Проклятие крови. Часть 2

Нортон остановился у очередной двери, которую Фэш сразу же узнал – это была дверь в комнату родителей. Он не помнил ее до этого момента – то ли сознание специально убрало эту информацию куда-то глубоко, чтобы эта рана зажила. То ли и правда кто-то поработал над его памятью и заблокировал ненужные воспоминания. Но факт остается фактом – Фэш вспомнил эту дверь. Он вспомнил даже этот часовой механизм, который вместо засова – нужно было повернуть одну шестеренку, чтобы она встала двумя изогнутыми зубчиками кверху, и нажать на нее. Тогда опускалась другая шестеренка и соединялась с первой сверху. Затем нужно было их обе повернуть так, чтобы их изогнутые зубья остановились строго внизу и вверху – и тогда дверь открывалась. Молодой Нортон повернул шестеренки как требовалось и, не колеблясь, толкнул дверь и вошел внутрь. Охранники бесшумно, как две тени, скользнули следом. Нортон-старший схватил Фэша за плечо и втолкнул в комнату. Затем, чуть нежнее, протолкнул сквозь закрывающуюся дверь и Василису. Сам заскочил в последний момент, и дверь за ними закрылась сама собой – отрезая путь назад. На широкой кровати сидели молодые мужчина и женщина. Фэш замер, сердце его болезненно сжалось. Его родители тут были совсем юные – как на старой часограмме – той единственной сохранившейся, которую ему тайно передал Рок и которую Фэш хранил в своей шкатулке с самыми дорогими ему вещами. Он не помнил их живыми – время стерло из памяти их лица, оставив только бесформенные очертания. Но сейчас он их узнал. Это были они, его мама и папа. Диаман был высоким, стройным, с темными волосами, зачесанными назад, и карими глазами, в которых сейчас читалась тревога. Он сидел, обняв жену за плечи. Селена была очень красивой, с длинными, темными, слегка вьющимися волосами и пронзительными ярко-голубыми глазами – такими же, как у сына. На ней было простое платье, и она казалась уставшей и напуганной. Фэш замер, почти не дыша. Он смотрел на них жадно, стараясь запомнить каждую малейшую черту, каждое их движение, каждый взгляд. Увидев вошедших, они резко встали. Селена издала короткий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Диаман шагнул вперед, загораживая жену. – Нортон? Что-то случилось? В этот момент Нортон-старший вдруг взял дочь за руку. Василиса удивленно дернулась, но отец крепко сжал ее пальцы. – Держи его, – сказал он коротко, кивая головой на Фэша. – Крепко. Что бы ни случилось – не отпускай его руку. Василиса не стала спрашивать зачем. Просто кивнула и переплела пальцы с пальцами Фэша, крепко сжав их. Тот этого действия, казалось, даже не заметил – он все еще продолжал смотреть на родителей, не замечая ничего вокруг. Не отпуская ладони дочери, Нортон-старший подошел к своей молодой копии и взял его за локоть. В это же время молодой Нортон вызвал с запястья часовую стрелу и принялся водить ею в воздухе – медленно, ритмично, вычерчивая невидимые узоры. Воздух стал густым и тягучим. Фэш оторвал взгляд от родителей и с трудом повернул голову к Василисе, удивленно уставившись на нее. Девушка попыталась сделать шаг к нему, но ее нога поднялась с трудом, будто она шла по дну океана. Дыхание замедлилось, сердце забилось реже, и каждый удар отдавался в висках тяжелым, глухим стуком. Василиса, помня о наставлении отца, еще крепче, насколько ей хватало сил, сжала пальцы своего парня. Они оба отлично знали это состояние – так происходит, когда кто-то создает временную петлю. Но уже через минуту или две время нормализовалось и потекло по-обычному. Воздух снова стал воздухом, дыхание выровнялось. Но двое охранников, которые вошли следом за молодым Нортоном, застыли – один у двери, другой у стены. Нортон-старший отпустил локоть своего молодого двойника и ладонь дочери и повернулся к ребятам. – Временная петля, – объяснил он спокойным, ровным голосом. – Молодой я создал временную петлю для себя, Диамана и Селены. Но не для нас. Чтобы попасть в эту временную петлю, нам нужно было находиться в контакте с ее создателем. Поэтому я и взял себя молодого за руку и велел тебе, Василиса, держать его. Только те, кто находился в контакте с создателем петли в момент ее замыкания, остаются с ним в потоке. Охранники – вне петли. Они увидят и услышат только то, что произойдет после размыкания. Фэш ничего не сказал, лишь молча снова повернулся к родителям. Он смотрел на них. Селена стояла, уткнувшись в плечо мужа и, казалось, ничего не заметила. Диаман удивленно огляделся, увидел застывших охранников и побледнел. – Ты создал петлю, – сказал он молодому Нортону. – Зачем? Что происходит? – Садитесь, – ответил тот. Он устроился в кресле у окна, положив ногу на ногу, и кивнул на кровать. – Оба. Разговор будет нелёгкий. Селена опустилась на край кровати. Диаман сел рядом, взял ее за руку и прошептал что-то успокаивающее. Молодой Нортон смотрел на них безжалостно и спокойно – тем самым взглядом, который очень хорошо знали Фэш и Василиса. – Сегодня Астрагор собрал старших учеников, – начал он. – И объявил имя своего преемника. Следующего, кто отдаст ему тело и душу. Теперь уже официально. – Рок? – хрипло спросил Диаман. – К сожалению, нет, – криво усмехнулся молодой Нортон. – Кое-кто другой. Селена побелела и сжала руку мужа. Диаман замер. – Тогда кто? – спросил он, хотя по его глазам было видно, что он уже знает ответ. – Ваш сын. Фэш. Селена вырвала руку из пальцев мужа и вскочила с кровати. Глаза ее расширились. – Нет. Нет, нет, нет! – закричала она. – Этого не может быть! Он ребенок! Ему пять лет! Она рванула к двери. Молодой Нортон даже не шелохнулся, только вздохнул и спокойно сказал: – Он уже в Каменной Зале. С Астрагором. Сидит с ним рядом, смотрит на огоньки и играет с подарком. Селена замерла возле двери. Руки ее дрожали, лицо исказилось от ужаса. – Как он там оказался? – прошептала она. – Я сказала ему сидеть в комнате и ждать меня! Фэш – послушный мальчик. Он не ушел бы один… – Не это сейчас важно! – перебил ее молодой Нортон. Фэш с презрением посмотрел на Нортона-старшего. – Ты им не сказал, кто отвел