Аромат солода и дождя

Эллен проснулась совершенно разбитой. Вчерашний вечер слишком быстро закончился, а ночь, кажется, пролетела за несколько минут. Она лениво спустила ноги с кровати и обвела взглядом царивший в комнате беспорядок. На столе лежали остатки пирога, сыр, хлеб, копчёная рыба, коробки конфет и ещё что-то, до чего они вчера так и не успели добраться. Эллен невольно вздохнула, подошла к столу и взяла остаток пирога. Господи. Она уже и забыла, когда в последний раз завтракала настолько хорошо. Девушка грустно улыбнулась. Примерно никогда. Эдвард буквально принёс ей половину рынка. Эллен покачала головой, допила остывший чай и ещё раз оглядела комнату. Смятая постель, разбросанная одежда и одинокий носок, который Эдвард каким-то образом умудрился забыть. Она невольно усмехнулась. Надо же, нельзя вот так просто взять и уйти, ничего не забыв! Потом её взгляд снова упал на заваленный едой стол. И что ей теперь брать с собой на обед? Обычно этот вопрос решался сам собой, но если она вдруг появится на фабрике с куском хорошего сыра, копчёной рыбой и пирожными, то вопросов станет слишком много. Эллен задумчиво отломила кусок хлеба. Нет. Лучше не рисковать. Пусть всё выглядит как обычно. Быстро собравшись на работу, она вышла из комнаты и почти сразу столкнулась с миссис Паскаль. Миссис Паскаль стояла возле лестницы с корзиной белья в руках. — Доброе утро, мисс Кокрейн. — Доброе утро. Хозяйка дома внимательно посмотрела на неё. Слишком внимательно. — Вы выглядите уставшей, — заметила хозяйка дома. — Плохо спала. Сердце предательски ёкнуло. Господи, она всё знает! Нет. Не знает. Не может знать. — Хорошего дня, мисс Кокрейн, — сухо произнесла миссис Паскаль. — И вам. Эллен быстро вышла на улицу. Я схожу с ума! Едва выйдя из дома, Эллен заметила незнакомого молодого человека, который явно ждал именно её. — Мисс Кокрейн? Она удивлённо остановилась. — Да. — Меня попросили передать вам это. Он протянул ей конверт. Эллен быстро пробежала глазами письмо. Инструкции от адвоката для Патрика. Достав заранее приготовленное письмо брату, она вложила в него инструкции и протянула конверт молодому человеку. — Передайте ему это вместе с моим письмом, хорошо? — Обязательно, мисс. Он коротко кивнул и тут же поспешил уйти, а Эллен наконец отправилась на работу. После вчерашнего вечера ей теперь казалось подозрительным абсолютно всё. Она поправила воротник пальто и ускорила шаг. — Эллен! Девушка подняла голову: навстречу ей быстро шла Маргарет. — Доброе утро. — Доброе. — Ну? Как всё прошло? Эллен растерянно моргнула. — Что? Маргарет удивлённо посмотрела на неё. — Ресторан. — А... Господи, она ведь совсем забыла, что вчера рассказала подругам про эту встречу. Но стоило ей вспомнить о вчерашнем вечере, как на глаза тут же навернулись слёзы. Эллен быстро отвернулась и поспешно вытерла их ладонью. — Всё, чего смог добиться мистер Гиннесс, — это договориться, чтобы Патрика отправили в Америку, — сухо сказала она. Подруга ухмыльнулась, но тут же посерьёзнела. — В Америку? Эллен кивнула. — Да. Или Америка, или тюрьма. — Она опустила взгляд. — Теперь осталось только убедить самого Патрика согласиться. Они как раз проходили мимо пивоварни, и знакомый сладковатый запах солода тут же окутал Эллен, унося её мыслями обратно в свою комнату. Вот она наклоняется к Эдварду, зарывается носом в его волосы и вдыхает этот карамельный запах солода, смешанный с его собственным. Такой уже привычный, такой успокаивающий. Поддавшись внезапному порыву, Эллен повернулась к знакомому окну, но там было пусто. Интересно, когда он заметит, что ходит в одном носке? — Он будет там