Что она тоже хочет его – здесь и сейчас. Все его мысли, сомнения и страхи отступили. Он больше не думал ни о чем – ни об Астрагоре, ни об опасности, ни о нерешительности, ни о своем предательстве. Весь мир сузился до этого одеяла, на котором они сидели, и в этом мире существовала только она. Василиса скинула его рубашку с плеч. Одну за другой он высвободил руки из рукавов. Ладони девушки прошлись по его груди. Забывшись, она сжала его поврежденное плечо. Фэш неосознанно дёрнулся и застонал. Василиса испуганно отстранилась от него. – Прости, я забыла про твое плечо, – пробормотала она. – Что это? – удивлённо уставилась она на свежий ожог. – Фэш, погоди... Что это? – ее голос прозвучал тревожно, она осторожно провела пальцами по повреждённой коже. – Ничего, не обращай внимания, – он мягко убрал ее руку с плеча и, положив ладони ей на талию, притянул ее к себе. – Но твое пле... Фэш накрыл ее губы своими, не дав ей договорить. Он не хотел объяснять, не мог. Не сейчас. Сейчас для него имела значение только она, а все остальное потом. Его пальцы скользнули по ее спине вверх и каким-то почти инстинктивным движением расстёгнули застёжку бюстгальтера. Он помог тонким бретелькам соскользнуть с ее плеч. Василиса охнула от такой наглости. Чтобы не смущать ее, Фэш прижал ее к себе, чувствуя, как ее обнажённая грудь прикасается к его коже. По телу пронёсся обжигающий ток. Он осторожно опустил ее спиной на мягкое одеяло, оказавшись сверху и опираясь на локти. Снова нашёл ее губы и слился с ней в страстном поцелуе. Сейчас имело значение только её тепло, запах её тела, прикосновения. Сейчас его желание было таким сильным, почти болезненным. Контролировать себя становилось всё сложнее, и если Василиса начнет останавливать его, то он просто не знал, как сможет это сделать. Но Василиса не подавала признаков сопротивления. Ее ладони гладили напряжённые мышцы на его спине, чуть надавливая и прижимая его к себе как можно плотнее. Ей нравилось чувствовать его тело и знать, насколько он ее хочет. Это знание разжигало в ней ответный огонь, и она ещё плотнее вжималась в него, чем сводила его с ума ещё больше. Ему невыносимо хотелось ощутить ее кожу без остатков одежды. Но чтобы стянуть штаны, нужно опустить руки вниз, а тогда ее грудь останется обнажённой. А если она засмущается от этого? Хотя чего смущаться, он же уже видел ее грудь и даже целовал ее. Фэш попробовал представить, засмущался ли он, если бы предстал перед Василисой полностью без одежды... Да, наверное, засмущался бы. Ладно, а если накрыть грудь ладонями? Но как тогда штаны-то снимать, если руки заняты?! На ум вдруг пришел красный, как помидор Ник, лежащий на земле, и они с Мааром, стаскивающие с друга штаны. Эх, и почему они не в теплой кровати под одеялом?! Или хотя бы чтобы здесь было темно. Все было бы намного проще. Надо было идти в его Хрустальное Озеро. В этот момент Василиса запустила пальцы в его волосы и слегка сжала их, чем вырвала его из размышлений и напомнила, где он вообще-то находится. Фэш опять решил отдаться течению. Опираясь одной рукой на одеяло, второй ладонью он скользнул вниз по ее телу и нежно сжал грудь, проверяя реакцию Василисы. Девушка выдохнула и немного прогнулась в спине. Его пальцы немного задержались на груди и затем заскользили ниже. Однако, когда он коснулся резинки ее трусиков, его накрыла новая, сковывающая волна страха. «А если ей будет больно, – пронеслось в его воспаленном сознании. – Я ничего не знаю, не умею... А если... если все закончится слишком быстро, и она ничего не почувствует? Разочаруется». Он немного