Проклятие крови. Часть 2

Утро не принесло облегчения. Фэш открыл глаза и сразу почувствовал, как тяжёлая, пульсирующая боль сжимает виски — всю ночь он ворочался, проваливаясь в тревожные сны и выныривая из них с одним и тем же вопросом: хочет ли он знать правду? Годы выстроили в его голове собственную версию – удобную, понятную, дающую врага, на которого можно было направить боль. А теперь эта конструкция могла рухнуть. И что, если враг окажется совсем не врагом? Что, если врагом окажется кто-то другой, кто ему сейчас близок? Или, наоборот, всё подтвердится, и если он своими собственными глазами увидит, что это именно Нортон зачасовал его родителей, то что ему тогда делать? Как относиться к Василисе, Нерейве, да и к Родиону Хардиусу, Мираклу, Константину тоже. Ведь получится, что все они либо близкие родственники, либо хорошие друзья человека, сломавшего ему жизнь. И всё это ради чего? Чтобы потом выложить им всё про себя? Про его чувства к Василисе? Про то, как они… Он застонал, перевернулся лицом в подушку, будто пытаясь зарыться в неё, исчезнуть. Огнев наверняка не упустит шанс узнать всё про его отношения с Василисой. Мысль о том, что придётся рассказывать другим людям — пусть и ставшим уже близкими, но сейчас чужим — о самых интимных моментах своей жизни, о том, как он метался между любовью и страхом, о том, что он даже сам себе не всегда может сформулировать, вызывала почти физическую тошноту. Под действием часового зелья он не сможет себя контролировать, как он привык. Он будет просто говорить то, что является правдой. Но он заставил себя встать. Всё уже решено. Отступать поздно. Глупо будет прийти сейчас в Трапезную залу и сказать: «Я передумал. Я не хочу знать правду о родителях, и я не хочу рассказывать про себя». Фэш побрёл в ванную. Душ помог не сильно — вода смыла остатки сна, но не тревогу. Он оделся в первое, что попалось под руку: тёмные брюки и простая рубашка. Немного пригладил волосы. Посмотрел в зеркало, поморщился, но ничего менять не стал. Ему сейчас было не до внешнего вида. Он подошёл к двери и замер. Ему вдруг вспомнился момент, как он прижимал к этой двери Василису и целовал ее. Как гладил ее ноги и чувствовал ее тело под своей рубашкой. Как хотел ее. Получится ли ещё раз поцеловать её когда-нибудь?.. Собравшись с духом, он распахнул дверь. Охранник, всё тот же молчаливый мужчина, кивнул. – Вас ждут в Трапезной Зале, юный господин. Я провожу Вас. Фэш, не соизволил ничего сказать в ответ, просто пошёл по коридору, чувствуя спиной присутствие провожатого. Каждый шаг давался с трудом. Коридоры замка, ставшего ему домом, знакомые до мельчайших трещинок на лепнине, теперь казались чужими и враждебными. Портреты часовщиков разных эпох на стенах будто смотрели на него с осуждением. В Трапезной Зале уже собрались почти все. Родион Хардиус, как обычно, находился во главе стола, рядом сидели Черная Королева и Миракл. Рок и Константин сидели напротив. Но из друзей никого не было – видимо им так и не разрешили покинуть их комнаты. Фэш окинул сидящих за столом взрослых быстрым взглядом, буркнул что-то невнятное, похожее на «доброе утро», и плюхнулся на свой стул. С вызовом откинулся на спинку и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая пренебрежение и независимость. Спустя несколько минут вошли Нортон и Василиса. Огнев был спокоен, собран, в идеально выглаженном костюме, словно шёл на важное деловое совещание. Василиса, напротив, выглядела так, будто не спала всю ночь. Её глаза, красные и припухшие, заметались по комнате и остановились на Фэше. Она сделала движение вперёд, словно хотела подойти, но Нортон положил руку на её локоть и усадил на стул рядом с собой. Василиса опустила глаза на стол. Фэш почувствовал, как внутри всё сжалось. Она здесь, попыталась сесть рядом. Но для чего? Чтобы поддержать или чтобы опять спросить, почему он их всех предал? Завтрак начался в тягостной тишине. Клокеры, скрипя колёсиками и шарнирами, разносили блюда. Родион Хардиус, словно не замечая напряжения, взял чашку кофе. – Фэш, как спалось? – спросил он своим обычным, будничным тоном. Парень дёрнул плечом. – Отлично. Почти как в подземелье Змиулана, только было не так холодно, – ядовито пробурчал он. Черная Королева неодобрительно поджала губы, но промолчала. Миракл приподнял бровь, но тоже не вмешался. Родион Хардиус, однако, не обиделся. – Ну а как самочувствие? – спросил он, пряча усмешку. – Как перед казнью, – съязвил Фэш. – Только палачи вежливые. Господином называют. Родион тихо хмыкнул. – Это не казнь, – слегка улыбнулся он. – И не наказание. – Да? – пожал плечами Фэш. – Странно. Ощущения те же. Он и сам не понимал, зачем говорит это, но слова вылетали сами по себе. Он нервничал, и очень сильно. И как обычно, у него тут же включилась защитная реакция: в любой непонятной ситуации огрызаться и язвить. Будто единственный способ защититься – это нападать. Он и рад был бы молча посидеть, но просто не мог с собой справиться. – Удивительно, что при таком отношении ты вообще соизволил спуститься, – хмыкнул Нортон, накладывая себе яичницу. Фэш перевёл на него взгляд, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – А Вы хотели бы, чтобы я не спускался? – приподнял он бровь. – Чтобы можно было в очередной раз сбежать и не