Запретный плод

⸻ Глухую тишину прохладной ночи нарушили пару тяжелых ударов в деревянную дверь. С первого раза никто не открыл, потому ранее ненавязчивые пару тройку стуков повторились, но уже с большим напором и силой, отчего по кирпичным стенам разнеслось отражённое эхо. По той стороне двери послышался шорох, а затем звук зажигания спички и медленные шаги. За дверями не стали спрашивать общепринятое «Кто там», и так было ясно кто с такой силой тарабанит в дверь к никому не нужной прачке. Скрип железных створок как пригласительный жест донёсся до чужого слуха, и ночной гость немедля зашёл внутрь, попутно закрывая за собой тяжёлую дверь. — Ну и где ж ты шляешься в такое время, шла бы во двор раз уж тут ночевать не хочешь,– раздражённо выдыхая ответила женщина преклонного возраста. Мама никогда не была рада или взволнованна её приходу. Её не волновало где и с кем она, чем она занимается, где ест и спит, женщина выполняла свои материнские обязанности вплоть до того момента как девушке не исполнилось десять. Тогда мать оставила её одну полностью прекратив контроль над питанием, сном, учебой и в принципе всем чем занималась с ней ранее. Тогда она ещё не понимала что стала совершенно не нужной, а может и не стала, вряд ли она когда то была ей нужна, ведь нельзя же потерять то чего у тебя нет. Но она знала одно точно, она нужна принцу. Тот милый тихий ребёнок что встретился ей как то в саду стал заменой всем тем, кто когда либо говорил что она дорога им. Она знала повадки и характеры всех членов семьи Афтонов от и до. Она знала что ненавидит короля и всем сердцем желает ему гореть на раскалённых кольях, знает что недолюбливает старшего из сыновей и что такие как он страну развалят ещё быстрее чем папаша, знала милую девочку на которую так долго равнялась, но познакомиться поближе перед уходом у неё с ней не вышло, и больше всех знала о младшем сыне, и ровно столько же знал о ней он. Новость о гибели королевы сбила её с ног, ведь та сильная женщина всегда казалась ей слишком могущественной для смерти, настолько стойкий был у нее дух. Но ещё больше устрашала мысль, как на это отреагирует её единственный друг. Ведь та являлась ему матерью, хотя, он не так уж трепетно отзывался о ней когда разговор доходил до их отношений с матерями, но горесть от потери наверняка чувствует. Этот неловкий комочек страха и неуверенности можно было довести до слёз чем угодно, будь это чья-то смерть или скрип дверных ручек в ночи. Потому-то первым делом побежав к нему в покои и не найдя его там, девушка так задержалась с приходом в свою обитель. Мать иногда оставляла её на ночное дежурство в прачечной, за это ей хоть и немного но доплачивали. Работа не тяжкая, по правде заключается в том чтобы пофилонить пару тройку часов, затем сделать все за час и получить за это серебрянные. Обычно с таких дежурств она возвращалась к полуночи, но в этот раз задержалась чуть ли не до утра. За окном постепенно светлело, и горизонт стало обрамлять нежными тонами приближающегося рассвета. Женщина села на кровать и поставила зажжённую свечу на прикроватную тумбочку. Она сейчас наверное ещё злее обычного, но девушку плохое настроение матери не остановит, никогда не останавливало. — Ты не знаешь где младший принц? В покоях его не нашли, сказали будут проводить допрос, кто-то убил стражу, –сказала она разуваясь и ступая на изношенный ковер. Убили стражу только у комнат королевы и принца, у покоев короля и старшего сына все стоит как стояло. Как всегда эти ублюдки выходят сухими из воды, не тех бунтовщики устраняют! Будь у неё в руках такая сила как покушение на жизни знати, её целью были бы совершенно другие люди, те, кто остались нетронутыми. —Да черт их знает, не наше дело, –злобным тоном процедила та, поправляя наволочку. Кессиди ни за что не останется здесь ночевать, до утра уж точно глаз не сомкнет. —Наше дело убраться отсюдова поскорей, от греха подальше. —Чего? Ну уж нет, она отсюда никуда не уйдёт, ни под градом пыток ни под