меня на праздник? – горько усмехнулся он. – Струсил признаться? Нортон-старший никак не отреагировал на это замечание. – Астрагор знает, что вы собираетесь бежать, – между тем холодно говорил молодой Нортон. – Что вы хотите спрятать сына от него. Он решил действовать первым. Он не может позволить, чтобы его преемник исчез из поля его зрения. Диаман поднял глаза на друга. Он был бледен, но держался прямо, обнимал жену за плечи и прижимал ее к себе. – Ты ходил к сети? – сказал он. – Ты смотрел клубки? Что ты видел? Молодой Нортон помолчал, выдерживая взгляд Диамана. Потом вздохнул: – Я перебрал тысячи вариантов. Тысячи, – обреченно произнес он. – В абсолютном большинстве Фэш умирает. В одних – вместе с вами, когда вы пытаетесь бежать. В других – один, позже. Его смерть – почти неизбежность. Селена всхлипнула. Диаман обнял ее, прижал к себе еще крепче, и она уткнулась лицом ему в плечо, сотрясаясь от рыданий. Он гладил ее по волосам, а сам смотрел на сидящего в кресле мужчину с таким выражением лица, будто находился на краю пропасти. – Нет никаких шансов? – спросил он тихо. – Совсем? – Я нашел только один вариант, – сказал молодой Нортон. Селена подняла голову. Глаза ее опухли от слез, но в них зажглась надежда. – Какой? Говори! – воскликнула она. Молодой Нортон посмотрел на нее. Потом на Диамана. – Вы знаете, что только добровольная смерть аннулирует все подписанные договора с Астрагором, – тихо сказал он. – Я уже несколько дней хожу к сети и перебираю клубки. Сегодня перед собранием я просидел там три часа. Но я нашел ещё один вариант. Не стопроцентный, сразу скажу, но вероятность высокая. – Говори, – хрипло произнес Диаман. – Если вы оба уйдете из этой параллели, то у вашего сына есть шанс… прожить подольше. Его нить все равно гаснет. Какую бы вероятность я не пробовал - его линия судьбы обрывается. Но по крайней мере у него будет время, чтобы найти для себя способ выжить. А мы сумеем обмануть Астрагора. Вы сделаете вид, что совершили самоубийство… Например, спрыгнули с башни. Я вас зачасую и перемещу в другую параллель. Стражники, – он кивнул на двух застывших мужчин, – подтвердят, что вы зачасованы и что именно я это сделал. Вы будете жить в другой параллели. Не с сыном, да, но жить. Астрагор будет думать, что вы погибли, спасая своего ребенка, и не станет искать. Я докажу свою преданность ему. А Фэш... Фэш останется жив по крайней мере еще какое-то время. Это – единственная вероятность, на которой нить мальчика не гаснет. Ну то есть не сразу. – Сколько у него времени в этой вероятности, – медленно спросил Диаман. – Еще лет десять как минимум, – ответил Нортон. – Возможно, больше. Селена подняла голову с плеча мужа и посмотрела на него. Потом перевела взгляд на Нортона. И тихо, но в то же время твердо сказала: – Я согласна. – Селена... – начал Диаман, но она вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. – Это наш сын, Диаман! – воскликнула она. – Наш сын! Мы должны сделать все, чтобы не дать ему умереть. И если нам для этого придется уйти в другую параллель, то пусть будет так. Лучше я буду издалека наблюдать за ним, чем его… чем нас всех не станет. Диаман смотрел на нее. Его глаза блестели, но были сухими. Василиса перевела взгляд на Фэша. Его глаза сейчас выглядели точно так же. Его отец сжал руку жены и повернулся к молодому Нортону. – Ты позаботишься о нем? – спросил он. – О Фэше. Он останется совсем один. В таком юном возрасте. Ты присмотришь за ним? Молодой Нортон кивнул. – Я буду присматривать за нем, – сказал он. – Столько, сколько смогу. Фэш повернулся к старшему Нортону, его глаза сверкали. Он вырвал руку из пальцев Василисы и подошел к ее отцу. – Значит, обещал им позаботиться обо мне? – голос его был тихим, но в этом шепоте слышалась такая ярость, что Василиса внутренне сжалась. – Обещал, что будешь присматривать? И как же ты выполнял свое обещание? Забыл обо мне на следующий же день? Всегда с презрением ко мне относился? Знал, что Астрагор не изменил своего решения и оставил меня своим преемником, и ничего не сделал? На секунду ледяное спокойствие Огнева-старшего дало трещину. Василиса увидела, как дернулся его кадык, как что-то мелькнуло в его глазах – может быть, вина или сожаление. Но спустя мгновение его лицо стало как обычно непроницаемым. Он даже не повернул головы к Фэшу. Просто продолжал смотреть на своего молодого двойника, который сидел в кресле. – Я не буду оправдываться, – глухо сказал он. – Я сделал то, что сделал. Это уже не изменишь. И я не жду, что ты меня простишь. Василиса подошла, осторожно взяла ладонь своего парня и потянула его в сторону от отца. Она не знала, что сказать. Она смотрела на Нортона – на этого чужого, жестокого человека – и не узнавала его. Где тот отец, который спас ее от Елены на часовом круге? Который помог ей с лунопташкой, когда она вылупилась? Который взял ее в свой дом и стал заботиться о ней? Может быть, его никогда и не было? Может быть, это была маска, а настоящий Нортон Огнев – вот он, здесь, пятнадцать лет назад, отправляющий родителей Фэша на смерть и обещающий заботиться о ребенке, к которому потом будет относиться не более чем, как к будущему телу Астрагора? Может быть, она слишком идеализировала отца? Может быть прав был Фэш, когда называл его "твой папаша" – Дай нам несколько минут, – между тем говорил Диаман. – Я создам временную петлю и уйду в будущее, чтобы мы смогли попрощаться с сыном. Я хочу оставить ему... что-то. Личный уголок. Чтобы помнил о нас. Молодой Нортон кивнул. – Только недолго. Ты знаешь, что временные петли нельзя создавать на длительное время – иначе замедляется ход общего времени. – Я знаю, – кивнул Диаман и подошел к кровати, где Селена стояла, вытирая слезы тыльной стороной ладони. На ходу доставая свою часовую стрелу, он взял Селену за руку, но она мягко вывернула ладонь из его пальцев и отрицательно покачала головой. – Я не пойду, – сказала она. – Я не вынесу прощания с ним. Я не смогу сдержаться. А он не должен запомнить меня плачущей. Иди один. Попрощайся за нас обоих. Диаман