Проклятие крови. Часть 2

Этот день выдался на удивление хорошим. За высокими окнами кабинета Хронимары кружились жёлтые и красные листья – их было так много, что воздух казался золотым. Небо простиралось до самого горизонта ясное, ярко-голубое, с редкими белыми облаками, похожими на тонкие паутинки. Солнце, уже низкое, осеннее, но всё ещё тёплое, заливало светом комнату и ложилось на стол длинными полосами света. Фэш сидел на очередном совещании, откинувшись на спинку стула. Перед ним стояла чашка давно остывшего кофе, на тарелке лежал надкушенный кусок пирога. Он не слушал. Голоса Астрагора, Хронимары и других мужчин сливались в монотонный гул, как шум водопада в заставке Василисы, когда они были там вместе. Мужчины обсуждали что-то про шпионство, про переход к ним очередного союзника, про то, как подорвать влияние Огневых на Остале. Фэшу было всё равно. Солнечные лучи падали ему на лицо. Раньше его это раздражало: он щурился, отворачивался, даже задергивал шторы или отодвигался. Свет не давал сосредоточиться, мешал думать, слепил глаза. Но сейчас Фэш сидел неподвижно, прикрыв глаза и подставив лицо мягким, золотистым лучам, и чувствовал, как тепло проникает под кожу, разливается по телу, согревая и наполняя его приятной тяжестью. – …поэтому Эфлара должна быть уничтожена. Слова прозвучали негромко, но Фэш услышал их так, будто кто-то щёлкнул его по носу. Он резко выпрямился, сбросив оцепенение. Холодок пробежал по спине, вытесняя солнечное тепло. Сердце забилось быстрее. За столом продолжали говорить. Астрагор, сцепив пальцы в замок, слушал какого-то мужчину в тёмном костюме. Тот размахивал руками и говорил о том, что «корень надо выжигать с землёй», что «пока есть эта планета, будет жить и сопротивление». Хронимара кивала и соглашалась. Астрагор хмурился, но не перебивал. Фэш слушал, и внутри у него стало холодать, слова долетали до него как сквозь толстое одеяло. Эфлара. То место, где он учился, где встретил друзей. Где полюбил впервые. Эфлара ассоциировалась у него со свободой, весельем и беззаботностью. Там жили близкие ему люди. Да и вообще миллионы людей, эферных животных и растений. Они собрались уничтожить планету. Стереть это чудесное место, куда сами не могли попасть и поэтому ненавидели его всей душой. – …и тогда ничто не помешает нам установить полный контроль над часовщиками, которые вынуждены будут вернуться на Осталу, – вещал мужчина. – Мы дадим им время решить: либо они возвращаются на Осталу и служат нам, либо они погибают вместе с планетой. В обычно тихо сидящем на совещаниях и равнодушно слушающем Фэше вдруг что-то взбунтовалось. Он поднял голову и решительно встал. – Можно мне сказать? – спросил он у дяди. Разговоры стихли. Все головы повернулись к нему. Астрагор приподнял бровь. Но в его взгляде не было гнева, скорее любопытство. Хронимара замерла с чашкой у рта. Мужчина в тёмном костюме обиженно замолчал, сжав губы. Взгляды остальных были тяжёлыми и оценивающими. Они никогда не видели, чтобы этот племянник Великого Духа проявлял какую-либо инициативу на совещаниях – обычно он просто сидел и равнодушно слушал, находясь мыслями где-то далеко от зала совещаний. И сейчас они ждали. – Говори, дорогой племянник, – мягко разрешил Астрагор. – Мы тебя внимательно слушаем. – Уничтожать Эфлару глупо, – произнес Фэш, и его голос прозвучал твёрже, чем даже он сам ожидал. – Это огромная планета. На ней куча ресурсов, как часовых, так и просто полезных... – Это ничего не... – Мужчина в тёмном костюме попытался возразить, но Астрагор поднял руку, призывая к тишине. – Продолжай, – велел он племяннику. Фэш сделал глубокий вдох. Он понимал, что сейчас каждый его аргумент должен быть железным. Астрагор не потерпит слабости. И слова о том, что погибнут люди, растения и животные, только разозлят его. Но и ложь он почувствует мгновенно. Оставался только один путь – заинтересовать Великого Духа. Поэтому Фэш облокотился ладонями на стол и твердо произнес: – Один только ЗолМех может сделать вас богатейшими людьми на Остале. На Эфларе есть талантливые мастера, создающие такие часовые вещи, что вам и в голову не приходило, что это возможно. А долина серебристых плавников? Сияющие рудники? Лунный лес, где чудес не меньше, чем в Драголисе?! Феи и люты, которые хоть и ненавистны вам, но у них есть огромное количество разработок, придуманных эферов, артефактов. У Черной Королевы в учениках самые талантливые дети с необычными способностями. Зачем это всё уничтожать, когда можно… поработить? Взять под контроль. Сделать своим и получать из этого выгоду. Он перевёл дыхание и продолжил, глядя прямо на дядю: – Ты хочешь власти. Хочешь заставить их пожалеть за то, что попытались уничтожить тебя. Но мёртвая планета, уничтоженные часовые ресурсы и разработки, тысячи беженцев не принесут тебе прибыли и не дадут власти. Это только озлобит тех, кто вынужден будет сбежать оттуда, потеряв всё. И здесь, на Остале, они точно так же будут строить планы против тебя. А живая планета, которую ты держишь на коротком поводке, даст тебе всё. Ресурсы, таланты, работников, доступ к ископаемым. Зачем ломать то, что можно использовать? Он замолчал, давая словам осесть. Астрагор смотрел на него с новым интересом. В уголках его губ заиграла лёгкая, едва заметная улыбка. – И потом, – добавил Фэш, уже смелее, видя, что дядя заинтересовался, – убивать людей, живущих на Эфларе, значит лишать себя либо умных и талантливых людей, либо рабочей силы. Многие из них согласятся перейти на нашу сторону, если им предложить правильный выбор. А те, кто не согласятся – их можно заставить силой. Нужно не уничтожать Эфлару, а присвоить ее себе. В комнате повисла тишина. Фэш чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но старался держаться уверенным. Наконец Астрагор медленно кивнул: – Он прав. – В чём-то да, – осторожно согласилась с ним Хронимара. – Но оставлять Эфлару в её нынешнем виде просто рискованно для нас. – Мы не будем оставлять ее в нынешнем виде, – сказал Великий Дух. – Мы её захватим и уберём ненужное, оставим нужное. Но Фэш прав – уничтожать это место глупо. – Он посмотрел на племянника с гордостью. – Я рад, что ты наконец начал просчитывать ходы наперёд как стратег, а не как исполнитель, – добавил он. – Садись. Он повернулся к своим людям. – План меняется. Задача теперь не уничтожение, а захват. Ищем рычаги давления на каждого ключевого игрока. Собираем варианты проникновения на Эфлару... Разговор тут же переключился на новую тему. Мужчины наперебой предлагали варианты, как проникнуть на Эфлару, кого из часовщиков или мастеров можно подкупить, где находятся слабые места в защите у фей. Фэш сел. Однако внутри его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он только что спас Эфлару от уничтожения. Но с другой стороны, у него все холодело при мысли, какой ценой ему это удалось. Теперь Астрагор будет строить планы по её захвату. – Главной нашей силой по-прежнему будет Фэш, – услышал он голос Астрагора как сквозь толстое одеяло. – К сожалению, жители этой планеты не являются подданными моего племянника, следовательно, их клубки нам недоступны. Но мы можем использовать его дар проникновения в чужие временные коридоры и подавлять их волю и влиять на их решения. Фэш поднял голову, чувствуя, как замирает сердце. Подав Астрагору идею захватить Эфлару вместо уничтожения, он