Аромат солода и дождя

Он надеялся, что Рафферти придёт в тот же день, Эдвард прождал его до позднего вечера, но тот так и не появился. Сегодня всё-таки первый день Рождества, наверное, сегодня новостей уже не будет. Его взгляд упал на счета за поставку ячменя, которые пришли перед сочельником, и он с энтузиазмом за них схватился. Перед ним лежало письмо от фермеров из графства Килдэр, в документе были указаны цена, вес мешков и дата доставки. Возле некоторых строк уже стояли его заметки чернилами. Он перечитал одну и ту же колонку третий раз, не понимая, почему цифры не сходятся. Проводя пером по линейке, он понял, что сбился и два раза посчитал одно и то же. Ничего, соберись, Эдвард. Он снова принялся подводить итог, но на середине вдруг понял, что начал считать не с самого начала. — Чёрт, — тихо сказал он. Эдвард отложил перо и посмотрел в окно. На улице было темно, и падал красивый снег. В животе было странное ощущение, он попытался вспомнить, когда ел в последний раз, но это явно было не сегодня. Надев шляпу и пальто, он быстро вышел из кабинета и направился в ближайшую таверну. Внутри было тепло и даже немного душно, некоторые столы были заняты, люди тихо разговаривали, ели и пили пиво. Эдвард сел за стол у стены, пытаясь не привлекать к себе повышенного внимания. — Что у вас из горячего сегодня? — спросил он хозяина таверны. — Тушёная говядина, сэр. — Отлично. Когда перед ним поставили миску с едой, он машинально отправил первый кусок в рот, и только попробовав еду, понял, насколько был голоден. Люди вокруг тихо перешептывались. Эдвард пытался понять, действительно ли до него долетают слова «фенианцы», «задержания», «парламент», или ему уже мерещится. — Эллен Кокрейн, — услышал он, от чего аж подпрыгнул на стуле, но как он ни пытался, больше ничего не услышал. Вернувшись в пивоварню, он выпил бутылку пива, попытался вернуться к ячменю, но быстро понял, что сегодня уже ничего не сделает. Ну ничего, завтра утром он точно придёт. Но пришло завтра, а Рафферти всё не было. Проворочавшись пару часов на диване, Эдварду так и не удалось нормально уснуть. Где они взяли столько ткани? Арфа… Не сделал ли он ошибку сделав арфу символом Гиннесса? Какая роль в этом была именно у неё? Её ли это идея или же она просто исполнительница? А брала ли она вообще участие? Да, брала, — мрачно подумал Эдвард. Как на это отреагирует королевская семья? Как это всё скажется на ситуации? Видели ли они парламент? Конечно видели, — невесело подытожил он. Он продолжал ворочаться, но сон всё не шёл и не шёл. За окном послышались первые шаги — город постепенно просыпался. Ну, ждать осталось точно недолго. В любом случае у них нет на неё никаких доказательств. Она же достаточно умная, чтобы не оставлять следов… Я надеюсь… Проснувшись, Эдвард несколько секунд вспоминал, где находится. Я снова уснул в пивоварне, — понял он. Кто-то разжёг камин, пока он спал, и в комнате было тепло. За окном уже было совсем светло. Зевая, Эдвард поднялся с дивана и сел за стол. Где-то здесь был список дел на сегодня, — перебирал он бумажки. А перед глазами он снова и снова видел, как полиция забирает людей по спискам. — Чёрт… — тихо сказал он. Рабочее настроение улетучилось так же быстро, как и пришло. Он принялся ходить по комнате туда-сюда — от стола к окну и назад, надеясь, что вот-вот постучат в дверь и это будет Рафферти с хорошими новостями. Но его всё не было и не было. Почему так долго? — с раздражением думал Эдвард, садясь обратно за стол. Сегодня второй день Рождества, Эдвард, все отдыхают. В дверь постучали. Ну наконец-то, — с облегчением подумал Эдвард. — Войдите! — рявкнул он, бросаясь к двери. В дверь протиснулась Мейвин О'Доннелл, его секретарша. — Мисс О'Доннелл? — сказал он с досадой и раздражением. — Что вы здесь делаете в Рождество? Девушка выглядела испуганной. — Было много работы, и я подумала, что… Но Эдвард перебил её: — Идите домой! Придёте завтра и всё доделаете! — Я… — начала она, но дверь открылась, и Эдвард увидел Рафферти. — О, Рафферти, проходи! — закричал он с облегчением. — Мисс О'Доннелл, до встречи завтра, - кивнул он девушке, и той ничего не оставалось как уйти домой.  — Она в городских камерах вместе с другими, — быстро сказал Рафферти, не забыв перед этим закрыть дверь. Внутри у Эдварда всё сжалось.  — Это я уже вчера слышал, — с раздражением сказал Эдвард. — Что дальше? — Сто фунтов, и она на воле. Эдвард поджал губы. Открыв ящик, он молча протянул Рафферти деньги. Управляющий взял их и уже разворачивался уходить, как Эдвард окликнул его: — А что ты… А как ты… — начал он и запнулся, не зная, как лучше сформулировать свой вопрос. — Не беспокойтесь, — произнёс Рафферти. — Они не знают, кто именно дает деньги. Эдвард удовлетворительно кивнул.  — Скажи, когда её отпустят, — спокойно попросил он. Легкая улыбка коснулась губ Рафферти, он кивнул, надел шляпу и ушёл, а Эдвард вернулся к работе. Он немного приободрился, но время по-прежнему тянулось медленно. Взяв журнал отправок, он начал сравнивать количество отправленных бочек в этом месяце с предыдущим, но каждый раз получалось разное число. — Что за чёрт, — вскипел он, начиная считать всё сначала. Но после прихода Рафферти работа пошла веселее, и ему в конце концов удалось сравнить количество бочек с предыдущим месяцем и даже разобраться с поставщиками ячменя. На следующий день Эдвард проснулся от стука в дверь. Открыв глаза и вспомнив, что снова ночевал в пивоварне, он кое-как пригладил волосы и открыл дверь. — Сэр, — на пороге стояла его секретарша, девушка была немного напугана, но как всегда выглядела просто безупречно . — Мистер Артур Гиннесс просил Вам напомнить, что сегодня слушание, и ещё… — Она замялась. — Чтобы Вы привели себя в порядок. Так и сказал, — добавила она испуганно. Эдвард закатил глаза. — Чёрт, слушание, я совсем забыл, — он хлопнул себя по лбу. И развернувшись на каблуках, с криком «Дайте мне карету!» выбежал во двор. Выйдя с кареты, Эдвард почти не смотря по сторонам быстро поднялся по лестнице. В голове был странный шум и злость: на Артура, на себя, на Эллен. — Горячую воду, быстро, пожалуйста, — кинул он Портеру, не останавливаясь и игнорируя его многозначительный взгляд.  Ванную принесли быстро. Он только начал раздеваться, как дверь распахнулась, и туда влетел Артур. — Ты ещё не собрался! — крикнул он. — Мы не можем опоздать! — добавил раздраженно, расхаживая по комнате.  — Тогда не мешай мне, — сердито ответил Эдвард, снимая одежду и опускаясь в ванную. Артур закатил глаза и громко хлопнул дверью. Эдвард быстро помылся, даже не чувствуя горячей воды, наспех надев чистую одежду, и побежал к карете. — Ну, всё хорошо, — сказал он, сидя напротив Артура и приглаживая рукой мокрые волосы. — Где тебя носило всё это время? — зло ответил тот. Но Эдвард не успел ответить, так как они подъехали к суду. Зал был переполнен. Люди тихо переговаривались, кто-то нервно крутил в руках бумаги, а Эдварда переполняла ещё большая злость. — Суд установил, что фальсификации во время выборов действительно имели место, но доказательств того, что именно сэр Артур Гиннесс отдавал такие распоряжения, нет. По залу прокатился шум, а судья продолжил: — Результаты выборов объявляю недействительными. С сэра Артура Гиннесса снимаю все обвинения! Артур с облегчением опустился в кресле, а Эдвард, сидевший за ним громко вздохнул и обхватил лицо руками.  