Проклятие крови. Часть 2

Поздний вечер опустился на дом Хронимары. Окна были затянуты тяжелыми шторами, сквозь которые едва пробивался лунный свет. В столовой горели свечи. Они мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены, увешанные старинными гобеленами и картинами. За дубовым столом сидели трое. Астрагор в теле Войта — расслабленный, с бокалом темного вина в руке. Его лицо, обычно жесткое и властное, сейчас было почти приветливым. Он наслаждался моментом. Рядом с ним, по правую руку, расположилась Хронимара — юная девушка с черными как смоль волосами, собранными в две косы. На ней было простое темно-синее платье, но держалась она с холодным достоинством, подобающим главе Великой семьи. Фэш сидел по левую руку от Астрагора, перебирая в пальцах бокал с вином и бездумно наблюдая за тенями, пляшущими на стенах от пламени свечей. Время от времени он делал маленький глоток. Возможно, вино было очень хорошее и выдержанное, которое специально берегли для особых случаев, но он не чувствовал вкуса. Пил мелкими глотками, без всякого удовольствия, просто чтобы занять руки. На столе было много разной еды, и, возможно, она была вкусная, но пробовать не хотелось. Фэш иногда брал кусочек сыра с тарелки и медленно его жевал. Участия в беседе он не принимал. Слова дяди и Хронимары проходили мимо его сознания, не задерживаясь в голове. Астрагор поднял бокал, глядя на племянника. – За первую победу, – сказал он, усмехаясь. – За то, что мы уже сделали. И за то, что нам предстоит. Они чокнулись. Фэш поднёс бокал к губам, сделал глоток и поставил обратно. Вино было безвкусным, как бумага. Он взял кусочек не менее бумажного сыра. Взгляд его переместился с пляшущих теней на стене в темноту за окном. – Первое, что мы должны сделать, – это ослабить наших врагов, – заговорил Астрагор, откидываясь на спинку стула, – чтобы не дать им возможность нанести удар первыми. – Каким образом? – Хронимара наклонилась вперёд, пальцы её теребили край скатерти. – Разделяй и властвуй, дорогая Хронимара. Классика, – Астрагор взял виноградину, покрутил ее в пальцах. – Самый сильный игрок из них – это Родион Хардиус Огнев. Но если мы лишим его союзников, он останется беспомощен. А в этом нам поможет наш король Времени. Чуть-чуть сдвинуть судьбоносную точку на клубке судьбы, чуть-чуть изменить вероятность будущего. Немного здесь, немного там. И они все перегрызутся, как волки. И тогда мы уничтожим их всех по одному. – Родион не дурак, он поймёт, откуда ветер дует, – покачала головой Хронимара. – У него тоже везде есть связи, люди. – Пока есть, – поправил ее Астрагор. – Он поймёт, чьих рук это дело, – возразила Хронимара. – И сообщит всем, что в их судьбу вмешались. – Ты недооцениваешь нашего главного союзника, – Астрагор кивнул головой на племянника. – Я готовил его на трон Времени и научил всему, чему нужно. Ты знала, что у него есть способность входить во временные коридоры людей? Осталось только научить его как незаметно войти в коридор человека, подавить его душу и начать управлять его телом. Он может менять временные линии на клубках судьбы людей. Чуть сдвинуть встречу, чуть подменить воспоминание, чуть ускорить или замедлить чей-то разговор. Никто даже не поймёт, что их судьбами управляли. А к тому времени, как они опомнятся, их альянс будет лежать в руинах. А все сильные духи будут на нашей стороне. – Но у них тоже есть Королева Времени, – снова не согласилась с ним женщина. – Мне кажется, ты недооцениваешь девчонку. – Во-первых, их девчонка не справится с нашим парнем, – отмахнулся Астрагор. – Он сильнее её во всех смыслах. А во-вторых, все сильные и могущественные семьи живут на Остале. А их девчонка не имеет к ним доступа, они не её подданные. Но ты права, дорогая Хронимара. Не будем недооценивать хитрость Огневых. Старый Лис наверняка придумает что-нибудь, – сказал он, задумчиво поглаживая ножку бокала. – Поэтому нам нельзя медлить. Завтра же собираем всех уже лояльных к нам людей. Он посмотрел на племянника, который рассматривал темноту за окном и не подавал признаков, что слышит их разговор. – Фэш? Не хочешь высказаться? Фэш оторвал взгляд от окна и медленно повернул голову к дяде. – Я со всем согласен, – глухо произнёс он. – Делайте так, как считаете нужным. Астрагор усмехнулся краешком рта и поднял бокал. – Предлагаю тост за правильный выбор, – торжественно произнёс он. – За семью. Они с Хронимарой стукнулись бокалами. Фэш не присоединился. Он молча поднёс бокал к губам и сделал глоток. Вино было терпким, даже немного с горьковатым привкусом. Однако оно растекалось по телу приятным теплом, успокаивая и приглушая пустоту внутри. Разговор перешёл на бытовые мелочи: как лучше организовать работу с союзниками, какие каналы связи использовать, как избежать слежки, кого из часовщиков стоит сделать союзниками, а кого лучше устранить. Фэш не слушал. Голоса расплывались, превращались в монотонный гул, как шум водопада в заставке Василисы. Он просто сидел, потягивал вино и смотрел на одну из теней от пламени на стене, которая была похожа на зайчика, дрыгающего ногами. В голове не было больше ни единой мысли – только вязкая, тягучая пустота. Бокал опустел, и Фэш поставил его на стол. С сожалением посмотрел на него. Вино отвлекало и приглушало чувства. От него становилось легче и теплее внутри. Его пальцы механически взяли бутылку, снова налили. В этот раз он не растягивал. Бокал опустел довольно быстро. Фэш медленно поднялся из-за стола и пожелал своей новой семье спокойной ночи. Взгляд его скользнул по столу. Он захватил пальцами горлышко бутылки и направился в выделенную ему комнату. Астрагор посмотрел ему вслед, но ничего не сказал. Хронимара неодобрительно покачала головой. – Он не выглядит как наш союзник, – заметила она. – Он справится, – ответил Астрагор. – В нём течёт моя кровь. Он сильнее, чем он сам думает. Комната, которую отвели Фэшу, находилась в западном крыле дома Хронимары. Она была просторной, с высокими окнами, выходящими на тёмный лес. В камине горел огонь, наполняя комнату уютным потрескиванием и запахом горящего дерева. Мебель тяжёлая, из тёмного дерева. На стенах висели старые картины в массивных рамах. Здесь пахло воском, деревом и чем-то немного затхлым – видимо, комната была нежилой какое-то время. Фэш присел на коврик возле камина и сделал глоток вина. В голове вдруг закружились обрывки сегодняшнего дня. Маленький Фэш с солдатиками. Ландыши на поляне. Рука отца, гладящая его маленького по голове. Слова мамы: «Мы должны сделать всё, чтобы он выжил». Башня. Холодный ветер. Голос отца: «Позаботься о нём». Голос Нортона: «Я сделаю всё, что смогу». Фэш сделал ещё один глоток вина и прикрыл глаза. Перед внутренним взором встало испуганное лицо Василисы, когда он уходил с Астрагором. Он вспомнил, как она прижималась к нему на поляне, как плакала в его плащ для временных