героем, Эллен, уважаемым человеком! Он продолжит наше дело на американской земле! — сказала Маргарет. Он будет там героем. Вчера Эдвард сказал почти то же самое. Эллен отвела взгляд. Странно, одна и та же мысль от совершенно разных людей. За разговорами они и не заметили, как дошли до фабрики. У входа их уже ждала Мэгги. — Ну наконец-то, — улыбнулась она. — Я уж думала, вы решили сегодня не приходить. — Очень смешно, — фыркнула Маргарет. Эллен мрачно улыбнулась. — Есть новости о Патрике, — сразу сказала она. Улыбка тут же исчезла с лица Мэгги. — Какие? — Мистер Гиннесс смог договориться, чтобы его отправили в Америку. Мэгги облегчённо выдохнула. — Господи, так это же хорошая новость! — Но его ещё нужно уговорить согласиться, — добавила Эллен. — Согласится, — уверенно сказала Маргарет. — Он поймёт, что так будет лучше! Эллен ничего не ответила — у неё просто не было сил спорить. Через несколько минут они уже сидели за своими столами. Миссис Брайанс постучала по столу, и женщины принялись за работу. В цеху было шумно, как всегда: где-то звенели инструменты, шуршали листья табака, женщины украдкой переговаривались между собой, а воздух был наполнен терпким запахом табака. Подняв голову, чтобы размять затёкшие плечи, Эллен заметила Кейтлин. Та сидела необычно тихо, даже слишком тихо. Обычно она не могла долго молчать: то и дело наклонялась к кому-нибудь, что-то шептала, шутила или тихонько смеялась, но сегодня почти не поднимала головы. Эллен несколько секунд наблюдала за ней, а потом всё-таки наклонилась ближе. — Кейтлин... Кейтлин! — А? — девушка оторвала взгляд от табачных листьев. — Что-то случилось? Кейтлин слегка вздрогнула. — Что ты имеешь в виду? — Ты какая-то грустная последнее время, — прошептала Эллен. Кейтлин натянуто улыбнулась. — Нет. Всё хорошо. Эллен ещё несколько секунд смотрела на неё. Нет. Всё было совсем не хорошо, но сейчас у неё самой не было сил ни на расспросы, ни на уговоры, поэтому она просто кивнула. Кейтлин слабо улыбнулась и снова опустила взгляд на листья табака. Эллен тоже вернулась к работе, но неприятное чувство никуда не исчезло. Кейтлин явно что-то скрывала. И почему-то первая мысль, которая пришла Эллен в голову, была совсем неожиданной. А как я выгляжу со стороны? Видит ли кто-то, что со мной что-то происходит? Впрочем, скорее всего, все просто решат, что она переживает из-за Патрика. Мысли снова вернулись к Патрику. Она даже не сможет с ним попрощаться лично, не сможет сказать, как любит его и как он ей дорог. От этого внутри стало совсем пусто. Она невольно вспомнила их последнюю встречу. Тогда они даже не попрощались. Они спорили, злились друг на друга, Патрик ругался, сердился и пытался её вразумить, а она упрямо защищала Эдварда. И только сейчас Эллен поняла, что за всей этой злостью скрывался самый обыкновенный страх. Он просто боялся за неё. Эллен тяжело вздохнула. Господи, а что, если это была их последняя встреча? Внутри снова всё неприятно сжалось. Она опустила голову и принялась быстрее перебирать табачные листья, стараясь больше ни о чём не думать, но мысли всё равно возвращались. И к Патрику. И к Эдварду. И к завтрашнему дню. Когда миссис Брайанс наконец объявила об окончании работы, Эллен с удивлением поняла, что этот день пролетел почти незаметно. Она поднялась из-за стола и устало потёрла шею. — Эллен, — позвала её Мэри, подходя ближе. — Пойдём сегодня ко мне. — Да, — тут же подхватила Мэгги. — Нечего тебе одной сидеть дома. — Посидим немного, поговорим. — И поедим варенье, — улыбнулась Маргарет. — Я знаю, что у Мэри большие запасы! — Именно, — рассмеялась Мэри. Эллен невольно улыбнулась. Боже, как