отстранился, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Голова Василисы была откинута немного назад, глаза прикрыты, щеки раскраснелись. Ее рыжие волосы рассыпались по одеялу, переливаясь огненными бликами в лучах солнца. Но скулы напряжены, что выдавало ее волнение. Василиса, почувствовав, что он оторвался от нее, приоткрыла глаза. В его взгляде она увидела не только страсть и желание, но и тревогу за нее. И это растопило остатки ее собственного страха. – Я не боюсь, – прошептала она, без слов понимая, о чем думает парень. Ее руки снова обвили его шею, притягивая к себе. И этот жест имел намного больше значения для него, чем слова. Фэш снова накрыл ее губы своими, но теперь его поцелуй был другим – более осознанным, обещающим быть нежным с ней. Не отрываясь от ее губ, он снова медленно провел пальцами по ее боку, к резинке ее трусиков, проник сквозь нее и замер, давая ей время привыкнуть. Тело девушки инстинктивно напряглось. – Хорошо? – тихо спросил он, отрываясь от ее губ и глядя ей в глаза. Василиса кивнула, не в силах произнести ни слова. Ее доверие придало ему смелости. Он потянул ткань трусиков вниз и спустил их с ее ног. Василиса изогнулась, помогая ему. У них получилось это сделать, не отрываясь друг от друга. Он все так же продолжал нависать над ней, облокачиваясь на одно предплечье, и стараясь не смотреть вниз, чтобы не смущать ее. За что Василиса была ему очень благодарна. Она снова прикрыла глаза и немного запрокинула голову назад, полностью отдаваясь в его руки. Ее доверие было очень трогательным. И все, о чем сейчас думал Фэш – только бы не разочаровать ее. Она лежала под ним, полностью обнаженная, принадлежащая ему без остатка, и ждала от него того же. И он безумно хотел ощущать ее всю своей кожей. Но для этого нужно снять треклятые штаны. А чтобы это сделать, нужно было оторваться от Василисы, приподняться – разрушить эту хрупкую, интимную близость, которая казалась такой правильной, такой нежной. Мысль о том, чтобы встать сейчас на колени и начать стаскивать штаны перед ней, казалась ему унизительной и нелепой. Он замер в нерешительности, ощущая, как горит лицо и в очередной раз жалея, что здесь так светло. Его тело было напряжено как струна, а мозг лихорадочно искал выход. Василиса, чувствуя его скованность и понимая ее причину, не выдержала. Из ее груди вырвался сдавленный звук, который тут же перешел в легкое, нервное хихиканье. Она пыталась сдержаться, прикусив губу, но ее плечи мелко задрожали. Фэш немного отстранился, уперев оба предплечья в одеяло. Василиса приоткрыла глаза. Его лицо выражало такую комичную смесь обиды, смущения и сексуального напряжения, что девушка расхохоталась. – Прости, прости! – поспешно прошептала она, касаясь тыльной стороной ладони его пылающей щеки и пытаясь сдержать рвущееся наружу хихиканье. – Это я не над тобой... Я просто... Ты такой милый, когда смущаешься. Такой плюшевый медвежонок. Слушай, а на Эфларе водятся медведи? – вдруг пришла ей в голову мысль. – Ты вообще знаешь, что это за животные? – Ты серьезно СЕЙЧАС хочешь поговорить об этом? – фыркнул Фэш. – Нет, – засмеялась девушка. – Ладно, потом разберемся, что ты знаешь про остальскую лесную фауну. Пока давай считать, что ты сейчас похож на милого пушистого котика. Этот небольшой инцидент вернул им обоим немного смелости. Напряжение и смущение вырвалось наружу в виде смешков, и сейчас оба чувствовали себя увереннее. Василиса обвила руки вокруг его плеч и, притянув к себе, поцеловала его – мягко и нежно. Фэш же решил действовать напролом. В конце концов, штаны сами себя не снимут. Он перекатился с нее на бок, одним неловким, но решительным