переходов, как просила: «Пообещай, что никогда не перестанешь дарить мне ландыши». А потом они настояли, чтобы он выпил зелье правды. Потому что не поверили ему на слово. Допрашивали, как врага. Заперли в комнате, чтобы он ни с кем не мог связаться. А Астрагор единственный, кто пришёл и протянул руку. Он был прав. Астрагор всегда был прав. Какая ирония. Он вспомнил тонкорога, порванного Войтом в детстве. Вспомнил подземелье, темноту, холод. Вспомнил вспышки боли, когда палка опускалась на его спину во время наказаний. Но он не жалел. Ни о чём не жалел. Это осознание пришло не сразу, но когда пришло – удивило своей простотой. Да, он ушёл. Ушёл от людей, которые врали ему тринадцать лет. От родителей, которые бросили его с чудовищем. От учителя, который обещал заботиться и сбежал. От девушки, которую он безумно любил, но которая была дочерью этого учителя. Он ушёл к дяде. К человеку, который всегда говорил правду – жестокую, циничную, но правду. Который не боялся его силы, а гордился ей. Который не скрывал факты, а показывал их такими, какие они есть. Странное, почти спокойное чувство разливалось по его телу вместе с вином, которое он пил, даже не замечая этого – не тепло, не холод, а что-то среднее. Пустота, которая не давила, а просто была. И в этой пустоте не было места ни для сожалений, ни для боли, ни для надежды, ни для любви. Даже жалости к себе не было. Только пустота. Большая и тёмная, как этот камин, в котором плясал огонь на полешках. Фэш медленно поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Те самые, которые ещё недавно сжимали ладонь Василисы, потом Астрагора. Те самые, которые отбросили Миракла к стене с нечеловеческой силой. Он тогда испугался. А сейчас… сейчас он вдруг чувствовал проблески любопытства. Какая ещё сила живёт в нём? Сколько ещё даров подарила ему кровь Драгоциев? И почему он должен прятать эти дары, чтобы угодить людям, которые его не принимали его как члена семьи? Он опустил руку и отставил бутылку с недопитым вином в сторону. Вино ударило в голову, но больше не приносило ни тепла, ни забвения. Только тупую, вязкую тяжесть в голове. Фэш сбросил ботинки и, не раздеваясь, забрался на кровать. Он не спал. Просто лежал, глядя на отблески огня на потолке, и ждал завтрашнего дня. Завтра Астрагор даст ему задание. Завтра начнётся новая жизнь – без попыток быть кем-то, кем он не является. Завтра он станет тем, кем всегда должен был стать. Новым Астрагором. А сегодня – пустота. Но это не важно. Всё не важно. Та жизнь закончилась. Начинается новая. Он перевернулся на бок, подтянул колени к животу, как раньше, когда сидел в подземелье. И медленно, без снов, провалился в темноту.

***

Утро пришло холодным и серым. Свет просачивался сквозь тяжёлые шторы бледными, размытыми полосами. Фэш лежал, не в силах открыть глаза и вспоминая всё, что произошло вчера. Комната была чужой – он понимал это даже сквозь закрытые веки. Не его кровать, чужой запах, непривычные звуки с улицы. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Вчерашнее вино тоже давало о себе знать. За вчерашние лёгкость и забвение от тяжёлых мыслей он сейчас расплачивался тупой, ноющей болью в висках и сухостью во рту. И всё же Фэш заставил себя подняться. Подойдя к окну, он раздвинул тяжёлые шторы, впуская в комнату свет, от которого тут же поморщился. За окном уже кипела жизнь. Фэш ещё по прошлой вынужденной жизни у Хронимары, когда Столетты похитили их с Василисой, помнил, что здесь встают ни свет ни заря. Поэтому нисколько не удивился, увидев женщин с вёдрами и корзинами, мужчин с лопатами и топорами, детей, бегающих вокруг и помогающих родителям. Где-то в кухне, которая находилась в самом центре деревни, звякала посуда. В воздухе пахло свежим хлебом и кофе – настоящим, насыщенным, густым. Фэш поморщился от шума, который для него сейчас был слишком громким. Развернувшись от окна, он подошёл к двери и выглянул в коридор. Там было пусто. Он побрёл по коридору в поисках ванной комнаты. Насколько он помнил, в деревне Столеттов не было ванн в нормальном смысле этого слова. У них были душевые домики и умывальные комнаты. И он очень надеялся найти такую комнату в этом доме, потому что тащиться по улице до душевых домиков ему сейчас жуть как не хотелось. Фэш вдруг горько осознал, что уже скучает по Расколотому Замку и своей уютной черно-фиолетовой комнате. Ему повезло. Он нашёл душевую комнату. Примерно такая же была в его домике, когда он здесь жил, только эта выглядела намного приличнее. Он кое-как привёл себя в порядок, вернулся к себе и переоделся в чистые простые рубашку и брюки, кем-то заботливо положенные на его кровать. Одежда была из мягкой льняной ткани, немного великовата ему. Точно такая же, как ему выдали в прошлый раз. За эти три года в деревне Хронимары ничего не изменилось. Но, по крайней мере, приняв душ и переодевшись в чистую одежду, он почувствовал себя человеком. Теперь бы ещё от головной боли, пульсирующей в висках, избавиться. Фэш вдруг вспомнил, как они с Мааром сидели возле пруда в саду особняка Огневых, ели малиновые шарики и оба умирали от первого в их жизни похмелья. Тогда они оба поклялись, что больше к вину не притронутся. Парень усмехнулся. Это было совсем недавно, а кажется, как будто в прошлой жизни много веков назад. Как же всё поменялось с тех пор. Фэш вышел в коридор и побрёл по нему в поисках кухни или столовой. В прошлый раз, когда они с Василисой тут жили, их не пускали в центральный дом, где жила Хронимара и её родные дети с семьями. Поэтому он не знал ничего, что тут есть и где оно находится. К счастью, ему по пути встретилась девушка-горничная, которая показала ему столовую комнату для господ. Дом Хронимары жил своей размеренной жизнью. В нём было тихо и величественно. Детям, живущим в нём, видимо, не разрешали бегать по дому, потому что кроме горничных Фэшу никто больше не встретился. Он спустился по широкой лестнице с коваными перилами, прошёл через анфиладу комнат и толкнул дверь в столовую. Астрагор в теле Войта сидел во главе стола. На нём был тёмно-серый сюртук, идеально выглаженный, волосы зачёсаны назад, лицо свежее, будто он спал не меньше восьми часов. Рядом с ним, чуть поодаль, сидела хозяйка дома – в простом тёмно-зелёном платье, с волосами, собранными в две косы. Перед ними стояли чашки с кофе, тарелки с выпечкой, фрукты, сыр. Астрагор, завидев племянника, поставил чашку с кофе на стол. – Доброе утро, Фэш, – тепло, почти по-отечески улыбнулся он. – Выспался? Фэш кивнул и опустился на стул напротив. Слуга тут же бесшумно подошёл к нему и поставил перед ним тарелку с омлетом и налил кофе. Фэш буркнул «спасибо». Есть ему не хотелось. Он взял вилку, поковырял яичницу с беконом, переложил кусочек сыра с места на место. Кофе пил маленькими глотками. Он был горький, обжигающий, но хотя бы прочищал голову. – Ты бледный, – заметил Астрагор, внимательно