же она устала. И от собственных мыслей тоже. — Хорошо, — тихо ответила она и впервые за весь день почувствовала небольшое облегчение. Сегодня ей совсем не хотелось оставаться одной. Дом Мэри встретил их запахом свежего хлеба и чая. — Мммм, как пахнет хлебом! Когда ты успела? — всплеснула руками Маргарет. — Сегодня утром, — улыбнулась Мэри. — Проходите, только не разувайтесь посреди коридора, а то мой опять будет ворчать. Через несколько минут они уже сидели за столом, где их ждали хлеб и масло. Мэри то и дело уходила на кухню, что-то проверяя и принося новые тарелки. Маргарет размешивала чай ложечкой. — Думаешь о Патрике? Эллен слабо улыбнулась. — Да. Маргарет наклонилась к ней и положила свою руку на её. — Я просто... не могу перестать думать о том, что мы, возможно, больше никогда не увидимся. — На глаза навернулись слёзы, но Эллен сдержалась. Маргарет слегка сжала её пальцы. — Эллен, посмотри на это с другой стороны. Эллен подняла на неё усталый взгляд. — Он будет свободен. — Но далеко, — прошептала она. — Зато живой. Эллен долго смотрела на чашку с чаем, прежде чем поднять глаза. — Это не одно и то же. — Я знаю. — Маргарет немного помолчала. — Но иногда приходится чем-то жертвовать. Эллен ничего не ответила. Она медленно провела пальцем по краю чашки, погружённая в собственные мысли. — Патрик сможет быть полезен Ирландии и из Америки! — горячо продолжала подруга. Эллен молчала. Адвокат Эдварда собирался сделать из Патрика посредника между деньгами и фенианцами, но подругам не нужно было знать об этом. По крайней мере пока. Позже Маргарет наверняка узнает. И об этом тоже... Мэри, которая до этого молча слушала разговор, поставила чашку на стол. — А может, в этом и есть смысл, — спокойно сказала она. — Не каждый должен погибать ради одного и того же клочка земли, чтобы приносить ей пользу. Девушки повернулись к ней. — Иногда человеку нужно уехать, чтобы однажды вернуться сильнее. — Она слегка улыбнулась Эллен. — Или хотя бы просто прожить долгую жизнь. Эллен устало улыбнулась. — Думаешь? — глухо спросила она. — Конечно, — тут же ответила Маргарет вместо Мэри. — Деньги, связи, поддержка. Там огромное ирландское сообщество! — Она пожала плечами. — Не все должны сражаться здесь. Эллен машинально кивнула. Она и сама всё прекрасно понимала и знала даже больше, но это совсем не приносило облегчения. Маргарет улыбнулась. — Вот увидишь. Всё будет именно так, как мы думаем. — Она помолчала несколько секунд, а потом добавила: — И вообще, не стоит расслабляться. Артура Гиннесса тоже нужно держать в напряжении. Эллен подняла голову. — Зачем? — Затем, что это работает! — Маргарет развела руками. — Иногда людям полезно напоминать, что у их поступков бывают последствия! Эллен закусила губу. Раньше она бы наверняка сразу согласилась. — Ты только представь, сколько всего мы ещё сможем вытянуть из этих проклятых протестантов! Ирония заключалась в том, что ещё совсем недавно именно она придумала всю эту историю с шантажом. Она неделями собирала информацию о Гиннессах, искала слабые места, строила планы и была абсолютно уверена, что поступает правильно. И даже сейчас не могла сказать, что считает это неправильным. Но стоило Маргарет заговорить об Артуре, как к горлу подступила тревога. Господи. Нет. Она представила, как подходит к Эдварду и говорит ему, что они продолжат шантажировать его брата. Нет. Она не сможет. Даже представить себе это было неприятно. Мэгги молча переводила взгляд то на Эллен, то на Маргарет, а Мэри задумчиво крутила в руках пустую чашку. — Маргарет, я не думаю, что они будут долго это терпеть, — сказала Эллен, удивляясь самой