Оправдали, но место в парламенте потеряно. Не говоря ни слова Артуру, Эдвард круто развернулся на каблуках и вышел из зала. Их отец так хотел, чтобы Артур занял место в парламенте, но Эдвард не уследил, и Артур всё испортил.  Им просто повезло с адвокатом, и на этот раз они выкрутились, но кто знает, что придёт в голову Артуру в следующий раз? Вечно он во что-то вляпывается, и ему приходится это расхлебывать!  А злость внутри всё нарастала. Выйдя к карете, он увидел, как маляр красит стену, не до конца понимая, что собирается делать, Эдвард отобрал у него кисть и принялся красить стену сам, а потом, произнеся вдохновляющую речь перед собравшимися работниками, которые пришли посмотреть такое необычайное зрелище, вихрем полетел в свой кабинет. — Сэр, — он едва не сбил Рафферти. — Я хотел поговорить после суда, но вы так быстро уехали… — Какие новости?! — налетел он на него. — Её и её брата сегодня отпустили. Несколько часов назад. Эдвард кивнул, говоря спасибо, и силой шарпнул на себя дверь своего кабинета. — Мистер Гиннесс, — раздался женский голос. Эдвард аж подпрыгнул от неожиданности — это была Аделаида, девушка, на которой он хотел жениться. На которой он должен был жениться. — Извините, что заставил вас ждать, - быстро ответил он приглаживая волосы.  Она была в хорошем настроении и деловито раскладывала перед ним бумаги с чертежами.   Она красивая и умная, но не Эллен. — Конечно, Аделаида, достаточно одного вашего желания! - сказал он соглашаясь с ее проектом. — И всё же ознакомьтесь с бумагами, — весело сказала она и ушла. Не успел Эдвард сесть за стол, как в дверь раздался стук. — Войдите, — крикнул Эдвард. На пороге был его посыльный.  — Сэр, вам письмо из Америки, - сказал парень протягивая конверт.  Эдвард кивнул, открыл письмо и принялся читать: Дорогой кузен, я познакомился с амбициозными джентльменами, и я думаю, наши планы по завоеванию Америки достигнут небывалых высот! Я придумал отличный план. Мы будем отдавать Ирландскому Республиканскому братству 15 процентов с каждой проданной бутылки, черные реки Гиннесса будут беспрепятственно течь по американской земле. Вы сможете замаскировать это под щедрые пожертвования американским беднякам. — Чтоооо! — руки Эдварда затряслись, едва глаза прочитали последние строки. — Черт! Черт! Черт! — он принялся бить рукой по столу. — Мы так не договаривались! — закричал он. И прежде чем он сам понял, что он делает,  уже бежал к Эллен за помощью.  Выбежав из кабинета, Эдвард назвал адрес кучеру и направился прямиком к ней домой. — Эллен! — закричал он, став под её окном. Ничего не произошло.  — Эллен! — повторил он.  Окно открылось, и он увидел недовольное лицо девушки. — Мне нужно спросить вас кое о чем! — Шшшшшш, — сказала она, и закрыв окно, спустилась вниз и поманила его рукой. — Быстро, быстро, — прошептала она. — Вы вообще в своем уме? О чем вы думаете, приходя так просто ко мне домой? Вы подумали о соседях? — спросила она зло. — Нет, не подумал, но в последнее время я учусь это делать… Эллен, мне нужна ваша помощь! — прошептал Эдвард. — После того как ваш брат потерял место в парламенте, мне не нужны ни вы, ни ваш брат! —  сказала она сердито.  — Видите ли, но мне нужны вы. Повисла недолгая пауза. Было слышно, как кто-то ходит по комнате совсем рядом.  — Ммммм, — протянула Эллен. — И что же вы хотите? — Видите ли, мой представитель в Нью-Йорке… — Шшшшшшш, — перебила его Эллен, когда тень за дверью приблизилась слишком близко. — Мне не разрешено приводить к себе мужчин. Снимайте ботинки, пойдем ко мне в комнату, —скомандовала она. Эдвард удивленно поднял брови, но делать было нечего, поэтому он снял обувь и пошел за девушкой наверх. — Шшшшшшшш, — Эллен снова приложила палец к губам. — Тише! Эдварда одолевали максимально странные чувства, с одной стороны ему нужна была ее помощь, а с другой - это было очень компрометирующее.  