рассказывать, как Вы убили своих друзей? За столом повисла тишина. Нортон побелел, его пальцы сжали вилку так, что костяшки побелели. – Я пришёл сюда, чтобы всё тебе показать, – процедил он сквозь зубы. – Но если ты продолжишь в таком тоне… – То что? – язвительно перебил Фэш. – Обидишься и уйдёшь? Фэш вдруг понял, что очень хочет, чтобы Огнев именно так и сделал. Чтобы встал и ушел. Фэш осознал, что не хочет знать правду. У него уже был враг и убийца, которого он ненавидел всю свою сознательную жизнь. И другого врага он знать не хотел. Но разум подсказывал, что раз Огнев не против того, чтобы пойти в прошлое и показать всё, как было, значит, убийца не он. И Фэш не хотел этого принимать. – Испугаешься показать мне правду? – не унимался он, продолжая провоцировать мужчину. – Замолчи! Или смени тон! – рявкнул вдруг Рок. – С тобой нормально разговаривают. – Я тоже нормально, – пожал плечами Фэш. – Ты хамишь. – Зато честно, – бросил Фэш. – Как интересно, что именно ты рассуждаешь о честности, – иронично приподнял бровь Огнев. – Учитывая, что мы о тебе недавно узнали. – Норт, завтракай и не ведись на подростковые провокации, – спокойно сказал Родион. – То, что вам предстоит сегодня – очень серьёзный шаг и для тебя, и для нашего юного Драгоция. Пойми, что мальчик просто нервничает. – Я не нервничаю, – отрезал Фэш. – Я только... – Фэш, просто помолчи и завтракай, – перебила его Черная Королева. – Тебе здесь вообще-то хотят помочь, – всё ещё кипятился Рок. – А ты ведёшь себя отвратительно. – Помочь? – язвительно переспросил брат. – Допрашивая меня под действием часового зелья как преступника? – Фэш, ты вчера почти ничего не ел, – вмешался Константин. В голосе его не было осуждения. Только усталое понимание. – Съешь хотя бы яичницу. Для перехода во времени нужно много сил и энергии. Да и не известно, когда вы вернётесь. Фэш уткнулся в свою тарелку. Он понимал, что они все правы. Но просто не мог с собой справиться. Он принялся разламывать вилкой яичницу на своей тарелке и даже попытался съесть несколько кусочков, но они просто не лезли в него. Сейчас он чувствовал себя маленьким, злым и беспомощным, прямо как в детстве, когда после смерти родителей он кидался на всех, кто пытался его утешить. Слишком много всего навалилось, и единственное, что он умел сейчас – это огрызаться. – Фэш, – мягко сказал Родион Хардиус. – Никто здесь не считает тебя преступником. Мы просто хотим понять, что произошло. Ты хочешь знать правду о родителях – мы дадим тебе эту возможность. Взамен мы просим правду про Астрагора. Это честно. – Пойми, мы не можем просто поверить твоим словам, – вмешался молчавший до этого Миракл. – Но не потому что мы тебе не верим! А потому что нам надо знать всю правду, какой бы она ни была. А ты нам все равно все не скажешь. Что-то умолчишь, забудешь, передашь по-своему. Фэш промолчал, уставившись в свою чашку. Завтрак тянулся медленно, мучительно. Все ели молча, изредка бросая на Короля Времени короткие, оценивающие взгляды. Ни Фэш, ни Василиса так и не притронулась к еде. Нортон время от времени обменивался короткими фразами с матерью и Мираклом, обсуждая какие-то рабочие моменты. Наконец завтрак закончился. Все встали и молча направились в комнату для временных переходов. Колодец Времени уже был подготовлен. Оставалось только ввести нужные координаты времени и пространства. Василиса, Фэш и Нортон надели плащи для временных переходов. Затем Огнев достал с запястья часовую стрелу и принялся что-то выводить на переливающейся поверхности. Фэш стоял, сжав руки в карманах плаща в кулаки, напряжённо наблюдая за действиями Огнева, и ждал. Или, скорее, надеялся, что Огнев все же струсит. Потому что, несмотря на всю свою браваду, он сейчас боялся. Боялся узнать правду о родителях. Боялся рассказывать правду о себе. Но больше всего боялся, что, когда всё закончится, он останется один, брошенный всеми как предатель, с правдой, которая может оказаться страшнее лжи, с которой он жил столько лет. В этот момент он почувствовал, как к нему в карман плаща кто-то засунул руку и мягко обхватил его пальцы, сжатые в кулак. Фэш повернул голову и увидел рядом с собой Василису. Она ободряюще улыбнулась ему и мягко раскрыла его сжатый кулак, нежно переплела свои пальцы с его. И Фэш вдруг почувствовал, что страх немного отступил. Ему всё ещё было страшно, но от ее пальцев по коже разливалось тепло, которое вытесняло страх. Огнев повернулся от колодца. Взгляд его скользнул по руке дочери, уходящей в карман Драгоция, затем на их лица. – Всё готово, – процедил он, отворачиваясь обратно к колодцу. И в этот момент Фэш понял – назад дороги уже нет. Не отпуская Василису, он вытащил руку из кармана и слегка сжал ее пальцы. Вместе они подошли к колодцу. Нортон уже стоял на бортике бассейна. Фэш тоже забрался на бортик. Огнев повернулся и протянул руку дочери, чтобы помочь ей подняться, как раз в тот момент, когда Фэш сделал то же самое. Не колеблясь ни секунды, Василиса приняла руку своего парня и заскочила на бортик, с вызовом глядя на отца. Тот поджал губы и развернулся к бассейну. – Я иду первый. Вы за мной, – бросил Нортон и шагнул в серебрящуюся поверхность. Его голова мгновенно исчезла во временном переходе. Фэш и Василиса переглянулись и, не расцепляя рук, вместе шагнули в колодец.

***

Они оказались в огромной темной комнате. Здесь не было окон, но темнота была не кромешной – легкое свечение исходило со стеллажей, стоящих полукругом и уходящих ввысь, теряясь во мраке где-то под потолком. Этот свет был холодным и мерцающим, но его было достаточно, чтобы различать объекты в комнате. Приглядевшись, Фэш увидел, что свечение шло от шаров, которые лежали на полках стеллажей. Шары эти были словно свиты из тончайшей проволоки, почти невесомой, но от каждого витка исходило слабое свечение. Искры, похожие на крошечные звезды, вспыхивали и гасли в сплетениях нитей. Фэш отлично знал, что это – это были клубки судьбы, а искрящиеся на них точки – судьбоносные моменты, когда человек либо подходил к выбору, либо к какому-то важному событию в своей жизни. Фэш взглянул на Василису. Девушка тоже с удивлением разглядывала шары. Похоже, она тоже не знала, что клубки судьбы светятся – до этого момента ни один из них не видел эти клубки в темноте. Нортон взял свою дочь и ее парня за руки и подтолкнул их по проходу между стеллажами. Они послушно двинулись вперед. Вскоре они увидели массивный стол, за которым сидел человек. Над его головой летали несколько шаров-огоньков, освещая его светлые волосы. И Фэш, и Василиса мгновенно узнали этого человека – это был молодой Нортон Огнев. Он не особо изменился с тех пор, разве что лицо было мягче, глаза были не такими холодными и морщин вокруг глаз было поменьше. Он сидел ссутулившись, а перед ним на столе лежали три клубка. Они не были отдельными клубками – их нити местами переплетались и путались, иногда затягивались в узлы. А молодой Нортон снова и снова перебирал их пальцами. Он нащупывал искры – те самые судьбоносные точки. Его пальцы замирали на этих точках. Иногда искры вспыхивали ярче – почти ослепительно. Молодой Нортон задерживался на них, прикрывал глаза и что-то недовольно бормотал. – Это клубки судьбы твоих родителей и твой, – тихо сказал Нортон-старший, наклоняясь к самому уху парня. Голос его был ровным, без обычной надменности. – Твой отец пришел ко мне за месяц до... случившегося. Он просил посмотреть сеть, найти твой клубок. – Это та самая сеть? – прошептала Василиса. – Которая в Змиулане? Ее отец кивнул и знаком велел им обоим смотреть. Молодой Нортон откинулся на спинку стула и устало потер глаза ладонями. Затем снова резко наклонился к столу, и его пальцы опять забегали по нитям. Он перебирал клубки так, будто пытался найти в них решение на какую-то тайну. Его пальцы двигались все быстрее, цепляясь за витки, перебирая, возвращаясь и проверяя одни и те же точки, словно он отказывался принять то, что в них было. – Что ты делаешь? – спросила Василиса у отца. – Ищу способ, как спасти твоего парня, – ответил он. – Ищу вероятности на их клубках, где он остается жив. Фэш прикусил губу. Он вдруг почувствовал странное тепло к этому человеку. Этот парень, сидящий за столом, явно нарушил множество запретов, раз сумел проникнуть в сеть. Фэш знал, что в Змиулане есть это место, но оно особо секретно охранялось, и не то, что проникнуть туда, даже найти его было практически нереально. А Нортон Огнев по просьбе его отца решился на это, и сейчас сидит в этом секретном месте, согнувшись над клубками его и родителей, и ищет способ спасти жизнь сына своих друзей. Ищет и не находит. Задыхается от бессилия, но не сдается и продолжает искать. В этот момент на запястье молодого Огнева звякнул часовой браслет. Тот вздрогнул и поднес его к глазам, пробежал глазами сообщение. Усталость на его лице сменилась досадой, а затем страхом. Он поморщился, словно проглотил что-то горькое, и резко поднялся. Стул скрипнул по каменному полу. Не глядя на клубки, он быстро сгреб их со стола и убрал на стеллаж, на свободную полку. Затем он развернулся и быстрым шагом направился к выходу – в дальнем конце комнаты, в полумраке, проступил дверной проем. Молодой Нортон вошел в этот проем и исчез. Нортон-старший толкнул Фэша в спину, давая ему знак следовать за ним молодым. Толкнул несильно, но с такой внезапной грубостью, что парень едва удержал равновесие, шагнув вперед, прямо за удаляющейся спиной юного двойника отца Василисы. Он уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но Нортон, не обращая на него внимания, перехватил руку дочери и тоже подтолкнул ее следом за своей копией. Все вместе они вышли из комнаты, где находилась сеть, и оказались в темном коридоре. Впереди виднелась тень удаляющегося молодого Нортона. Они пошли за ним по коридору. Стены здесь были из темного, почти черного дерева. Пол под ногами – каменный, холодный, и каждый шаг отдавался эхом, которое отражалось от стен и терялось где-то в бесконечной глубине коридора. Свет исходил от редких зачасованных вечнофакелов. Воздух здесь был влажным и спертым, но в нем явно ощущалось само время, которое текло сквозь эти стены столетиями. Фэш оглядывался, внимательно рассматривая все вокруг, но вспомнить этот коридор не мог. Молодой Нортон шел быстро, даже со спины было понятно, как сильно он напряжен – его плечи были приподняты, кулаки сжаты. Он, похоже, не понимал, зачем его вызвали, и, возможно, боялся, что Астрагор узнал, что он проник в сеть. Наконец молодой Нортон вышел из коридора и оказался в одной из галерей башен. Это место Фэш уже знал. Он чуть задержался и внимательно осмотрел стену, увитую плющом – в ней была маленькая, незаметная среди листьев дверца. Сам не зная зачем, он запомнил это место и быстро догнал Василису и ее отца. Молодой Нортон сворачивал из одного коридора в другой и, наконец, остановился перед двойными дверями из дуба. Глубоко вдохнул, собираясь с силами, а затем толкнул их и вошел внутрь. Путешественники бесшумными тенями скользнули за ним. Они оказались в большой, просторной комнате с высоким сводчатым потолком, в которой Фэш узнал зал для совещаний в Змиулане. В центре залы стоял длинный стол, ярко освещенный свечами в тяжелых подсвечниках и парящими под потолком шарами. За столом сидели около десяти парней от 20 до 25 лет. Все они были одеты в форму старших учеников Змиулана. Парни возбуждённо переговаривались между собой. Молодой Нортон прошел к свободному месту ближе к середине стола и сел. Путешественники встали у него за спиной. – Зачем он нас так срочно собрал? – негромко спросил молодой Огнев у соседа слева – рыжеватого парня с веснушками и беспокойным взглядом. Тот пожал плечами, развел руками: – Понятия не имею. Никто не знает. Всем, кого я спрашивал, пришло сообщение на часолист – срочно бросить все дела и явиться сюда. Я думал, ты в курсе, ты же… наиболее близок к нему. Молодой Нортон поморщился от такой формулировки, но ничего не ответил. Лишь отвернулся, поставил локти на стол и обхватил ладонями голову. Фэш, между тем, лихорадочно вглядывался в лица сидящих. Он искал отца – того мужчину, которого