глядя на племянника. – Слишком много вина вчера было? Ничего, со временем найдёшь свою норму. Он пододвинул к парню блюдо с фруктами. – Съешь яблоко, – сказал он. – И выпей воды. Это поможет. После завтрака пойдёшь прогуляться. А вечером у нас встреча с другими духами Осталы. Посидишь, послушаешь, познакомишься с нашими союзниками. Хронимара молчала, но следила за мальчишкой изучающим взглядом. Астрагор продолжал спокойно, размеренно говорить, так, как будто ничего особенного и не произошло. Он расспросил, удобно ли было в комнате, не холодно ли ночью, не нужно ли ему ещё чего-нибудь. – Спасибо, всё нормально, – ответил Фэш, отодвигая тарелку. Нет, от еды ему становилось ещё хуже. – Просто голова болит. Хронимара встала, подошла к шкафчику и достала какие-то тряпичные пакетики. Насыпав из каждого пакетика в чашку чего-то сухого, она налила в неё горячей воды и помешала. Затем поставила чашку перед парнем. – Настойка из успокаивающих трав, – сказала она, возвращаясь на своё место. – Моя собственная рецептура. Выпей – полегчает. Фэш послушно выпил. Травяная горечь обожгла горло, но через минуту головная боль действительно начала отступать. Он выдохнул, откинулся на спинку стула и уставился в окно. За стёклами на голубом небе ярко светило солнце, листья шевелились на ветру, переливаясь бликами, весело кричали дети, где-то каркала ворона, сновали туда-сюда люди. Величественный Расколотый Замок, его тихий сад, занятия, друзья – всё это казалось теперь чужим, будто из прошлой жизни. – Пойди прогуляйся, – предложил Астрагор. – Ты свободен до обеда. После обеда у нас совещание. Фэш кивнул, молча поднялся и вышел из столовой. Астрагор и Хронимара обменялись взглядами. – Мне следует приставить к нему охрану? – спросила часовщика. – У меня есть очень ловкие люди. Мальчишка не заметит, что за ним следят. – Ни в коем случае, – сказал головой Астрагор. – Он сейчас должен видеть в нас семью. Он должен думать, что мы ему полностью доверяем и поддерживаем, в отличие от прошлых его наставников. – Но если он уйдёт... – Он не уйдёт, – перебил Астрагор. – Не переживай, дорогая Хронимара. Теперь он уже не уйдёт. Он не пойдет проситься к ним обратно. Особенно если мы покажем ему, что мы отличаемся от Огневых. Хронимара с сомнением покачала головой, но спорить не стала.

***

Фэш вышел на улицу, нашёл скамейку и сел на неё. Уткнувшись стопами в сидение, он обхватил колени руками и равнодушно наблюдал за жизнью деревни Столеттов. Вокруг него бегали дети, проходили мимо женщины с пустыми корзинами, направляясь на виноградник и к огороду с овощами. Мужчины кололи дрова, таскали полные овощей и фруктов корзины к кухне. Все здесь были заняты своими делами. Они поглядывали на сидящего на скамейке незнакомого им парня, но никто не подходил и ничего не спрашивал. Сколько так он просидел, Фэш и сам не знал. Время от времени он эферил себе чашку с кофе и медленно пил, продолжая бездумно рассматривать деревенскую жизнь. Когда солнце поднялось уже высоко и стало припекать, к нему подошёл какой-то мальчик и передал ему, что «дядя Астрагор» просит его пройти в столовую. Фэш молча кивнул, слез со скамейки и направился к дому. Астрагор уже сидел в столовой во главе длинного стола. Хронимара сидела на соседнем стуле справа от него. Увидев племянника, Великий Дух кивнул на стул слева от себя. Фэш послушно опустился на указанный стул. Следом за ним вошёл высокий, сутуловатый человек в тёмном плаще, с лицом, которое Фэш где-то видел – кажется, он присутствовал на некоторых собраниях Ордена Непростых в Змиулане. За ним пришли ещё трое – двое в строгих костюмах, один в мантии. Все они здоровались с Астрагором с подобострастной вежливостью, кланялись Хронимаре, на Фэша бросали короткие, любопытные взгляды, но вслух не спрашивали ничего. – Проходите, садитесь, – Астрагор указал им на места за столом. Вскоре за столом сидели человек десять мужчин, большую часть из которых Фэш видел раньше в Змиулане. Когда все собрались, Хронимара велела подавать обед. Слуги засуетились, расставляя каждому тарелки и столовые приборы.   – Итак, – сцепив пальцы домиком, обратился Астрагор к присутствующим. – Я хочу услышать доклады о нашем положении. Разговор был скучным и подробным. Говорили о внутренних конфликтах в главных семьях остальских духов и внешних конфликтах с эфларскими семьями часовщиков – кто с кем в ссоре, кто кому должен, кто тайно завидует Огневым, кто их поддерживает, а кто открыто их ненавидит. Упоминали юных королей Времени, которые служат Огневым. Говорили о Миракле – о его слабости к нарушениям правил и его путешествия по параллелям. О Константине Лазареве и его невероятно талантливых изобретениях. О семье Резниковых – что они встревожены и нерешительны, но их можно склонить на любую сторону, если правильно надавить на них через детей. Фэш слушал вполуха. Он сидел, склонившись над столом, и рассматривал еду в своей тарелке. Он знал некоторых из этих людей. Один из мужчин в строгом костюме был из школы Темночасов, где преподавал хронологию. Однажды, когда Фэш ещё только поступил в эту школу, он поставил ему три балла из двенадцати за какую-то работу. Фэш тогда спорил с ним до хрипоты, доказывая, что его расчёты верны. А теперь этот человек докладывал Астрагору, кто ещё из учителей может перейти на их сторону. Другой, краснощёкий мужчина рассказывал, у кого из РадоСвета есть доступ к хранилищам с часовыми артефактами, и как можно этот доступ перехватить. Дальше Фэш перестал вслушиваться. Он поймал себя на том, что изучает, как свет отражается бликами от завитушек на серебряной вилке, если поворачивать её под разными углами. Он не чувствовал ни злости, ни раскаяния от того, что сидит на совещании по разрушению часового мира. Только усталость и какое-то оцепенение. Он слушал, что говорили эти люди, но слова не задерживались в голове. Они пролетали мимо, как ветер, оставляя только смутное ощущение, что он теперь часть чего-то чужого, большого, давно задуманного. Астрагор иногда бросал на него оценивающие взгляды, убеждаясь, что племянник теперь на их стороне, не возражает по поводу их действий. Фэш не возражал. Он просто сидел, рассматривал блики на вилке и ждал, когда эта встреча закончится, чтобы снова уйти в свою комнату, лечь на кровать и смотреть в потолок. Обед длился около двух часов. Мужчины говорили, спорили, предлагали, докладывали. Астрагор задавал уточняющие вопросы, иногда делал пометки в своём часолисте. Хронимара не вмешивалась. Она сидела молча, сложив руки на коленях, и только её глаза перебегали с одного говорящего на другого, впитывая каждое слово. Когда, наконец, последний докладчик замолчал, Астрагор подвёл итог: – Значит, действуем по плану. Всем спасибо, вы свободны. Мужчины поклонились и начали расходиться. Фэш поднялся, небрежно кивнул дяде и, не сказав ни слова, направился к выходу.