невольно стал дядиным главным оружием. Потому что он – Король Времени с огромной часовой силой. И потому что он сам это предложил. Отказаться тоже было нельзя. Потому что любое «нет» сейчас выглядело бы как предательство. Как слабость, сомнение, которое дядя не потерпит. Фэш поёжился. Солнце ушло, спряталось за облаком, отражая настроение Короля Времени. Тёплые лучи больше не касались его лица. Стало холодно и тоскливо. Последние золотые листья кружились в воздухе, но солнца не было. Только серое небо и холодный ветер. Совещание вскоре закончилось. Мужчины засобирались, обменивались рукопожатиями, дежурными фразами, обещаниями «скоро связаться». Фэш ушёл сразу, как только все разошлись, оставив Астрагора и Хронимару сидеть за столом. Они увлечённо о чём-то перешёптывались, видимо, обсуждая новые планы. Деревня Столеттов жила своей вечерней жизнью – дети бегали и играли; мужчины и женщины завершали свой рабочий день; на кухне звенела посуда и разносились запахи свежевыпеченных пирогов. Скоро ужин, и горничные уже начинали суетиться и сервировать стол в обеденной зале. Фэш брёл по дому, не оглядываясь. Коридор за коридором, ступенька за ступенькой. Есть ему не хотелось. Хотелось только попасть поскорее в свою комнату, где можно лечь на кровать, уставиться в потолок и снова ничего не чувствовать. Не думать о том, что, возможно, скоро ему придётся встать против тех, кого он считал своими друзьями и семьёй. В комнате было прохладно. Фэш разжёг огонь в камине и опустился на пушистый коврик. Языки пламени плясали на поленьях, бросая на стены дрожащие тени. Он обхватил колени руками и уставился на огонь. Мысли лезли в голову, как назойливые мухи. Парень пытался их отогнать, но у него не особо это получалось. Теперь он – главное оружие Астрагора против Эфлары. Против того, что он когда-то любил и что старался защитить. Последняя надежда на то, что можно остаться в стороне, не участвовать, а просто выполнять мелкие поручения таяла так же, как уходящее лето. Перед глазами возникло лицо сегодняшней девушки, которой он изменил судьбу, чтобы переманить к Астрагору её родителей. Её улыбка, когда она соглашалась открыть одному из охотников Астрагора доступ к тайному хранилищу отца. Он вдруг поймал себя на мысли, что не испытывает больше угрызений совести. Он уже не был тем неуклюжим парнем, который полчаса не мог решиться направить огонёк в нужном направлении по клубу судьбы или пытался смягчить свои действия, когда заходил во временной коридор кого-либо. Теперь он действовал холодно и расчётливо. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд – всё было взято под контроль. Он уже и сам часто выступал в роли охотника и отводил к Астрагору эррантий и блуждающие души для пополнения силы. Научился втираться в доверите к людям, чтобы добывать нужную информацию. Поначалу он пытался объясняться со своей совестью, но постепенно перестал придумывать себе оправдания. В конце концов какая разница, кто этот человек и заслужил ли он изменение судьбы - все равно его жизнь сломана. Поэтому Фэш научился просто отключать эмоции. Все эти люди стали для него «просто очередным заданием». Учитель в школе Темночасов, жена главы семьи остальского духа, племянница Астрагора из другой параллели с необычным даром, друг сына одного из главных союзников Родиона Хардиуса. Он даже уже не запоминал, как их зовут. Имена стирались, лица сливались. Оставалась только цель. Фэш прикрыл глаза. В голове крутились мысли, которых он старательно избегал эти два месяца. Скоро ему придётся встать лицом к лицу против Василисы, Дианы, Ника, Рока, Константина, Родиона Хардиуса, сестры и остальных. И когда это случится, уже не будет пути назад. Он попробовал представить себе этот момент. Как он идёт впереди всех. Сразу за ним дядя и Хронимара. Навстречу им выходят те, кого он любил. Родион Хардиус, Нерейва, Константин, Рок. Они сжимают в руках часовые стрелы, направленные на него. Позади них друзья. Они смотрят на него с ненавистью. Нет! Друзья не могут смотреть на него с ненавистью! Просто не могут! Он открыл глаза и вызвал часолист. Открыл его на разделе «Почта». Там было почти пусто. Сейчас ему писал только Астрагор – скидывал информацию по заданиям и места встреч. Изредка писали люди, с которыми он начинал общаться, чтобы достать нужную информацию или добраться до нужного человека. Но Фэш блокировал их сразу, как только они становились ему более не нужными. Письма от друзей перестали приходить ещё месяц назад – он заблокировал их всех, когда понял, что каждое сообщение Ника, Василисы или Захарры надолго выбивает его из колеи. Сейчас в разделе «Почта» было только несколько писем от Астрагора с прошлыми заданиями и одно входящее от девушки, на которую Фэш вышел, потому что дяде понадобился её брат. Он удалил письмо, даже не прочитав. Смысла общения с этой девушкой уже не было – дядя получил, что хотел. Фэш убрал часолист обратно в безвременье и снова уставился на огонь. Через две с небольшим недели у него день рождения. Девятнадцать лет. Впервые с момента смерти родителей он будет отмечать его один. До побега с ним рядом всегда была Захарра. А с 14 лет все его дни рождения проходили в кругу друзей и семьи, наставников. В этот раз он будет один. Без Ника и Василисы, которые каждый год дарили ему подарки по мере своих возможностей, но всегда вкладывали в них душу. Без Захарры, которая умудрялась где-то доставать то, что потом ещё долго напоминало о ней. Без Дианы, которая всегда приносила что-то из фейских лакомств. Даже без Маара, который любил произносить тост за «новый год твоей жизни». Фэш снова прикрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло, как Василиса сидела у него на кровати в особняке Огневых в прошлом и гладила его по груди. Как она без сомнений сказала, что выбирает его, а не отца. И как сказала, что будет с ним всегда, что бы он ни решил и что бы ни сделал. Тот образ сменился на Василису, когда он уходил с Астрагором. Она плакала, в глазах был ужас, непонимание. Она стояла, прижав ладонь ко рту, и ничего не сказала. Не остановила. Не позвала. Просто смотрела. Даже когда он остановился, чтобы что-то ей сказать, хоть и сам не знал что. Ее «Всегда» оказалось слишком коротким. Он распахнул глаза, сбросил оцепенение и прошептал: – К чёрту всё. Резко поднявшись на ноги, он вышел в коридор и прислушался. Снизу из кабинета Хронимары доносились приглушённые голоса, звон бокалов, иногда смех. Часовщица что-то рассказывала, Астрагор отвечал, и его голос звучал расслабленно. Они явно не собирались расходиться. Фэш тихо закрыл дверь. Затем подошёл к зеркалу, на ходу доставая свою часовую стрелу, и принялся настраивать переход. Его действия были твёрдыми, решительными. Он знал, куда идёт и что рискует быть наказанным. Но ему жутко хотелось вырваться из этих стен. Зеркало полыхнуло серебристым светом. Поверхность пошла рябью, как вода от брошенного камня. Фэш посмотрел вглубь – там, за стеклом, открывался коридор. Длинный, туманный, уходящий в туда, куда ему сейчас необходимо было попасть. Или туда, где его ждали враги. Фэш не знал. И не хотел знать. Он сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. И, не оглядываясь, шагнул в серебристую рябь. Зеркало сомкнулось за его спиной. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и детскими веселыми криками, доносящимися с улицы.

***

Фэш шагнул из зеркала в полумрак знакомых черно-фиолетовых стен. И в ту же секунду на него обрушилось прошлое. Не просто воспоминания, а целый ураган. Стена из безразличия, молчания и вины, которую он так тщательно выстраивал последние недели, слой за слоем, начала рушиться. Вот за этим столом он сидел и делал свои домашние задания. На этом подоконнике они с Василисой провели столько вечеров вместе, обнявшись. На этой шкуре у камина она впервые позволила раздеть себя. А по этому инерциоиду они с Ником и Захаррой тайно общались по ночам. Горечь подступила к горлу. Не та равнодушная, которую он привык чувствовать последнее время, а живая, острая, настоящая. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но боль не помогала. Воспоминания текли сквозь него, как вода сквозь пальцы, и он не мог их остановить. Фэш вдруг осознал, что невозможно скучает по Расколотому Замку, по своей комнате, по этой шкуре гуардона возле камина. Даже по учебе, книгам и по всем тем, кто раздражал его своей опекой. По голосам, по смеху Василисы. По всем тем, кто отказался от него. Сейчас вместо всего этого у него была только боль и острая, невыносимая тоска по дому, которого больше не было. Он выдохнул, заставил себя отвлечься. Осторожно выглянул в коридор – там не было ни души. Тишина стояла такая, что слышно было, как за окном шуршат опавшие листья. Фэш вышел из своей комнаты, прикрыл дверь и пошёл по коридору, стараясь ступать бесшумно. Но ботинки всё равно отдавали глухим эхом. Коридор тянулся длинный, знакомый до последней трещины на штукатурке. Здесь висели портреты великих часовщиков Эфлары и Осталы. На одном из них был изображен ещё молодой Родион Хардиус Огнев. Его цепкий ястребиный взгляд светло-зеленых глаз на худом остром лице смотрел на крадущегося по коридору парня с немым укором. Фэш прошёл мимо библиотеки, обнаружив, что дверь была заперта на массивный замок. Мимо Трапезной залы – оттуда пахло затхлостью и мылом, будто не готовили уже много дней. Вошёл в Янтарную залу. Там было все так, как в тот момент, когда он уходил. Даже плащ для временных переходов, который Фэш снял, когда уходил с Астрагором и небрежно бросил в кресло, все ещё лежал там. Расколотый Замок был пустым. Совершенно. Фэш остановился посреди Янтарной Залы и огляделся. Обычно здесь всегда кто-то был – Василиса, гости, кто-то из старших, слуги или горничные феи, клокеры. Сейчас – ни звука. Только ветер гулял под высокими сводами, гоняя сухие листья, залетевшие в открытое окно. Он понял, что старшие всех вывезли отсюда. Видимо, из соображений безопасности. Ведь здесь Астрагору легче напасть, чем на Эфларе. Странно, но это принесло такое сильное облегчение, что он почти застонал. По крайней мере, если дядя решит заглянуть сюда по пути на Эфлару, то не придётся смотреть в глаза испуганным служащим. Не придётся подавлять их волю или, хуже того, убивать. А на Эфларе у Василисы и остальных гораздо больше шансов защититься. Он побрёл дальше, сам не зная куда. Ноги вели его привычным маршрутом – мимо лестницы в южную часть Замка. По пути он заглянул в их учебный класс. Там было пусто, столы покрывал слой пыли. Заглянул в свой рабочий кабинет – там было все так, как он оставил. Потом он оказался у двери, которую узнал бы из тысячи. Сколько раз он стоял здесь, не решаясь войти и проговаривая про себя то, что хотел сказать, но в итоге уходил, так и не решившись и ругая себя за трусость. Фэш толкнул дверь – она оказалась не заперта. Внутри было тихо и сумрачно, пахло деревом и девичьими духами. На открытом окне колыхались зелёные занавески. Кровать была аккуратно застелена ярко-зеленым покрывалом. Возле камина лежал темно-зеленый пушистый коврик. На столике валялись баночки с косметикой, на стульях висела кое-какая одежда. Видимо, хозяйка комнаты собиралась в спешке и взяла с собой только самое необходимое. Фэш прошёл к кровати и сел на до боли знакомое ярко-зеленое покрывало, на котором они с Василисой так часто валялись обнявшись, и огляделся. Вот ее стол, заваленный какими-то чертежами, по которым она сдавала последний проект. В углу свалены в кучу обруч, мяч и палочка с лентой. Василиса продолжала заниматься своими любимыми остальскими танцами даже когда переехала в Расколотый Замок. На подоконнике в горшке сидит остальский цветок, который ей подарила бабушка на последний день рождения. Растение всё ещё цвело маленькими лиловыми цветочками. Он вспомнил, как однажды, уже живя в Расколотом Замке, они с Василисой сильно поссорились. Он крикнул, что у них ничего не получается и никогда не получится, потому что любви не бывает и они не смогут быть вместе. А Василиса сказала, что вместе они справятся со всем. Правда, к сожалению, сейчас понятно, что это были просто слова. Она где-то на Эфларе. А он теперь сидит на ее кровати, в ее комнате, один, и чувствует, как прошлое сжимает его горло невидимыми пальцами. Он не плакал. Разучился ещё в детстве. Но внутри было так больно, что хотелось выть. Из открытого окна вдруг донёсся смех. Фэш замер. Сначала подумал, что показалось. Но смех повторился – звонкий, заливистый, совершенно беззаботный. Девчачий. Он знал этот смех. Он мог узнать его из тысячи. Сколько раз в Змиулане он слышал этот задорный голос. Фэш медленно поднялся с кровати и подошёл к окну. Осторожно, так, чтобы его не было видно из-за занавесок, выглянул наружу. Сад Расколотого Замка тонул в золоте осени. День был на удивление тёплым для конца октября. Солнце уже садилось, но его лучи ещё золотили верхушки деревьев, проходили сквозь жёлтую и красную листву, и казалось, что кроны объяты пламенем. Дорожки были усыпаны листьями. А в дальнем конце, в старой беседке, в которой он всегда любил уединяться, когда хотел побыть один, кто-то был. Мелькнула рыжая макушка с собранными в хвост волосами. Голова с двумя темными косичками. Взволнованный голос Ника, который размахивал руками, что-то доказывая. Кудрявая шевелюра Маара. Сердце Фэша пропустило удар и забилось бешено, как загнанная птица. Он мгновенно узнал друзей. Он смотрел на них и не мог оторваться. Они