запомнил по единственной сохранившейся часограмме, которую когда-то дал ему Рок и которую он тайно хранил в своей шкатулке с наиболее ценными вещами. Но здесь не было никого похожего. Только чужие, незнакомые лица. Чувство какой-то смутной тревоги охватило его. Он повернулся к Нортону-старшему. – А где мой отец? – тихо спросил он. – Его здесь нет? Нортон даже не повернул головы, смотря прямо перед собой на лица бывших одночасников. – Его не позвали, – сухо ответил он. – Почему? – Фэш почувствовал, как внутри, помимо тревожности, закипает глухое раздражение. Вечно из этого человека все приходится клещами вытягивать. – Потому, – ледяным тоном отрезал Нортон. – Смотри. Фэш невольно сжал зубы, но спорить не стал. Дверь открылась, и в комнату вошёл совсем юный Рок, а следом за ним Астрагор. Шум голосов стих мгновенно, словно кто-то нажал на невидимую кнопку. Рок тихо сел на свободное место справа от Огнева. Все сидящие за столом опустили головы. Напряжение в зале стало почти осязаемым. Фэш заметил, как побледнел рыжеватый парень, как молодой Нортон непроизвольно сгорбился, а Рок и вовсе опустил голову так низко, что почти уткнулся лбом в стол. Видно было, что Астрагора боялись. Боялись все, включая молодого Огнева. И Фэш отлично их понимал. Он сам всегда испытывал это чувство глубокого, всепоглощающего страха, когда находился рядом с дядей. Не тот испуг, какой бывает перед строгим учителем, а почти животное чувство, которое въедается в сознание и затуманивает все мысли. Фэш почувствовал, как его собственная кожа покрывается мурашками при виде дяди. Астрагор прошел к началу стола. Его шаги были мягкими, но каждый из них отдавался в груди парня тяжелым, давящим ударом. Великий Дух Осталы был таким, каким Фэш его помнил, разве что немного помоложе. Он был высоким – выше всех присутствующих. Статный, широкоплечий, с идеально прямой спиной. На нем был надет его неизменный черный костюм, сидевший плотно, будто влитой. Черные пуговицы мундира были застегнуты до самого верха. Волосы, еще темные с небольшой проседью на висках, зачесаны назад и уложены так гладко, что ни один волосок не выбивался. Лицо – чисто выбритое, с резкими чертами, с тонкими губами и тяжелым, пронзительным взглядом. Он не улыбался. Не смотрел ни на кого конкретно – он окидывал взглядом залу так, как хозяин осматривает своих зверушек. Астрагор сел во главе стола. Движения его были плавными, почти ленивыми – как у хищника, который никуда не торопится, потому что знает, что добыче некуда бежать. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки замком на полированном дереве столешницы и обвел присутствующих долгим, тяжелым взглядом. Тишина в зале стала абсолютной. Казалось, даже свечи перестали потрескивать. Фэш осознал, что он тоже затаил дыхание. – Я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить в важном решении, – сухо произнес Астрагор все тем же старческим, скрипучим голосом, так хорошо знакомым Фэшу. – Я определился, кто станет моим следующим преемником. Тишина в зале стала ещё плотнее. По рядам сидящих пробежала едва заметная дрожь. Кто-то сжал кулаки под столом, кто-то побледнел так, что стал белым, как мел. Молодой Нортон застыл, не дыша, а его пальцы вцепились в край столешницы. – И кто же это, господин учитель? – едва слышно спросил один из парней. Уголки губ Астрагора чуть дернулись вверх. Он явно наслаждался этой затянувшейся паузой. Он снова обвёл всех взглядом. Не спеша, задерживаясь на каждом лице. И от этого взгляда парни съёживались. Каждый из них сейчас ждал, что назовут его имя, и молился, чтобы назвали не его. Каждый из них мог стать «преемником». Каждый, кто учился у Астрагора, получал силу, знания, покровительство – и один из них должен был заплатить за всех. Взгляд Великого Духа коснулся рыжеватого парня с веснушками – тот замер, побелели даже губы. Чёрные глаза перешли дальше – и парень выдохнул так, словно его помиловали. Вот взгляд упёрся в молодого Нортона – его плечи напряглись, дёрнулся кадык. Но чёрные, проникающие в душу глаза скользнули дальше. И Нортон облегчённо выдохнул. Фэш отлично понимал чувства этих молодых людей, одному из которых сейчас сообщат, что он должен будет умереть. Его собственное сердце глухо стучало где-то в горле. Кого дядя сейчас назовёт? Огнева? Рока? Кого-то ещё? Фэш перевёл взгляд на Огнева-старшего. Тот стоял с прямой спиной и смотрел на бывшего учителя. Губы его были изогнуты в усмешке, но не привычной злорадной, а скорее горькой, циничной. Как у человека, который уже это всё видел и знал, что случится дальше. – Итак, я принял решение, – разнёсся по зале голос Астрагора. Он откинулся на спинку кресла и чуть улыбнулся. – Моим преемником станет Фэш Драгоций. Сын одного из вас, Диамана Драгоция. На мгновение в зале стало так тихо, что Фэшу показалось, что его бешено стучащее сердце слышно всем. Он не сразу понял. Секунда потребовалась, чтобы осознать: Астрагор назвал не кого-то из сидящих за столом. Он назвал его. Фэша. Пятилетнего мальчика, которого нет в этом зале. Сына Диамана, которого не позвали на собрание именно поэтому. А дальше случилось то, от чего у Фэша похолодело внутри: по залу пронёсся вздох облегчения. Не ужаса, не сочувствия – а облегчения. Один за другим молодые люди выдыхали, расслабляли плечи, разжимали кулаки. На их лицах появлялись улыбки, глаза оживали, бледность заменялась румянцем. Кто-то откинулся на спинку стула и закрыл глаза – лицо его было мокрым от пота. Рыжеватый парень нервно улыбался. Молодой Нортон медленно выдохнул, его пальцы больше не цеплялись за столешницу. И в этом выдохе было облегчение. Это было чистое, неприкрытое облегчение человека, которого только что помиловали. Фэш стоял не веря своим глазам. Им было всё равно. Этим парням – старшим ученикам Астрагора, которые, возможно, сегодня вечером будут смеяться и спорить за ужином, пить вино и считать себя сильными и свободными – им было глубоко наплевать, что умрёт пятилетний ребёнок. Незнакомый мальчик, сын их одночасника Диамана, которого даже не позвали на это собрание, потому что кто бы смог сидеть молча и смотреть в глаза убийце собственного сына? Главное – что не они. Их жизни спасены. Им самим ничего не угрожает. В этот раз страшную цену за их обучение заплатит пятилетний мальчишка, до которого им не было дела. Единственный, у кого не было явного облегчения на лице, был Рок. Он сидел, уставившись в одну точку на столе, а лицо его не выражало никаких эмоций. – А теперь перейдём к другим вопросам, – продолжил Астрагор. Фэш повернулся к Огневу-старшему. Тот многозначительно приподнял бровь. – Он уже тогда вам сообщил? – ошеломлённо прошептал Фэш. Он не мог поверить в то, что услышал. В голове билась лишь одна мысль, тяжёлая и невыносимая: его приговорили к смерти в пять лет. – Уже тогда он сказал