движением стащил с себя штаны вместе с трусами и швырнул их куда-то в сторону, не глядя. Движение вышло резким и нелепым, он немного зацепился ногой за штанину, но главное – дело было сделано. И тут же, покраснев до корней волос, он снова прижался к ней всем телом, возвращая ту самую желанную близость. Его кожа коснулась ее кожи, и неловкость мгновенно уступила место новому, более острому и осознанному волнению. Бедра Василисы чуть раздвинулись, и он, неожиданно для себя, провалился в образовавшийся проем, оказавшись между ее ног. Прикосновение к ней в том самом месте заставило его вздрогнуть. Ожидание и боязнь опозориться или сделать ей слишком больно теперь были почти невыносимы. Но этот ясный жест Василисы четко дал ему понять, что она хочет и ждёт. Он старался двигаться медленно, осторожно направляя себя. Василиса зажмурилась, ее пальцы впились в его плечи. – Больно? – его голос сорвался. – Немного... – выдохнула она. – Но... нормально. Продолжай. Он замер, давая ей привыкнуть, целуя ее шею и шепча ободряющие слова. Пульсация в его теле была безумной, каждый нерв требовал движения, но он сжал зубы, заставляя себя не шевелиться. Надо дать ей время. Надо думать о чем-то другом. Главное не закончить сейчас, до того, как она хоть что-то почувствует. Это будет позор. Нет, не позор, а ПОЗОРИЩЕ! Так, а о чем думать? Великие Часы, о чем ещё можно думать, находясь в таком положении!? Может об Астрагоре? Нет, во-первых, это извращение. А во-вторых, мысли об Астрагоре могут убить все желание. А это ещё хуже, чем закончить быстро! Это будет ещё больший позор! Так, а о чем ещё подумать? Может ландыши ей принести утром? Да, неплохая идея. Или может лучше другие цветы? Какие там цветы на Остале дарят девчонкам? Розы вроде есть. А где их достать? Не, ландыши сойдут. Но насчёт остальских цветов надо подумать. Ладно, с цветами определились. А сейчас-то ещё о чем думать? Медведи. Что там Василиса говорила про медведей? Что он милый, как плюшевый медвежонок. Хм... А разве медведи милые? Их когти могут разорвать человека на кусочки, и часодейство не поможет склеиться обратно. Или поможет? Интересно, а если медведь руку оторвет, ее можно приделать обратно, отмотав ей время?.. Ты совсем дурак, Драгоций!? Ты о чем думаешь в такой момент??? Фэш отогнал все ненужные мысли, сосредоточившись на своих ощущениях. Тело Василисы под ним уже расслабилось, и он сделал первый, осторожный толчок, погружаясь глубже. Василиса тихо вскрикнула, и ее ногти впились ему в спину, но это был крик не столько боли, сколько удивления от нового ощущения. Фэш начал двигаться, стараясь найти ритм. Все получалось как-то неловко. Он то задевал ее локтем, то их дыхание сбивалось, и им приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Но постепенно неуклюжие движения сменились более плавными. Он смотрел на ее лицо, ища признаки боли, но видел лишь спокойно прикрытые глаза, раскрасневшиеся щеки и выражение какого-то нового, незнакомого ей, но явного наслаждения. Ощущение было настолько интенсивным, так сильно сжимало, что он чувствовал – конец близок. Фэш попытался замедлиться, но было поздно. Волна накатила внезапно, сокрушительно, вырывая у него глухой стон. Он обмяк, стараясь снова перенести вес на локти. Дрожа и пытаясь отдышаться, он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая смесь прохлады водопада и сладковатый аромат ее кожи. Первой его мыслью было горькое разочарование в себе. «Вот и все. Я ничего не смог ей дать. Она даже не успела...» Но в этот момент пальцы, впившиеся ему в спину, разжались, нежно пробежали по спине и мягко зарылись в его