Очутившись в комнате, Эдвард огляделся и принялся снимать обувь. — Зачем вы это делаете? — возмущенно прошептала девушка. — Для приличия, — растерялся Эдвард. — К черту приличия! — рассверепела Эллен. — Вас услышат! Садитесь лучше! Эдвард огляделся: все кругом было заставлено старыми газетами и журналами, Эллен закатила глаза и убрала часть бумаг. — Эта сделка — это компенсация за то, что провалилась идея с вашим братом. Я думаю, нам нужно выпить по этому поводу! — ликовала она. — Гиннесс или потин? Гиннесс теплый, поэтому… — Тогда потин, — мрачно ответил Эдвард, разглядывая листовку, пока девушка наливала.  Протянув ему стакан, она сказала: — За 15 процентов и свободную Ирландию! Эдвард опустошил стакан, выдохнул и принялся пытаться уговорить Эллен помочь ему объяснить всем, что это чудовищная ошибка, что он не соглашался на это и ему все это ужасно не нравится. — Мммм, — протянула Эллен. — В своей следующей речи я напишу, что у вас, Гиннесов, как и у простых смертных, дыры в носках! — Оооо, — Эдвард схватился за ногу. — У вас что, нет слуг, которые могли бы вам зашить носки? — весело спросила она. Было видно, что происходящее её забавляло. — Я… Нечасто бываю дома, — сказал Эдвард. — Дааа, они говорили, что вы часто ночуете в пивоварне. Брови Эдварда поползли вверх.  — Кто говорил? — удивился Эдвард. У него возникло странное чувство: она спрашивает обо мне. — Наши шпионы в пивоварне. Я спрашивала их о вас. Эдвард открыл рот, чтобы что-то сказать, но в дверь внезапно сильно постучали, и они аж подпрыгнули на месте. — Эллен, у вас кто-то есть? — послышалось за дверью. Эдвард быстро юркнул за занавеску, отделяющую кровать от остальной части комнаты. — Вам придется подождать, пока она уснет, — тихо шепнула ему девушка. — Подождать? — удивленно спросил Эдвард. — Действительно, что вам до меня? Можете промаршировать вниз по лестнице и сказать: «Иди к черту!» — гневно сказала она. — Я никогда бы этого не сделал, — Эдвард покачал головой и сел на кровать. Эллен протянула ему стакан, долила доверху и вернулась к столу. То и дело за стеной раздавались какие-то звуки, иногда смешные, они переглядывались и беззвучно смеялись. Эллен наклонилась над столом, разглядывая то ли вырезку из газеты, то ли листовку. Свет скользил по её плечам и тонкой ткани рубашки, которая прилегала к спине, пасмо волос выбилось из пучка и падало на лицо. Она то и дело заправляла его за волосы и склонялась обратно над столом. Наконец дом затих, и можно было снова разговаривать, не боясь, что их застукают. Потин давно закончился, и они перешли на теплое пиво. — Дело в том, что если вы откажетесь выполнять обещанное, хуже всего будет вашему Браяну. — Он Байрон, и он не мой… к черту, нет, он, конечно, мой, но это какой-то абсурд! Эдвард был вне себя, он думать боялся, что произойдет, если об этом станет известно.  — Если вы откажетесь, будьте уверены, его убьют и жестоко! — чувственно сказала Эллен. — Но можно договориться и снизить процент. — Я не стану договариваться! — сердито сказал Эдвард. Он даже в мыслях не мог допустить подобные вещи. — Шшшш, — сердито сказала Эллен. Эдвард опрокинул ещё один стакан Гиннесса и подскочил на ноги. — Он будет смеяться, о, я уже слышу его голос, как он говорит: «Ты облажался, Эдвард, ты облажался больше, чем я!» — сказал он подходя к окну.  Перед глазами возникло перекошенное от злости лицо Артура.  — О господи, вы всё время говорите о своём брате, — Эллен закатила глаза. — Какое же оно отвратительно теплое! — сказал Эдвард и сделал очередной глоток. — Как черт возьми я объясню это Артуру, это так абсурдно! — он снова встал и принялся ходить по комнате. — Абсурд — это то, что вы могли узнать всё, что хотели, о Имуне Дода не здесь и не от меня, — саркастично сказала Эллен. — Да, — сказал Эдвард, возвращаясь к столу и наливая себе очередной стакан. — Да, и всё же я сразу же пришел к вам, а ещё на самом деле абсурд в том, что по какой-то причине я думаю о вас слишком часто, — добавил он, садясь обратно за стол. — По этой же абсурдной причине или по другой, вы тоже часто в моих мыслях. — Черт, это так смешно! — Да, смешно, — они рассмеялись. — Наверное, у вас есть какая-то дама, за которой вы ухаживаете? — Ей всё равно к моим ухаживаниям. Лицо Эллен резко поменялось, и на секунду она замерла. — А, так девушка с доков — это лёгкая добыча, пока вы отдыхаете от поисков чего-то лучшего, — сказала она сердито. — Естественно, я именно такой, как вы говорите, и именно поэтому я сюда пришёл. Казалось, тот волшебный момент, который был, пропал. Я всё испортил, — раздраженно подумал Эдвард. — Если я сейчас пойду тихонько босиком, я смогу уйти? — Попробуйте, если хотите. — На самом деле, я не хочу. — Я тоже не хочу, но попробуйте, если хотите. — Я запутался в этих «хочу» и «не хочу»! Вы хотите, чтобы я остался не через домовладелицу, а потому что… вы так хотите? — спросил он. Эллен думала над ответом несколько секунд, что показалось Эдварду бесконечностью. — Думаю, что да. Именно сейчас. В этот момент. О, Господи, это именно то, что я хочу. Сердце Эдварда забилось сильно-сильно.  Правильно ли я её понимаю? Правильно ли вообще делаю? Что я вообще делаю? Мысли путались, не успев зацепиться за одну, как он начинал думать о другой. Его рука потянулась навстречу руке Эллен, и липкие от холодного пота пальцы сомкнулись. Красные от самогона, перемешанного с Гиннессом, щеки пылали, в висках пульсировало. Эдвард плохо понимал, что он делает, казалось, мысли не успевали за действиями. Он медленно наклонился к Эллен — его движение было немного неуклюжее, немного дерганое, он не был уверен, может ли он делать то, что собирался сейчас сделать. Но она опустила голову ему навстречу, и они поцеловались. Его губы действовали неуверенно, но инстинктивно — она не оттолкнула его, а наоборот ответила на его поцелуй. Несколько раз они неуверенно поцеловались, а потом, не отрываясь друг от друга, встали на ноги и продолжили целоваться. Через несколько мгновений Эллен отстранилась от него и принялась расстегивать его жилетку. Эдвард смутно понимал, к чему это приведёт, и какие будут последствия. Путающимися пальцами он стал помогать ей расстегнуть пуговицы. Сняв с него жилетку, Эллен взяла его руку и потянула в сторону кровати. Неуверенно Эдвард пошёл за ней. Поцелуи становились всё жарче и интенсивнее. Его рука скользнула ниже и остановилась, как будто проверяя, не остановит ли её это, но Эллен не возражала. Его пальцы напряглись в ожидании разрешения продолжать, Эллен мягко накрыла его руку своей и направила её вниз. Знак, которого Эдвард ждал. Руки опустились вниз, и он запутался в бесконечных юбках. Эллен сделала несколько движений и осталась в одной сорочке и корсете. Сделав ещё шаг вперёд, она мягко вела его за собой. Подойдя к кровати, она развернулась и лёгонько толкнула Эдварда. Его ноги подкосились, и он рухнул на кровать. Эллен наклонилась и спокойным, ловким движением расстегнула его брюки, под ними было просто белое бельё до колен, Эллен сняла всё одним махом. Очутившись без штанов, Эдвард почувствовал себя немного неуверенно, но они снова начали целоваться, и неуверенность прошла, происходящее стало естественным и более лёгким. Не отрывая своих губ от её, Эдвард приподнял край рубашки и провёл рукой снизу вверх по её ноге. Ему мешал корсет. Трясущимися руками он принялся быстро развязывать его, путаясь в бесконечных лентах. Помогая ему, Эллен сняла корсет и