всем, что преемником стану я? Но ведь мне было всего пять лет. Разве это не... – Странно? – перебил Огнев. – Да, мы потом долго это обсуждали. Фэш уставился на него. Обсуждали?! Огнев сказал это таким тоном, будто речь шла о чём-то обыденном, будто они обсуждали почему им на обед подали рыбу, а не мясо. В его голосе не было ни капли сочувствия или сожаления. Василиса тоже повернулась к отцу. – Пять лет! – прошептала она. – Ему было всего пять лет! И вы все… просто приняли это. – Да, – холодно подтвердил тот. – А какой у нас был выбор? Никто не хотел быть добровольцем. Астрагор говорил ещё долго. Его спокойный, скучающий голос разносился по зале, перетекая с одной темы на другую, словно ничего особенного не произошло. Распоряжения, учебные планы, какие-то детали. Молодые люди за столом слушали с прилежным вниманием, но в их глазах уже не было прежнего ужаса. Они расслабились, позволяли себе лёгкую улыбку, когда учитель отпускал шутку. Смерть пятилетнего мальчика стала для них просто новостью, которую они переварили и приняли. Фэш, однако, не слышал ни слова. Звуки расплывались, теряли смысл, превращались в гул. Где-то на периферии сознания он видел рядом с собой Василису. Её лицо было бледным, глаза – васильково-синими и влажными. А потом он почувствовал, как её ладонь нашла его руку, её пальцы переплелись с его пальцами, сжали их крепко, отчаянно, словно она хотела передать ему часть своего тепла. Он дёрнулся от неожиданности, но Василиса держала его крепко. И Фэш неосознанно провернул ладонь и сам сжал её пальцы в ответ, благодарный за поддержку. Но тут же голову пробила другая мысль: её отец. Она – дочь того, кто сидит там, за этим столом. Фэш, чувствуя, как ярость и ненависть закипают в нём, посмотрел на молодого Нортона. Тот сидел напряжённый, но уже не такой затравленный, как несколько минут назад. Его жизнь была спасена. Ценой жизни маленького сына его друга. И этот человек потом станет его учителем, будет смотреть на него с презрением, приказывать ему выйти, когда он спросит о родителях, унижать его… и знать. Что именно он, Нортон Огнев, был в этом зале, когда решалась судьба мальчишки, и выдохнул с облегчением, когда узнал, что приговорён не он. Рука Василисы дрогнула. Фэш видел, что она чувствовала его напряжение и ярость, но ладонь его не отпускала. Сердце его болезненно сжалось. Это было так мучительно – ненавидеть её отца и одновременно держать за руку его дочь, которая ничего не выбирала, а просто любила его. Наконец Астрагор замолчал. Обвёл взглядом притихших учеников и кивнул: – Все свободны. Кроме тебя, Нортон. Останься. Молодые люди задвигались, вставая. Заскрипели отодвигаемые от столов стулья, зашуршала одежда. Они поднимались, переглядывались, легко и расслабленно хлопали друг друга по плечу и выходили из залы. До путешественников доносились обрывки их фраз: – Пронесло… – Великий Эфарус, я думал – всё, конец… – Сегодня точно напьёмся… Молодой Нортон продолжал сидеть, не поднимая глаз от столешницы, пока остальные не вышли. Дверь за ними закрылась с глухим, тяжёлым стуком. В зале остались пятеро: Астрагор во главе стола, молодой Нортон и тени троих путешественников из будущего, которых никто не видел. Астрагор подался вперёд. Его лицо перестало быть скучающим. Теперь на нём читалась жёсткая, холодная решимость. – Не желаешь ли рассказать мне, что ты увидел в сети? – сухо поинтересовался Астрагор. Молодой Нортон вздрогнул и посмотрел на человека, сидящего перед ним. – Откуда… Откуда Вы знаете, господин учитель? – пробормотал он. – Вопросы здесь задаю я, – мягко поправил его Астрагор. – Так что ты искал в сети? – Я хотел посмотреть судьбу моих друзей, – едва слышно ответил молодой Огнев. – И их сына. – И что увидел? – не отставал Астрагор. – Что мальчишка умирает, – выдохнул парень. Великий Дух помолчал, откинувшись на спинку стула и задумчиво пожевав губами. – Мне доложили, что Диаман и Селена попытаются сбежать, – наконец произнёс он. Голос его стал тише и от этого ещё зловещее. – Они решили, что смогут спрятать от меня своего сына. Что смогут найти способ обойти мою волю. Я долго терпел, Нортон. Но сегодня пришло время действовать. Молодой Огнев молчал, снова опустив глаза на стол. – Я хочу, чтобы ты нашёл мальчишку, – теперь голос Астрагора звучал как приказ, не терпящий возражений. – Он, скорее всего, у себя в комнате или с матерью. Ты приведёшь его ко мне. Сегодня праздник Тысячи огней, в Каменной Зале уже зажгли свечи. Он будет в восторге. Фэш должен быть возле меня. Под моей защитой. Чтобы с ним ничего не случилось. А потом ты поднимешься в комнату Диамана и Селены. И убьёшь их обоих. А их души принесёшь мне. Тогда я поверю, что ты мне верен. С тобой пойдут двое. Для контроля. Молодой Нортон поднял глаза на учителя и поклонился. – Всё будет сделано, господин учитель, – ровным голосом ответил он. Фэш замер и неосознанно сжал пальцы Василисы. Он смотрел на молодого Нортона – на человека, который только что получил приказ убить его родителей и который поклонился – поклонился! – и сказал, что всё будет сделано. Огнев поднялся. – В течение часа я найду мальчика и приведу его к Вам, – сказал он. – Можете не сомневаться, господин учитель. Астрагор удовлетворенно кивнул и махнул рукой, отпуская парня. Молодой Нортон развернулся и быстрым, деловым шагом направился к выходу. Его лицо ничего не выражало. Ни жалости, ни страха, ни угрызений совести. Только холодная решимость человека, который выполняет приказ. Фэш смотрел на его удаляющуюся спину, и в груди его поднималась огромная, черная ненависть. Чистая, как хрусталь, и такая же холодная. Его часовая стрела зазмеилась по руке – он и сам не знал зачем. Может, чтобы прямо сейчас зачасовать Нортона-старшего, который стоял рядом и спокойно наблюдал за происходящим, или послать в него какой-нибудь смертоносный эфер. Однако Василиса схватила его запястье, не давая стреле распрямиться. Она решительно шагнула между ним и отцом, глядя на своего парня с мольбой и ужасом одновременно. – Фэш, нет, – прошептала она. – Пожалуйста. Не сейчас. Огнев спокойно смотрел на них. В глазах дочери он видел то же, что и в глазах мальчишки – ужас и боль от того, что человек, который собирался сделать это, был ее отцом. Нортон шагнул к ним и отодвинул Василису чуть в сторону, оказавшись лицом к лицу с Фэшем. – Ты хотел узнать правду, Драгоций? – спросил он холодно, в голосе его не было ни капли раскаяния. – Вот она, правда. Смотри. Или закрой глаза. Выбор за тобой. Он развернулся и направился к двери, за которой уже скрылся его молодой двойник. – Поспешите, – бросил он через плечо. – Мы идем за ним. Ребята переглянулись и пошли следом. Василиса крепко сжимала его руку, а Фэш не мог понять, чего он хочет больше – вырвать руку из ее пальцев или чтобы она не переставала держать его.