милостивыми мольбами. И тем более не уйдёт когда тот, ради кого она была здесь всё это время, пропал. —Чего-чего, уходим мы говорю! Балда глухая,– выплюнув, сказала женщина. —Нет, нет, нас не отпустят. Рано утром будет обход и допрос, как возможных свидетелей или виновных нас не отпустят! —Да пока ты там шастала черт знает где ко мне уже стража наведывалась, отпустили нас. Прекращай языком молоть и помоги матери собраться, с утра и поедем. —Куда?! Обратно в ту помойную яму? Выживать на последние гроши и не спать ночами от страха? То место, откуда они ели-ели выбрались не должно было встретиться им вновь. Как бы она ненавидела сдешних людей, прачечную и кладовую в которую их заселили, она бы ни за что не вернулась обратно. На тех улицах пролилась кровь его отца, ходить по ним пытка что ещё поискать. —А ну сейчас же перестань пререкаться, сказала едем по утру значит едем! —Да чтоб вас всех! Подавись своей помойкой!, –с этими словами она резво обула снятую совсем недавно обувь и выскочила за дверь, предварительно громко ею хлопнув. Сзади слышались недовольства и упреки матери, Кесседи не обращала на них внимания и шла дальше по сырым коридорам. Рассвет отрезал прошедшее время судной ночи. ⸻ —Аагх.. Черт, моя спина.. Это наверное была самая худшая ночь в его жизни, третья на счету и причём третья подряд. Уже какую ночь он не спит нормально. Первая, с чего все началось, была самой страшной из ночей что пришлось ему пережить за все прожитые им годы, вторую ночь он заставлял себя засыпать несмотря на страх быть убитым, что сну если честно почти ничем не помогло, а эту ночь он спал облокотившись руками об ствол и положив на них голову. Пень, как выяснилось по утру, был не пуст, потому все его руки и шея были в мелких укусах насекомых что так надоедливо чесались и зудили. Все тело затекло и жутко болело от ложи на которой ему пришлось спать. Этот сбивчивый режим выкачивает из него все силы, даже думать и горевать о матери сил не было, слёзы непроизвольно лились но не потому что ему грустно или горестно, а потому, что он просто устал. Устал от вечного страха поедающий его каждый божий день, устал от гнева брата и отца, устал от безнадёжности и ежедневной рутины возлягшей на его плечи. Да, бесспорно, ему, сыну короля, грех жаловаться на его положение и образ жизни. В его заботы не входит уборка или чистота комнаты и вещей, этим занимаются слуги и прачки, ему не нужно писать договоры, отчёты и вести дела страны, политикой занимается исключительно правитель и его приближённые, его даже не заставляют заниматься фехтованием и обучаться военному делу как этим заставляют Майкла, хотя научить его этому отец хочет до сих пор и при удобной возможности постоянно об этом напоминает. У него нет забот, все что от него требуется это всего лишь учиться и молчать в тряпочку. О, вот с последним он справляется на ура. После ухода мамы его голос перестали учитывать насовсем, да и он сам не сильно рвался вмешиваться. Привычка молчать въелась настолько сильно, что в настоящее время он всеми силами пытается избежать лишних разговоров. Этим он сильно отличается от сестры. Та говорила обо всём со всеми, не считаясь с тем хочет этот кто-то слушать или нет. Она часто рассказывала ему о том, как же несчастно живут женщины в их мире, о том что изучила на занятиях с миссис Кейт, так звали её прошлую наставницу, сейчас Эван и понятия не имеет где та женщина. Она рассказывала о том как дела у брата и отца, об историях что случались с ней когда она выходила на улицу, от всякой мелочёвки до просто невероятных – по её мнению – происшествий. Из-за хорошего общения со слугами, Лизи иногда получала подачки по типу сладостей и внеплановых развлечений и подарков. Придворные разрешали ей отходить недалеко за пределы замка, там она кажется с кем-то сдружилась, но пригласить к себе новых знакомых не могла, оправдывала это тем, что отец не впустит в их дом людей столь низкого сословия. Хотя саму Элизабет положение в лестничной иерархии