наклонился и поцеловал её в лоб. – Я люблю тебя, – сказал он. – И я тебя. Иди. Нортон-старший, нахмурившись, смотрел на своего бывшего друга, достающего с запястья часовую стрелу. Он не был уверен, стоит ли им всем идти во временную петлю с Диаманом. В конце концов, это личное воспоминание Фэша, и, возможно, ему, Нортону, врываться в него вот так, будет не совсем правильно. С другой стороны, мальчишка же был совсем маленьким. Наверняка что-то стерлось из его памяти, что-то притупилось. Если они сейчас не посмотрят это, то путешествие в прошлое будет не полным. А отправить детей с Диаманом одних он не решался. Кто знает, что может найти на Драгоция. Он сейчас в очень нестабильном состоянии. Вдруг захочет повернуть время вспять? А ему вполне хватит сил на это. Нортон решился и шагнул к бывшему другу, хватая его за предплечье, и одновременно повернулся к Василисе и протянул ей руку. – Бери парня, – кивнул он на Фэша. – И мою руку. Мы тоже идем. – Куда? – спросила Василиса, но уже ухватила ладонь Фэша и тянула его за собой к отцу. – Вместе с Диаманом, – объяснил он. – Это личное воспоминание, но Фэш был маленьким и вряд ли помнит все в деталях. Если мы хотим, чтобы картина была полной, мы тоже должны пойти. В этот момент они снова почувствовали замедление времени. Двигаться стало тяжело, сердце глухо и медленно застучало. Пространство вокруг них начало искажаться. Василиса вцепилась в руку Фэша. Он мягко сжал ее пальцы. Комната вокруг них превратилась в размытое пятно, в котором не было ни потолка, ни пола, ни прошлого, ни будущего. Но уже спустя мгновение они снова оказались в комнате, где совсем недавно маленький мальчик играл с солдатиками и ждал родителей, которые уже никогда не вернутся. Маленький Фэш сидел на кровати, обняв коленки, и смотрел в окно. Темные, немного волнистые волосы падали на лоб. Плечи были опущены. В ярко-голубых глазах блестели слёзы. Щёки раскраснелись, губы дрожали. Уловив движение, мальчик повернул голову. – Папа! – вскрикнул он и сорвался с кровати, как маленький ураган. Диаман поймал его в воздухе, прижал к себе и замер на мгновение, прикрыв глаза и запоминая это тепло, этот вес, этот запах детских волос. Он гладил сына по голове, прижимаясь губами к макушке, и не говорил ни слова. – Где вы были? – спросил мальчик, уткнувшись отцу в плечо. – Вы не приходили столько дней. Я ждал. Дядя Нортон сказал, что вы скоро придёте, но вы не шли. Где мама? – Мама не может прийти, – сказал Диаман. Он старался звучать ровно, чтобы не напугать и без того расстроенного ребенка. Но голос его прозвучал надломлено, как струна, которая вот-вот лопнет. – Она… Фэш, мама поскользнулась и упала с башни… Её больше нет. Мальчик замер. Потом его лицо сморщилось – сначала медленно, будто он не верил, не понимал, не хотел признавать. А потом слёзы хлынули потоком. Он тихо заплакал, уткнувшись отцу в грудь, и его маленькие плечи вздрагивали. – Не плачь, – сказал Диаман. Он поставил сына на пол и опустился перед ним на колени. Приподнял его лицо ладонями и вытер слёзы большими пальцами. – Ты сильный мальчик, Фэш. Ты должен оставаться сильным. Что бы ни случилось. Слышишь? – Я хочу к маме, – прошептал малыш. – Я знаю. Я тоже. Но мы не можем пойти к ней. А она будет смотреть на тебя оттуда, – Диаман поднял палец к потолку, – и гордиться, если ты будешь смелым. Хорошо? Фэш шмыгнул носом, вытер слёзы кулаком и кивнул. – А сейчас мы пойдём гулять, – сказал Диаман. – Я покажу тебе одно место. Очень красивое. Помнишь Драголис? Я тебе рассказывал об этом удивительном часодейном лесе. Маленький Фэш кивнул. – Сейчас мы пойдем в Драголис, и я покажу тебе одно очень красивое место. Мы с мамой очень любим там бывать. Диаман вызвал часолист, положил его на кровать и открыл его на разделе заставок. Затем взял сына за руку и навалился на страницу, на которой шелестел лес. Нортон-старший обернулся к Василисе. Она смотрела на раскрытую книгу, лежащую на кровати, где только что исчезли маленький Фэш и его отец, и её глаза блестели. Он взял дочь за руку – не глядя на нее и не спрашивая разрешения – и молча кивнул на Фэша-старшего. Василиса поняла. Она шагнула к своему парню и взяла его за руку – мягко, крепко, переплетая пальцы. Фэш не сопротивлялся. Казалось, он даже не заметил. Его лицо было бледным, глаза сухими, но рука дрожала. Нортон-старший, держа одной рукой ладонь Василисы, шагнул к кровати и навалился на часолист, увлекая за собой ребят, и через мгновение они стояли на невысоком холме, поросшем мягкой травой, а вокруг, подчиняясь несильному ветру, лениво шумели листьями деревья. Диаман и маленький Фэш, взявшись за руки, уже спускались с холма. Путешественники из будущего двинулись следом – сначала Василиса, потом Фэш-старший, потом Нортон. Они шли молча. Листья шуршали под ногами. Пахло грибами, влажной землёй и теплом уходящего жаркого дня. Внизу, за поворотом тропинки, угадывалось озеро – его гладь блестела сквозь ветви. Василиса смотрела на тропинку, на деревья, на изгиб спуска – и на нее нахлынули воспоминания. Она очень хорошо знала здесь каждый камень, каждый поворот. Она была здесь много раз. С тех пор, как они стали жить в Расколотом замке, они часто встречались то в ее заставке, то здесь. Но сейчас ей вспомнился самый первый раз, когда Фэш привел ее сюда. Это было на третий день их знакомства, и она тогда думала, что он ненавидит ее. А он взял ее за ладонь и даже подмигнул. – Что, страшно? – спросил он тогда своим фирменным насмешливым голосом Фэша Драгоция и утянул ее в свой часолист. Они спускались по этой же самой тропинке, которая нисколько не изменилась с тех пор – ведь время здесь остановилось – и болтали. Фэш рассказывал ей про то, как Мандигор предложил ему шпионить за ней. А она думала, как же он, должно быть, ее ненавидит. И вдруг, на середине спуска, он остановился, повернулся к ней и извинился – уже в третий раз за тот день. Да можно по пальцам пересчитать, сколько раз он извинялся перед ней за всю их совместную жизнь. А в тот день извинился аж целых три раза. А потом очень нежно сжал