***

Дни потянулись за днями – ровной, серой чередой, в которой не было ни выходных, ни праздников, ни событий, заслуживающих внимания. Фэш просыпался, спускался к завтраку, получал от Астрагора очередное задание и уходил его выполнять либо в свою комнату, либо в кабинет Хронимары, либо шёл куда-то с дядей. Астрагор действовал тонко. Как искусный шахматист, он не рубил фигуры с доски – он заставлял их самих падать, от усталости, от отчаяния, от потери веры в собственные силы. А Фэш был его руками. Точными, безжалостными и бездумными. Первой окончательно пала семья Романовых. Ардан разочаровался в своих силах после событий с часопортом. Илья исчез со своей девушкой. Михаил впал в депрессию и спился. Его жена в конце концов не выдержала всего этого и ушла куда-то на Осталу, отказавшись от часодейства. Потом был один из учителей школы Темно и Светло часов – господин Альберт Браун, учитель по часовому зодчеству. Он был родом с Осталы из семьи полудухов и всегда хорошо относился к Фэшу, зная, от кого тот сбежал. Фэш вошёл в его временной коридор, подавил его волю в момент принятия важного решения во время проведения экзамена, и его ученик принял неправильное решение, в результате чего вышел серьёзный временной парадокс. Скандал вышел громким. Господин Браун был уволен и вернулся в свою семью на Осталу. Спустя некоторое время он стал появляться на собраниях, которые проводил Астрагор. Фэш старался не думать о том, что делает. Когда он брал в руки чей-то клубок судьбы, когда его пальцы нащупывали судьбоносные точки, когда он входил в чужой временной коридор и подавлял чужую душу – он отключал всё. Эмоции, память, голос совести. Он стал острым, хорошо отточенным инструментом в руках дяди и понимал это, но не сопротивлялся. И Астрагор был бесконечно доволен. – Ты очень талантлив, – говорил он, положив руку на плечо племянника после очередной удачно выполненной работы. – У тебя отлично получается. И самое главное, ты не оставляешь следов. Фэш кивал и уходил в свою комнату. Ложился на кровать и смотрел в потолок. Он перестал замечать лица тех, кого ломал. Они превратились в задачи, в пункты списка, которые Астрагор вычёркивал один за другим. Фэш не радовался. Не страдал. Просто делал. Между тем время шло. Летняя листва за окном постепенно меняла цвет: зелёный уступил место жёлтому, золотому и багряному. По утрам на траве стало появляться много росы. Ночи стали длиннее и холоднее. Он всё чаще разжигал огонь в камине. Пламя трещало, бросало тени на стены. Фэш мог часами смотреть на него, слушая, как за окном шелестит листва, кричат дети, поют птицы и не думать ни о чём. Просто чувствовать, как внутри него с каждым днём тоже становится всё холоднее. Друзья поначалу заваливали его письмами и звонками, но он не читал и не принимал входящие запросы на связь. В конце концов он заблокировал их всех. Так было легче, чем каждый вечер сидеть, смотреть на очередное входящее письмо и умирать от желания открыть его. Однажды утром он увидел за окном первые жёлтые листья, которые медленно кружились в воздухе, прежде чем упасть на мокрую от росы землю. Через неделю листьев стало много – они устилали дорожки деревни, шуршали под ногами, залетали в открытые окна. Фэш перестал замечать и их. Он все реже выходил на улицу. Не потому, что не хотел – просто не было нужды. В доме Хронимары было всё необходимое: еда, одежда, книги, вино. Он теперь пил чаще, чем раньше. Не напивался, а так, чтобы немного притупить внутреннюю пустоту. Вино помогало не думать и засыпать без снов. Хотя сны ему снились всё равно. Ник, Захарра, Диана, Маар, Константин и остальные. Но чаще всех ему снилась Василиса. Она приходила к нему такой, какой он запомнил её в последний раз: заплаканная, с мокрыми щеками, с хватающей его рукой, которую он не взял. Во сне он всегда делал это – хватал её за пальцы, притягивал к себе, обнимал. Она пахла ландышами. Он целовал её макушку, шептал что-то успокаивающее, клялся, что никогда не уйдёт. А потом просыпался. Один. И долго смотрел на потолок, пока серый рассвет не начинал просачиваться сквозь шторы. Но он так и не пожалел о своём выборе. Не мог позволить себе этого. Жалость разрушила бы ту стену, которую он выстроил между собой и миром. А без этой стены он бы не выжил. Поэтому он просто делал. День за днём. Астрагор был доволен. План по захвату мира продвигался быстрее, чем он рассчитывал. Враги теряли позиции, их союзники переходили на его сторону, а те, кто не переходил, исчезали – тихо, незаметно, без шума и пыли. Единственное, чего сейчас боялся Фэш – это увидеть в плане дяди Константина, Миракла, Мендейру, Диару и остальных. Он знал, что рано или поздно очередь дойдёт и до них. И не был уверен, что сможет выполнить это задание. Поэтому он старался не думать об этом. Просто смотрел на пламя в камине, слушал, как за окном шуршат опавшие листья, и чувствовал, как внутри него становится всё холоднее и холоднее.