волосы, а ее губы коснулись его виска. – Это было... не так страшно, как я думала, – тихо сказала она, и в ее голосе слышалась улыбка. – И... очень приятно. Необычно. Фэш поднял голову и увидел в ее глазах не разочарование, а нежность и странное, глубокое спокойствие. Он чувствовал, как под ним все ее тело постепенно расслабляется. Пальцы одной руки соскользнули с его головы и пробежали по спине. Это прикосновение было наполнено таким безграничным принятием его и нежностью, что у Фэша сжалось горло. Он откатился на бок, увлекая ее за собой, и они еще несколько минут лежали, тесно переплетясь, слушая, как их сердца постепенно замедляют бешеный ритм. Говорить не хотелось. Им двоим все было понятно и без слов. Наконец Василиса шевельнулась. Привстав и смущённо накрыв грудь одной рукой, второй она притянула к себе лежащую на траве возле одеяла его рубашку и накинула ее на себя. – Я сейчас вернусь... – прошептала она с легкой застенчивостью и босиком побежала к водопаду. Фэш тоже сел, натянул штаны и, подтянув колени к груди, уставился ей вслед. Солнце ярко светило, яркие блики переливались ослепительными пятнами по волнам и брызгам от водопада. Василиса скинула рубашку, аккуратно повесила ее на ветку какого-то кустарника. Ее длинные рыжие волосы рассыпались по плечам. Собрав их на затылке с помощью появившейся из ниоткуда резинки, она бесстрашно зашла в холодную воду. Сейчас она была невероятно красива. Лучи солнца, отражаясь от ее огненных волос, сверкали ярко-красными вспышками. Девушка сделала несколько шагов в воде и скрылась за стеной падающей воды. В груди Короля Времени сердце болезненно сжалось от любви к ней. Но тут же другая мысль проткнула его, словно ледяным прутом. Она – дочь Нортона Огнева. Человека, который предал своих друзей и оставил его сиротой в совсем маленьком возрасте. Который отнял у него право расти в любви и безопасности, заменив их на опеку дяди, видевшего в нем исключительно будущее тело. Перед глазами встали призрачные образы родителей, которых он почти не помнил. Он знал их лица лишь по нескольким оставшимся часограммам. А теперь еще и по статуе обоих родителей, стоящих вместе и держащихся за руки в подземелье Черновода. Воспоминания о родителях были смутными, как выцветшие часограммы, но боль от их потери была все ещё острой. И сейчас он, их сын, ради которого они приняли смерть, только что лежал в объятиях дочери их убийцы. Чувство вины обожгло его изнутри, жгучее и удушающее. «Я предаю их память. Сплю с дочерью того, кто их предал и убил», – предательски пульсировало в сознании. Чувство вины стало сменяться на гнев, горький и беспомощный, направленный и на Нортона, и на самого себя. Он с силой сжал кулаки, пытаясь отогнать эти мысли. «Она не виновата. Она не имеет к этому отношения», – убеждал он сам себя. Она – та, которая всегда верила в него, поддерживала и хотела помочь и спасти с самых первых дней знакомства. Та, которая всегда защищала его перед своим отцом. Та, что только что отдала ему свою невинность и доверие. Любовь к этой девушке была единственным, что у него сейчас оставалось в его рушащемся мире. Он любил ее до тошноты, до головокружения, до готовности на все. Та, ради которой он сам сейчас стал предателем. От этой мысли он содрогнулся, словно его окатило ледяным душем. Астрагор. Ради Василисы он подписал свой смертный приговор четыре года назад. И ради нее он сейчас вступил на путь предательства, согласившись тайно работать на дядю. Получался чудовищный парадокс: чтобы спасти дочь человека, предавшего его в прошлом, он сейчас сам предает тех, кто составляет его настоящее. Фэш