Аромат солода и дождя

Эллен проснулась не сразу. Сначала она почувствовала холод. Огонь в камине давно погас, и воздух в комнате стал сырым и неподвижным, как бывает ранним зимним утром. Она не открывала глаза ещё несколько секунд, пытаясь понять, что её разбудило. Резко открыв глаза, девушка повернула голову. Половина кровати рядом с ней была пустой. Она невольно провела рукой по простыне — то место, где он спал, уже остыло. Ткань была чуть смята, как будто он ушёл совсем недавно. — Чёрт, — тихо сказала она. Где-то внизу тихо скрипнула доска. За стеной кто-то кашлянул во сне. Потом снова стало тихо. Она села на кровати и опустила ноги на пол. Он был ледяным. Комната выглядела странно после ночи. На стуле висела её сорочка, на полу валялась одна из шпилек для волос. На столе стояли две кружки — одна почти пустая, в другой на дне остался бледный чай. Эллен взяла кружку в руки и усмехнулась. Он пил чай так, будто это было какое-то лекарство. На тумбочке у кровати лежали его ключи. — Великолепно, — пробормотала она. На мгновение она остановилась у окна и отодвинула занавеску. Небо только начинало светлеть, крыши домов были припорошены снегом. Город ещё спал. Эллен на секунду закрыла глаза. Позавчера её забрали на улице. Вчера она ещё сидела в камере. А ночью в её кровати спал Эдвард Гиннесс. — Отличная неделя, — сказала она сама себе. Девушка быстро умылась холодной водой из кувшина. Вода была такой холодной, что дыхание на секунду сбилось, и она окончательно пришла в чувство. Она наспех собрала волосы, закрепив шпильками перед маленьким мутным зеркалом, и ещё раз обвела взглядом комнату. На секунду её взгляд остановился на кровати. Резко нахлынули воспоминания: его мягкие губы, горячее дыхание на её шее, его руки… Эллен отвернулась. — Хватит, — сказала она сама себе. Натянув платье и шаль, Эллен взяла сумку со стола. Перед тем как выйти, она ещё раз оглядела комнату. Кружки. Крошки хлеба на столе. И подушка, на которой ещё совсем недавно лежал он. В комнате всё ещё пахло дымом, тёплым пивом и чем-то ещё — чем-то, о чём она решила сейчас не думать. Надев пальто, она на мгновение встала у двери и прислушалась. Дом уже просыпался. Где-то на лестнице скрипнула ступенька. Внизу хлопнула дверь. Послышался голос домовладелицы. Эллен быстро погасила остатки угля в камине и открыла дверь. — Пора работать. Выскользнув в коридор, она быстро спустилась по лестнице и покинула дом. На улице было холодно и серо. Снег, который падал ночью, превратился в мокрую кашу на мостовой. Люди шли быстрее обычного, закутавшись в пальто. Некоторые стояли маленькими группами и о чём-то оживлённо говорили. Эллен сразу поняла, о чём. Парламент. Она опустила голову и пошла быстрее. Чем ближе она подходила к пивоварне, тем сильнее в воздухе чувствовался знакомый запах. Тяжёлый, тёплый аромат солода и варящегося пива. Он висел над улицей густым облаком и оседал на камнях, на одежде, на волосах. Это был запах Дублина. Это был запах Эдварда. Эллен невольно замедлила шаг. Из высоких труб поднимался дым. За воротами уже сновали рабочие, катили бочки, переговаривались между собой. На секунду она остановилась у места, где её когда-то окликнул Эдвард. — Чёрт возьми… — тихо сказала она, снова погружаясь в мысли о прошедшей ночи. Она отвернулась и пошла дальше. Во дворе уже собирались рабочие. Женщины входили маленькими группами, кутаясь в шали, отряхивая с подолов мокрый снег. Кто-то смеялся, кто-то жаловался на холод, кто-то обсуждал Рождество. — У нас на Рождество была индейка, представляете? — громко рассказывала одна из женщин, размахивая руками. — Мой брат привёз! — Индейку? — недоверчиво протянула другая. — У нас и картошки-то не хватило. — Да ладно тебе, — засмеялась первая. — Рождество же! Когда Эллен вошла во двор, несколько женщин сразу заметили её. Разговоры на секунду стихли. — Эллен! К ней быстро подошла Мэри, женщина постарше, с красными от холода руками. — Господи, мы думали, что тебя не выпустят! — Я тоже так думала, — спокойно ответила Эллен, снимая перчатки. — Я думаю, тебе надо быть осторожной, — прошептала она одними губами. За мной следят, — пронеслось в голове у Эллен. — Ну и времена… — вздохнула одна из них, не замечая поменявшегося настроения подруг. — Даже на Рождество покоя нет. — Это потому, что королевская семья в городе, — сказала другая уверенно. — Полиция теперь с ума сходит. — Всё равно красиво было, — тихо сказала молодая девушка по имени Кэтлин. — Я видела зелёную ленту на двери у нас на улице. — Тише ты, — быстро сказала Мэри. В этот момент дверь фабрики открылась, и изнутри донёсся знакомый шум машин. — Ну всё, — сказала она. — Пора работать. Женщины начали расходиться по своим местам. Мэри на секунду задержалась рядом с Эллен. — Ты правда в порядке? За тобой следят, я уверена! Эллен кивнула. — Я должна предупредить Патрика, — сказала она обеспокоенно. — И всех наших. И Эдварда, — добавила она про себя. Его могли видеть, — подумала она с ужасом, заходя в помещение. — Что будет, если его видели? Женщины уже сидели на своих местах, весело переговариваясь между собой. — Эллен! Тебя выпустили! — к ней подбежала Маргарет. Несколько женщин повернулись в сторону девушки. — Да, мне повезло, — громко произнесла она, чтобы как можно больше людей её услышало. А действительно ли мне повезло? Я не верю в случайности… — Говорят, младший Гиннесс вчера носился по городу как сумасшедший! Эллен аж подпрыгнула от неожиданности. Она сделала вид, что поправляет шаль, и краем глаза увидела, что это произнесла пожилая миссис… — Интересно, что он делал в доках? Эллен кинуло в жар. Они что, целыми днями только и делают, что сидят у окна? — со злостью подумала она. С другой стороны, о Гиннессах говорят очень часто. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Вошла миссис Брайс и постучала перстом по столу. Рабочий день начался. Женщины сели за столы и подтянули к себе корзинки с табачными листьями. Шуршание сухих листьев постепенно наполнило помещение. Эллен нехотя взяла первый лист. Он был холодным и чуть влажным на ощупь. Уверенными, отточенными движениями она принялась скручивать его, почти не глядя на руки, но мысли её были далеко. И где-то в пивоварне, всего в нескольких улицах отсюда, работал Эдвард. Эллен сжала табачный лист чуть сильнее, чем нужно. — Аккуратно, — шепнула ей Мэги. Эллен лишь кивнула и продолжила работать. Женщины работали, как обычно, быстро, но всё-таки атмосфера была более расслабленной, чем обычно. То и дело был слышен чей-то шёпот. И даже миссис Брайс не призывала всех к порядку, как обычно. — У нас был пирог на Рождество! — С мясом? — Да нет, что ты, с яблоками. Эллен закатила глаза. — А у нас только картошка и селёдка, — грустно добавила другая. — Ничего, всё равно Рождество! Эллен сдавила лист настолько сильно, что он порвался. — Чёрт, — тихо сказала она. Маргарет с беспокойством смотрела на неё. Кто-то рядом рассмеялся. — Мой брат столько пива выпил, что уснул прямо за столом! — Это ещё ничего, вот мой муж… Женщины снова засмеялись. Эллен молча взяла новый лист. Она ждала, пока кто-то снова заговорит о парламенте, но все разговоры вертелись вокруг еды и родственников. Они вложили столько сил, времени и денег в это дело, но людей, казалось, это не особо интересовало. Может, они допустили ошибку, что затеяли всё это на Рождество? Возможно, если бы не было праздников, то и внимание к парламенту было бы больше. Или их это действительно не интересует? Она подняла голову и посмотрела на женщин вокруг. Разве не ради них это всё было? Девушка вздохнула и взяла следующий лист. А может быть, люди вовсе не хотят той свободы, за которую мы боремся? Она вздохнула. Пальцы работали быстро, но голова была тяжёлой. Она почти не спала. Ночь растворилась в нескольких часах — слишком коротких, чтобы хоть как-то выспаться. Она не спала несколько ночей, а вчера ко всему прочему добавился алкоголь. А если бы я не выпила столько, я бы… Нет, нельзя думать об этом. В висках пульсировало, и очень хотелось пить. Она моргнула несколько раз, пытаясь прогнать усталость. Когда же этот чёртов обед? — подумала Эллен, с тоской глядя на часы. Еды у неё с собой не было, но хотя бы можно будет выпить чаю. Намочить. Сложить. Обрезать толстые жилы. Скрутить. Проверить на ровность. Сложить в коробку. Но мысли всё равно возвращались к комнате. К тем нескольким часам, которые прошли слишком быстро. К его растерянному лицу. К дыркам на носках. Вспомнив это, Эллен улыбнулась. Но всё же покоя не давала одна мысль. А правильно ли я сделала? Девушка на секунду остановилась. Нет, я не буду об этом думать, — сказала она себе, беря очередной лист. Но в голову то и дело лезли непрошеные вопросы: А не пожалеет ли он? И что будет дальше? — Хватит, — сказала она сама себе почти беззвучно. К середине дня усталость стала почти невыносимой. Пальцы двигались всё медленнее. Табачные листья шуршали под руками, но голова будто наливалась тяжестью. — Перерыв, — сказал мастер, проходя между столами. Женщины сразу отложили работу. Кто-то потянулся, кто-то потёр ладони, кто-то устало вздохнул. Эллен поднялась со стула и почувствовала, как на секунду потемнело в глазах. Она ухватилась рукой за край стола. — Ты в порядке? — спросила Мэри. — Да, — коротко ответила Эллен. Они вышли во двор. Холодный воздух ударил в лицо и на мгновение даже помог прийти в себя. Несколько женщин достали из карманов хлеб, кто-то пил воду, кто-то просто стоял молча. — Скоро домой, — сказала одна из работниц. Эллен кивнула. Но время тянулось медленно. Когда работа наконец закончилась, она почувствовала облегчение почти физически. Женщины быстро собирались, накидывали шали, говорили друг другу короткое «до завтра». Эллен вышла на улицу вместе со всеми. К вечеру стало ещё холоднее. Небо уже темнело, над крышами поднимался дым. Город выглядел спокойным, будто ничего и не произошло. Ни парламент. Ни аресты. Ни Рождество. Она шла быстрее обычного, почти не замечая людей вокруг. Ноги сами несли её домой. Когда она поднялась по лестнице и открыла дверь комнаты, внутри было темно и холодно. Эллен даже не стала разжигать огонь. Она сняла шаль, бросила сумку на стул и опустилась на кровать. Матрас тихо скрипнул. На секунду она просто лежала, глядя в потолок. Потом закрыла глаза. И почти сразу провалилась в сон.