не колышило от слова совсем. Ей плевать с кем общаться, с богатым ухоженным вельможей или с простой деревенской крестьянкой. Она часто твердила ему что положение в жизни не решает характер и нутро человека, так что нужно присматриваться не к внешнему виду и образу жизни, а к самой душе. Не судите по обложке, так кажется? Что ж, глядя на того кто за жалкие пару-тройку дней успел украсть его и утащить за сотню километров от дома, он уверенно скажет что здесь, судить надо именно по обложке. Вырезанная и покрашенная в белый медвежья маска не успокаивала и не внушала доверия, наоборот, разжигала в нем интерес и желание сорвать его с похитителя, знать нарушителя его покоя в лицо. Но на такую дерзость он не решиться, мало ли что там прячется, да и вряд ли масочник позволит подойти к себе ближе чем на три шага. Образное телосложение похитителя тоже не сильно радовало, он был как минимум на голову выше него подтвержая его мысль что тот явно старше, что означает если он вдруг захочет удрать, вряд ли у него это получится. Так же как в тот раз когда он решил рискнуть на побег масочник с лёгкостью догонит и поймает его, на этот раз не церемонясь и сломая ему руку. Так же доверия не внушало молчание парня. С того момента как Эван в какой раз разрыдался в истерике, масочник не произнёс ни слова. Никто из них не пытался развеять давящую тишину и напряжение, сам он боялся а масочнику, похоже, было абсолютно плевать. Поднявшись с земли и оттрехнув прилипшую грязь, Эван стал сонно потирать глаза и зевать пытаясь разогнать дрёму. Шатена рядом не было, был только давно затухший костёр, массивные стволы деревьев и пение лесных птиц. Пепел в костре раздувало лёгким прохладным ветром, он не сразу понял как сильно его морозило. Кожа под помятой одеждой покрылась мурашками, а руки тряслись от холода и онемели. Чёрт, с костром засыпать было гораздо теплее, и зачем только этот остолоп потушил его. Кстати об остолопах, где это он? Оглядываясь по сторонам, Эван искал фрагменты синего плаща или белой маски, но похитителя нигде не было. Он что, просто оставил его одного? Есть ли шанс удрать от него сейчас? Но куда тогда идти, он ведь даже дороги не знает, в лесу он затеряется и зайдёт в самую чащу и умрёт не дотянув и до полудня. —«Нет, нужно найти этого страшилу...». Думать о побеге лучше тогда когда они доберутся до какой нибудь деревни, оттуда выбраться будет легче, да и дорогу до дома спросить можно. Вот только как сбежать от масочника. Что ж, об этом он подумает позже. Поправив бордовый плащ и пнув камень в костёр, Эван пошагал прямо куда глаза глядят, стараясь прислушиваться к каждому шороху. Понять куда похититель ушёл не получилось бы никак, на махонькой полянке где они расположились голая земля была только вокруг костра, в остальном же, всё было усыпанно клочьями травы следы на которой видны не были. Тогда придётся намотать кругов вокруг их привала, в одной из сторон должны быть хоть какие-то следы оставленные масочником, а может и он сам. Утренний лес пах свежо и прохладно, любой едва задувший ветерок мягко проходился по взъерошенным волосам и умиротворенному лицу, от чего по коже то и дело пробегала волна приятных мурашек. Роса на высоких травинках и листьях намочила подол накидки и пробиралась под одежду, от чего та неприятно липла к коже на руках и ногах. Ничего кроме лесной рутины слышно не было, ни шагов, ни чужого дыхания, ни ворошения листвы, только скрип сосновых верхушек, собственные шаги и неровное дыхание. Он медленно пробирался через лес нервно оглядываясь и прерывисто дыша. От чего-то отсутствие масочника нагоняло жути. Он вспомнил как шатен догнал его на пол пути к лесу, как приставлял нож к горлу и угрожал расправой. Если он зайдёт слишком далеко, послужит ли это причиной перерезать его глотку? Вдруг он посчитает это побегом. От неизвестности отношения похитителя ко всему этому жутко пугало и настораживало, но он уже зашел достаточно далеко от поляны, возвращаться назад не сделав круг