себе. — В каком смысле? — изумилась девушка. — В прямом. В какой-то момент кого-нибудь из нас просто найдут с перерезанным горлом в канаве, и на этом всё закончится. На несколько секунд повисла тишина. — Он угрожал тебе? — Кто? — Эдвард Гиннесс! — почти воскликнула Маргарет. — Нет, — покачала головой Эллен. — Просто я знаю, как люди ведут себя в подобных ситуациях. Мэри вздохнула. — Эллен права. Надо быть осторожнее. — И вообще, мне кажется, лучше оставить эту тему до того момента, когда он снова захочет заняться политикой, — продолжила Эллен. Маргарет нахмурилась. — Почему? Эллен пожала плечами. — Потому что тогда у нас будет гораздо больше возможностей на него повлиять. Маргарет удовлетворённо кивнула. Похоже, ответ Эллен её полностью устроил. — Ты как всегда мыслишь разумно. Эллен улыбнулась, а про себя с ужасом подумала, что если бы Маргарет знала правду, то вряд ли бы сейчас так говорила. — Маргарет, поможешь мне? — попросила Мэри, вставая. — Конечно. — Только не съешь всё варенье по дороге. — Ничего не обещаю, — фыркнула Маргарет и ушла за ней на кухню. У Эллен появилось несколько минут наедине с Мэгги. Сказать.  Не сказать.  Сказать.  Не сказать. — Мэгги… — Что? — Мэгги сразу насторожилась. Эллен украдкой посмотрела в сторону кухни. Оттуда доносился звон посуды и негромкий смех Мэри с Маргарет. У них было всего несколько минут. Она нервно разгладила складку на юбке. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Только никому не говори! — Господи, Эллен, что случилось? Эллен несколько секунд молчала, нервно теребя край передника. — Мы с Эдвардом… были вместе. — Что? Мэгги выглядела растерянной. — Что ты имеешь в виду? Эллен бросило в жар. — В этом смысле! — В каком смысле? — Мэгги продолжала недоумённо смотреть на Эллен. Эллен с опаской покосилась на дверь. Подруги в любую минуту могли вернуться назад. Господи. Почему это вдруг оказалось так трудно произнести вслух? — Ну… — она понизила голос ещё сильнее. — Мы… спали вместе. Мэгги замерла. — Что?! — Тише! — Господи, Эллен… Она быстро оглянулась по сторонам и тоже понизила голос. — Правда? Эллен чувствовала, как горят её щёки. — Когда это случилось? Вчера? Эллен помедлила. — Первый раз… — Первый раз? — перебила её Мэгги. — То есть это было не один раз? Эллен покачала головой. Мэгги шумно выдохнула. — Господи… Она несколько секунд смотрела на неё, а потом спросила совсем тихо: — Эллен… это из-за Патрика? Эллен нахмурилась. — Что? — Он ведь помогает ему… — Мэгги запнулась и ещё сильнее понизила голос. — Я имею в виду… он поставил тебе такое условие? Эллен растерянно уставилась на неё. — Какое условие? — Ну… — Мэгги явно смутилась. — Господи, Эллен, ты ведь понимаешь, о чём я! — Мэгги всплеснула руками. — Это было его условие, чтобы помочь Патрику? Почему ты с ним… ну это… стала близка? — еле выдавила из себя Мэгги. Эллен стало не хватать воздуха. Она открыла рот, но в этот момент к столу вернулись Маргарет и Мэри, держа в руках тарелки. — Что мы пропустили? — весело спросила Маргарет. Эллен мгновенно выпрямилась. — Ничего нового, — слишком быстро ответила она, бросив на Мэгги умоляющий взгляд. Мэгги выглядела совершенно растерянной. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и отвела взгляд. — Ну хорошо, — протянула Маргарет. — Но у меня такое впечатление, что вы всё-таки что-то от меня скрываете. — Она весело улыбнулась. — Это очень обидно, между прочим. — Не драматизируй, — пробормотала Эллен, поспешно делая глоток чая. — О, значит, точно что-то серьёзное, — оживилась Маргарет. — Почему? — Потому что обычно ты начинаешь спорить. Эллен едва не подавилась чаем. Мэгги опустила взгляд в чашку, старательно делая вид, что ничего не происходит. Господи. Только бы Маргарет не продолжала. Эллен поспешила сменить тему. — Мы говорили о Кейтлин. Вам не кажется, что с Кейтлин в последнее время что-то происходит? — Да, — тут же кивнула Мэгги. — Я тоже заметила. — Она всё время грустная, — сказала Эллен. Мэгги немного помедлила. — Вообще-то… я слышала кое-что. — Что? — спросила Эллен. — Говорят, у неё появился поклонник. — Богатый поклонник, — тут же добавила Маргарет. Эллен удивлённо подняла брови. — Откуда вы это взяли? — Девушки на фабрике обсуждали, — пожала плечами Мэгги. — И что, если это правда? — улыбнулась она. —Представляете? Хорошая одежда, деньги, дом… — И зависимость от человека, которого ты толком не знаешь, — сухо перебила Маргарет. Мэгги вздохнула. — Господи, Маргарет, ну дай хоть помечтать. — О чём? — фыркнула она. — Это наверняка какой-нибудь протестант! — А вдруг он хороший человек? — осторожно сказала Мэгги. — Кто? Протестант? Мэри тихо усмехнулась. — А может, вообще не стоит придумывать человеку целую жизнь, пока мы даже не знаем, правда это или нет? Девушки ненадолго замолчали. Эллен сделала вид, что внимательно рассматривает узор на чашке. — Может, он женится на ней, — неуверенно сказала Мэгги. Маргарет взорвалась смехом. — Кто? Богатый мужчина и девушка с табачной фабрики? Мэгги, ты в своём уме? Мы для них никто. Сегодня можно поразвлечься, пока его чопорная мамаша не скажет, на ком ему жениться! А некоторые из них и вовсе уже женаты. Нет, мы для них не будущие жёны, а временное увлечение. Она покачала головой. — Нет. Такие истории не заканчиваются свадьбой. — Маргарет… — тихо сказала Мэри. — А разве я не права? — Она пожала плечами. — Что будет потом? Если он уйдёт, люди ведь не будут говорить: «Ах, какой бессовестный богатый мужчина». — Она невесело усмехнулась. — Нет. Они скажут, что она сама виновата. Мэгги поморщилась. — Это так несправедливо. — Конечно, несправедливо, — ответила Маргарет. — Но именно так всё и устроено. Стоит женщине несколько раз переночевать у мужчины или пустить его к себе домой, и очень быстро её начинают называть шл… — она осеклась и покосилась на Мэри. — Ну, вы поняли. Мэри тяжело вздохнула. — И именно поэтому я всегда говорю: не торопитесь осуждать других женщин. Маргарет кивнула. — Да. Потому что мужчина после этого останется уважаемым человеком, а женщина будет всю жизнь отмываться от чужих слов. Эллен крепче сжала чашку в руках. Было очень странно сидеть сейчас за этим столом и делать вид, что этот разговор её совершенно не касается. — А если она забеременеет? Что тогда? Приют святой Магдалины? Девушки умолкли, представляя эту ужасную участь. — Маргарет… — пробормотала Мэгги. — А что Маргарет? Разве это не первое, о чём должна думать женщина? Мэри тяжело вздохнула. — К сожалению, она права, Мэгги. Мы все должны думать о последствиях. — Но ведь есть способы этого избежать, — неуверенно сказала Мэгги. Маргарет усмехнулась. — Какие именно? Мэгги смутилась. — Ну… я слышала, что некоторые женщины что-то считают, кто-то пьёт какие-то отвары… Мэри покачала головой. — Слышать и знать — это разные вещи. —Она немного помолчала, а потом добавила: — Я знаю слишком много историй, которые плохо закончились. Девушки снова притихли. Эллен казалось, что она слышит, как бьётся её сердце. — Помните Бриджет с нашей фабрики? — сказала Мэри. Мэгги сразу опустила глаза. — Да… — Она умерла не от болезни. Эллен затаила дыхание. — Она пыталась избавиться от ребёнка. Маргарет перестала улыбаться. — Господи, — прошептала Мэгги. Мэри тяжело вздохнула. — Поэтому не нужно думать только о красивых