откинула его в сторону. И вот Эллен осталась в одной рубашке. Эдвард снова провёл рукой снизу вверх, не встретив никакой преграды. Кожа её тела была такой мягкой и шелковистой, такой приятной на прикосновение. Последняя деталь его одежды — рубашка — полетела на стул у кровати, он остался абсолютно голый. Эдвард опустился на кровать, а Эллен потянулась за ним. Посмотрев ему в глаза, она медленно села на него сверху. Сердце забилось быстро-быстро, это было чувство несравнимое ни с чем. Обхватив его голову руками, она начала двигаться вверх-вниз, и Эдвард инстинктивно двигался в такт с ней. Рукава её рубашки болтались ниже плеч, её руки сжимали его голову, и горячее дыхание обжигало его лицо. Длинные волосы Эллен приятно щекотали голое тело, стало мало воздуха, и в комнате было слишком жарко. С его груди стали вырываться крики. — ШШШШШ, — Эллен наклонилась над ним и накрыла его рот поцелуем. Это было настоящим блаженством, чем-то нереальным. Его движения стали резче, он начал хватать воздух ртом, резко выдохнул и замер, уткнувшись лбом в её плечо и прижав к себе. Какое-то время он так и лежал, пытаясь перевести дыхание. Эллен ласково гладила рукой по его волосам, а потом легла рядом, переводя дыхание. Эдвард лежал без движения, как будто боясь нарушить что-то невидимое. В нём не было триумфа или облегчения. Алкоголь, кажется, выветрился, и в голове — чёткое понимание, что он перешёл черту. Эллен неподвижно лежала возле него, смотря, как догорают последние дрова в камине, комната постепенно погружалась в полумрак. Ещё немного — последние дрова догорят, и станет совсем темно. — Во сколько просыпается домовладелица? — он первым нарушил тишину. — Где-то около пяти утра обычно. — Мммммм, — промычал Эдвард в ответ, и они снова замолчали. Он лежал на спине, смотря в тёмный потолок. Эллен лежала рядом на его плече. — О чём ты думаешь? — спросила она Эдварда, поворачиваясь к нему и подпирая голову рукой. — Я... — он улыбнулся, — ещё не успел о чём-либо подумать. Эллен засмеялась. Эдварду тоже очень хотелось спросить, о чём она думает, но в то же время он боялся услышать её ответ, так как подозревал, что может услышать. — А ты? — вырвалось у него, прежде чем он успел остановиться. — Я... — она задумалась на секунду. — О том, какой это был долгий, сумасшедший день. Эдвард улыбнулся. — Меня схватили позавчера на улице, и две ночи я провела в тюрьме, поэтому для меня три дня слились в один большой. Несколько секунд Эдвард колебался, говорить ли о своём участии Эллен, почему именно её отпустили или нет, но решил промолчать. — Хочешь сказать, что это не ты вышивала ту арфу, что свисала с балюстрады? — саркастично спросил он. Они прыснули. — Ну... Они не поймали меня с поличным, так что это только их догадки. И снова они засмеялись, напряжение, которое появилось в груди мгновение назад, исчезло. — Как вам удалось найти столько ткани? Как вообще вы до этого додумались? — недоумевал он, приподнимаясь и поворачиваясь к ней. — Это была моя идея, — тихо сказала Эллен. — Мы не могли надеяться только на твоего брата, учитывая то, что он и так провалился. Эдвард на секунду стал серьёзным. — И поэтому едва выйдя с тюрьмы, ты принялась за ещё одну стратегию, как будто сделанного уже мало! Она посмотрела на него недоуменно. — Когда я пришёл сюда, всё было в бумагах, и ты сама это сказала. — А, точно, я уже забыла, — сказала она, ложась ему на плечо и прислонив голову к его. Она улыбалась. Но Эдвард помрачнел. Он вспомнил причину, почему он сюда пришёл, точнее — свой основной предлог. — Снова думаешь о пивоварне, — произнесла она, и это не был вопрос. — Ага, — согласился Эдвард. — Ты слишком много думаешь, — так же спокойно сказала Эллен. — Ты голоден? В этот момент Эдвард почувствовал просто дикий голод, он и не помнил, когда ел в последний раз. — Да, пожалуйста, я очень хочу есть!  —  воскликнул он. Эллен усмехнулась. Сев на кровать, она накинула на плечи шаль и босыми ногами ступила на пол. — У меня где-то был хлеб и немного сыра. И возможно яблоко, — она открыла небольшой сундук возле стола и вытащила оттуда хлеб, замотанный в ткань. — Он полежал несколько дней, поэтому немного черствый… Эдвард сел на край кровати, наблюдая за ней. — О, всё нормально, не беспокойся, мне подойдёт. Это лучшее меню, что я слышал за сегодня! Эллен усмехнулась через плечо. Она взяла нож и принялась резать хлеб, нож входил с лёгким хрустом, крошки посыпались на стол. Порезав хлеб на несколько ломтиков, она достала сыр и разрезала яблоко пополам. — Я пойду на кухню, принесу воды, чтобы сделать чай, — сказала она, подбрасывая дрова в огонь. Эдвард кивнул. Накинув рубашку, Эллен ушла, а Эдвард смотрел на еду, которая не вызывала в нём ни малейшего желания её попробовать. — Ну вот, твой чай, — сказала девушка, протягивая кружку с едва окрашенной жидкостью. Эдвард заметил, что её чай был ещё более светлый. Поблагодарив её, он взял чашку. Сидя за столом, он держал в руках кусок хлеба и уговаривал себя сделать ещё один укус. Он уже съел несколько кусков с голода, а не с удовольствия, и внезапно почувствовал, что больше не может. Хлеб был плотный, немного черствый и очень сильно крошился. — Замочи его в чае, как я, тогда будет легче жевать, — мягко сказала Эллен. — О нет-нет, всё хорошо, я в порядке, — Эдвард замахал руками, отправляя в рот последний кусок и поспешно запивая его чаем, так как крошки попали в горло и захотелось кашлять. Покончив с хлебом и даже не притронувшись к сыру, Эдвард укусил яблоко и принялся более внимательно наблюдать за Эллен. С каким аппетитом она продолжала есть, как отламывала маленькие кусочки, на миг останавливалась, вроде бы размышляя о чём-то, и снова подносила хлеб к губам. Волосы её спутались, щеки были розовыми, но она была слишком увлечена едой и не думала о своём внешнем виде. — Что? — спросила она, заметив его взгляд. — Ничего, — улыбнулся Эдвард и перевёл взгляд на её грудь, которая виднелась через просвечивающуюся ткань рубашки, и ему захотелось вернуться обратно в кровать. Эллен убрала тарелки и отнесла их к маленькой миске возле умывальника, а Эдвард продолжал наблюдать, как она двигается по комнате: босая по холодному полу, в расстегнутой рубашке, с распущенными волосами, которые падали на плечи. Поставив тарелки, она вернулась, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Эдвард медленно поднялся со стула, подходя к Эллен и обнимая её. — Тебе холодно? — прошептала она, дотрагиваясь до его руки. Притянув её к себе ещё сильнее, они принялись целоваться, уже без того нервного напряжения, которое было раньше. Медленно, спокойно, зная, что никуда не спешат. — Мы только что поели, — засмеялась она. — Я знаю, — прошептал Эдвард, беря её за руку и направляясь к кровати. В этот раз он чувствовал себя намного увереннее. Схватив рубашку Эллен за подол, он быстро её снял. — Это несправедливо, что я абсолютно голый, а ты нет, — прошептал он ей на ухо. Эллен улыбнулась, но не стала спорить, она только посмотрела на него тем внимательным взглядом, от которого у Эдварда снова сбилось дыхание. — Несправедливо? — спросила она, прищурившись. Её пальцы на мгновение задержались у него на груди, словно проверяя, говорит ли он это всерьёз. Потом она слегка толкнула его назад. Эдвард опустился на кровать, не отрывая от неё взгляда. Эллен медленно наклонилась к нему, её распущенные волосы скользнули по его плечам и груди. От этого прикосновения по коже снова пробежала дрожь. — Теперь лучше? — спросила она, и