смеялись, общались, пили чай, были живыми, настоящими, такими же, как прежде. Только его с ними не было. Первым порывом было убежать. Выйти в коридор, долететь до своей комнаты, шагнуть обратно в зеркало, вернуться в дом Хронимары и забыть, что он вообще сюда приходил. Он же враг, главное оружие Астрагора. Он опасен. Он – тот, кто через несколько недель или, может, дней пойдёт с войной на Эфлару. А сейчас он – желанная цель для врагов. Если его увидят здесь сейчас – его наверняка схватят. Может быть, не зачасуют, но захватят в плен, чтобы шантажировать дядю. И тогда Астрагор либо пойдёт на освобождение, и война начнётся раньше, чем могла бы. Либо сам похитит кого-то в ответ. Голос разума кричал: «Уходи! Ты не должен их видеть. Ты уже не тот Фэш. Ты – оружие Астрагора». Но тело не слушалось. Ему до безумия хотелось подойти к ним. Просто подойти, сесть рядом, как будто ничего не случилось. Взять Василису за руку. Сказать: «Простите. Я был дураком. Я хочу вернуться». Он стоял у окна, сжимая пальцами край подоконника, и смотрел на беседку. На то, как Василиса поправляет прядь волос за ухо. На то, как Ник передаёт Захарре печенье. На то, как Диана смеётся чему-то, и её смех долетает до него сквозь открытое окно. Как же он скучает по ним! Как же хочется быть там, рядом с ними! Однако разум упорно твердил, что нельзя. Потому что внутри него сидит Астрагор. И что он представляет для них опасность. Но сердце не слушало голос разума. Фэш выпустил крылья, запрыгнул на подоконник и сиганул вниз. Холодный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие. Сад встретил его запахом прелых листьев и холодной земли. Солнце клонилось к закату, но ещё было достаточно светло, хотя осенняя прохлада уже давала о себе знать. Деревья отбрасывали длинные тени, и эти тени скрывали его от случайного обнаружения. Фэш не понимал, что делает, зачем идёт к ним и что им скажет. Не знал, нужно ли ему вообще что-то им говорить. Просто летел. Крылья несли его сами, словно знали дорогу, которую он так долго запрещал себе вспоминать. Друзья сидели вокруг стола, на котором стояли пакеты с печеньем и чашки с дымящимся чаем, которым остановили время, чтобы они не охлаждались. Василиса как раз передавала одну из них Маару. Ник рассказывал что-то и жестикулировал так, что чуть не выбил чашку из ее пальцев. Диана слушала, скрестив руки на груди. Захарра, в тёплом свитере и с волосами, собранными в две косички, подперла щёку ладонью и улыбалась своим мыслям. Сквозь полупрозрачные из-за облетевших листьев кроны кустов он видел их уже отчётливо. Они выглядели почти счастливыми. И от этого Фэшу стало ещё больнее. Он опустился на тропинку возле беседки и, ступая на траву, чтобы не шуршать листьями, направился ко входу. Он обошел кусты и шагнул на деревянный настил беседки. Доски громко скрипнули под его весом. Разговор тут же стих. В беседке воцарилась такая плотная тишина, что казалось, её можно было резать ножом. Только кружащиеся вокруг листья шелестели на ветру. Один из них упал на деревянный пол. Друзья смотрели на него ошеломлёнными взглядами. Фэш стоял на пороге, сердце его колотилось где-то в горле, мешая дышать. Он смотрел на них и не знал, что сказать. Не знал, зачем пришёл. Внутри бушевала буря из страха, надежды, отчаяния, любви. Он не был готов к этой встрече. Но он очень хотел быть здесь с ними. Как раньше. Однако никто из них не улыбнулся. Никто не вскочил и не подбежал к нему. Более того, Фэш видел, как меняются лица друзей – от ошеломлённости к удивлению, от удивления к страху, от страха к готовности защищаться. Маар опомнился первым. Он сорвался с места с такой стремительностью, что ворох листьев на полу взметнулся вверх. В одно мгновение он оказался перед Василисой и Захаррой, заслоняя их собой. Его рука уже сжимала часовую стрелу. Рядом Ник и Диана тоже достали свои стрелы. Они не направили их на бывшего друга. Но держали наготове. Напряжённые, как струны, готовые ударить, как только понадобится. Фэш смотрел на это, и внутри него что-то обрывалось. Не стена, которую он выстраивал для ограждения от прошлого мира – та уже была почти разрушена под грузом воспоминаний. Оборвалось что-то другое. Что-то тонкое и хрупкое, о чём он даже не знал, пока оно не лопнуло. Надежда. Маленькая, глупая надежда на то, что они узнают его, увидят в нём прежнего друга, поймут, что он не враг. Но они его боялись. Это было ясно видно и было страшнее любого зачасования. Ему вдруг стало так больно и обидно, что дыхание перехватило. Фэш, однако, не показал виду. Он заставил себя холодно и отстранённо усмехнуться, не осознавая, что это было так похоже на улыбку дяди. – Привет, – сказал он ровно и чуть насмешливо. Маар нервно рассмеялся, продолжая закрывать собой девчонок. – Привет? – переспросил он. – После всего того, что мы слышали о тебе и твоих подвигах, ты просто приходишь и говоришь «привет»? Фэш приподнял бровь. – А что вы хотите услышать? – спросил он. – Длинную речь? Слезное раскаяние? Или вам нужны мои извинения? Оправдания? – Оправдания? – Маар сделал шаг вперёд, не опуская стрелы. – Оправдания за что? За то, что ты перешёл на сторону чудовища? За то, что ты уничтожаешь людей, которых мы знали? За то, что ты стал его рукой и его главным оружием. – Я стал тем, кем меня сделали те, кто меня окружал, – парировал Фэш, и в его голосе теперь звучали стальные нотки. – Меня обвинили в предательстве, даже не разобравшись, в чём дело. – А чего ты ожидал?! – воскликнул Маар. – Ты даже не попытался рассказать или попросить помощи у тех, кого ты, по твоим же словам, считал своей семьёй. Ты просто стал выполнять поручения своего дяди сразу, как только он вернулся. – Они бы не помогли. – Ты даже не попробовал... – Я и так всё знал. И когда я уходил, никто из них не попытался меня остановить. – Миракл попытался, но ты его отбросил на стену, – вмешался Ник. – С ним всё нормально? – спросил Фэш с искренним беспокойством. – А тебя это волнует? – горько усмехнулся Маар. – Я не хотел тогда навредить ему, – Фэш старался, чтобы голос его звучал ровно, почти безразлично, хотя внутри всё кипело. – Это вышло случайно. – Фэш, зачем ты здесь? – спросил Ник довольно резким тоном, слегка загораживая собой Диану. – Что, пришёл посмотреть, сколько нас осталось? Или с тобой твои люди, и ты пришёл захватить нас в плен? Или кто-то из нас – твоё новое задание? Слышали мы про твои методы. Фэш медленно перевёл взгляд на него. В груди болезненно кольнуло. Даже Ник, его лучший друг, в нём сомневается. Даже он. – Если бы кто-то из вас был моим заданием, – тихо произнёс Фэш, – вы бы уже делали всё, что мне нужно. Не волнуйтесь, я работаю аккуратно. – Он криво усмехнулся. – И если бы я хотел вас убить, вы бы уже были мертвы. – Самоуверенности у тебя стало ещё больше, – хмыкнул Маар. – Жизнь в новой семье, видно, даёт свои плоды. Фэш медленно перевёл взгляд с Маара на Ника, с Ника на Диану, затем на Василису, на Захарру. Они смотрели на него настороженно, даже испуганно. Ник, Диана и Маар крепко сжимали свои стрелы, готовые атаковать, как только понадобится. И тут Фэш понял. Понял окончательно и бесповоротно. Как бы ему ни хотелось верить в обратное – для них он теперь враг. Чужой. Тот, кого боятся и от кого защищаются. Ничего уже не будет, как раньше. Ни болтовни в этой беседке, ни смеха, ни споров о пустяках. Он сломал что-то, что нельзя починить. И сейчас стоял перед этими людьми, и единственное, что их связывало с ним – это прошлое, которое они не могли забыть, и настоящее, в котором они не могли ему доверять. И, может быть, они правы. Он уже собрался сделать шаг назад, чтобы развернуться и уйти. Странно, но он боялся повернуться к ним спиной. То ли он опасался, что они могли ударить в спину? Или, может, боялся, что, отвернувшись, потеряет их навсегда? Он уже открыл рот, чтобы сказать им что-то обидное. Но не успел. Захарра, словно почувствовав его намерение, спрыгнула со скамейки. Это было так неожиданно, что Маар не сразу среагировал. Он потянулся к ней, схватил за руку, попытался удержать: – Захарра, не надо… Но она вырвалась, резко и решительно обошла столик и направилась к брату. Захарра шла медленно, но твёрдо. Её тёмные волосы выбились из косичек, лицо было бледным, под глазами пролегли тени. Она подошла к брату вплотную и остановилась. Они смотрели друг на друга. Захарра – с вызовом и обидой, сжав губы. Фэш – с настороженностью, не зная, чего от нее ждать. Она обвила руки вокруг его тела и прижалась виском к его груди. Фэш замер. Внутри всё оборвалось. Руки его висели, как плети. Он не знал, что делать, как реагировать. Тепло от неё разливалось по его груди, проникая сквозь одежду к самому сердцу. Та защитная стена, которая и так разрушилась от воспоминаний, рухнула окончательно. Он не знал, что делать. Оттолкнуть её? Обнять в ответ? Стоять столбом? В голове было пусто, а сердце жгла невыносимая горечь от того, что они стали чужими. Горько от того, что эта девочка, его двоюродная сестра, которая была с ним рядом с раннего детства, которая всегда поддерживала его и искренне радовалась его успехам, сейчас прижимается к нему, а он не знает, заслуживает ли этого. Фэш медленно поднял руки и положил их ей на спину, прижал к себе. Она не сопротивлялась, только тихо выдохнула и прижалась к нему ещё сильнее. Она сильно похудела. Под объемным свитером это было незаметно, но сейчас он чувствовал буквально каждый позвонок на ее спине. Захарра казалась такой маленькой и хрупкой, что у него сжалось сердце. – Захарра, – прошептал он. Она ничего не сказала. Только немного повернула голову, уткнувшись носом ему в грудь. Сквозь ткань рубашки он чувствовал её прерывистое дыхание. Фэш поднял глаза поверх её головы и посмотрел на остальных. Ник стоял растерянный, не зная, опустить стрелу или нет. Диана смотрела с надеждой. Маар – с подозрением, готовый в любой момент атаковать, если Фэш сделает что-то не так. А Василиса… Она сидела на скамейке, не двигаясь. Её руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Её синие, широко открытые глаза смотрели на него так, будто она пыталась прочитать что-то в его душе. В них было столько чувств сразу: боль, любовь, надежда, страх, отчаяние. И ещё что-то – то, что он видел ещё со времён их первого разговора у него в личном уголке, когда он не решился ее поцеловать и что он никогда не мог назвать, но отчего его сердце всегда сладко сжималось в тугой комок. Но она не подошла. Может, боялась. Или не решалась. Он тоже не мог сделать первый шаг. И не мог выносить этот взгляд. Фэш аккуратно, но твёрдо отстранил от себя Захарру. Взял её за плечи, отодвинул на шаг. Посмотрел в её бледное лицо и не сказал ничего. Потому что не знал, что сказать. Он молча развернулся и вышел из беседки. – Фэш! – крикнула Захарра. В ее голосе слышались слезы и мольба. Но он не оглянулся – боялся, что если посмотрит на нее, на них, то не сможет уйти. Он вызвал крылья и обернулся ими, чтобы они его не видели и не пошли за ним. Он шагал так быстро, насколько позволяли обернутые вокруг тела крылья, стараясь ступать по траве, чтобы не было слышно шороха листьев. Мимо кустов, мимо старого пруда, мимо парадного крыльца в Расколотый Замок. Только бы они не пошли за ним! Только бы не услышать, как они его зовут. Только бы не обернуться. Фэш обогнул замок и, убедившись, что вокруг никого, раскрыл крылья и взмыл в воздух. Он ворвался в свою комнату и буквально влетел в нуль-зеркало. Особняк Хронимары встретил его тишиной. Даже на улице было тихо. Все, видимо, были на ужине. Фэш послал дяде голосовое сообщение, что плохо себя чувствует и не пойдет на ужин – поест у себя в комнате. Он не хотел, чтобы Астрагор присылал кого-то, или, ещё хуже, явился сам, проявлять заботу и интересоваться, почему племянник не пришел на семейный прием пищи. Затем рухнул на кровать. Огонь в камине продолжал полыхать, оставляя пляшущие тени на стенах. Поленья уютно потрескивали. За окном уже начало темнеть. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в потолок. Глаза щипало, но слёз не было. Он давно разучился плакать. Но слишком много всего накопилось, слишком было тяжело, и слёзы застыли где-то внутри, не находя выхода. Перед глазами стояла беседка. Их лица. Страх в их глазах. Стрелы, хоть и не направленные на него, но наготове. Они боялись его. Они считали его чудовищем. Маар прямо об этом сказал. Захарра. Её руки, обнимающие его. Её тепло, которое он почти забыл. Она не побоялась. Единственная из них. Даже Василиса промолчала. Как в тот день, когда он уходил. Она боялась его. А может, и правильно боялась. Маар ведь прав. Тепло от объятий сестры всё ещё жгло его сердце. И глаза Василисы – синие, полные чувств – стояли перед ним, и от этого хотелось выть. Фэш перевернулся на бок, обняв подушку и уткнувшись в нее носом. Это было единственное, что он мог обнять за последние два месяца. Встреча с друзьями добила его окончательно. От стены, которую он так старательно строил, не осталось ничего. И теперь внутри была только пустота, заполненная осколками сегодняшней встречи. За окном шумел ветер, где-то далеко смеялись девушки. А он лежал, сжимая подушку, и понимал, что с этого момента всё будет по-другому. Он не сможет забыть эту встречу. Не сможет сделать вид, что не видел выражений их лиц. Но и вернуться не сможет. Потому что мост, который он сжёг, не восстановить. Даже если очень захотеть. Сейчас главное – пережить эту ночь. Потому что душевную боль не затушить лекарствами. Нужно просто дождаться, когда наступит завтра, и он снова станет тем, кем его сделали – холодным, расчётливым, бездушным. Потому что другого выхода у него не было. Или он просто перестал его искать.

***

Какое-то время они молча сидели в беседке. Никто не знал, что сказать – слова застревали в горле, как комья сухой земли. – Пошли домой, – тихо произнес наконец Маар. – Завтра встретимся. Нужно обсудить, что делать дальше. Он присел на скамейку рядом с Захаррой. Та сидела, обхватив себя руками, и смотрела туда, где скрылся брат. Маар обнял ее за плечи, сказал, что проводит до ее комнаты. – Почему вы так с ним? – вдруг крикнула Захарра, скидывая с плеч руки своего парня. В ее глазах больше не было слез. Зато сверкали молнии гнева. – Ведь он же пришел к нам! Мы столько думали, как нам связаться с ним, а когда он пришел, вы дали ему понять, что он нам больше не нужен! – Мы не знали о его намерениях! – попытался оправдаться Маар. – Он мог быть не один! Он мог прийти к нам по заданию вашего дяди! – Он пришел к нам, потому что мы его друзья! – не унималась Захарра. – Он хотел поддержки! А вы направили на него стрелы! – Мы должны были убедиться, что он не желает нам зла! – голос Маара стал твёрже. – А ты подвергла себя опасности... – Я единственная, кто проявил к нему хоть что-то, кроме агрессии и подозрений! – Захарра вскочила на ноги и, бросив красноречивый взгляд на Василису, выбежала из беседки. Через минуту она скрылась из виду, оставив после себя только облако из взметнувшихся листьев. – Я догоню ее, – Маар вскочил со скамейки следом за ней, на ходу хватая свою куртку. – Василиса! – он сел рядом с девушкой и приподнял ее подбородок, заставив посмотреть на себя. – Не вини себя. Ты ни в чем не виновата. Ты правильно сделала, что промолчала. Мы хотим вернуть его, но мы должны убедиться, что он все ещё наш друг. Мы даже не знаем, он это был или Астрагор! Проводите ее? – поднял он глаза на Ника с Дианой. Те кивнули. Маар выскочил из беседки, на ходу надевая куртку, и понёсся туда, где скрылась Захарра. Василиса проводила его взглядом, не в силах пошевелиться. Листья кружились вокруг, сад погружался в сумерки, но она не замечала ни холода, ни сгущающейся темноты. Ник и Диана подхватили ее под руки с двух сторон и повели к зеркалу, которое они использовали для переходов. Василиса не сопротивлялась. Шла послушно, как кукла. Друзья проводили ее до комнаты и убедились, что ее дверь заперта. Только тогда они шагнули обратно в зеркало, пообещав рассказать ей, когда будут новости от Маара. Василиса кивнула. Правда, она едва ли услышала, что они ей сказали. Она присела на край кровати, уставившись в стену. Перед ее глазами все ещё стоял Фэш. Как он вошёл в беседку, напряжённый, отстранённый, с холодной усмешкой, как молодая копия Астрагора. Но это всё явно было маской. Его глаза… они выдавали всё. В них было столько отчаяния, столько боли и надежды. Да, надежды. Что они скажут что-то, что остановит его. Что они позовут его обратно. А они? А они сказали: «Ты пришёл посмотреть, сколько нас осталось?» «Кто-то из нас – твоё новое задание?» «Ты стал служить дяде при первой же возможности». Василиса застонала, накрыв глаза ладонями. Она прокручивала в голове сцену в беседке снова и снова, и каждый раз её охватывал жгучий стыд. Почему она позволила так с ним общаться?! Почему молчала? Маар и Ник злы, обижены, напуганы, они могли позволить себе колкости. Но она?! Она, которая знала его лучше всех, которая обещала быть с ним что бы ни случилось, почему она не сказала ни слова?! Девушка вскочила с кровати, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. В голове всплыла картина, как Фэш переводит взгляд с Маара на Ника, на Диану, потом задерживается на ней. И в его глазах стоит вопрос: «Ты тоже так думаешь?» А она опустила глаза и промолчала. Снова. Как тогда, в комнате для временных переходов. «Он ждал от нас руки, – поняла Василиса с внезапной, острой ясностью. – Он пришёл не проверять, сколько нас осталось. Не для того, чтобы захватить кого-то в плен. Он пришёл понять, есть ли нам до него дело. Есть ли ему куда возвращаться. А мы… мы направили на него оружие». – Дура, – прошептала Василиса. – Какая же я дура. Она ведь хотела сказать ему столько всего. Два этих долгих, бесконечных месяца она ждала этого момента. Чтобы увидеть его и сказать ему, как сильно она его любит и как он им всем нужен. Она репетировала слова, когда не могла уснуть перед очередной встречей ордена Дружбы, шептала их в подушку, чтобы не забыть. А когда он пришёл – она промолчала. Она не знала почему. Может, потому что испугалась. Может, потому что больше не верила ему. Может, потому что он стал другим – и слишком похожим на своего дядю. Или может, потому что боялась, что он откажет? Что скажет: «Слишком поздно». Она не знала почему. Знала только, что он ждал от них хоть какого-то жеста, слова, протянутой руки. И не дождался. Василиса оторвалась от окна и принялась наматывать круги по комнате, вспоминая, как они все эти два месяца собирались в беседке и строили планы о том, как его вернуть, и клялись друг другу, что они его не бросят. А когда он появился – растерялись. Струсили. И только Захарра нашла в себе смелость подойти и обнять. А остальные стояли с часовыми стрелами и видели в нем врага. Внезапная ужасающая мысль пробила ее сознание так, что Василиса без сил присела на кровать с гулко стучащим сердцем. «Он больше не вернётся, – поняла она. – Теперь точно. Потому что мы показали ему, что ему здесь не рады. Что он для нас – враг и дороги сюда ему больше нет. И будет прав». Василиса зажмурилась. Все её существо отказывалось принять, что это конец и надежды больше нет. А завтра они с друзьями снова соберутся в беседке и будут строить планы, как вернуть Фэша, хотя сами же его и прогнали. Решение, поражающее своей простотой, пришло внезапно. Василиса распахнула глаза. – Нет, – твердо прошептала она. – Нет. Она подошла к двери и осторожно, чтобы не скрипнули петли, приоткрыла ее и выглянула в коридор. Там на стуле сидел охранник и читал какую-то книгу. Василиса тихо закрыла дверь и наложила на нее запирающий эфер. Затем то же повторила с окном. Подошла к нуль-зеркалу и уставилась на свое отражение. На нее смотрела бледная худенькая девушка с рассыпавшимися по плечам рыжими волосами и решительным блеском в глазах. Сердце колотилось где-то в горле, но она не собиралась отступать. Василиса достала свою часовую стрелу и принялась вводить координаты в зеркало. Пальцы дрожали, но она не останавливалась. Впервые за последние месяцы она знала, что надо делать. Как только переход был настроен, Василиса, не позволяя себе думать и сомневаться, решительно шагнула в серебрящуюся поверхность и снова вышла из зеркала в парке Расколотого Замка – того самого, которым они с ребятами пользовались для своих встреч. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого, она вызвала крылья и так быстро, насколько хватало сил, полетела к до боли знакомому окну в Северной башне. Вот и оно. То самое окно, путь к которому она могла бы продолжить с закрытыми глазами. Василиса залетела в черно-фиолетовую комнату и подошла к зеркалу. Его поверхность переливалась серебристой рябью, что говорило о том, что переход открыт. Василиса вздохнула с облегчением. По крайней мере, он не закрыл за собой переход. Значит, она сможет перейти туда, куда перешёл он. Девушка подошла к зеркалу вплотную. Серебристая поверхность мерцала и переливалась. Но что за ней, Василиса не знала. Если ей повезёт, то она окажется в его комнате. Но вдруг Фэш проложил переход из гостиной или из другого места. Вдруг она выйдет прямо в руки к Астрагору? Это будет огромнейшим подарком для него. Несмотря на опасность, часовую стрелу она намеренно не доставала, чтобы тот, кто встретит её по ту сторону перехода, видел, что она пришла с миром. Страх скручивал живот в тугой узел, сердце колотилось где-то в горле. Она боялась, что её встретит Астрагор. Боялась, что Фэш не захочет её видеть или что она опять не найдёт нужных слов. Но отступать было нельзя. Она уже два раза промолчала. Третьего шанса у неё не будет. Он в любой момент может закрыть переход, и тогда она упустит возможность его увидеть. Нужно сделать это сейчас. Надо просто решиться. В конце концов, даже если она выйдет к Астрагору или к охране, Фэш её не оставит. Он поможет. – Пожалуйста, пусть это будет твоя комната, – прошептала она. Девушка зажмурилась, сжала пальцы в кулаки и шагнула в серебристую рябь. Зеркало сомкнулось за её спиной, поглотив её вместе с сомнениями и страхами.

***

Василиса вышла из зеркала в просторной комнате, утопающей в полумраке. Пламя полыхало в камине, бросая на стены пляшущие тени. Другого освещения в комнате не было – ни свечей, ни световых шаров. Только огонь и тусклое мерцание углей. Готовая прыгнуть обратно в зеркало, если понадобится, Василиса огляделась и вздохнула с облегчением. Фэш лежал на кровати, отвернувшись к стене и обняв подушку. При звуке шагов он резко развернулся, опираясь на локти, и замер. Глаза его расширились – сначала от удивления, потом от ужаса. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. А потом Фэш сорвался с места, метнулся к двери и осторожно выглянул в коридор. Повернул голову влево, вправо. Прислушался. Убедившись, что никого нет, он закрыл дверь и развернулся к Василисе. Его лицо исказилось от злости и ужаса одновременно. – Ты сошла с ума? – прошипел он. – Ты хоть понимаешь, где находишься? Как ты меня нашла? – Я подумала, что ты наверняка использовал для перехода зеркало в своей комнате, – так же шёпотом ответила Василиса. – К счастью, ты не закрыл за собой переход, поэтому я просто шагнула в то же зеркало, что и ты. – А ты хоть понимаешь, что этот переход мог привести тебя прямо в лапы к Астрагору?! – Отлично понимаю, – кивнула девушка. – Но это меня не остановило. Фэш, я должна тебе сказать, что... – Ты должна уйти, – перебил её Фэш. Он провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться. – Немедленно. Здесь опасно. Если тебя увидят... – Я не уйду, – оборвала она его. – Точнее уйду, но только вместе с тобой. – Что? – Я сказала, что уйду отсюда только вместе с тобой. Фэш стиснул зубы. – Уходи, – он схватил её за плечо, пытаясь развернуть к зеркалу. – Здесь опасно. – Нет. Фэш почувствовал, как внутри нарастает волна отчаяния. Страшно было подумать, что Астрагор может сделать, если увидит её здесь – захватить в плен, чтобы шантажировать Огневых, пытать, использовать как рычаг давления на племянника. – Уходи, – в отчаянии повторил он, сжимая её плечо. – Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты пострадала. – Я не уйду без тебя, – Василиса стряхнула его руку со своего плеча. – Я обещала быть с тобой, что бы ты ни решил. И я буду. Хочешь ты этого или нет. Фэш, я прошу тебя, давай уйдём вместе! Просто шагнём в зеркало