Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Приглянулось что-то, просто забирай! Подобно фразе «Вот карта, трать без оглядки», это, пожалуй, самое трогательное любовное признание во всей вселенной. Особенно когда эти слова произносит сам император, чья власть ослепительна, а богатства, как говорят, простираются на все четыре моря... Даже сам Генрих ощущал в себе эту неукротимую властность. Однако его самодовольство длилось недолго — Биань безжалостно окатил его холодной водой: — Простите, Ваше Величество, ваше личное имущество не столь обширно. Могу я просто перечислить его устно? Император: — … Император в ярости взревел: — Что за шутки ты себе позволяешь?! Перед лицом маршала Силии, который еле сдерживал смех, так что черты его лица даже слегка исказились от усилий, император схватил Бианя за «шею» и вынудил его выдать список своего имущества. Документ выглядел столь жалко, что полностью расходился с представлениями Генриха о толстой, увесистой книге, и представлял собой всего лишь половинку листа бумаги: Банковский вклад: сорок шесть тысяч кредитных пунктов. Транспортный шаттл: один (модель пятидесятилетней давности). Квартира на верхнем этаже по адресу: улица за воротами Нового Фонтенбло, 399. Мебелирована (кровати, столы, стулья). Оснащена интеллектуальными системами. Дополнительное примечание: система интеллектуального управления домом арендована у дворца на срок в сто лет, арендная плата полностью предоплачена. Вышеуказанное имущество принадлежит: Сету Генриху. Профессия: Император Империи. Силия приподнял уголки губ и, не щадя чувств Генриха, чьё лицо приобрело железно-синюю окраску, разразился безжалостным смехом: — Квартира в отличном месте, инвестиция весьма разумная. Но разве аренда системы на сто лет не слишком дорого обошлась? Откуда ты взял на это деньги? — Биань! — император взревел, вскакивая на ноги: — Почему мой вклад составляет всего сорок шесть тысяч?! А зарплата где?! Зарплата, которую мне выдавал Сенат! — Нет никакой зарплаты! — голос Бианя прозвучал даже громче, чем у императора: — Межзвёздный банк обанкротился! Твой счёт тоже был там! Ты сам подписал красный указ о его ликвидации! В тот момент выражение лица императора стало поистине незабываемым. Похоже он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Лишь спустя долгое время он выдавил в глубокой печали и ярости: — Неужели никто не напомнил мне... Неужели никто не напомнил перевести деньги?! Бедный император закрыл межзвёздный банк, потеряв при этом все зарплаты за последние пятьдесят лет. Неизвестно, не задавалось ли аудиторское бюро во время финальной проверки вопросом, кто же этот идиот, который оставил на счёте огромную сумму и не удосужился её вывести. Генрих, обхватив голову руками, сидел на диване, скрестив ноги по-турецки. Его лицо выражало лишь глубокую муку. Силия протянул палец и легонько ткнул в щеку императора, с улыбкой спрашивая: — Значит, всё твоё состояние сводится к этому? Император отвернулся, не проронив ни слова. — Да, здания дворца, земельные участки и большая часть убранства являются государственной собственностью. И я сам тоже принадлежу военному ведомству Империи как общественное достояние, — Биань добросовестно объяснял сбоку, хотя, будучи мехом с наивысшей лояльностью Империи, он произносил слова о своей принадлежности к общественному имуществу с ноткой грусти в голосе: — Строго говоря, Ваше Величество обладает лишь правом пользования мной. То есть, если однажды вы отречётесь от престола, а в нынешних обстоятельствах это представляется весьма вероятным, меня передадут в военное ведомство Империи, где я буду наслаждаться почтительными взглядами людей, лёжа в одиночестве среди бесчисленных наград и заслуг, тихо ожидая следующего хозяина... Грифон вылетел из кармана Силии и сочувственно потёрся о Бианя. Однако тот лишь уныло покачал головой: — Главное, будет ли у моего следующего хозяина такая же невероятная удача найти Омегу? Грифон: — … Силия: — … Силия с лёгким подёргиванием уголков рта снова взял тот список имущества, который даже огромными жирными буквами едва заполнил половину листа, и нахмурив брови, изучал его долгое