было бы бессмысленно. Обходя лес по кругу, за широкими стволами и непроглядной листвой он перестал различать очертания едва заметный поляны на которой они остановились, стало заметно холоднее и от чего-то некомфортнее, но вместе с этим, стало посвободнее. Наконец спустя столько времени он смог вздохнуть полной грудью. Правда отходить далеко все равно не стоит, не хватало ещё потеряться во время поисков, тогда масочник точно перережет его. Новая волна утреннего ветра прошла по лесу. Кроны деревьев закачались и захрустели, листва отрываясь от веток сносящим ветром активно зашелестела, по коже вновь прошёл табун мурашек, стало ещё холоднее, но он постарался не обращать на это внимание. Сделав ещё несколько шагов, Эван почувствовал на себе чей-то прожигающий затылок взгляд. Резкая волна давления обрушилась на тело, из-за чего тот резко обернулся назад и стал оглядываться. Позади никого не было, но тяжёлое дыхание и возрастающая тревога все равно заставляли его нервно оглядываться по сторонам ища причину его резкого изменения настроения. Причина заявила о себе совсем скоро, совсем скоро давление со всего тела переместилась к горлу и спине, совсем скоро он перестал судорожно оглядываться по сторонам, уставив свой зор куда-то в глубь леса. —Далеко собрался?, –пронёсся знакомый голос совсем близко над ухом. Всё его тело вздрогнуло, а затем застыло будто статуя. Глаза отказывались верить нутру и смотреть вниз, не хотелось верить в то что что-то едва касавшиеся его горло было ножом. А ведь день начинался так хорошо. —Да, и тебе доброе утро..., –голос заметно дрогнул, прозвучало измученно, но вместе с этим, издевательски, –«Ох договоришься ты друг мой, следи за языком, иначе это «доброе утро» станет для тебя последним». Масочник, похоже, неожидав такой реакции (видимо он думал что голубоглазый впадёт в истерику и будет стоять и дрожать как лист на ветру слёзно умоляю пощадить) насмешливо хмыкнул и, судя по спавшему давлению, убрал нож от горла. Хвала небесам, может он всё-таки сумеет пережить это утро. —Хорошо спалось, ваше высочество?, –саркастично произнёс голос за спиной не отдаляясь. Он стоит очень близко, от этого его тело лихорадочно дрожало а глаза сами собой наполнялись влагой. Но отходить дальше или разворачиваться страшно было не меньше, как и отвечать на издевательства. Эван нахмурился, зная что этот полоумный идиот просто стебется над ним, потому решил не отвечать и молча пошёл вперёд. Откуда в нём резко взялись силы сойти с места и так нагло уходить, проигнорировав вопрос похитителя что мог убить его в любой момент, Эван не знал. Не хотел и боялся думать об этом сейчас, лучше не углубляться в это, вдруг передумает. Хотелось поскорее уйти от нежелательной компании, в душе вдруг стало очень тяжело и от чего-то обидно, масочник своими идевками только подливал масла в огонь. —«Конченный ублюдок, почему бы вам просто не оставить меня в по-». Не успел он обдумать свою ненависть на внезапное появление и оскорбление масочника, как тот, похоже оскорбившись что его не удосужили должным вниманием, схватил его за левую руку выше локтя я притянул назад, попутно разворачивая лицом к себе. Стремительно сократив расстояние между ними, второй рукой он сжал его плечо и больно впиваясь ногтями в кожу под двумя слоями одежды. Даже она не спасала от боли вызванной таким сильным напором чужих пальцев. Наверняка после этого у него останутся синяки, а может если масочник не захочет останавливаться на этом, что похуже. Боязливо заглядывая к нему в лицо, он попытался отодвинуться, но шатен ещё с большей силой впился в плечи, от чего он болезненно тсыкнул. Было страшно смотреть ему прямо в лицо. Из под деревянной маски можно было рассмотреть две пары глаз, из-за темени под ней он не видел какого они цвета, но точно знал что сейчас они выражают дикую неприязнь. Он так и продолжал держать его, на уголках глаз уже начали скапливаться крупинки слёз, и едва заметив их, парень насмешливо, и явно показывая своё