***

Они снова шли по коридорам Змиулана. Теперь Нортон-старший шагал следом за своей молодой копией, а Фэш и Василиса шли позади. Но Нортон чувствовал, как между ним и дочерью образовалась невидимая, ледяная стена. Он не смотрел на ребят, идущих сзади. Боялся видеть в глазах дочери то, что видел в глазах Фэша. Ненависть. Чистую, беспощадную и, самое главное, заслуженную. Василиса шла молча, по-прежнему продолжая сжимать руку своего парня, но Нортон знал, что она смотрит на него. Чувствовал это затылком. Смотрит и видит в нем не отца, а человека, который двенадцать лет назад отправился к маленькому мальчику, чтобы привести его к смерти. Нортон очень хорошо помнил этот день. Так, будто все это случилось вчера. Он помнил каждую деталь, каждое сказанное слово, каждое сделанное действие. И сейчас, шагая по этим коридорам, он заново переживал тот день – но уже не молодым, полным амбиций учеником Астрагора, который только что оказался помилован. Он видел действия себя молодого, будучи уже взрослым человеком, который видел и знал слишком много. Тогда, в молодости, он не думал. Он просто делал. Астрагор сказал – приказ должен быть выполнен. Потому что это был приказ Астрагора. Потому что Астрагор был сильнее всех на свете. Потому что отказать ему – означало подписать себе смертный приговор. Молодой Нортон тогда еще представить себе не мог, что можно пойти против Великого Духа Осталы. А пожилой Нортон знал, что мальчишка, которого он сейчас отведет к его палачу, не побоится пойти против дяди в двенадцать лет. И это понимание жгло его изнутри. Молодой Нортон шёл быстро и уверенно, почти не замедляясь на поворотах. Наконец он остановился перед дверью в одну из жилых комнат. Фэш замер. Он вспомнил эту дверь. Он не помнил ее раньше, но сейчас, оказавшись перед ней, он вспомнил ее. Это была дверь в его комнату, когда они с родителями переехали жить в Змиулан. Огнев немного постоял у двери, затем толкнул дверь и вошел внутрь. Путешественники из будущего шагнули за ним и оказались в обычной детской комнате. У одной стены стояла небольшая кроватка, на которой лежал плюшевый тонкорог. На открытом окне колыхались светлые занавески с маленькими треуглами и луноптахами. На полу лежал цветной ковер. А на ковре сидел мальчик. Василиса сразу его узнала. Его темно-русые волосы были чуть короче, чем у Фэша, которого она знала, и более аккуратно причесаны, но глаза его были такими же ярко-голубыми. Она невольно посмотрела на взрослого Фэша, который стоял рядом и смотрел на самого себя двенадцать лет назад, и почувствовала, как глаза защипало. Василиса поморгала и украдкой вытерла скатившуюся слезу тыльной стороной ладони и снова уставилась на сцену перед собой. Маленький Фэш сидел на полу, склонившись над четырехцветными солдатиками. Василиса вспомнила, что точно такие же солдатики были у юного Родиона Хардиуса, когда они были в прошлом. Мальчик расставлял их с той серьёзностью, которая бывает только у детей – как будто от этого действительно что-то зависит. Молодой Нортон опустился на пол рядом с ребенком. Взял одного зеленого солдатика с четырьмя крыльями и повертел в пальцах. – Это кто? – спросил он. Голос его был непривычно мягким, даже ласковым. Нортон-старший поджал губы, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Он хорошо помнил, как старался тогда завоевать доверие мальчишки, чтобы тот пошел с ним. Маленький Фэш оживился. – Это командир часовщиков, – увлеченно принялся объяснять он. – Он самый главный у часовщиков. – А это кто? – молодой Нортон показал на серебристого солдатика с шестью крыльями, стоящего чуть в стороне. – Это шпион от фей и фиров, – ответил малыш. – Он хочет пробраться к часовщикам, чтобы подслушать, о чем они говорят, и узнать их планы. Василиса невольно улыбнулась. Похоже, Фэш был помешан на шпионаже и подслушивании уже тогда, когда ему было всего пять лет. Молодой Нортон поиграл с мальчиком еще минут пять – спрашивал, кто этот солдатик, а кто тот, что они делают, какие у них планы. Маленький Фэш отвечал охотно, с серьезным видом поправлял Нортона, если тот ставил фигурку не туда. Он был обычным ребенком, который ждал родителей и, пока их нет, играл с хорошим другом своего папы, которого часто видел и которому полностью доверял. – А ты знаешь, – сказал наконец молодой Нортон, – дядя Астрагор зовет тебя на праздник. Сегодня праздник Тысячи Огней, в Каменной зале уже горят много разноцветных светильников. Ты хочешь посмотреть? Маленький Фэш поднял на него глаза. На мгновение в них мелькнуло желание, но он уверенно покачал головой. – Я жду маму и папу, – сказал он. – Они сказали, что придут за мной. – Твои мама и папа тоже скоро придут на праздник, – молодой Нортон тепло улыбнулся. – Они попросили меня отвести тебя туда, потому что дядя Астрагор хочет подарить тебе подарок до начала праздника. Потом он может быть занят и не сможет. Ты любишь подарки? Мальчик подумал. Потом кивнул. – Люблю. – Тогда пошли? Маленький Фэш вздохнул. Он с сомнением посмотрел на солдатиков, потом на друга своего папы. – Мама будет ругаться, – тихо сказал он. – Она велела мне ждать ее здесь. – Не будет, – уверил малыша молодой Огнев. – Она же сама попросила меня отвести тебя к дяде. Просто она и папа хотят, чтобы ты получил этот подарок. – Ладно, – сказал маленький Фэш и вздохнул. – Но я оставлю солдатиков так. Я продолжу, когда вернусь с праздника. – Хорошо, – согласился молодой Нортон. Взрослый Фэш прикрыл глаза. Он вспомнил этот вечер. Воспоминание поднялось откуда-то из глубины – забытое, заблокированное – он не знал. Но оно вдруг всплыло в голове. В тот вечер он так устал на празднике, что уснул, сидя в кресле дяди Астрагора. Он помнил, как дядя поднял его на руки и понес в комнату. Он обхватил дядину шею ручками, положил ему голову на грудь и снова заснул беспечным сном ребёнка. А