платьях и богатых домах. Женщины вроде нас слишком дорого платят за ошибки. Маргарет кивнула. — Именно поэтому я никогда не пойму девушек, которые связываются с богатыми мужчинами. Эллен сидела как на иголках. Потому что почти всё, о чём они сейчас говорили, она и сама знала. — Особенно если это протестанты. Мэгги подняла голову. — Маргарет, при чём тут вообще протестанты? — А что Маргарет? — Она пожала плечами. — Мы столько лет боремся за Ирландию, а потом кто-то идёт и добровольно отдаёт себя в руки людям, которые веками жили за наш счёт. Маргарет говорила горячо, размахивая ложкой, будто снова стояла на одном из собраний братства. Мэгги всё сильнее съёживалась на своём стуле, а Эллен размышляла о том, что ещё несколько недель назад сказала бы то же самое. — Это не совсем одно и то же, — осторожно сказала Мэри. — Для меня именно одно и то же. Маргарет поставила чашку на стол. — Мы называем их врагами, протестуем против них, ненавидим их политику, а потом некоторые девушки ложатся с ними в одну постель. — Она покачала головой. — Нет. Я никогда этого не пойму. Мэгги то и дело бросала на Эллен смущённые взгляды, и Эллен уже почти начала жалеть, что вообще ей всё рассказала. Ей и до этого было нелегко, а от этих разговоров стало ещё хуже. — Нельзя всех людей мерить одной меркой, — спокойно сказала Мэри. — Можно, если они принадлежат к системе, которая нас уничтожает, — отрезала Маргарет. Мэри покачала головой. — Жизнь всё-таки сложнее, чем политика. — А я считаю, что именно из-за таких уступок мы постоянно проигрываем. Эллен судорожно сделала глоток чая и украдкой вытерла вспотевший лоб. Мэри невесело улыбнулась. — Знаете, что моя мать всегда говорила? Девушки повернулись к ней. — Богатые мужчины хотят дешёвых, а женятся на дорогих, — невесело сказала Мэри. За столом на несколько секунд повисла тишина. — Как грубо, — пробормотала Мэгги. — Зато правда, — пожала плечами Маргарет. — Пока девушка бедная, удобная и ничего не требует, всё прекрасно. Но как только речь заходит о браке, они очень быстро вспоминают о своём происхождении, семье и положении в обществе. — Она усмехнулась. — А если этот мужчина ещё и протестант, то всё становится совсем очевидным. — Маргарет! — предостерегающе сказала Мэри. — Ну сколько можно! Эллен только крепче сжала чашку в руках. Она чувствовала, что каждое слово Маргарет будто обращено именно к ней. За окном наконец пошёл дождь. Капли тихо застучали по стеклу. — Господи, сколько мы уже сидим, — удивилась Мэгги. Маргарет посмотрела в окно. — Да, мне тоже пора. — Она тут же поднялась со стула. Мэри тоже встала и начала собирать пустые чашки. Мэгги молча потянулась за своим пальто. — Нам пора домой. Эллен машинально потянулась было за своим пальто. — А ты останься ещё ненадолго, — неожиданно сказала Мэри. Эллен удивлённо подняла голову. — Я? — Да. — Мэри улыбнулась. — Поможешь мне убрать со стола. Поболтаем ещё. Эллен улыбнулась. — Конечно. Маргарет тут же фыркнула. — Вот так всегда. Нас используют как рабочую силу. — Тебя никто не держит, — рассмеялась Мэри. — И правильно. А то я ещё всё варенье доем. — В этом я даже не сомневаюсь. Девушки дружно рассмеялись. Через несколько минут Маргарет и Мэгги уже стояли в дверях, кутаясь в пальто. — Всё будет хорошо, Эллен, — сказала Мэгги и крепко обняла её. — Ты справишься, — добавила Маргарет уже с порога. Эллен слабо улыбнулась. — Спасибо. Дверь закрылась, и в доме сразу стало непривычно тихо. Где-то за стеной плакал ребёнок, на кухне тихо потрескивал огонь. Мэри собрала несколько тарелок со стола, и Эллен машинально начала ей помогать. Несколько минут они молчали, и