наплевательство, усмехнулся и отпустил его, от чего он чуть не рухнул на земь. И ради чего был этот концерт, делать ему с утра пораньше нечего как издеваться над ним? Боже, чем-то этот парень напоминал ему Майкла, тот тоже частенько любил доводить его до слёз просто так, развлечь себя. Масочник, наконец нарушив давящую на уши тишину, развернулся и зашагал прочь, бросив на последок: —Дерьмовый из тебя пленник. Руки Эвана непроизвольно сжались в кулаки. Ужасно хотелось врезать этому самодовольному ублюдку, но давать отпор и защищаться он не умел. На словах то он резок а вот в драке, что ж, он и так много чего наговорил, удивительно как ещё остался жив, не стоит закапывать себя ещё глубже, верно? — За что ты так со мной? ,– получилось громче чем он ожидал. Нет он вообще от себя такого не ожидал, что он мать вашу творит он и так одной ногой в могиле зачем самостоятельно лезть в гроб?! Масочник отошедший уже на добрые два метра, остановился, но повернуться не соизволил. Лишь едва повернул голову назад. Но тут же отвернул обратно, и повернулся уже всем телом, от чего принца тут же передёрнуло от страха. —Ох, точно, приношу свои извинения, –он поклонился, положив одну руку на грудь а другую отвёл в сторону, – Дерьмовый из вас пленник, мисье принц. У Эвана лицо перекорежило от наглости брошенной ему в лицо. Всё утро этот паршивец доводит его, издевается и не придаёт этому особого значения, просто развлекается. Не стерпев этого и нахмурившись, он быстро показал ему средний палец, ни разу не заботясь о том что может остаться без него. После посылающего жеста, в мозгу мигом промелькнула мысль что прямо сейчас, масочник встанет на дыбы и сломает ему этот несчастный палец, или кисть, или сразу руку. Но тот того не сделал, встав в нормальную позу он лишь еле слышно усмехнулся, и отвернувшись, пошёл дальше. Ничего не оставалось кроме как молча последовать за ним. Он не выиграл эту словестную перепалку, нет, этот недоумец не оставил бы проигрышь просто так. То что его послали скорее всего было обыденным среди его окружения делом, а значит он ничем не возразил его заявлению что он "Дерьмовый пленник". Как вообще тогда ведут себя не "дерьмовые" пленники? Орут, плачут, кричат о помощи, или может ничего не боятся и на равных общаются со своим похитителем, чего этому сумасшедшему от него нужно? Как ему себя вести? Ответа он знать, если честно, не хочет. Не хочется заставлять себя биться в истерике или находить общий язык с похитителем, развлекать его или что бы он не имел ввиду под "не дерьмовым пленником". Не знал, что есть оказывается подразделения похищенных. Интересно к какому из них относится он, ну конечно если не считать к какому отнес его масочник. Наверное что-то между смирным и дерзким. Хотя, дерзостью это вряд ли назовёшь, он вообще его найти хотел, а не устраивать это шоу. Гребённый шантажист, может перестать спать и начать следить за ним так же, как масочник следит за Эваном? Получится ли у него не спать? Сам он если быть честным ни разу не видел чтобы масочник дремал. Он постоянно подрствовал и мельтешил где-то рядом, идя либо с ним на ровне, либо спереди. И даже находясь так далеко сзади, Эван понимал что шансов сбежать у него никаких. Масочник легко догонит его, в два счёта преодолев расстояние между ними и вернув обратно на путь. От этого принц чувствовал себя в ловушке. В ловушке, где все дороги открыты и закрыты одновременно, где есть куда пойти но свободы выбора нет, он свободен физически но скован надзором шатена морально. Кстати, он ведь даже не знает его имени. Как его зовут похититель знает, а вот как зовут самого похитителя, Эван, почему-то, до этого не задумывался ни разу. Видимо ему достаточно было обзывать его всякими гадостями у себя в голове, от того и имени не требовалось. Раз он не знает похитителя в лицо, так может узнает хотя бы его имя? Но он ведь легко может слукавить, перестраховываясь как бы его не нашли по имени, хотя вряд ли бы кто-то сумел такое провернуть. Но