проснулся уже утром в своей кроватке. Солдатики валялись на полу, разбросанные. Он тогда слез с кровати и снова стал их расставлять, ожидая, когда придет мама и они пойдут на завтрак. Но ни мама, ни папа в тот день так и не пришли. Молодой Нортон взял мальчика за руку. Маленькая ладошка легко легла в его пальцы. Без страха, без сопротивления. С полным и абсолютным доверием. Нортон-старший как наяву почувствовал эту теплую ладошку в своей руке. Мальчик не боялся его, он ему верил. И сейчас мужчина смотрел на это, и сердце его болезненно сжималось. Глядя на свою молодую копию, он понимал, что сейчас лишает этого ребенка детства. Он ведёт его к убийце. Скоро он передаст этого малыша в руки человека, который собирается сожрать его душу через десять с небольшим лет. Но самое страшное было, что молодой Нортон дружелюбно улыбался. Он говорил ласковые слова, играл с этим ребенком в солдатиков, а сам собирался отвести его к чудовищу в лапы и лишить его родителей. Нортон-старший помнил, что чувствовал тогда – ничего. Пустоту. Он просто выполнял приказ Астрагора, потому что приказы Астрагора не обсуждались – они должны были быть выполнены. Иначе наказание. У него тогда не было ни раскаяния, ни сомнений. Только холодное «у меня нет выбора». Сейчас, глядя на маленького Фэша, который доверчиво сжимал руку его молодой копии, Нортон-старший впервые почувствовал стыд. Отвращение к себе. Жгучую, невыносимую боль от того, что он сделал. И понимание, что никакие годы и никакие оправдания не сотрут этого. – Пойдём, – сказал молодой Нортон и повёл мальчишку к выходу. – Идём, – сказал Нортон-старший глухо, обращаясь к взрослому Фэшу и Василисе. Фэш вывернул ладонь из пальцев Василисы и прошёл мимо её отца, не взглянув на него. Его лицо было каменным, но Нортон видел, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки. Спустя мгновение он скрылся за дверью. Василиса прошла вслед за ним, но задержалась возле отца. Впервые за всё время их путешествия она посмотрела ему в глаза. – Ты взял его за руку, – тихо сказала она. – Ты играл с ним. Ты заставил его доверять тебе. И повёл его к тому, кто хотел его убить. А потом ты собирался убить его родителей. И после всего этого ты смотрел на него выросшего и презирал. Приказывал ему убираться вон, когда он спрашивал тебя о своих родителях. – Василиса... – начал Нортон, но она покачала головой. – Не сейчас. Я не могу сейчас. Просто... не надо. И она вышла из комнаты следом за своим парнем. Нортон-старший остался один в детской. Посмотрел на расставленных солдатиков на полу. На коробку с игрушками, которую маленький Фэш оставил возле шкафа. На плюшевого тонкорога, сидевшего на кровати. Он закрыл глаза и выдохнул. А когда открыл – в них не было ничего, кроме усталости и пустоты. И тоже вышел из комнаты.

***

Они снова шли по тем же коридорам. Впереди молодой Нортон, держащий за руку мальчика. Нортон шёл уверенно, с прямой спиной, сжимая маленькую ладошку. Фэш-ребёнок шёл рядом спокойно, почти вприпрыжку. Он не тянул руку назад. Не пытался вырваться. Иногда только оглядывался по сторонам, разглядывая стены и светильники, будто это было приключение. Позади них шёл Фэш-взрослый, сжимая пальцы в кулаки. Вид себя маленького, так доверчиво идущего с молодым Огневым, заставлял его задыхаться то ли от ярости, то ли от боли. Почти рядом с ним шагала Василиса. Она смотрела на идущих перед ней молодого мужчину и мальчика и не могла поверить, что этот человек – её отец. Она знала, что отец не был святым. Но чтобы вот так – вести ребёнка на смерть, убивать его родителей, а потом двенадцать лет смотреть в глаза этому ребёнку и молчать? Она обернулась. Нортон-старший шёл позади неё, опустив голову. Но Василиса видела, как сжаты челюсти. Ему было больно. Хорошо. Пусть ему будет больно. Девушка испугалась своих собственных мыслей. Она никогда не желала отцу зла. Никогда. Даже когда он ударил её по лицу в первую встречу. Когда угрожал ей перед посвящением. Когда спокойно стоял и смотрел, как Марк и Норт отбирают у неё Рубиновый Ключ. Когда устраивал из её дня рождения ловушку. Когда был ласков с Нортом и Дейлой и всегда сух с ней. Каким бы он ни был – он был её отцом. Другого отца у неё не было. И она яростно бросалась на его защиту, когда Фэш говорил о нем что-то плохое и не позволяла ему говорить об отце в пренебрежительном тоне. Но сейчас, глядя на маленького Фэша, который так беззаботно перебирал ногами в начищенных тапочках с чуть вытянутыми носками, как у всех часовщиков, она поняла, что ненавидит отца. По-настоящему. До тошноты, до дрожи в коленях. И эта ненависть смешивалась с ужасом – потому что скоро они увидят, как он убивает. Людей, которые доверяли ему. Которые попросили его спасти сына. Нортон-старший шёл позади всех на небольшом расстоянии от них. Он не хотел смотреть на свою молодую копию, поэтому смотрел строго на свои туфли. Но всё равно видел. Потому что помнил всё, что произошло в тот день. Потому что память не закрыть глазами. Он всё равно чувствовал тепло детской ладошки в своих пальцах; натяжение руки, когда Фэш немного подпрыгивал. И отсутствие мыслей в голове, за исключением одной – выполнить приказ. Они подошли к высоким двойным дверям из тёмного дуба, украшенным гирляндами из колосьев пшеницы и осенних листьев. Все знали, что это двери, ведущие в Каменную Залу. Молодой Нортон толкнул их, и они распахнулись, пропуская всех внутрь. Зала была огромной, с высокими, уходящими вверх сводами. Повсюду горели огни. Тыквы – большие и маленькие, с вырезанными затейливыми узорами – стояли на подоконниках, на полу, на специальных подставках, и внутри каждой мерцала свеча. В воздухе летали разноцветные шары-огоньки, которые кружились в воздухе, оставляя за собой светящиеся шлейфы. Повсюду висела зачасованная серебристая паутина, засушенные цветы, ленты из