накрыл лицо ладонями и потер его. Его ладони все ещё хранили сладковатый запах кожи Василисы. Как теперь с этим жить? Вопрос висел в воздухе, не находя ответа. Его разрывало на части. С одной стороны – память о родителях и чувство вины перед ними, жажда мести Огневу-старшему и необходимость как-то вырваться из лап Астрагора. С другой – Василиса. Друзья. И если от друзей он ещё может отказаться, чтобы Астрагор не причинил им вреда, то разорвать связи с Василисой казалось невозможным. Оттолкнуть ее сейчас, после того, что только что произошло между ними, – значит сломать ее. Нанести рану, которая, как он знал по собственному опыту, никогда не заживет. И сломать себя тоже. Но и оставить ее рядом – значит сделать ее заложницей, мишенью в этой грязной войне. Если он ошибётся или ослушается приказа, Астрагор не пощадит ее. Фэш убрал ладони с лица и открыл глаза. Сейчас он был как деталька, застрявшая между шестерёнками часов. Любой путь, который он сейчас видел перед собой, вел к боли и разрушению. Она была для него самым дорогим. Но мог ли он позволить себе иметь что-то дорогое ему? И мог ли он отказаться от нее, уничтожив ее морально, но зато сохранить ее физически? Пока он не знал ответа. Он мог только сидеть и смотреть, как девушка, которая была одновременно и его спасением, и его проклятием, осторожно выходит из-за водяной завесы, скрываясь в воде, а яркие лучи солнца играют в ее волосах. Стараясь прикрыться руками, Василиса стянула с ветки кустарника рубашку, накинула ее на себя и застегнула несколько пуговиц. Затем вышла из озера и направилась к нему. Рубашка, надетая на мокрое тело, тут же намокла в некоторых местах и прилипла к ней, обрисовывая каждый изгиб её тела. Василиса подошла и застенчиво присела рядом с ним на одеяло, обнимая свои колени. Ее волосы были собраны в небрежный хвост, свисая мокрыми прядями лишь возле лица. Капли воды стекали с ее ресниц. В ее глазах светилось что-то новое – глубокая близость, доверие и безмятежное счастье. Она застенчиво улыбнулась ему, щеки ее порозовели. И все его мысли вдруг испарились. В этот миг существовала только она – прекрасная и принадлежащая ему. Теперь полностью. Он протянул руку, смахнул мокрую прядь с ее щеки и, обняв за плечи, притянул ее к себе. Она прильнула к нему с легким вздохом. Фэш поцеловал её висок. – Я тебя люблю, – шепнул он ей в ухо. Василиса довольно улыбнулась и ещё плотнее прижалась к нему. – Я тоже тебя люблю, – шепнула она в его плечо. Он взял ее за руку и потянул в сторону. Василиса послушно последовала за его движением. Фэш усадил ее между своих ног и скрестил руки на ее животе. Василиса охотно облокотилась спиной на его грудь и накрыла ладонями его пальцы на своем животе, нежно поглаживая их. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели на водопад. Его подбородок покоился на макушке Василисы. Говорить не хотелось. Хотелось просто молчать и наслаждаться теплом друг друга. Вода с грохотом разбивалась о камни, листья шелестели на ветру, птицы пели. Мир в этой заставке был невыразимо прекрасен и спокоен. Это место стало для них обоих особенным ещё четыре года назад, а теперь стало ещё особеннее. Личным уголком для них двоих. Приятная усталость во всем теле, тепло друг друга и убаюкивающий плеск воды начали неумолимо клонить их в сон. Глаза Василисы уже закрылись, дыхание стало глубоким и ровным, а пальцы перестали поглаживать его. Фэш сидел в более неудобной позе. Тело занемело, хотелось облокотиться на что-то спиной. Жар от волнения прошел и стал ощущаться холод от водопада. Он взглянул на часы. Почти половина пятого утра. Разбивать это