попробовать узнать стоит, мало ли, да и нечестно получается, что его имя знают чуть ли ни все, а он при этом этих всех по именам не знает. Расстояние между ними сейчас составляло всего-то метр а может быть и меньше. Но он все равно решил что лучше будет сравняться в темпе с масочником. Сокращая расстояние между ними и идя с ним бок о бок с права, Эван заинтересованно заглянул в неаккуратно вырезанные глаза, на что масочник и носом не повёл, сохраняя всё тот же темп. Его немного трясло, от недавнего срыва похитителя у него до сих пор ныли плечи и стучало сердце, а слёзы застыли где-то под веками, напоминая о себе каждый раз когда его что-то расстраивает. Но переборов внутренний страх, он попытался выровнять свой тон и говорить как можно дружелбней. —Слушай а как.. тебя зовут? Вопрос вроде бы простой, ничего необычного, поэтому он очень удивился реакции масочника на такую банальность. Он резко остановился, но тут же продолжил идти, явно напрягшись и продолжив молчать. Так и не дождавшись ответа, он решил допытываться до похитителя дальше, тем временем ландшафт по которому они шли начал заметно меняться. Стала прочерчиваться хоть какая-то тропинка вытоптанная кем-то очень давно. Лес понемногу стал раскачиваться и деревья с кустами уже не росли прямо посреди дороги. Он стал реже спотыкаться об злосчастные пни и кочки, удивляясь как ещё не грохнулся и не разбился. Масочник же шёл как ни в чём не бывало. Настолько легко ему давалась дорога, что порой тому приходилось ждать пока Эван обойдёт очередной овраг или густо засаженную всяким репейником поляну. —Эй, ты слушаешь? И снова молчание. Он снова издевается или действительно не собирается отвечать? Каков шанс того, что если он продолжит допытывать, ему врежут по лицу? Ох, язык мой враг мой. — Слушай если никак, то ты не против если я буду называть тебя придурком или манья- —Зачем тебе это?, –резко прервав его монолог холодно спросил шатен. Что? —Что? —На кой чёрт тебе знать моё имя?, –раздражённо спросил он, опуская и поворачивая голову в его сторону. Эван непонимающе уставился на него, не понимая чем вызвал такое раздражение, но сдавать позиций уже поздно. Раз уж начал – доводи дело до конца. —«Что значит зачем?», –подумал он продолжая непонимающе вглядываться в маску, – Мне же нужно к тебе как-то обращаться. Ну или могу придумать что-то своё, тебя устраивает придурок? Масочник, уже по совместительству, придурок, видно исчерпав своё терпение психично хихикнул и резко взял его за руку, оттягивая назад и вжимая в ствол дерева. Нависая над ним, он всем телом вжимает его в твёрдую кору заводя обе руки за голову, держа их при этом только одной правой. Левая же рука взялась за подбородок, поднимая и заставляя смотреть прямо. —Знаешь, а может я и ошибся на счёт дерьмового. Ты на удивление ужасно нахальный пленник, может вырезать тебе язык или ударить по кадыку, как думаешь? Это заткнёт тебя? Эван испуганно вжался в ствол дерева не решаясь на это отвечать. Всё же он доигрался, ну не удивительно, чего он ожидал? Что психопат убийца похитивший его стерпит оскорбления и издевательства в свою сторону? Но Эван тоже устал терпеть, может сейчас ему наконец получиться отстоять себя. Не забиться в угол в истерике и ждать поддержки и утешений, а защитить себя чего бы это не стоило. Его выражение лица сильно отличалась от решительности что протекала в нём. В очередной раз глаза стали медленно наливаться слезами, краснея и дрожа. Рот то и дело открывался и закрывался, от страха слова застряли комом в глотке всё никак не выйдя наружу, руки в чужой хватке болели и тряслись, как и все его тело, ноги постепенно становились ватными и стоять в таком положении становилось тяжело. Было обидно. Ужасно обидно что он опять поддаётся эмоциям и ждёт помощи не в силах себя защитить. Масочник не сжалился над ним стоило слезам вытечь из подрагивающих глазниц. Нет, он все с тем же напором вжимал его в неровную поверхность древесной коры царапая нежную кожу. Он непроизвольно заметил