время, пока внезапно не обнаружил новую проблему: — Разве не говорят, что у императора Близнецов есть личная казна? Император, который с трудом начал приходить в себя, услышав этот вопрос, мгновенно снова помрачнел и отвернулся с лицом чёрным как туча. Биань взглянул на выражение лица своего хозяина и вынужден был осторожно ответить: — Есть, конечно. — И там тоже нет денег? — Есть, есть деньги, конечно. Силия без слов вопросительно посмотрел: ну и? — Личная казна — это частная собственность императора, но она принадлежит именно императору, а не Сету Генриху лично. К тому же перед использованием средств требуется многоуровневое одобрение Сената. Ранее, поскольку император никак не мог найти Омегу, Сенат пришёл в великую ярость и постановил, что до бракосочетания императора все расходы не будут одобрены, — Биань осторожно подобрал слова, а затем повернулся к императору: — Ваше Величество, на самом деле я думаю, что в этот раз вы могли бы пойти к Сенату и попытаться договориться... Генрих мрачно взглянул на него, и Биань мгновенно замолк. — Ничего страшного, моё собственное имущество тоже не столь велико, — Силия наконец сжалился и, ободряюще похлопав Генриха по плечу, сказал: — У меня была вилла в столице Альянса на планете Ланьси, но теперь Ланьси — территория Империи. Фениксом я тоже имел право пользоваться, но Феникс конфискован Империей. Сейчас у меня осталась офицерская квартира на Золотой Воде. Пусть её расположение и не столь престижно, как у твоей у ворот дворца, но мои накопленные за пятьсот лет зарплаты, вероятно, всё же превосходят твои... Генрих почувствовал, как кровь хлынула к горлу, а Силия с улыбкой спросил: — Учитывая, что мы оба столь бедны, когда же ты вернёшь мне Феникса? Оба столь бедны... столь бедны... столь бедны... Этот точный удар в самое сердце едва не заставил императора извергнуть кровь, и он наконец осознал, что, возможно, вероятно, вполне может быть... бедняком! Проблема в том, что отсутствие денег у Силии не имело значения. Альянс практиковал систему пенсионного обеспечения, и хотя в последние годы она стала почти номинальной, вряд ли кто-то осмелился бы урезать пенсию Силии. Более того, теперь он был Омегой. А вы когда-нибудь слышали, чтобы Омеге приходилось зарабатывать на жизнь самостоятельно? Но Генрих, он же Альфа! Альфа, у которого, помимо одной чуть более ценной недвижимости, практически нет никакого личного имущества! О, не стоит говорить, что та квартира рядом с дворцом стоит огромных денег. Да, она ценна. Но разве он может её продать? Во-первых, не каждый имеет право купить жильё в таком месте. Тех, кто проходит проверку безопасности и может там поселиться, во всей Империи можно пересчитать по пальцам. Во-вторых, даже если найдётся подходящий по статусу и цене покупатель, разве император опустится до того, чтобы продавать? А если однажды он действительно отречётся и не сможет жить во дворце, разве не придётся ему тогда брать деньги и покупать новую квартиру? Белая Цапля — столица, и цены на землю здесь отнюдь не низкие! Император прожил двести лет, из которых сто восемьдесят провёл в боях. Раньше он ел и спал в армии, потом жил во дворце, и никогда не ощущал недостатка в материальных благах. Но этой ночью он впервые в жизни осознал, что является весьма бедным мужчиной, и от этого ему сразу стало не по себе. Силия же не обратил внимания на железно-синее лицо императора. Он наконец отомстил за отобранные Империей дом и мех и в отличном настроении встал, чтобы пойти принять душ. Ведь крытый гоночный трек всё же располагался на территории дворца, и оборудование здесь было на высшем уровне. Комнаты отдыха, сравнимые с президентскими апартаментами, где можно было переночевать, по простору, роскоши и изолированности ничем не уступали верхнему этажу отеля для государственных гостей. Силия оглядел себя и к счастью, отметил, что раньше его весьма мудро вырвало на одежду императора, а сам он почти не запачкался. Так что просто бросил пропитанную запахом куртку в корзинку для белья, направился в спальню с удобной большой кроватью, чтобы снять рубашку, как вдруг дверь снова открылась. Император возник на пороге подобно