ее запястье. Его ладонь была такой сухой и горячей. Сейчас ей это уже привычно, а тогда показалось таким необычным. Потому что никто из парней до этого не брал ее за руку так, как он. А потом он взял ее вторую руку и еще немного подступил, не сводя с нее странного взгляда, и шепнул: – Мне кажется, Василиса, ты в очень большой опасности. А она действительно была в опасности: его голубые глаза были почти рядом, и она чувствовала, как странное чувство зарождается в ней – непонимание, волнение и трепет, который она чувствовала только к нему. Фэш еще немного придвинулся к ней, провел ладонями вверх до ее локтей и чуть сжал их. Расстояние между ними было таким близким, что она ощущала на щеке его дыхание и сама совсем перестала дышать от волнения. – Я все хотел тебе сказать, что… – начал он тогда, и голос его прервался. Он не отрывал от нее пристального взгляда и нежно провел пальцами по ее руке вверх, осторожно погладил плечо, а после тронул за волосы – забрал прядку за ухо ласковым жестом, но она чувствовала, что пальцы его едва заметно дрожали. – Ну, хотел тебе сказать… – снова начал он так непривычно робко. Его руки скользнули вниз и сжали ее ладошки. А она – глупая, какая же она глупая – спросила: – Так что хотел? Она не хотела его торопить. Просто так получилось. Потому что никогда еще не испытывала с мальчишкой подобной близости, от которой кружилась голова. И вместо того чтобы промолчать, вместо того чтобы понять, что нужно дать ему время, она выпалила это «что хотел» – и увидела, как он сразу закрылся и выставил свои колючки. Как его плечи напряглись, как он отступил на шаг, как взгляд его погас. – Что ты очень доверчива, фейра, – неожиданно громко произнес тогда он, разом отпустил ее и, не оглядываясь, зашагал вперед по тропинке к озеру. Сейчас Василиса понимала, что нужно было окликнуть его, взять за руку, сказать, что… что она тоже бы хотела сказать… Но не сказала. Потому что так же, как и он, не умела о таком говорить. Потому что была всего лишь двенадцатилетней девчонкой. А потом, когда у нее получилось выпустить крылья и понять их работу, она стала летать над озером. Фэш сидел на берегу, обхватив колени руками и смотрел на нее. Она тогда думала, что он просто терпеливо ждет ее. А сейчас понимала, что он чувствовал. Он сидел на берегу один, а она не подошла. Не села рядом. Не спросила, что с ним. Она вспомнила все это сейчас, глядя на маленького Фэша, который шел рядом с отцом, время от времени подпрыгивая. Слёзы неожиданным потоком хлынули из её глаз. «Как я могла? – думала она. – Как я могла быть такой слепой? Он привёл меня в самое личное место, которое у него было, на третий день знакомства! Он хотел открыться. А я…» Она искоса посмотрела на старшего Фэша, который шёл рядом, держа руки в карманах плаща. Его глаза блестели, но оставались сухими. Он никогда не плакал. Ну, по крайней мере, этого никто никогда не видел. Но прикушенная губа, напряженные скулы и взгляд, полный боли, выдавал его истинное состояние. Внизу показалось озеро. Уже опускались сумерки, и два параллельных моста, хрустальными дугами перекинутые с одного берега на другой, казались удивительными волшебными радугами в темно-фиолетовом небе. Они сияли, переливаясь всеми возможными цветами. Огни отражались в чёрной воде, и казалось, что в озере горит второе небо. Маленький Фэш остановился. – Папа, смотри! – закричал он, вырвал ладошку из пальцев отца и побежал вниз по тропинке, спотыкаясь о корни и кочки. Диаман бросился за ним и поймал почти у самой воды – схватил за ворот рубашки и притянул к себе. Он сел на траву, усадил сына рядом, и они оба уставились на сияющие мосты. Путешественники из будущего подошли и встали рядом. – Фэш, – тихо сказал Диаман. – Послушай меня. Мальчик повернул к нему голову. – Возможно, тебе придётся теперь жить самому. Не одному, но… без меня и мамы. Пообещай, что ты будешь слушаться дядю Нортона. Он хороший человек, он поможет тебе. – Почему? – спросил мальчик, и в его голосе снова задрожали слёзы. – Ты тоже уйдёшь? Как мама? Диаман не ответил. Он обнял сына и прижал его к себе, закрыв глаза. – Мы с мамой очень тебя любим, – сказал он. – Всегда будем любить. Что бы ни случилось. Ты должен быть сильным и смелым мальчиком. Обещаешь мне? Маленький Фэш кивнул, уткнувшись носом в отцовскую грудь. – Мы теперь будем жить вдвоём? – спросил он. – Без мамы? Диаман не выдержал. Он сильно сжал сына и замер, пряча лицо у него в волосах, чтобы мальчик не увидел его выражения лица. Но путешественники из будущего всё видели. Василиса прикусила губу, чувствуя, как сердце разрывается на части. Она перевела взгляд на старшего Фэша – он стоял, вцепившись пальцами в рукава своего плаща, и смотрел на отца и на себя маленького с таким выражением, будто сам переживал всё заново. И тогда Василиса не выдержала. Она рванула к нему – бросилась, так же как маленький Фэш бросился к отцу, когда тот появился в его комнате. Обхватила его за шею, прижалась к нему всем телом и уткнулась носом в грудь. Слёзы текли по её щекам, и она не могла их остановить. – Прости, – прошептала она ему в плащ. – Прости меня. Я тогда не понимала. Я была глупой, маленькой. Я должна была дать тебе время. Я должна была подойти к тебе на берегу. Прости… Фэш замер. Он не понял, о чём она говорит. Решил, что она плачет из-за него маленького, из-за его отца, из-за всей этой трагедии. Он положил руки ей на талию и прижал к себе сначала неуверенно, а потом крепче. – Всё хорошо, – прошептал он ей в висок. – Я здесь. Я рядом. Ты не должна просить прощения. Ты не отвечаешь за его действия. Она чувствовала его запах – тот самый, ставший ей таким любимым запах ландышей. Она сжимала пальцами капюшон его плаща и плакала, и не могла остановиться. Не столько из-за Диамана и маленького Фэша, сколько из-за себя. Из-за того, что она тогда, в тот вечер, упустила что-то очень важное, что-то, что нельзя вернуть. Он привел ее в самое личное место, практически в свое сердце и, наверное, ждал от неё другого. Но не дождался. Девушка решила, что потом объяснит