***

Пока Фэш исполнял волю Астрагора, на Эфларе с каждым днём становилось всё тревожнее. Василиса и младший зодчий круг были отправлены в Белый замок и находились под постоянным наблюдением. Взрослые тоже не теряли времени, формируя свою коалицию, и почти каждый вечер собирались в Чернолюте на совещания. Родион Хардиус сидел во главе стола, подперев голову рукой, и слушал доклады. Они были один страшнее другого. – Вчера ушёл Севастьян, – говорил Миракл, комкая в пальцах край плаща. – Просто собрал вещи и уехал. Написал заявление об уходе из школы Светло и темно часов. Без объяснений. – Он не первый, – тихо ответила Черная Королева. Её лицо, обычно спокойное и выдержанное, теперь осунулось, под глазами залегли тени. – На прошлой неделе Григорий перешёл на сторону Астрагора. – Вот уж от кого я не ожидал предательства, – покачал головой Константин. – Или его заставили, – вмешался Нортон. Он сидел в тени, у стены, и его голос звучал глухо, безжизненно. – Запугали. Сломали. Как и всех остальных. Родион промолчал. Он перебирал в уме имена союзников – их становилось всё меньше. Те, кто ещё месяц назад клялись в верности, сейчас либо исчезали, либо переходили к Астрагору, либо впадали в такую апатию, что от них не было никакого толку. Они теряли союзников с ужасающей быстротой. Если так и дальше пойдёт, то к ноябрю они останутся в одиночестве. Один на один с войском Астрагора. – Это Фэш, – сказал он наконец. – Это его рук дело. – Думаешь, он на такое способен? – покачал головой Миракл. – Мне всё же кажется, что это Астрагор. – Нет, – покачал головой Родион Хардиус. – Я обучал Фэша много лет. Я отлично знаю его способности. Уже в 14 он безошибочно находил ключик к каждой вещи, мог вселяться во временные коридоры людей. К 16 годам Астрагор многому его научил. А сейчас его сила стала почти безграничной благодаря Времени. Поверьте мне, всё, что сейчас происходит – это дело рук Фэша. У Астрагора таких способностей нет. Астрагор – мастер манипуляций, отличный шахматист. Для него мир – это шахматная доска. Но то, что происходит сейчас – это не манипуляции. Это намеренное устранение одного нашего союзника за другим. Фэш находит слабые места, переписывает судьбы, ломает волю. Мы теряем людей слишком быстро. Диара Дэлш подняла голову. В её глазах блеснула отчаянная надежда. – Может, стоит попробовать с ним поговорить? Он же всего лишь мальчишка, а не чудовище. Если объяснить… – Он уже не тот Фэш, – перебил Нортон. – Мы все видели его перед уходом. Он был пустым. Астрагор его сломал. – Астрагор? – горько усмехнулся Константин. – Или мы? – Он сам выбрал уйти, – потер глаза ладонями Родион. – Но надо признать, у него были причины. Мы все подвели его к этому. – Неважно, – Нортон поднялся. Его голос приобрёл жёсткость, которой в нём давно не замечали. – Важно то, что мы должны что-то делать. Если так пойдёт дальше, Астрагор лишит нас всех союзников. А потом пойдёт войной на Эфлару. Открыто. Ни для кого не секрет, что он спит и видит, как уничтожить эту ненавистную ему планету. И тогда разрушений и жертв будет во много раз больше. Нортон обвёл взглядом присутствующих – каждого по очереди. – У нас есть один козырь, – медленно произнёс он. – Тот, кто по силе может сравниться с Драгоцием. Тишина стала тяжёлой. Родион сжал виски ладонями и прикрыл глаза. Константин и Миракл переглянулись. Лицо Диары заметно побелело. – Нет. – Черная Королева встала, опираясь руками о стол. – Василиса не будет в этом участвовать. – Дорогая матушка… – Нет, Норт! – голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. – Она не справится. Фэш сильнее – и по способностям, и физически. Он знает её слабости. – Он любит её, – возразил Константин. – Он не причинит ей вреда. – Он любил ее! – не согласилась с ним Нерейва. – Что он чувствует к ней сейчас мы не знаем. Особенно после того, как узнал про родителей. Мы не знаем, чувствует ли он сейчас хоть что-то вообще! Вы хотите отправить девочку на смерть? – Если мы не остановим Астрагора сейчас, – тихо, но твёрдо сказал Родион, не открывая глаз, – то потом будет поздно. Мы не просто потеряем союзников – мы потеряем всё. Василиса – единственная, кто может противостоять ему на равных. У неё есть сила, которую даёт ей корона Времени, и которого нет ни у кого из нас. В комнате повисло тяжёлое молчание. – А если она откажется? – вздохнул Константин. – Она не откажется, – сказал Нортон. – Василиса – умная девочка. Она истинная Огнева. И не позволит разрушить то, что строилось веками. Нерейва устало покачала головой. – Ты не понимаешь, Норт. Она любит его. До сих пор. Я вижу, как она по ночам не спит, как смотрит на дверь, на окно, будто ждёт, что он вернётся. – Я согласен с ее темным Величеством, – кивнул Константин. – Послать Василису против Фэша – значит добить её окончательно. – А если не послать, то они оба погибнут, – возразил Миракл. – Когда Астрагор пойдет войной, то его не оставит никто. И он никого не пожалеет. В том числе Василису. А мы вынуждены будем устранить Фэша. Родион открыл глаза, выпрямился и оглядел присутствующих. – Похоже, что другого пути у нас нет, – твёрдо сказал он. – Либо мы противопоставляем ему равного, либо проигрываем. Черная Королева опустилась на стул. – Когда ты собираешь ей сказать? – спросила она шёпотом. – Не сейчас, – ответил ей Родион. – Время придёт. Мы должны подготовить её. Объяснить, что она единственная, кто сможет сдержать Драгоция. Научить её, как использовать свою силу. – Прошу прощения, – вмешалась Диара. – Вы собираетесь научить бедную девочку как убить парня, которого она любит? – уточнила она. – Вы серьёзно думаете, что этому можно научить? Родион Хардиус посмотрел на нее долгим, тяжёлым взглядом. – Я научу её защищать тех, кто остался, – сказал он. – А убивать… убивать придётся, если выбора не будет. Если перед Василисой будет стоять выбор – жизнь одного парня или множество человеческих жизней, то она должна быть готова принять правильное решение. Каким бы тяжёлым оно ни было. В комнате снова повисла тишина. Сквозь высокие окна пробивался холодный лунный свет, и тени на стенах казались затерянными душами тех, кого уже не вернуть. Никто не произнёс больше ни слова. Каждый думал о своём – о том, что на них надвигается, и о том, что, возможно, уже ничего не изменить. Битва с Астрагором будет, хотят они этого или нет. Но на этот раз сойдутся два Времени, внезапно оказавшиеся по разные стороны друг от друга.