почему-то именно это молчание вдруг оказалось самым тяжёлым за весь вечер, потому что рядом с Мэри совсем не хотелось делать вид, что всё в порядке. Эллен вытирала тарелки полотенцем, а Мэри аккуратно расставляла их по полкам. За окном уже совсем стемнело. По мостовой прогрохотала телега, послышались чьи-то голоса, и снова всё стихло. — Спасибо, что осталась, — сказала Мэри. Эллен встретилась с ней глазами и ответила:— Мне всё равно не хотелось идти домой. Мэри понимающе кивнула. Несколько секунд они снова молчали. Потом Эллен вдруг сказала: — Ты ведь никогда меня не осуждала. Мэри подняла на неё взгляд. — Постараюсь и сейчас этого не делать. Эллен нервно усмехнулась. — Даже если я совершила большую глупость? — Особенно тогда. Эллен сжала губы. Полотенце в её руках замерло. Она несколько секунд смотрела на влажную ткань, словно собираясь с силами. Господи. Почему это вдруг оказалось так трудно? Она глубоко вдохнула. — Я была с Эдвардом. На несколько секунд повисла тишина. Мэри спокойно поставила тарелку на полку. — Я знаю. Эллен резко подняла голову. — Знаешь? Мэри виновато улыбнулась. — Патрик попросил нескольких людей из братства присматривать за тобой. Он очень переживал, что после пожара и того, что ты начала шантажировать Гиннессов, тебе будет что-то угрожать. — Она слегка улыбнулась. — И Том сам вызвался помочь. Ты ведь ему не чужая, Эллен. Он хотел тебя защитить. Эллен застыла, не в силах произнести ни слова. Мэри продолжила: — В ту ночь они дежурили вместе с Шеймусом. — Она немного помолчала. — И когда увидели, как мистер Гиннесс вышел от тебя на рассвете... Эллен почувствовала, как снова вспыхнули щёки. Она невольно отвернулась. — Том понял, что Патрик всё равно об этом узнает. — Она тяжело вздохнула. — Потому что, если бы он промолчал, Шеймус рассказал бы ему сам. Мэри подошла ближе. — Поэтому Том решил, что лучше Патрик услышит это от него. Не потому, что хотел причинить тебе боль, дорогая. — Она слегка сжала её пальцы. — Просто мужчины иногда очень неуклюже пытаются защитить тех, кто им дорог. У Эллен внутри всё похолодело. — Господи... — Она закрыла лицо ладонями. — Он теперь наверняка ужасно обо мне думает. Мэри удивлённо подняла брови. — Кто? — Том. — Эллен тяжело выдохнула. — Господи, Мэри... Он ведь теперь считает меня такой же, как те девушки, о которых сегодня говорила Маргарет. Мэри сразу покачала головой. — Нет. — Откуда ты знаешь? — В голосе Эллен звучала почти детская растерянность. Она слегка улыбнулась. — Потому что я знаю своего мужа. И потому что он видел тебя задолго до мистера Гиннесса. Мэри говорила спокойно, словно старалась, чтобы каждое её слово немного успокоило Эллен. Эллен молчала. — Он знает тебя как трудолюбивую, честную и добрую девушку. — Она помолчала. — И именно поэтому он так переживает. Эллен закрыла глаза. — Но он ведь всё понял... Мэри невесело улыбнулась. — Конечно, понял. — Она пожала плечами. — Мы все уже давно не дети, Эллен. В комнате стало тихо. — Но знаешь, что он сказал мне после этого? — продолжила Мэри. Эллен подняла голову. — Что? — Он сказал: «Боюсь, эта история плохо закончится». У Эллен внутри всё сжалось. Мэри осторожно погладила её по голове. — Никто тебя не осуждает, дорогая. Просто за тебя очень переживают. Эллен лишь слабо кивнула. — Послушай меня, Эллен. — Она осторожно взяла её за руку. — Я верю, что мистер Гиннесс хороший человек. — Сделав паузу, она продолжила. — И я верю, что он искренен с тобой. Эллен подняла на неё глаза. Мэри несколько секунд подбирала слова. — Но этого недостаточно. Между вами слишком большая пропасть, дорогая. У вас нет общего будущего. Эллен ничего не ответила. — Не потому, что кто-то из вас плохой. И не потому, что кто-то обязательно кого-то обманет. — Она покачала головой. — Просто такие истории редко заканчиваются... чем-то хорошим. На несколько секунд снова воцарилась тишина. — И знаешь, чего я боюсь больше всего? Эллен подняла на неё глаза. — Чего? — Что чем дольше это будет продолжаться, тем труднее тебе будет от этого отказаться. Она ласково погладила её по руке. — И тем больнее потом будет. — Мэри немного помедлила. — А ещё тем больше будет вероятность последствий. Эллен отвела взгляд. Она прекрасно поняла, что имела в виду Мэри. Мэри тяжело вздохнула. — И я боюсь, что однажды ты останешься с разбитым сердцем... а это будет лучший из возможных исходов. Эллен смотрела на свои руки, не решаясь поднять глаза. — И знаешь, чего я боюсь ещё больше? — Чего? — Что ты привыкнешь к тому, что тебя будут любить только в темноте. Что тебе будет этого достаточно. У Эллен внутри всё оборвалось. Мэри продолжала гладить её по руке. — Ты заслуживаешь большего, милая. Не быть женщиной, к которой приходят украдкой. Не быть женщиной, от которой уходят до рассвета. Не быть женщиной, о которой нельзя говорить вслух. За окном тихо барабанил дождь. Эллен долго смотрела на свои руки и даже не заметила, что так крепко сжимает чашку, что пальцы побелели. А потом, покачав головой, сказала: — Самое странное, что всё произошло совсем не так, как все бы подумали. Мэри молча слушала. — Он сам пришёл ко мне. — Она сразу поспешила добавить: — По делу. Из-за Америки. Эллен провела рукой по волосам. — Мы разговаривали... пили потин, потом этот чёртов Гиннесс... На мгновение её взгляд потеплел. — И всё было так естественно. Она немного помолчала. — Господи, я даже не знаю, как это объяснить. Мэри ничего не говорила. Эллен продолжила: — Я сама его потянула к себе. — Она смущённо улыбнулась. — Он даже сначала растерялся. — На её лице появилась совсем слабая улыбка. — А потом всё получилось как-то... само собой. А вчера... Эллен замерла. Господи. Даже сейчас от одного этого воспоминания внутри становилось тепло. — Вчера всё было ещё проще. Она даже тихонько рассмеялась. — Будто это совершенно естественно. Мэри внимательно смотрела на неё. — С ним удивительно легко. — Эллен сама удивилась тому, как быстро произнесла эти слова. — Не приходится ничего придумывать, ничего изображать. — Она сделала паузу. — Рядом с ним очень спокойно. Подумав еще немного, она добавила: — Господи, это даже странно. Мы можем просто сидеть и разговаривать... кажется, бесконечно. Она опустила глаза. — А потом я вдруг понимаю, кто он... И сразу становится грустно. — Эллен покачала головой. — Но когда он рядом... эта мысль почему-то исчезает. Ее голос ненадолго затих. — С ним всё кажется таким простым. И почти сразу тихо добавила: — Хотя я понимаю, что на самом деле всё совсем наоборот. Эллен тяжело вздохнула. — Господи... я ведь и сама всё это понимаю. Мы виделись всего несколько раз... Она невесело усмехнулась. — А я уже говорю о нём так, будто он стал частью моей жизни. Она смотрела куда угодно, только не на Мэри. — И, может быть... он вообще больше ко мне не придёт. А если Маргарет узнает... — добавила она почти шёпотом и сразу покачала головой. — Господи, я даже представить себе этого не могу. Мэри ласково сжала её руку. — Тогда не доводи до этого, дорогая. Заканчивай это сейчас. Потому что дальше будет только тяжелее и гораздо опаснее. Мэри осторожно погладила её по волосам. — Для твоего сердца, для твоей репутации и для твоего будущего. Девушки замолчали. Где-то глубоко внутри она уже знала: Мэри права. Она ведь и сама всё это понимала.