ему. Когда всё это закончится и они вернутся. Сейчас она просто обнимала его, уткнувшись ему в шею, и вдыхала его запах, и слушала, как бьётся его сердце. Нортон-старший стоял в стороне и старался не смотреть на них. Он опустил глаза на землю, покрытую зелёной травой, на свои собственные часодейные туфли с вытянутыми носками. Оказалось, что это очень тяжело – смотреть на дочь, которая плачет в объятиях парня, которого он сам лишил родителей. Он слышал её всхлипы и как он что-то шептал ей, но не решался подойти. Диаман глубоко вдохнул и постарался придать лицу веселое выражение. – Пойдём, – он отстранил малыша от себя и встал, протягивая сыну руку. – Я покажу тебе ещё одно место. Поляну с ландышами. Они растут там даже осенью и зимой, потому что это волшебное место. Маленький Фэш взял отца за руку и послушно пошёл за ним – по тропинке вдоль озера в сторону леса. Один раз он обернулся. Посмотрел на озеро, на сияющие мосты, и в его детских глазах было что-то – как будто он понимал, что эти мгновения надо запомнить как можно сильнее. Василиса отстранилась от Фэша-старшего, вытерла щёки тыльной стороной ладони и подняла на него глаза. Он смотрел на неё с недоумением и беспокойством. – Потом объясню, – сказала она тихо. – Идём. Она взяла его за руку – и они пошли следом за Диаманом и маленьким Фэшем, туда, где в часодейном лесу цвели весенние цветы. Нортон-старший одиноко двинулся за ними, не поднимая глаз от земли. Ни Фэш, ни Василиса даже не оглянулись на него. Тесная лесная тропинка вилась между деревьями. А потом ветви расступились, и им неожиданно открылась небольшая полянка, сплошь заросшая ландышами. Они белым, плотным, живым ковром покрывали всю поляну и землю под деревьями рядом. Маленькие белые колокольчики свисали с тонких стеблей. Воздух здесь был немного другим – наполненным свежестью и сладким ароматом ландышей. Василиса замерла. И тут же почувствовала, как пальцы Фэша-старшего сжали ее ладонь. Они оба узнали этот запах – нежный, прохладный, чуть горьковатый – запах весны и чего-то очень личного, принадлежащего только им двоим. Фэш вдыхал его, срывая цветы для Василисы. А она – когда находила маленькие букетики в своей сумке, на тумбочке возле кровати по утрам, на подушке, когда возвращалась в комнату после учебно-рабочего дня. Диаман опустился на корточки и погладил белые колокольчики кончиками пальцев. – Ты ведь знаешь, что это мамины любимые цветы, – спросил он у маленького сына. Тот кивнул. – Мама говорила, что в них живёт её детство. Её мама, твоя бабушка, тоже их любила. Давай соберём букет? В память о ней. Маленький Фэш кивнул и принялся осторожно срывать цветы. Он выбирал самые крупные, самые белые, самые красивые, чтобы на них не было подпорченных колокольчиков. Диаман стоял рядом, иногда поправлял сына, показывал, как не повредить стебель, чтобы цветочки дольше простояли. Василиса смотрела на них, и слёзы снова потекли по её щекам. Она не могла оторвать взгляда от маленького Фэша. Он срывал ландыши с таким сосредоточенным, серьёзным выражением лица. Между его бровями появилась маленькая складочка, губа была чуть прикушена. Она вспомнила первый раз, когда он подарил их ей – ну, точнее, зашвырнул в окошко после ее выступления на Чарованиях. Правда, он до сих пор думает, что она не догадалась, кто был их отправителем. Второй букетик она получила спустя полгода – на День подарка под подушкой. Они были немного помятые, но они с Захаррой тогда отмотали им время. Потом всё закрутилось. Они с Фэшем много ссорились и мирились, но цветов он ей больше не дарил. В третий раз она нашла их уже в Расколотом Замке на следующее утро после их переезда туда. Она тогда только проснулась и увидела на тумбочке у кровати маленький стакан с водой, а в нём – несколько веточек с белыми колокольчиками. Василиса сразу поняла, от кого они. А потом, когда они вечером с Фэшем встретились, она сказала ему, что кто-то принес ей ландыши в комнату. Он сделал удивлённое лицо и прищурился с притворной ревностью. Василиса рассмеялась и не стала допытываться. Потом были другие букетики. В кармане плаща, когда она собиралась в свое первое путешествие в прошлое с бабушкой. В сумке с учебниками – на самом дне, прижатые тяжёлой книгой, но живые, будто только что сорванные. На подушке, когда она в слезах вернулась в комнату, потому что Мендейра завалила ее на экзамене. На подоконнике утром перед отъездом на Осталу, потому что накануне отец узнал об их ночном свидании и решил увезти дочь на целую неделю от «этого Драгоция». Она никогда не говорила Фэшу ничего за эти букетики. Она знала, что если начать благодарить его за цветы и как ей приятно их получать, то он лишь выпустит свои колючки и будет насмешничать, чтобы скрыть смущение. Поэтому просто целовала его и шептала ему в ухо «спасибо». И им обоим этого было достаточно. Но сейчас она поняла другое. Это были не просто любимые цветы его мамы, которые росли в его личном уголке и к которым у него всегда был доступ, независимо от того, где он находился и какое было время года. Эта поляна – святое, очень личное для него место. Последнее, что отец показал ему перед смертью. И последнее, что он подарил своей маме. И эти букетики, которые он ей подкидывал, были не просто цветами – это была частичка его самого, которую он отдавал ей, Василисе, чтобы поддержать ее в трудные моменты или просто чтобы порадовать. Она почувствовала, как горло сдавило спазмом. Маленький Фэш и Диаман закончили собирать букет. Диаман достал из кармана розовую ленточку и перевязал ею стебли. Бантик получился неровным, одна петля больше другой, но мальчик смотрел на букет с гордостью. – Красиво? – спросил он отца. – Очень, – ответил тот. – Маме понравится. Василиса улыбнулась сквозь текущие по щекам слёзы. Она видела этот бантик много раз. Даже цвет у ленточки был такой же. Видимо, Фэш, осознанно или нет, вызывал ленточку именно из этого момента прошлого. Сам Фэш никогда не умел завязывать ровные бантики – они всегда были несимметричными, или петельки были слишком большие, или концы ленточки были слишком длинные, или короткие, или неровные. Но Василиса знала, что он старался. Его бантики были точно такими же кривыми и трогательными, как и у его отца. Василиса иногда перевязывала их заново, когда он не видел, чтобы было ровно. Но чаще не трогала. Ей нравились именно его бантики – неловкие, старательные, настоящие. Она вытерла щёки тыльной стороной ладони. Посмотрела на Фэша-старшего. Он, прикусив губу, смотрел на себя маленького и на отца. Василиса резко шагнула к нему, обхватила его голову ладонями и наклонила его лицом к себе. – Пообещай мне! – прошептала она. – Пообещай, что никогда не перестанешь дарить мне ландыши. На его щеках показались ямочки. Он обвил руками ее талию, прижимая к себе покрепче, и мягко поцеловал её лоб. – Обещаю. Василиса обхватила руками его плечи и снова уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат ландышей уже с его кожи. Закрыв глаза, она изо всех сил старалась запомнить это мгновение – запах ландышей, тепло его губ на своей коже, звук его голоса, который сейчас был очень нежным, его ладони на своем теле. Девушка повернула голову, прижавшись щекой к его уже мокрому от её слёз плащу. Фэш продолжал прижимать ее к себе. Она смотрела на него маленького – как он сосредоточенно поправлял цветы в букетике. И на Диамана, который наблюдал за действиями сына с такой болью и любовью, что у неё сжималось сердце. Диаман опустился перед сыном на корточки. – Фэш, я хочу установить тебе этот лес с озером как заставку на твой часолист, – сказал он. – Помнишь, как мы с тобой ставили заставку с кораблями? Я хочу, чтобы ты помнил это место, чтобы оно осталось у тебя навсегда. Как память обо мне и о маме. У меня есть точно такая же заставка. Давай, доставай свой часолист. Помнишь свое часовое имя? – Конечно, – важно кивнул малыш и уже открыл рот, чтобы произнести его. Но Диаман положил ему ладонь на губы. – Послушай меня, Фэш, – теперь его голос звучал очень серьезно, – никогда, слышишь, НИКОГДА не произноси свое часовое имя вслух. И никому его не говори. Как бы они ни просили, как бы ты им не верил – никому не говори. Это должен быть твой секрет. – Даже дяде Нортону? – спросил мальчик. – Даже дяде Нортону, – кивнул отец. – Даже дяде Астрагору? – уточнил малыш. – ОСОБЕННО дяде Астрагору. Ты мне обещаешь? Маленький Фэш кивнул. – Тогда произноси свое часовое имя про себя и вызывай часолист. Маленький Фэш с деловым видом вытянул стрелу с запястья, обвел в воздухе круг, который вспыхнул серебристым огнем, и вытянул из круга небольшую светлую книжку с тонкорогами на обложке. – А теперь подуй на странички. Малыш набрал полные щеки воздуха и что было сил дунул. Страницы часолиста зашелестели и стали переворачиваться так быстро, что нужный им раздел пролистнулся и им пришлось дуть в обратную сторону. Наконец часолист был открыт на нужной им странице – там, где клубился серый туман. Диаман взял сына за руку и навалился на странички, исчезая в них. – Чего ждете? – спросил Нортон, подходя к ним. Василиса отстранились от Фэша и потянула его к открытому часолисту. Крепко держа его за руку, она навалилась на странички и они оба оказались в стандартной заставке с морем. В следующий момент рядом с ними появился ее отец. Диаман и маленький Фэш стояли неподалеку. Глаза мальчика были закрыты. Его ладошка была в руке отца. Диаман говорил сыну, как правильно представить лес, где они только что были. Жара сменилась лесной прохладой. Воздух стал влажным и свежим. Они все снова были на берегу озера с двумя мостами. Верхушки деревьев шелестели листьями, с озера дул прохладный ветерок, небо было уже темно-сизое и звезды отражались в почти черной воде озера. Малыш Фэш смог воспроизвести это место почти в точности таким, каким оно было в Драголисе. – Молодец! – воскликнул его отец. – Я всегда знал, что ты у нас очень способный! А теперь нужно закрепить заставку, чтобы она осталась в твоем часолисте навсегда. Ты должен подумать о чем-то очень приятном. Понятно? – Ага! – кивнул мальчик и прикрыл глаза. Диаман присел перед ним и взял сынишку за плечи. Тот испуганно открыл глаза. – Фэш, – сказал Диаман. – Ты вырастешь сильным, смелым часовщиком. Обещаешь мне? Мальчик кивнул. Его губы задрожали, но он сдерживался. – И будешь слушаться дядю Нортона. Что бы ни случилось. Он поможет тебе. Он хороший. – А ты? – спросил мальчик. – Ты куда-то уйдешь? Диаман не ответил. Он обнял сына – крепко, на мгновение закрыв глаза, запоминая каждый сантиметр этого маленького тела, каждый волосок на голове, каждый его вдох. – Я всегда буду с тобой, – сказал он тихо, гладя малыша по волосам. – И мама. Мы будем смотреть на тебя. Всегда. Помни об этом. Он отстранился и взял у мальчика букетик. Затем выпрямился и сделал шаг назад. Сейчас мы расстанемся. Ты окажешься в своей комнате. А я… уйду по делам. Ты не ищи меня. Хорошо? Просто… сиди в своей комнате. Дядя Нортон придет и все тебе объяснит. Маленький Фэш смотрел на него широкими, ничего не понимающими глазами. – Хорошо, – сказал он послушно. – А как же мой часолист? Он же остался у тебя в заставке.. – С твоим часолистом все будет хорошо, – улыбнулся Диаман. – Он скоро вернется обратно в безвременье. И тогда ты сможешь снова им пользоваться. А теперь, чтобы закрепить заставку, подумай о чем-то приятном. – Я подумаю о том, как мы с тобой шли на это озеро, – сказал маленький Фэш, закрывая глаза. – Отлично, – улыбнулся Диаман и в последний раз потрепал его по волосам. Малыш стоял с закрытыми глазами, а Диаман смотрел на него, не отрываясь. Спустя пару минут мальчик растворился в воздухе. – Молодец! – прошептал Диаман, доставая свою стрелу. – Надеюсь ты будешь помнить. И простишь нас. Нортон-старший, стоявший всё это время в тени деревьев, шагнул вперёд. Он подошёл к Василисе, которая всё ещё прижималась к груди Фэша, но уже не плакала, только глаза были красными и опухшими. Он взял её за руку и осторожно отвёл её ладонь от шеи парня. Второй рукой он взял Диамана за локоть. Время снова замедлилось и стало густым, как кисель. Мир вокруг них пошёл рябью, очертания стали меняться. Спустя пару мгновений они снова оказались в комнате родителей Фэша – в той самой, где на кровати сидела Селена, обхватив себя руками; у стены стояли застывшие стражники; а молодой Нортон сидел в кресле и ждал. Диаман постоял секунду, огляделся – и шагнул к жене. Она подняла на него глаза. – Вот, – он протянул ей букет. Ландыши, перевязанные розовой ленточкой с кривым бантиком. – Это от него. Он собирал сам. Селена взяла цветы. Поднесла к лицу, вдохнула – и на секунду закрыла глаза. Потом прижала букет к груди. – Он не плакал? – спросила она тихо. – Почти нет, – ответил Диаман. – Он сильный. Он справится. Селена вызвала свою часовую стрелу и зачасовала ландыши, замкнув их жизненный цикл. Затем встала, подошла к столику у кровати и поставила ландыши в маленькую хрустальную вазочку – ту самую, которую, как знал Фэш-старший, потом принесет к нему в комнату Рок и она будет стоять у него на полке еще несколько лет вместе с этими зачасованными цветами. Пока однажды не придет Войт и не выбросит вазочку вместе с другими, как он считал, ненужными мальчишке-подростку вещами. Только тогда Фэш не знал, что это были те самые цветы, которые он собирал для мамы. Он думал, что они просто стоят в его комнате, как красивая вещица. Селена вернулась к мужу. Диаман обнял её и поцеловал. Долго, нежно, будто они прощались навсегда. Потом они отстранились друг от друга и повернулись к молодому Нортону. – Мы готовы, – сказал Диаман. Голос его был твёрдым. В нём не было ни тени сомнения. Только решимость. Молодой Нортон поднялся из кресла. Вызвал с запястья часовую стрелу и провёл ею спираль над их головами. Временная петля схлопнулась, и реальность стала прежней. Охранники у двери моргнули, пошевелились, и дальше равнодушно уставились на молодую пару перед собой. Для них прошло лишь мгновение. – Всё, – сказал молодой Нортон. – Выходим. Он двинулся к выходу. Диаман взял Селену за руку, и они, с высоко поднятыми головами, последовали за молодым Огневым. Охранники послушно потянулись за ним. Путешественники из будущего тоже. Они вышли на лестницу башни и стали подниматься на крышу. Диаман и Селена шли молча, держась за руки, и на их лицах не было страха. Только решимость. Только холодная готовность. На верхней лестничной площадке им пришлось оторваться друг от друга, поскольку выход на крышу был узким – пройти можно было лишь по одному. Один за другим они вышли на крышу. Повсюду раскинулось небо – тёмно-синее, почти чёрное, с первыми крупными звёздами. Далеко на горизонте темнели верхушки деревьев Драголиса. Ветер трепал волосы, забирался под одежду, и было по-осеннему холодно. Диаман и Селена подошли к краю крыши. Взялись за руки. Селена посмотрела на мужа, тот кивнул. Они нежно улыбнулись друг другу. Потом сделали шаг к краю. Ещё один. Ветер развевал длинные, слегка вьющиеся волосы Селены и подол её платья. Фэш выдохнул и уткнулся лицом в макушку Василисы, зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли алые круги. Руки его дрожали, и он сжал их на её талии, чтобы унять эту дрожь, но не получилось. Василиса обвила руками его тело, прижалась к нему сама, чтобы стать ему опорой. Она чувствовала, как бешено, будто птица в клетке, колотится его сердце. – Не смотри, – прошептала она. – Пожалуйста. Не смотри. Но сама смотрела. Она не могла отвести глаз. Сквозь зажмуренные веки Фэш слышал голоса. Сначала голос отца – спокойный и твёрдый: – Прощай, друг. Пожалуйста, позаботься о нём. У него больше никого нет. Потом голос молодого Нортона. Тот ответил сразу, без колебаний: – Я сделаю всё, что смогу. А потом – тишина. И ветер. И какой-то странный, низкий звук – то ли вздох, то ли стон, то ли сильное дуновение ветра. Но Василиса видела всё. Как Диаман и Селена шагнули в пустоту, не разжимая рук. Как их фигуры исчезли во тьме внизу. Как молодой Нортон бросился к краю крыши, вскинул часовую стрелу и начал водить ею в воздухе – быстро вычерчивая сложнейшие узоры. – Что ты делаешь? – спросила Василиса у отца, глядя на его молодую копию поверх плеча Фэша. Нортон-старший стоял в нескольких шагах, не приближаясь к краю. В отличие от ребят, он смотрел куда угодно, только не на себя молодого. Лицо его было непроницаемым, но глаза выдавали его истинное состояние: он уже всё это видел однажды и не хотел видеть снова. – Я должен был переместить их души в другую параллель, – ответил он, повернувшись к дочери. – У меня было время, пока они не достигли земли. Если за это время успеть сделать всё правильно – они останутся живы. Не в этой параллели. В другой. Но живы. – Ты успел? – с замиранием сердца спросила Василиса. Нортон-старший помолчал. Он перевёл взгляд на Фэша, чьи веки всё ещё были крепко сжаты, а нос зарылся в волосы его дочери. Потом кивнул. – Да. Я успел. Их души ушли в другую параллель. А на месте их падения появилась статуя. Из-за неё, из-за показаний охранников и из-за того, что их тел не было, Астрагор поверил, что я… убил своих друзей. Фэш резко поднял голову. Глаза его были красными, но сухими. Он смотрел на Нортона-старшего в упор – и в этом взгляде было столько всего, что Огнев невольно сделал полшага назад. – Значит, они живы? – спросил Фэш. Голос его был хриплым, сломанным, но в нём звучало что-то жёсткое. – Мои родители. Они живы?! Отвечай! Нортон-старший поднял руку. В ней уже была зажата часовая стрела. – Нам пора, – сказал он. – Мы возвращаемся. Он начал водить стрелой, и мир вокруг поплыл, потерял чёткость, вытянулся в длинные цветные полосы, разбивавшиеся на точки и снова собиравшиеся в линии. Фэш и Василиса почувствовали, как их тянет назад сквозь время. Один за другим они всплыли из глубины колодца времени, и Миракл помог им встать на твёрдый пол. Остальные тут же их окружили. – Вы долго! – насмешливый голос Родиона Хардиуса гулко разнёсся по комнате. – Мы уж думали, вы ещё в куда-то решили заглянуть в прошлом. – Отец! – одернула его Чёрная Королева. – Погоди со своими шуточками. Дай им прийти в себя. Константин стоял у стены и внимательно разглядывал вернувшихся путешественников. – Фэш? – позвал он тихо. – Ты как? Тот не ответил. Он прошёл мимо Василисы, Нортона, Родиона Хардиуса. Плюхнулся на стул в углу, уставившись в одну точку на противоположной стене, и замер. Мыслями он был ещё в прошлом. Перед глазами была не комната для временных переходов в Расколотом Замке, а крыша башни и раскинувшееся вокруг тёмное небо, усыпанное звёздами. Он смотрел на край крыши, где ещё секунду назад стояли его родители, но не видел ничего. В голове было пусто. И эта пустота оказалась страшнее любой боли. Рок шагнул к брату. – Фэш, – позвал он встревоженным голосом. – Эй. Ты меня слышишь? Никакой реакции. Фэш всё так же смотрел в одну точку на стене. Рок обернулся к Нортону: – Что с ним? Что вы там видели? Огнев не спеша убрал стрелу обратно на запястье, снял плащ для временных переходов, аккуратно повесил его на крючок на стене. И только тогда ответил ровным, лишённым каких-либо эмоций голосом: – Всё прошло нормально. Он узнал, что хотел. – Нормально? – переспросил Константин. – По его лицу не скажешь, что нормально. Фэш повернул голову и посмотрел на Нортона. – Ты не ответил на мой вопрос, – тихо сказал он. – Они живы? Ты сказал, что успел переместить их души в другую параллель. Значит, они живы? Они в другой параллели? Просто ответь мне. Да или нет? – Да, – мягким голосом ответил Родион Хардиус вместо внука. – Я ходил в ту параллель несколько раз. Они живы и… знают о тебе. – Знают? – тихо повторил Фэш. – Значит, живут себе спокойно где-то в другой параллели? А меня бросили. – Фэш… – начала Василиса, но он не слушал. – Они бросили меня, – повторил он, взглянув на нее. – Понимаешь? Они выбрали жизнь. Для себя. Они могли бы остаться. Могли бы бороться. Но они предпочли сбежать. И оставить меня ему. Человеку, который, как они отлично знали, хотел сожрать мою душу, забрать мое тело. – Они спасали тебя, – тихо сказал Нортон. – У нас не было другого выхода. – Спасали? – Фэш горько рассмеялся. – От чего? От нормального детства в семье? – Они спасали тебя от того, кто хотел завладеть тобой, – ответил ему Нортон. – И что? – Фэш посмотрел на него. – Спасли? Что изменилось? Я всё равно остался преемником. Они ушли – а дядя стал моим опекуном. Получил на меня еще больше прав. Он… бил меня. Запирал меня в подземелье. Он отдавал приказы Войту, а Войт избивал меня так, что Рок потом отматывал время костям. А они… наблюдали?.. Ну и как? – Фэш перевел взгляд на Родиона. – Когда Вы были в их новой параллели, Вы не уточнили у них, как, понравилось им зрелище? – Не смей говорить о них таким тоном, – процедил Нортон. – Ты видел, что они любили тебя и хотели спасти. Фэш усмехнулся и снова уставился на стену. – Я видел, что они меня бросили, – тихо произнес он. – Они выбрали жизнь в другой параллели, вместо того чтобы быть рядом со мной и искать способ спасти меня. Оставили меня с человеком, который хотел меня убить, и с человеком, который обещал заботиться обо мне, но предпочел ненавидеть. Василиса стояла посреди комнаты растерянная, не зная, куда деть руки. Она переводила взгляд с Фэша – застывшего на этом стуле и такого далекого, на отца – холодного, непроницаемого, на Рока – взволнованного, на прадеда – потупившего взгляд, на остальных – расстроенных, не понимающих. Она чувствовала, что должна что-то сделать. Подойти к Фэшу? Сказать ему что-то? Утешить? Но она боялась. Боялась, что он оттолкнет ее. Боялась, что он посмотрит на нее и увидит в ней дочь человека, который все это устроил. Боялась, что те чувства, которые связывали их все эти годы, остались где-то там, в прошлом – на башне, в тот момент, когда его родители шагнули в пустоту. Василиса посмотрела на отца. Она теперь знала, что он хотел помочь. Он не убивал Диамана и Селену – он спрятал их, спас им жизнь. Но цена этого спасения – сломанное детство Фэша. – Фэш… – тихо позвала она и сделала шаг к нему. Но не решилась и остановилась, сжав пальцами рукава своего плаща. Он не ответил. Даже не повернул головы. Просто продолжал смотреть в ту же точку. Василиса хотела подойти к нему, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но слова застревали в горле. Потому что она не знала, будет ли хорошо. Она снова посмотрела на отца глазами умоляя его: ну скажи что-нибудь! Сделай что-нибудь! Ты же взрослый, ты же обещал заботиться о нем. Нортон стоял, опустив плечи. Он встретил ее взгляд и отвел глаза. Он не оправдывался. Не объяснял. И не собирался. Он знал, что должен что-то сказать. Должен подойти к этому парню, положить руку ему на плечо и извиниться. Но он так не умел. Он никогда так не умел. Он потерял Лиссу, потерял друзей, возможно сегодня потерял и дочь. Но даже сейчас, когда еще был шанс все спасти, он опять просто стоял молча, сжав челюсти, и смотрел куда-то в сторону. Тишина в комнате для временных переходов стала совсем невыносимой. И тогда Нортон-старший поднял голову и наконец заговорил. Голос его был ровным, даже будничным – будто это он не только что вернулся из прошлого, где его молодая копия перемещала души его друзей в другую параллель. Будто это не его дочь смотрела на него широко открытыми умоляющим глазами, а сын его друзей сидел на стуле, уставившись в стену. – Напомню, – холодно сказал он, глядя на парня. — У нас был уговор. Ты узнаёшь правду о родителях. Я показываю тебе, что тогда произошло. А ты выпиваешь часовое зелье и рассказываешь нам всю правду про Астрагора. Фэш сидел на стуле не двигаясь. Его взгляд не отрывался от какой-то одному ему известной точки на стене. Он был бледным, глаза – пустыми. Родион Хардиус отделился от остальных и подошёл к парню. Положил сухую, тёплую ладонь ему на плечо. В его голубых глазах стояла тревога. – Фэш, – сказал он негромко. – Ты готов? Лучше сделать это сейчас, чем потом снова возвращаться к этому вопросу. А после этого вы сможете пойти отдохнуть. А ты сможешь... Задать вопросы, которые у тебя возможно есть. Фэш медленно кивнул, не отрывая взгляда от стены. Родион обернулся к дочери, которая уже держала графин с тёмной жидкостью. – Тогда давайте начнем, – дал команду Родион.