***

Осень в Белом Замке выдалась тоскливой. Вроде всё как обычно – листья с верхушек деревьев облетали и исчезали, не долетая до земли. А внизу под деревьями царило вечное лето. Однако это не радовало, не удивляло и не умиляло. Василиса почти не выходила из своей новой комнаты. Она сидела на подоконнике, поджав колени, и смотрела в окно на серое небо, такое же пустое, как у неё внутри. Небо в королевстве фей теперь часто было серым. Василиса была королевой Времени Эфлары, и её настроение отражалось на погоде. Девушка снова и снова прокручивала в голове тот злополучный день. Она могла остановить его. Она должна была. В тот момент, когда Астрагор протянул руку, когда Фэш поднялся, когда он шел за дядей и его глаза на секунду встретились с её – она должна была сорваться с места. Схватить его за руку. Кричать. Бежать следом. Вцепиться в него и не отпускать, даже если бы он тащил её за собой. Но она не сделала ничего. Просто стояла, прижав ладонь ко рту, и смотрела, как он уходит. Смотрела, как дверь за ним закрывается. И даже тогда она должна была побежать за ним. Сказать ему, что будет рядом с ним, что бы он ни решил, куда бы ни пошел. Она должна была идти за ним. Как всегда шла. Но почему-то в этот раз осталась на месте. И теперь это съедало её. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Она прокручивала тот момент снова и снова, и каждый раз в её голове находилась новая причина, новое оправдание, новое «а если бы». А если бы она крикнула? А если бы бросилась к нему? А если бы сказала, что любит? Если бы пообещала, что они уйдут вдвоём, куда угодно, лишь бы он не уходил с дядей? Но она промолчала. И теперь Фэша рядом с ней нет. И неизвестно что с ним. А она осталась. Она писала ему каждый день. Но он ни разу ей не ответил. – Василиса, – Ник осторожно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь и вырывая её из мыслей. – Можно? Она кивнула, не оборачиваясь. Ник вошёл, сел на край кровати. Он приходил почти каждый день. То с Захаррой, то один. То они просто молчали, то он рассказывал какие-то глупые истории, когда они с Фэшем жили на Эфларе. Например, как однажды Фэш запустил временную петлю в столовой школы Темночасов, и работники три часа разливали суп по тарелкам. Фэша за это сначала наказали, а потом перевели на круг выше. Василиса слушала, иногда почти улыбалась, но внутри оставалось пусто. – Опять винишь себя? – тихо спросил Ник. – А кого ещё винить? – голос Василисы был до боли пустым. – Я стояла и смотрела. Он шел мимо меня. Задержался. Посмотрел на меня. Хотел что-то сказать. Я могла… Я должна была… – голос ее сорвался от поступивших слез. – Ты не могла ничего сделать, – мягко сказал Ник. – Не оправдывай меня! – Василиса повернулась к нему и вытерла стекающую по щеке слезу тыльной стороной ладони. – Я его бросила. Я единственная, кто мог его удержать. А я… – А что ты? – вдруг резко вскочил на ноги Ник. – Он бы всё равно ушёл. Потому что это был его выбор. ЕГО! Ты здесь совершенно ни при чём. Василиса снова отвернулась. Спорить не хотелось. Возможно, Ник прав. Но легче от этого не становилось. Захарра приходила реже всех. Она впала в депрессию – тихую, без истерик, без слёз. Просто перестала выходить из комнаты, перестала есть, перестала разговаривать. Иногда Василиса сама заходила к ней, садилась рядом, брала за руку. Захарра не сопротивлялась, но и не отвечала. Она смотрела в стену, и в её глазах было то же самое, что у Василисы – пустота, смешанная с чувством вины. Ведь Фэш был её братом. Как же она не разглядела изменения в нем?! Как она могла пропустить, что брат стал отстраняться от них, что его стали грызть какие-то мысли? Почему она не послушала Василису, которая твердила, что с Фэшем что-то не так? Если бы она не была настолько одержима Мааром, если бы она проводила с братом столько же времени, сколько они проводили в Змиулане, если бы она не сообщила тогда друзьям их с Фэшем тайный код связи – может, ничего бы и не случилось? Может, она была бы рядом, когда они вернулись из прошлого, и остановила Огнева? Может, дядя не нашел бы доступ в Расколотый Замок? Может, если бы она в тот день была там, в комнате для часовых переходов, она не позволила бы брату уйти. Но она в тот момент, когда он уходил с дядей, была с Мааром, потому что они решили, что раз все взрослые заняты, то они могут побыть вдвоем. – Не думай об этом, – сказала ей однажды Василиса. – Он не из-за тебя ушёл. Захарра лишь промолчала. Диана и Маар, как самые рассудительные из них, наоборот, действовали. Они обшаривали библиотеки, подслушивали разговоры взрослых на совещаниях, пытались вытянуть информацию от всех,кто хоть что-то знал. Диана злилась – на Фэша, на Огнева и остальных взрослых, на всех. Она не верила, что Фэш добровольно стал орудием дяди. Не могла поверить. Она помнила, как он достал ее стрелу из коллекции Мортиновой, рискуя собой, когда она была зачасована. Как они с ним душевно беседовали, как он рассказывал ей то, что больше никому не рассказывал – даже Василисе и Нику. А теперь он их бросил. Предал. И Диана не знала, что с этим делать. Злость была легче, чем боль от его предательства. Маар был спокойнее. Он тоже искал информацию, но делился ею без надрыва, почти научно. Однажды они впятером сидели в комнате Захарры и обсуждали то, что удалось подслушать – что Астрагор устраняет одного их союзника за другим руками племянника. – Он просто принял свою судьбу, – сказал Маар. – Ему с детства говорили, что он станет преемником. Что он – новый Астрагор. И он в это верил. Правда, все получилось немного не так, как все думали. Но тем не менее. Мы все знали, что Фэш станет Астрагором. – Ты не знаешь его так, как мы, – огрызнулась Диана. – Он не такой. – Он стал таким, – тихо сказал Маар. – Это факт. И нам придётся с этим жить. И возможно, если Астрагор решит напасть – пойти против Фэша в том числе. Диана вскочила, готовая спорить, но Василиса подняла руку. – Хватит. Пожалуйста! – крикнула она. Все замолчали. Тишина в комнате стала тяжёлой, как маятник старинных часов. – А что, если его можно вернуть? – вдруг спросила Захарра. Все посмотрели на неё. Она сидела в кресле, укутавшись в плед. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Но в её взгляде впервые за долгое время мелькнуло что-то живое. – Вернуть? – переспросила Василиса. – Ну да. Он же не стал дядей. Он просто… заблудился. Астрагор его убедил, сломал, заставил поверить, что выбора нет, что его здесь никто не любит и не ценит. А если показать, что выбор есть? Если напомнить, кто он на самом деле? Если дать ему понять, что мы любим его и скучаем? И что мы не виним его ни в чем? – Легко сказать, – покачал головой Маар. – Никто не знает, где он сейчас. Да и Астрагор его не отпустит поговорить с нами. – А мы попробуем, – не отставала Захарра. – Вместе. Мы же его семья. Друзья. Он нас не забыл. Не мог забыть. Я абсолютно уверена, что он тоже скучает по нам! Диана посмотрела на Василису. Василиса смотрела на Захарру. В комнате запахло надеждой – горькой, отчаянной, почти безумной. Но это было лучше, чем пустота. – Я согласна, – сказала наконец Василиса. – Я должна. Я не могу жить, зная, что не сделала ничего, чтобы его вернуть. – Мы все попробуем, – твердо сказал Ник. – Вместе. Маар вздохнул, но не стал спорить. Он понимал, что иногда безумие – единственное, что остаётся, когда ничего другого уже не осталось. Ребята принялись предлагать варианты, как они могут добраться до Фэша. А за окном все кружились жёлтые и красные листья, которые исчезали, не долетев до земли. И казалось, что надежда появилась и повисла в воздухе как что-то свежее и цветочное. Но что же время, никто из них не знал, а правда ли Фэш вспоминает о них? И хочет ли он, чтобы его вернули?