чёрному призраку, мрачно спрашивая: — Ты уже решил, чего хочешь? — А ты сам решил, что мне дать? — Силия спросил, не отрывая взгляда от зеркала. Генрих подошёл ближе и встал у него за спиной. Они встретились взглядами в зеркале. Глаза по-настоящему бедного императора будто покрылись инеем, под которым тлело что-то жгучее — не страсть, а скорее звериная, неукротимая досада и нежелание смириться. Силия взглянул на него, затем внезапно усмехнулся: — Ничего страшного. Богатство лидера часто обратно пропорционально богатству его народа, так что твоё отсутствие денег вполне нормально. Семья Консеттлинов в Альянсе, напротив, богата как целая страна, но на этом всё. Лицо императора наконец слегка смягчилось, но он всё ещё пребывал в глубокой подавленности: — Ты разве не предвидел это заранее? Силия категорично отрицал: — Нет! Генрих смотрел на него с подозрением, и спустя секунду Силия наконец признался: — Я догадывался, что не много... но не думал, что так мало. Кто ж знал, что ты обанкротишь банк? Император резко прикрыл лицо ладонью, как огромный медведь, в глубоком унынии. Силия, испытывая одновременно и желание рассмеяться, и полную беспомощность, повернулся и легонько похлопал его по плечу, собираясь направиться в ванную. Кто бы мог подумать, что всего через пару шагов Генрих обхватит его сзади, прильнув лицом к его шее и медленно потираясь о неё. Лишь спустя долгое время он произнёс: — Возьми меня с собой... Силия с ноткой насмешки спросил: — В Альянс как заложника? — А почему нет? — император мгновенно отреагировал и сразу же подхватил идею: — Если нет, то приходи в Империю. Гарантирую, что не станешь заложником. Я сделаю тебя главой государства. Весь Сенат будет подчиняться тебе, с премьер-министром, кабинетом, министерством обороны. Политика будет проводиться сверху вниз, от центра до регионов. И мы стремимся в ближайшие двести лет реализовать всеобщую систему социального обеспечения... — Конституционная монархия? — Силия рассмеялся. — Ты всё ещё не отказался от этой идеи? — Ты просто обязан поверить в то, насколько отчаянно император, чьё личное имущество даже не позволяет содержать жену, жаждет воплотить всеобщее социальное обеспечение, — Генрих холодно фыркнул. — Но не такое, как в Альянсе. Ведь система Альянса уже на грани краха, не так ли? Говорят, уровень занятости достиг исторического минимума. Фактический дефицит бюджета в десятки раз превышает ежегодно публикуемые данные? Я только удивляюсь, почему народ Альянса ещё не восстал. Если бы это касалось меня... Генрих не продолжил — если бы это касалось его, результат уже был доказан: он основал Империю. Силия не ответил. Выражение его лица не выдавало ни стыда, ни гнева, ни желания возразить, и уж тем более он не собирался выкладывать все планы развития правительства Альянса. Он просто стоял в молчании, позволяя Генриху бормотать, в то время как тот просунул руку под его рубашку и ловко расстёгивал одну пуговицу за другой. Хотя при входе сюда ничего подобного не планировалось, молчаливое согласие Силии действовало как безмолвное поощрение. Искра неуёмного желания в душе Генриха быстро разгорелась в пламя. Сплетаясь в объятиях, они сделали пару неуклюжих шагов, и Силия оказался прижатым спиной к стене. Генрих решительно развернул его лицом к себе, заперев в узком пространстве между своим телом и углом стены, и склонившись, жадно вдохнул аромат его шеи: — Конституционная монархия или что-то в этом роде, всё это не имеет значения... В любом случае, производство ингибиторов должно быть строго запрещено. Это должно стать первой статьёй конституции Империи... Силия сохранял бесстрастное выражение лица, но на самом деле ему было невероятно приятно от этого вдыхания. Его глаза даже слегка прищурились в наслаждении. Такая смена настроения не укрылась от Альфы, который уже отметил его. Сердце императора мгновенно наполнилось триумфом. Он невольно потянулся рукой к талии Силии, просунув пальцы в щель между поясом брюк и кожей: — Ты случаем не похудел? Не отстраняйся, дай посмотреть… Силия в прерывистых поцелуях издал смешок: — А разве это не благодаря тебе?... — Тогда почему ты не упомянул, как