мгновение и уходить отсюда очень не хотелось. Но он понимал, что уснуть здесь – значит проснуться замерзшими и разбитыми перед лицом нового дня, который точно не будет простым. Он нежно поцеловал ее в висок. – Василиса, – прошептал он, и его голос прозвучал хрипло от сна и эмоций. – Пойдем. Фэш аккуратно отстранил ее от себя и поднялся с одеяла, чувствуя, как ноют мышцы спины и на плечах. Затем протянул ей руку. Василиса, сонная и улыбающаяся, позволила ему поднять себя на ноги. Их пальцы сами нашли друг друга и сплелись в крепкий, уверенный замок. – Давай, выводи нас отсюда, – улыбаясь, шепнул ей в ухо Фэш. Василиса представила их первый поцелуй, теперь уже ставший таким смутным, таким лёгким и невинным. Теперь у нее есть воспоминание ещё лучше для этой заставки. Пожалуй, первый поцелуй стоит убрать в янтарию, чтобы не забыть. А для этой заставки поставить другой, более свежий момент. Прохлада, яркое солнце и шум водопада сменились на уютное тепло, темноту и тихое умиротворение ночи. Они стояли в комнате Василисы. Фэш отпустил ее руку и огляделся. Все было так, как когда он перемещался в заставку. Судя по всему, никто сюда не заходил. Василиса взяла его ладонь и потянула к кровати, но Фэш ее остановил. – Уже пять утра, – тихо сказал он, притянув ее к себе и обняв за талию. – Через пару часов надо уже вставать и собираться на завтрак. Если, конечно, они не сбились с ног в поисках нас. Ведь когда я ушел, они ругались в моей комнате. Думаю, лучше нам сейчас разойтись и поспать пару часов. Чтобы не привлекать к себе внимание. – Да, наверное, ты прав, – вздохнула Василиса. Она обвила его шею руками и прислонилась губами к его плечу. К несчастью, к поврежденному. Фэш непроизвольно дернулся. Василиса распахнула глаза и немного отстранилась от него. – Что с твоим плечом? – спросила она, озадаченно разглядывая поврежденную кожу. – Оно явно выглядит хуже, чем было. – Оно... Я... Забыл помазать вчера и состояние ухудшилось, – пробормотал Фэш. Василиса с подозрением на него посмотрела. – Почему мне кажется, что ты врешь? – прямо спросила она. – Слушай, давай потом! – умоляющим тоном попросил парень. – У нас осталось меньше двух часов, чтобы поспать. Завтра... Ну точнее уже сегодня после завтрака мы поговорим, хорошо? – Хорошо. Но ты должен пообещать, что когда придёшь к себе в комнату, ты помажешь плечо эферной мазью. – Обещаю, – улыбнулся Фэш. Василиса запустила пальцы одной руки ему в волосы, приподнялась на цыпочки и, притянув его голову к себе, поцеловала. – Тогда до завтра! Точнее до завтрака! – сказала она, нежно поглаживая его шею на затылке. В ее глазах светилась легкая грусть от того, что волшебная ночь закончилась и надо расставаться. Но в то же время в них была и радость от того, что они стали ближе друг к другу, и эти моменты, как сегодня, будут у них ещё не раз. Фэш немного наклонился и поцеловал её. Глубоко, но уже не страстно, как делал это ночью. В этом поцелуе была уверенность и обещание, что все будет хорошо, которое он хотел передать ей через этот контакт. – Скоро увидимся! Отдыхай, – шепнул он и еще раз поцеловал её в висок. Отпустив девушку, он вытащил свою часовую стрелу и снял эфер с нуль-зеркала. Улыбнувшись Василисе на прощание, он шагнул в серебристую поверхность, представляя свою комнату и молясь всем известным ему великим часодеям, чтобы в комнате его никто не ждал. К счастью, там было пусто. Он скинул с себя штаны и забрался в кровать под одеяло. Все, чего ему сейчас хотелось – поспать хоть пару часов. Заведя будильник на половину восьмого утра, он тут же провалился в сон, едва его голова коснулась подушки.