***

Следующее утро началось с того, что Ник разбудил Василису ранним утром стуком в дверь. На часах было ещё полседьмого, рассвет только начал разливаться по комнате бледно-розовым светом. Ник вошел без приглашения, держа в руках свёрток с ещё тёплыми булочками. – Вставай. Мы нашли место. Василиса, заспанная, с растрёпанными волосами, села на кровати. – Что? Какое место? – Для встреч ордена Дружбы, – объяснил Ник. – Мы с Мааром вчера долго думали, где нам организовать штаб, чтобы никто из взрослых не заподозрил, чем мы занимаемся. И мы нашли отличное место. И главное, мы сможем переходить туда из наших комнат, поэтому никто из охраны тоже не заметит и не донесет взрослым. – И что это за место? – поинтересовалась Василиса, выскакивая из кровати и метаясь по комнате, собирая одежду. – Я тебе покажу, – ответил Ник. – Одевайся. Маар, Диана и Захарра уже ждут нас там. – Я быстро! – Василиса почти бегом помчалась в ванную комнату. Когда она вышла из ванной, Ник уже настраивал нуль-зеркало для перехода. – Маар дал мне точные координаты, – объяснил он, повернувшись к девушке. – Все готово. Пошли! Он взял Василису за руку и шагнул в зеркало, потянув ее за собой. Они вошли в серебристую поверхность и вышли из нуль-зеркала в парке Расколотого Замка. – Как вам это удалось?! – ахнула Василиса, в восторге оглядываясь вокруг. – Ведь взрослые поставили здесь такую сильную защиту. – Мастерство, – улыбнулся Ник. – Хотя, должен признать, что это все Маар. От меня мало было толку, – с досадой добавил он. – Спасибо! – Василиса обняла его. Наверное, впервые за последние полтора месяца она улыбалась. – Это так здорово – оказаться дома! Ник, ты не представляешь, сколько здесь у нас с Фэшем было разных приключений, историй... – улыбка сошла с ее лица, а голос сорвался. Воспоминания вдруг волной нахлынули на нее. Здесь, в парке Расколотого Замка, о нем напоминало буквально все – каждая скамейка, каждое дерево, каждый уже увядший цветок. Ник понял ее состояние и потянул ее к беседке в дальнем конце сада. Той самой беседке, где она однажды нашла его, склонившегося над столом, на котором были разложены звёздные карты. Когда он пожертвовал своим домашним заданием, чтобы помочь ей и получил за это наказание. Василиса хорошо помнила, так, как будто это было вчера, как она подошла к нему и предложила помочь. Он отказался и усадил ее рядом. Притянул к себе, поцеловал, пообещал, что придет к ней на следующий день. Странно, но слезы моментально высохли. Воспоминания сделали её твердой и решительной. Теперь она точно знала, что сделает все, что в ее силах и даже больше, чтобы вернуть его. Она ещё не знала как. Но точно знала, что будет действовать. Даже если друзья сдадутся. Однажды она уже пошла против всех и перешла в Змиулан в ученицы к Астрагору. Если понадобится, она снова повторит это. – Все хорошо? – неуверенно спросил Ник, глядя на ее лицо, на котором отражалась вся ее решимость. – Да, все хорошо, – ответила Василиса. Говорить про свои планы кому-либо она пока не собиралась. Беседка стояла в самом дальнем углу сада, где старые дубы сплетались кронами, создавая живой шатёр. Листья на них были ещё жёлтые и не облетели. От остального сада это место отделялось множеством кустов и было совсем незаметным со стороны замка. Здесь пахло прелыми листьями, влажностью и ароматом осенних цветов. И именно здесь Фэш очень любил уединяться, когда хотел побыть один. Взрослые может и знали об этой беседке, но никогда в эту часть парка не заходили. Теперь орден Дружбы, в тайне от всех, вернулся сюда, чтобы помочь другу. Первые три встречи ушли на отчаянные, но бесполезные попытки связаться с Фэшем. Они звонили ему на часолист – Фэш не принимал звонок. Писали сообщения – они оставались непрочитанными. Захарра пробовала связаться с ним по их тайному коду – всё было глухо. Каждый из них отправил ему по летуну – тоже никакого ответа. Полная тишина. – Может, у него нет связи с внешним миром? – предположил Ник на четвёртой встрече. – Есть, – отрезал Маар. – Он просто не хочет с нами говорить. Согласитесь, это уже не первый раз, когда наш бывший среброключник не отвечает никому из нас. Захарра, которая всё это время сидела молча, прижав колени к груди, вдруг сказала: – А может, он не может? Все взгляды устремились на неё. – Ну, вдруг Астрагор запретил Фэшу с нами общаться? – объяснила она свою мысль. – Или он читает всё, что приходит на часолист Фэша? Так было в Змиулане. Почему это должно поменяться сейчас? – Тогда любые наши попытки связаться с ним будут бесполезны, – резюмировала Диана. – Он все равно не ответит нам. А мы не сможем прийти к нему, не зная, где он. – Значит, надо узнать, где он, – упрямо сказал Ник. – Как? – Маар развёл руками. – Астрагор скрывается. Никто не знает, где он живёт. – А если пойти через клубки судеб? – предложила Василиса. – Ведь у королей тоже есть такие клубки. Можно посмотреть, какие изменения у него недавно произошли, и вычислить, где он находится. – Нас к вашим клубкам не пустят, – возразил Маар. – Они в сокровищнице Чернолюта и доступ туда только у Черной Королевы. И у Родиона Хардиуса вроде. Возможно, у Нортона ещё. При упоминании отца Василиса вздрогнула, но промолчала. Она не разговаривала с ним с того самого дня, как Фэш ушел. Он несколько раз пытался зайти к ней, объяснить, извиниться, но она закрывалась. Не могла смотреть на него. Не могла слушать. Каждое его слово напоминало ей, что он обещал заботиться о маленьком Фэше и не сдержал слова. Что он мог бы промолчать во время допроса, но не сделал этого. Что он с пренебрежением относился к Фэшу все эти годы и врал ему в лицо про родителей за то, что сам был виноват. – Я слышала, что Астрагор сейчас заодно с Хронимарой, – сказала Диана. – А это значит, что они могут быть у нее. Тогда получается, что Фэш, скорее всего, в деревне Столеттов. – Ты знаешь, как попасть в их деревню? – с надеждой спросил Ник у Захарры. – Никто не знает, как попасть в деревню к Столеттам, – покачала головой та. – Их деревня тщательно скрывается. Впрочем, так же, как и Змиулан. – А если попробовать все же как-то выяснить? – сказала Василиса тихо. – В любом случае, сидеть и ничего не делать – хуже. Хотя бы попытаемся. Захарра кивнула. Ник сжал кулаки. Диана посмотрела в землю. – Надо продумать план, – вздохнул Маар. – Если нас поймают, Астрагор наверняка возьмёт нас в заложники. Мы должны действовать так, чтобы никто не знал. – Это будет сложно, – покачал головой Ник. – У нас нет выбора, – твердо сказала Василиса. – Если взрослые узнают, то нас запрут в комнатах под предлогом безопасности. В итоге ребята решили встретиться на следующий день с картами и записями и что-нибудь придумать. Но на следующий день никто ничего не придумал. И через день тоже. Дни тянулись, встречи становились привычкой. Они собирались в беседке раза четыре в неделю, обычно после ужина, когда взрослые уходили на свои вечерние совещания и контроль за ребятами ослабевал. В парке Расколотого Замка солнце садилось за лес, и сад погружался в сумерки. Ребята сидели и говорили о побеге, о способах связаться с Фэшем, о том, где можно узнать информацию о местоположении деревни Столеттов. Но каждый раз упирались в одно и то же: недостаточно знаний, недостаточно доступа, недостаточно сил. И тогда кто-то начинал вспоминать. – А помните, как Фэш сказал мне, что поведет Василису на крышу, а сам собрался запереть ее с треуглами? – начал Ник, и все невольно заулыбались. – Зато он помог мне выбраться из Змиулана, – возразила Василиса. – Помните, как Рок избил его после этого? – Да, после того случая я немного изменил мнение о нашем среброключнике, – добавил Маар. – А помните, как он учил Василису летать и в итоге она вернулась мокрая до последней нитки? – Но ведь научил в итоге, – улыбнулась Василиса. – А помните, как мы сидели на ёлке, уменьшенные в 15 раз, а всё вокруг было таким огромным! – А помните, как он так и не сказал часовое имя Василисы, хотя этим мог бы разорвать договор с дядей. – А как он подарил мне ландыши в первый раз, когда мы уже жили в Расколотом Замке? – тихо сказала Василиса, глядя на башню, в которой была его комната. – Просто положил их мне в карман плаща для временных переходов. И ничего не сказал. Я тогда в первый раз сама настраивала переход в прошлое. Волновалась жутко. Стою перед колодцем времени и не решаюсь войти в него – вдруг я что-то не так сделала? Засунула руку в карман, чувствую, что там что-то мягкое. Достаю, а это ландыши. И мне сразу так легко стало на душе. А переход я всё-таки тогда неправильно настроила. Захарра в эти моменты обычно молчала. Она помнила, как вообще не понимала хронологию и как Фэш ночами занимался с ней, пока она не начала вникать в суть этого предмета. Как он обучал её переходу в луночас. Как она сочиняла разные шутки над Роком и другими братьями, а он придумывал, как их реализовать. Как они ели вместе чернику, лежали на траве и смотрели на небо, как поддерживали друг друга. Никто никогда не вкладывал в неё столько сил, как Фэш. Они, бывало, ссорились, бывало жили в разных замках и даже на разных планетах. Но ближе него у нее никогда никого не было. И теперь, когда он ушёл, Захарра чувствовала себя пустой и ненужной. Взрослые не знали об этих встречах. Они думали, что Василиса запирается в своей комнате и плачет, что Маар занимается учебой, что Ник бродит по Белому Замку, что Диана слишком усердно исполняет свои обязанности фрейлины, а Захарра сидит на подоконнике и никого не хочет видеть. Ребята понимали, что сильно рискуют. Они сбегали из своих комнат в тайне от всех. Астрагор переманивал к себе всё больше и больше людей, и многие из них переходили на его сторону скрытно, продолжая оставаться на Эфларе и шпионя для Великого Духа. В любой момент кто-то из людей Астрагора мог оказаться в парке Расколотого Замка. В любой момент на них могли напасть и захватить как заложников. Они знали это. Но всё равно приходили. Потому что беседка стала единственным местом, где Фэш всё ещё был с ними. Его голос звучал в их воспоминаниях. Здесь они могли хотя бы притворяться, что он скоро вернётся, подойдёт к ним и скажет: «Привет. Я соскучился». И всё станет как прежде. Так прошла неделя, потом ещё одна. И еще. Ни одного конкретного плана, ни одной зацепки они так и не придумали. Все их встречи постепенно превращались в бесконечные «а помните...». Но они не сдавались. Собирались снова и снова, принося с собой хлеб, яблоки, горячий чай и умирающую надежду. Наступил октябрь. Листья стали опадать. Они летали повсюду, устилали дорожки, пол и стол в беседке. Но погода в безвременье пока стояла отличная. Было довольно тепло. Однажды они сидели под крышей беседки и молча смотрели на осенний парк вокруг. – А может, не надо его возвращать? – вдруг тихо сказал Маар. – Может, он там, где хочет быть? Василиса посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. – Нет, – твердо возразила она. – Я знаю его. Он не хочет там быть. – Просто всё, что мы слышим о нём, – попытался оправдаться Маар, – о том, что он делает... – Это не он, – перебила его Василиса. – Это делает Астрагор. Она замолчала, глядя на кружащиеся в воздухе жёлтые и красные листья. Никто не осмелился ей возразить, но у всех невольно мелькнула мысль, что это действительно Астрагор. Только в новом поколении. – Мы вернём его, – тоном, не допускающим возражений, произнесла Василиса. – И неважно, сколько это займет времени. Никто ей не ответил. Но никто и не усомнился в ее словах. А Василиса ни слова не сказала им о разговоре со взрослыми, который произошел пару недель назад. Взрослые сказали ей, что она – их единственная надежда на выживание. Потому что когда Астрагор придет с войной, Фэш будет его главной силой - холодной, расчётливой, безжалостной. И что только Василиса сможет противостоять ему. Она готовила себя к этому – что будет стоять с ним лицом к лицу и, возможно, ей придется провести перед ним огненный крест и назвать его часовое имя наоборот. И она понимала, что не сделает этого. Просто не сможет. Но что делать, если на кону с одной стороны будет стоять его жизнь, а с другой стороны – жизнь всей Эфлары, Василиса сейчас просто не знала. Не хотела об этом думать.