они снова начали целоваться. На этот раз в Эдварде не было прежней растерянности. Руки двигались увереннее, движения были спокойнее, как будто тело уже запомнило всё, что нужно. Поцелуи становились глубже и горячее. Комната наполнилась сбитым дыханием и шорохом простыней. Через некоторое время снова всё затихло. Эдвард тяжело опустился на спину, пытаясь восстановить дыхание, а Эллен лежала рядом на его плече. — Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — тихо произнёс Эдвард. — Я тоже. Ещё некоторое время они лежали молча, а потом Эдвард громко рассмеялся. — Ты чего? — спросила Эллен удивлённо. — Ничего, — ответил Эдвард. — Просто это всё так невероятно! — Что именно? — спросила она спокойно. — Ты, я, мы здесь вместе, и… — Он замялся. — Ну и… — он не закончил, оборвав на середине фразы. Эллен усмехнулась, опуская голову обратно на его плече. — Я ужасно хочу спать, — произнесла она. — Я прошлую ночь не сомкнула глаз. И позапрошлую тоже. — И когда привязывала политические лозунги к балкону? — ухмыльнулся Эдвард. Эллен лёгонько ущипнула его, на что Эдвард лишь улыбнулся. — Засыпай, а я полежу рядом, — тихо прошептал он ей на ухо. Едва она закрыла глаза, как провалилась в глубокий сон. Эдвард тоже был очень уставший, но не был уверен, что сейчас уснёт. Мысли вихрем проносились у него в голове, и он не знал, за какую из них ухватиться в первую очередь. Посмотрев на часы, он понял, что спать осталось всего ничего. Пожалею ли я завтра об этом? — думал он. Ты хотел этого, Эдвард, не обманывай себя, ты давно этого хотел. Но что теперь будет? Каких действий ожидает от меня Эллен? И что делать с чертовыми пятнадцатью процентами? За окном было по-прежнему темно, но где-то вдалеке послышалось пение первых птиц. Эллен лежала на боку, лицом к нему, но глаза её были закрыты. Волосы небрежно рассыпались по подушке, и в этом было что-то очень интимное. Её дыхание было ровным и спокойным, а лицо расслабленным. Пожалеет ли она об этом, когда проснётся? Решилась бы она на этот шаг, если бы мы не выпили столько алкоголя? Пожалею ли об этом я? — снова задался вопросом Эдвард. Добивая себя тяжёлыми мыслями и так и не сомкнув глаз, Эдвард посмотрел на часы и с сожалением отметил, что было почти четыре. Пришло время уходить. Он медленно сел, пытаясь не двигать кровать, чтобы не разбудить её. Пол был просто ледяным, и в комнате было ужасно холодно. Его одежда была разбросана по всей комнате. Белая рубашка свисала со стула, штаны и бельё лежало на полу. Пытаясь вести себя как можно тише, Эдвард принялся собирать вещи по комнате и одеваться. В какой-то момент Эллен пошевелилась и открыла глаза. — Уже уходишь? — спросила она сонно. — Нет, ещё нет, — сказал Эдвард, садясь обратно на кровать. — Разбуди меня, когда будешь уходить, — прошептала она и провалилась обратно в сон. — Хорошо, — тихо прошептал Эдвард, гладя её по волосам и внимательно вглядываясь в черты лица. Лицо, которое обычно выглядело напряжённым, было спокойным и даже каким-то беззащитным. Её волосы рассыпались по подушке и немного закрывали щеку, несколько прядей лежали на плече, другие — на одеяле. Он медленно перевёл взгляд на её руку, которая лежала на одеяле между ними. На мгновение он подумал дотронуться до неё, но передумал. — Наверное, мне уже надо идти, — прошептал он ей на ухо. — Скоро начнут просыпаться соседи. Эллен открыла глаза и прошептала: — Да, тебе пора идти. Он наклонился и поцеловал её в губы на прощание. А затем, одев пальто, Эдвард кинул последний взгляд на Эллен, крепко сжал в кармане брошку, которую так и не решился подарить, и тихонько выскользнул за дверь. Ему повезло, и дом ещё спал. Выйдя на улицу, он полной грудью вдохнул холодный воздух и направился в сторону пивоварни.