как руки масочника отличались от его собственных. На его руках относительно недавно, появилось пару незначительных царапин и укусов, что никак не сравнилось бы со шрамами и мозолями на руке шатена. Его кожа была на тон темнее, от чего руки казались ещё грязнее и грубее. Интересно что же происходило в его жизни и где он получил эти шрамы. Наверняка живи он сам в том районе, шрамов у него самого было б не меньше. И были бы они не от драк и приключений, а от его слабости, от слабости перед другими. Не желая отвечать на агрессию масочника, он скорчил недовольное лицо и едва отвернул голову вправо, уводя взгляд. Чужая рука с силой сжала подбородок желая заставить его вновь посмотреть на него, но Эван упорно отводил взгляд в сторону не желая поддаваться приказам. Да уж, домой он целым явно не попадёт. —Оу, так теперь ты боишься?, –насмешливым тоном произнёс масочник наклоняясь ещё ближе, – Куда же делась твоя борзость? Или ты специально выводил меня? Так хочется огрести? Ни на один из этих вопросов он не ответил, чем сильно сердил шатена. Тот уже ногтями раздирал его кожу на запястьях, Эван готов поклясться что боковым зрением видит пламя ненависти в глазах за жуткой маской. А ещё, дьявольскую улыбку сочащую в голосе похитителя что так резала его нежный слух. Сердце бешено стучало в груди отдаваясь пульсацией в ушах заглушая посторонние звуки. Он пытался зацепиться взглядом хоть за что-то но то и дело натыкался на ненавистную маску медведя разукрашенную в красный, синий и оранжевые цвета, на непослушные карие пряди смешно торчащие из под синей мантии, на хищный взгляд из под маски, счщательно изучющий лицо напротив. Неожиданно для себя, уже в какой раз, Эван вдруг решил хоть что-то ответить, дабы разрушить давящую на мозг тишину. —Ты не ответил. Шатен внезапно отодвинулся, немного удивлённый упрёком. Рука сковывающая его запястья слегка обмякла, как и та что держала подбородок, но отпускать он его не собирался. Всем своим видимо масочник выражал непонимание, мол, «о чём ты?». Не томя с пояснением, Эван тихо проговорил: —Твоё имя. Ты не сказал как тебя зовут. Масочник снова недоуменно замер, палясь куда-то в одну точку на его лице. Он боялся поднять глаза и заглянуть в чужие под маской, кожей он чувствовал как парень над ним прожигает его взглядом раздирая кожу до мяса стараясь додрать до костей. Он молча глядел на землю, не решаясь произнести больше ни слова. Масочник тоже молчал, занятый бог знает чем. Интересно о чём он так усердно думает, или ждет пока голубоглазый заговорит сам? Простояв в таком положении ещё с минуту, масочник отпустил его руки и подбородок, оборачиваясь и неспешно уходя. —Ты самый странный из всех пленников что мне доводилось держать... Эван, размяв руки и подбородок, мельком оглядел их, и стараясь не отставать, нехотя поплёлся вслед за уходящим. Больше никто из них ни проронил ни слова. Тот напор с которым он рвался узнать имя похитителя в миг куда то пропал, хотелось просто прореветься и тихо идти сзади. Зря он на это пошёл, никогда его идеи не заканчивались чем-то хорошим, не смотря на то какими бы простыми и банальными они ни были. Тропа по которой они шли постепенно превращалась в каменную. Эван не сразу заметил, как шёл уже не по земле с редко растущими травинками, а по твердо уложенному камню. Интересно куда это тропа ведёт. Насколько ему известно лес ограждающий чуть ли не всё озеро Балора ужасно огромен, они не могли так быстро его пересечь. Либо масочник где-то срулил и они идут не по прямой а через короткий путь, если такой тут был, либо он сам не заметил как быстро пролетело время. Сколько дней уже вообще прошло с того момента как он здесь? Два, четыре? Он не считал. Память и сознание тоже подводили, по воспоминаниям из прошедших дней нельзя было определить, какие из них принадлежали какому-то определённому дню. Что ж, думаю считать бесполезно. Наверняка кто-то из дворца посчитает эти дни, может если он все таки доберётся до дома живым, узнает у Кэсс.