и переместимся на Эфлару. Я знаю координаты перехода в Белый замок. – Куда ты предлагаешь мне идти? – прошипел он, подступив к ней. – Твоя семейка ясно дала мне понять, как они ко мне относятся. – Это неправда! – горячо возразила Василиса. – Они всегда поддерживали тебя и помогали тебе. Единственный, кто относился к тебе предвзято – мой отец. Но глупо бросать всё только из-за него! Я обещаю, что подниму вопрос об его исключении из Зодчего Круга. Но прошу тебя, пойдём со мной! Все вместе мы защитим тебя от Астрагора! В этот момент раздался стук в дверь, от которого оба они подскочили. – Фэш? Всё в порядке? – раздался за дверью сухой голос Великого Духа. Фэш замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он знаком велел Василисе обернуться крыльями. А сам подошёл к двери и приоткрыл её. – Всё нормально, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и зевнул. – Просто хотел лечь спать сегодня пораньше. Астрагор приподнял бровь, но возражать не стал. – У меня есть для тебя новое задание, – сказал он. – Завтра на совещании я всё объясню. – Хорошо, – кивнул Фэш. – Отдыхай, – дядя похлопал его по плечу и, развернувшись, пошёл прочь по коридору. Фэш дождался, пока он скроется из виду. Затем закрыл дверь на замок и развернулся. – Кёлисав, – произнёс он. Девушка тут же стала видимой. Фэш грубо схватил её за локоть и буквально поволок к зеркалу. – Уходи, – бросил он, не глядя на неё. – Серьёзно, Василиса. Мы находимся по разные стороны. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей семейкой. Василиса почувствовала, как сердце болезненно кольнуло от этих слов. Но она понимала, что он говорит это не потому, что так чувствует. А потому, что боится он за неё и поэтому хочет обидеть. А в следующее мгновение её охватило чувство, что это уже однажды было. Да, в самый первый день их знакомства, когда этот парень познакомил ее с треуглами. Фэш втолкнул её в нуль-зеркало. Но Василиса, уже готовая к этому, успела крепко ухватить пальцами его рукав и они кубарем вывалились из нуль-зеркала в его комнате в Расколотом Замке. – Я же сказал тебе уходить, фейра! – тут же подорвался на ноги Фэш. – Я тоже тебе сказала, что не уйду без тебя, – спокойно поднялась Василиса. Он сорвался с места, схватил её за плечи и прижал к стене. Его лицо было в паре сантиметров от её, она чувствовала на своих щеках его горячее дыхание. – Ты что, не понимаешь? – прошипел он, и в его шёпоте была явная мольба. – Здесь опасно. Астрагор захватит тебя в плен, если узнает. Использует против твоих родственников. Или против меня. Ты не должна была приходить сюда. Слишком поздно. Я уже стал им. Все, что ты слышала - про то, что я делаю с неугодными Астрагору людьми - это правда. Забудь меня! – Нет. – Василиса… – Нет, я сказала. Какое-то время они сверлили друг друга злыми взглядами. – Фэш, я не уйду без тебя, – твёрдо сказала она наконец. – Я обещала быть с тобой, что бы ни случилось. И я буду. Даже если ты решишь остаться у Хронимары. Даже если ты захочешь уничтожить Эфлару. Даже если весь мир будет против тебя – я буду рядом. Даже если мне для этого придётся сейчас пойти к Астрагору и сказать, что я тоже перешла на его сторону. Фэш замер. Его пальцы, сжимавшие её плечи, дрогнули. Губы приоткрылись, будто он хотел сказать что-то ещё, но не смог. А потом он наклонился и осторожно коснулся губами её нижней губы. И тут же отстранился. Василиса выдохнула и подалась ему навстречу. Её пальцы скользнули в его волосы и притянули его голову к себе. Его руки соскользнули с ее плеч на талию. Он прижал её к стене сильнее, углубляя поцелуй. Его буквально раздирали чувства. Любовь, боль, отчаяние, надежда – всё смешалось в один огненный ком. Разум кричал: «Прогони её! Ты опасен! Она пострадает!» Но тело не слушалось голоса разума. Оно прижимало её к стене, жаждало её тепла, дыхания и прикосновений. Он целовал её так, будто хотел поцеловать за все эти два с половиной месяца разлуки. Его руки скользили по её спине, талии, бёдрам. Василиса отвечала с той же страстью. Пальцы одной руки запутались в его волосах, а другая рука скользнула по его волосам и плечам, притягивая его ближе. Фэш оторвался от неё, чтобы вдохнуть воздух. – Ты ненормальная, – прошептал он, глядя ей в глаза. – Да, – согласилась Василиса, теребя его волосы. – Такая же ненормальная, как и ты. Ты сам это сказал, когда впервые покатал меня на корабле в своей заставке с штормом. Ты тогда сказал, что я тебе нравлюсь, потому что я такая же ненормальная, как и ты. Так что не жалуйся теперь. Сам выбрал. Он снова притянула его голову к себе, чувствуя, как затрепетали его ресницы. Фэш больше не сопротивлялся. Просто не мог. Все его запреты, страхи, все «нельзя» рассыпались в прах под её пальцами и губами. Он отдался ей и своим желаниям. Не отрываясь от ее губ, он подхватил её на руки и перенёс на кровать. Василиса упала на покрывало, потянув его за собой. Фэш навис над ней, тяжело дыша. – Эферы, – прошептала она. Фэш оторвался от нее, на ходу вытаскивая свою часовую стрелу и быстро наложил запирающие эферы на нуль-зеркало, окно и дверь. Затем повернулся к Василисе. Она лежала на кровати, облокотившись на предплечья, и смотрела на него. Ее волосы раскинулись по плечам, а в глазах не было ни капли сомнения – только желание и любовь. Она привстала, схватила его за рубашку и настойчиво притянула к себе. Фэш больше не сопротивлялся. Он упал на нее, и они покатились по покрывалу, не переставая целовать друг друга. Фэш начал торопливо, но нежно раздевать её. Каждая пуговица, застёжка открывала ему кусочек её тела, которого он сейчас так безумно желал. Она тоже помогала ему, расстёгивая его рубашку и стягивая ее с его плеч. Его губы скользили по её шее, ключицам, груди. Её тихие вздохи, пальцы, впивающиеся ему в спину, сводили с ума, но он не спешил. Он хотел запомнить каждое мгновение, каждое её движение, каждый звук. Впервые за два с половиной месяца он был не оружием, не новым Астрагором и не всесильным Королём Времени, а просто парнем, который любил свою девушку и наконец позволил себе это почувствовать.