тонкого шёлка. Пахло корицей, яблоками и свечным воском. В центре залы, в высоком резном кресле, сидел Астрагор. Его глаза скользили вокруг, наблюдая за суетящимися феями – они накрывали на стол, подносили блюда с фруктами, поправляли погасшие огоньки. Когда молодой Нортон и маленький Фэш вошли, Астрагор ожил. Его лицо разгладилось, губы изогнулись в широкую, почти отеческую улыбку. Он подался вперёд, и кресло скрипнуло под его весом. Огнев подвёл ребёнка к учителю и коротко поклонился. – Я привёл его, господин учитель. Астрагор перевёл взгляд на племянника и улыбнулся. – Фэш! – голос Великого Духа Осталы зазвучал тепло и радушно, совсем не так, как тот, к которому привык взрослый Фэш. – Иди сюда, мой мальчик. У меня есть для тебя подарок. Маленький Фэш отпустил руку молодого Нортона – без страха, но с лёгким сожалением, что пришлось расстаться с другом папы – и подбежал к креслу. Он остановился в двух шагах, поднял голову и посмотрел на дядю снизу вверх. В его глазах не было ни тени страха или подозрения. Только восхищение и детское нетерпение. Для него Астрагор был ещё не враг, а дядя. Сильный, умный, немного загадочный. Тот, кто умеет делать чудеса. – Здравствуйте, господин Астрагор, – вежливо сказал малыш, как учили его взрослые. Великий Дух протянул руку и погладил его по волосам. Для взрослого Фэша и Василисы этот жест был собственническим, даже хищным, но маленький Фэш ничего не заметил. Он улыбался, глаза его горели. Артемий достал из-за кресла коробку – большую, перевязанную золотой лентой – и протянул её мальчику. Тот принял её обеими руками. Затем осторожно, боясь уронить, опустился на пол на коленки и принялся развязывать ленту. Пальцы его дрожали от волнения. – Ух ты! – маленький Фэш достал из коробки большой чёрный часолёт с блестящими колёсами и большими крыльями. – Спасибо, дядя Астрагор! А он умеет летать? – Конечно, – наклонился к нему Великий Дух. – Этот часолёт умеет и ездить, и летать. Если, конечно, ты ему поможешь. Приложи свои способности – и он полетит по-настоящему. Фэш-старший смотрел на это и не мог дышать. Он вспомнил этот подарок. Вспомнил часолёт, который зачасованный летал по Каменной Зале, распугивая фей. Помнил, как гордился, как говорил дяде, что покажет часолёт папе и маме, когда они придут за ним на праздник. Он не знал тогда, что они больше не придут, а эта игрушка – плата за сломанное детство. Что дядя Астрагор подарил ему игрушку, чтобы отвлечь, пока Огнев будет убивать его родителей. Астрагор поднялся, подхватил мальчика и посадил его рядом с собой в свое кресло. Маленький Фэш уселся в нём поудобнее с самым серьёзным видом, положил часолёт на колени, вызвал стрелу и принялся водить ею над игрушкой и что-то приговаривать. Он был счастлив. Он был в безопасности, как ему казалось. Под защитой самого сильного человека на свете. – Нортон, – тихо сказал Астрагор, не поворачивая головы. – Иди. И помни, что мне нужны их души. Молодой Нортон коротко поклонился. Избегая смотреть на маленького Фэша, он развернулся и зашагал к выходу. Великий Дух кивнул двум людям у стены. Те молча двинулись следом за парнем. Астрагор перевел взгляд на мальчика, сидящего рядом. Поправил у часолёта крылья, показывая малышу, как лучше держать игрушку. – Давай, запускай, – сказал он ласково. – Я помогу. Я покажу тебе эфер, как заставить этот часолёт летать. Фэш-старший не выдержал и рванулся вперёд к креслу. Ему хотелось схватить себя маленького, вырвать из лап этого чудовища, которое гладило его по голове и учило накладывать эфер на игрушку, купленную ценой жизни его родителей. Он не знал, что сделает. Ударит? Схватит мальчика за руку и побежит? Закричит, чтобы тот не верил, не оставался, не брал подарок? Но Нортон-старший перехватил его. Схватил за руку и жёстко, до боли сжал, разворачивая к себе. Лицо его было бледным, а глаза горели. – Ты не можешь ничего изменить, – сказал он ледяным голосом. – Мы – наблюдатели. Бестелесные духи. Нас не видят, не слышат. Ты не прикоснешься к нему. Не спасёшь. Это прошлое, Фэш! Оно уже случилось, и ты его не изменишь, какой бы силой ты ни обладал. – Пусти, – выкрикнул Фэш, пытаясь вырваться. – Отпусти меня! Я не могу просто смотреть! – Придётся. Ты будешь смотреть, – жёстко произнёс Огнев. – Ты хотел узнать правду – ты узнаешь её до конца. Мы здесь не для того, чтобы что-то менять, – добавил он. – А для того, чтобы понять. А сейчас – идём. Он развернул парня и подтолкнул его к выходу. Затем повернулся к дочери, наблюдавшей за их перепалкой со слезами на глазах. – Они сейчас умрут, – тихо сказал Фэш. – Мои родители. А я сижу в кресле и играю с часолётом. Василиса подошла к нему, обхватила его голову руками и заставила посмотреть на себя. – Я знаю, – прошептала она. Предательская слеза скатилась по её щеке. – Я знаю, Фэш. Прости. Прости меня за него. Фэш замер, перестав сопротивляться, лишь смотрел на неё своими пронзительными голубыми глазами. Василиса отпустила его голову, взяла за руку и потянула к выходу. Они вышли в коридор. Впереди уже удалялась фигура молодого Нортона и двух охранников. Шаги их гулко отдавались по каменному полу. Василиса взяла Фэша за руку и потащила его следом. Она боялась того, что они должны были скоро увидеть. Боялась, что после этого не сможет смотреть на отца. Боялась, что Фэш не сможет смотреть на неё. Но выбора не было. Они пришли сюда узнать правду, и они должны это сделать. Нортон-старший шёл позади них. Он смотрел на спину идущего перед ним парня, на то, как дочь держит его за руку, и внутри него закипала злость на себя. За то, что он не умеет иначе. За то, что не может подойти, обнять, сказать, что ему жаль. Он никогда не умел просить прощения. Потому что, если он извинится – ему придётся признать, что он чудовище. А он не хотел быть чудовищем. Он хотел быть правым. Всегда. Даже когда он неправ.