захватил и увёз меня на планету Призрачной Пустоты, и ещё переложил вину на Храм Тёмной звезды? Об этом почему молчишь? Голос Генриха уже стал хриплым и прерывистым от возбуждения. Он не стал ждать, пока Силия возразит, и склонившись, крепко поцеловал эти слегка приоткрытые губы. В переплетении языков оба издали вздох удовлетворения. Температура тел стремительно повышалась от трения кожи о кожу, и Генрих вскоре по-настоящему разгорячился. Он резко сорвал рубашку Силии и просунул руку внутрь, скользя по животу вниз… Однако, когда его пальцы коснулись его плоского живота, Силия, будто поражённый током, схватил его руку! — Подожди! — Что случилось? Два голоса прозвучали почти одновременно. Генрих поднял голову и недоумённо посмотрел на Силию, но увидел, как его лицо то краснеет, то бледнеет, словно ему было трудно вымолвить что-то. Лишь спустя долгое время он неловко оттолкнул его: — Подожди, я внезапно вспомнил, что есть одно дело, которое я ещё не сделал... — Какое дело? Какое дело нужно делать именно сейчас? — огонь ярости мгновенно вспыхнул в Генрихе. В голове пронёсся вихрь догадок от «прости, я тебя больше не люблю» до «мне сначала нужно позвонить Калеану» и прочего. Его лицо резко изменилось: — Ты хочешь принять лекарство! Признавайся! В прошлый раз ты тоже принял лекарство! Именно поэтому нет ребёнка! Признавайся! — Заткнись! — при упоминании ребёнка Силия тоже вспыхнул от гнева: — Дай мне пройти! Не стой тут как столб, загораживая путь, дай мне пойти в душ! — Не пущу! — Отпусти! — Не пущу! Объясни чётко! Силия изо всех сил вырывался наружу, Генрих с той же силой толкал его обратно. Они, как дети, дёргали друг друга туда-сюда долгое время, и в этой борьбе император наконец схватил его за ворот: — Силия, я тебе скажу, по законам Империи такое лекарство… Ш-ш-ш! Ворот рубашки с треском разорвался, и глаза императора мгновенно округлились. Впрочем, дело было не в том, что плечи Силии были такими белыми и прекрасными, что император мгновенно потерял рассудок от вожделения и мог лишь стоять, уставившись. Силия был чистокровным военным, его плечи были стройными и мускулистыми, лопатки твёрдо выступали, на коже виднелись мозоли от ношения одиночной пушки, а на мышцах руки даже красовался тёмно-красный шрам от осколка. Император уставился на кулон на его груди. О, этот кулон на самом деле не был ничем особенным: ни огромным драгоценным камнем, ни кольцом с выгравированным именем Генриха. Если уж описывать, то это был скорее не декоративный кулон, а миниатюрное серебристое механическое устройство, по форме напоминающее уменьшенную модель нейроинтерфейса меха. Такие вещи теперь использовались крайне редко, возможно, даже на фабриках мехов не все смогли бы опознать, что это такое. Однако знания императора о мехах были более чем обширны, и он с первого взгляда узнал это. Это действительно была уменьшенная версия нейроинтерфейса. Он был способен поглощать избыточную ментальную энергию, понижая чрезмерно высокий порог у носящего. Обычно применялся только в лабораториях мехов для тестов, либо в исключительных ситуациях как подстраховка, когда тело пациента оказывалось слишком слабым для поддержки психики. Однако в любом случае его эффект был однозначен: подавление ментальной силы, снижение порога. — Ты нарочно меня заставил... ты нарочно это подстроил!! Не имея возможности оправдаться, Силия произнёс: — Нет, я правда просто забыл снять! — Ты нарочно меня заставил! — полный грусти и ярости император не слушал, обвиняя: — Как ты мог так поступить, это слишком! Ты совершенно меня не уважаешь! — Да нет же! В конце концов, ты ведь всё равно проиграл! Генрих: — ……… Силия: — ……………… На самом деле эти слова вырвались случайно, но факт доказывал: привычку к язвительным замечаниям с самого начала не стоило поощрять. Маршал Силия слишком часто язвил и наконец получил возмездие. В комнате повисла долгая тишина. Они уставились друг на друга, широко раскрыв глаза, после чего император, сглотнув кровь, повернулся и с громким «хлоп!» захлопнул дверь, выходя наружу. Глубоко уязвлённый император начал капризничать. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum