Аромат солода и дождя

На улице было ещё темно. Дублин только начинал просыпаться. Эдвард быстрым шагом шёл по ещё почти пустым улицам, кутаясь в пальто от сырого утреннего холода. Под ногами поблёскивала мокрая брусчатка, редкие фонари ещё не погасли, а навстречу попадались лишь молочники, пекари да несколько рабочих, спешивших начать день раньше остальных. Почти всю дорогу он невольно улыбался, и лишь однажды, поймав себя на этом, тихо усмехнулся и покачал головой. Во дворе пивоварни было почти пусто. Где-то вдалеке слышались голоса нескольких рабочих, со скрипом открывались тяжёлые ворота. Эдвард в прекрасном настроении быстрым шагом поднялся по лестнице и тут же остановился — дверь его кабинета была приоткрыта. Он нахмурился. Странно. Внутри кто-то двигался. Несколько секунд он прислушивался, а потом осторожно открыл дверь. Камин ещё горел, а в полумраке на диване кто-то заворочался. Эдвард успел разглядеть Артура и ещё одну мужскую фигуру рядом с ним. — Какого хрена? — громко сказал он и захлопнул дверь. Нет. Я этого не видел. Он развернулся и пошёл дальше по коридору. В конце концов у него есть ещё половина пивоварни. Дверь комнаты секретаря тоже оказалась открыта. Эдвард заглянул внутрь — за столом, уткнувшись щекой в бумаги, спала Мейвин. Он несколько секунд молча смотрел на неё, потом громко сказал: — Доброе утро, мисс О’Доннелл. Мейвин вздрогнула и резко подняла голову. — Господи! Она тут же вскочила на ноги. — Простите, мистер Гиннесс! Который час? — в ужасе спросила она. Эдвард посмотрел на неё и, проигнорировав её вопрос, сказал: — Это что, новая традиция? Она растерянно заморгала. — Что именно? — Ночевать в пивоварне. Мейвин покраснела. — Я задержалась с отчётами. Здесь ещё письмо от мистера Батта, с пометкой «срочно», доставили сегодня ночью, — добавила она, дрожащими пальцами протягивая конверт. — Спасибо, мисс О’Доннелл. Она уже собиралась уйти, как Эдвард вдруг добавил: — Идите домой. Она удивлённо подняла голову. — Что? — Домой, мисс О’Доннелл. Он усмехнулся. — Поспите пару часов и приходите. Я смотрю, сегодня вся пивоварня решила переночевать на работе. Она удивлённо моргнула. — Вся пивоварня? Эдвард невольно улыбнулся. — Неважно. — Мистер Гиннесс, — прошептала она. — У вас всё в порядке? Эдвард пожал плечами. — Да. А почему вы спрашиваете? Девушка опустила глаза. — Вы… просто странно выглядите. Не так, как обычно. Ну… я пойду тогда, — закончила она и прошмыгнула в дверь. Не так, как обычно… — подумал Эдвард, опускаясь за её стол. Интересно, что она имеет в виду? Но времени думать не было — надо заниматься письмом. Эдвард открыл конверт и быстро пробежался глазами по тексту. Это было письмо от Батта. Внутри подробно объяснялось, как именно будет организована дальнейшая связь между Патриком, американскими фенианцами и Гиннесами. Нужно как можно скорее передать это Эллен. Эллен... Как ей передать письмо? — устало думал Эдвард. Мне нужен Рафферти, но ещё очень рано. Возможно, его ещё нет, если, конечно, он тоже не ночует на пивоварне. Прошло немного времени, и в кабинет влетел Артур. — Ааа, вот ты где, — протянул он немного виновато. Эдвард закатил глаза. — Да, потому что мой кабинет почему-то оказался занятым! Артур виновато улыбнулся. — Ну так вышло, извини. Я не думал, что ты придёшь на работу посреди ночи. — Вообще-то уже утро! — громко произнёс Эдвард, вставая со стула. — Какого чёрта ты вообще используешь мой кабинет для этого? — Ну… вообще-то это наш кабинет, а не твой, — мирно сказал Артур. — Да что ты? — Эдвард всплеснул руками. — Может, ты ещё и делами пивоварни займёшься? — Возможно, мне стоило заняться этим раньше, и тогда мы бы не спонсировали набеги фенианцев на британские колонии, — заметил Артур. Эдвард невольно усмехнулся. — Ну раз такой умный, давай. Он облокотился на стол. — С чего начнём, а? Эдвард ехидно улыбнулся, прекрасно зная, что Артур максимально далёк от ежедневных дел пивоварни. Артур промолчал и только сердито дёрнул на себя ручку двери, но тут внезапно остановился и внимательно посмотрел на брата. — Ты вообще смотрел сегодня на себя в зеркало? Эдвард, выходящий из кабинета секретарши вслед за ним, замер. — Ооо… — Артур довольно улыбнулся. — Ты не смотрелся в зеркало. — Артур… — Нет, подожди. Он начал перечислять: — Волосы взъерошены, костюм помятый, галстук съехал набок. — Он прищурился. — Какой ветер тебя собирал? Эдвард раздражённо выдохнул. — Отстань. Но Артур уже не собирался останавливаться. — Как Поттер вообще выпустил тебя из дома в таком виде? И тут его лицо вдруг озарило понимание. — Или… На губах появилась самодовольная улыбка. — Ооооо. Эдвард обречённо закатил глаза. — Даже не начинай. — Эдди, — весело протянул Артур. — А где ты ночевал? — Артур, отстань. Артур довольно улыбнулся. — Знаешь, что самое смешное? Эдвард поднял на него взгляд. — Что? Артур развёл руками. — У нас тут всё валится к чёрту, нас в любой момент могут разоблачить, а ты ходишь довольный, как будто у тебя вообще нет никаких проблем. Эдвард закатил глаза. — Не преувеличивай. — Нет, я совершенно серьёзно. Артур усмехнулся, входя в кабинет, в котором уже ничего не напоминало о прошедшей ночи. — Только смотри, не увлекайся. А то ещё ненароком перепишешь пивоварню на фенианцев. Эдвард фыркнул. — Идиот. Артур довольно улыбнулся и, потянувшись, добавил: — А теперь будь добр, дай мне хотя бы кофе выпить и сделать вид, что я пришёл сюда работать, а не спать в твоём кабинете. И, ради Бога, прежде чем начинать рабочий день, сходи домой, переоденься и посмотри на себя в зеркало! Эдвард тяжело вздохнул, садясь за стол и только сейчас вдруг вспомнил слова Мейвин: «Вы просто странно выглядите… не так, как обычно». Он ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, устало потирая глаза. Спать хотелось просто неимоверно. Взяв письмо Батта, он вышел в коридор. — Рафферти! Через несколько секунд тот появился в дверях. — Да, мистер Гиннесс? Эдвард протянул ему конверт. — Это нужно как можно скорее передать мисс Кокрейн. Рафферти кивнул. — Что-нибудь передать на словах? Эдвард помедлил, невольно вспоминая копну кудрявых рыжих волос и веснушки, которые так смешно появлялись на её носу, когда она улыбалась. — Нет, она в курсе и ждёт письма. Рафферти взял конверт. — Хорошо, сэр. — И передайте его лично ей в руки. — Разумеется, сэр. Рафферти кивнул и быстро ушёл. Когда Эдвард приехал домой, в особняке уже начиналось обычное утреннее движение. Где-то вдалеке слышался звон посуды, кто-то из слуг открывал шторы. Эдвард снял пальто и уже собирался подняться наверх, как рядом неожиданно появился Поттер. Он несколько секунд молча смотрел на хозяина, а потом нахмурился. — Доброе утро, мистер Гиннесс. — Доброе утро, Поттер. Тот продолжал молча на него смотреть. Эдвард поднял бровь. — Что? Поттер опустил взгляд вниз. — Где ваш второй носок? Эдвард замер. Господи. Он тяжело выдохнул. — Не знаю. Поттер медленно поднял на него глаза. — Очень любопытно. Эдвард закатил глаза. — Не начинайте. Поттер невозмутимо продолжил: — За тридцать с лишним лет я видел много вещей. — Он сделал небольшую паузу. — Но впервые вижу, чтобы глава пивоварни отправлялся на работу в двух носках, а вернулся в одном. Эдвард улыбнулся, вспоминая, при каких обстоятельствах он остался без носка, и направился к лестнице. — Поттер… — Да, мистер Гиннесс? — Замолчите. — Разумеется. Эдвард сделал ещё несколько шагов. — Хотя, должен признать, вы сегодня выглядите гораздо лучше обычного. Эдвард остановился. — Что это должно значить? Поттер пожал плечами и внимательно посмотрел на него. — Просто обычно вы заходите домой так, будто готовы уволить половину Дублина. Эдвард фыркнул. — Очень смешно. — А сегодня нет. Повисла короткая пауза. — Сегодня вы выглядите так, будто утро прошло весьма удачно. А может быть, и ночь. Эдвард чуть не споткнулся на ступеньке, а Поттер невозмутимо поправил манжет. — Впрочем, это не моё дело. Эдвард обернулся. — Поттер… Тот тут же поклонился. — Да, мистер Гиннесс? — Я начинаю вас ненавидеть. Поттер едва заметно улыбнулся. — Это взаимно, сэр. — Лучше приготовьте мне чистую одежду. Вернувшись в пивоварню, Эдвард успел провести короткое совещание с управляющими и подписать несколько документов прямо на ходу, накопившихся за утро. Лишь после этого он наконец поднялся в кабинет. На этот раз дверь была закрыта. Слава Богу. Но стоило ему войти, как из кресла поднялась Аделаида. Перед ней лежали развёрнутые чертежи. — Доброе утро, мистер Гиннесс. Эдвард замер. — Доброе утро, мисс Гиннесс, — тут же нашёлся он. Она слегка улыбнулась. — Надеюсь, вы не против, что меня пустили в ваш кабинет. Здесь гораздо удобнее работать с проектами. — Разумеется, нет. Она кивнула. — Благодарю. — А затем разложила перед ним новые бумаги. — Я закончила предварительные расчёты. Эдвард подошёл ближе. — Уже? — Да. — Она указала карандашом на чертежи. — Если мы хотим заменить часть трущоб новыми домами, необходимо сразу строить полноценные кварталы, а не отдельные здания. Эдвард внимательно посмотрел на планы. — Продолжайте. — В каждом доме будут отдельные туалеты и водопровод. Она немного помолчала. — Это значительно повысит стоимость строительства, но в долгосрочной перспективе улучшит санитарные условия и уменьшит распространение болезней. Эдвард кивнул. — Очень разумно. Она перевернула страницу. — А здесь я предусмотрела внутренние дворы для детей и небольшие общие пространства для жителей. Эдвард невольно улыбнулся. — Вы продумали всё. — Почти всё. Она спокойно посмотрела на него. — Теперь вы должны всё посчитать и утвердить бюджет. — Аделаида, как я уже говорил раньше, для меня достаточно одного вашего желания. — А для меня нет, — весело сказала Аделаида. — Самое сложное — это решить, с чего начать, — сказала она. — Почему? — Потому что мы не сможем построить всё сразу. Эдвард задумчиво посмотрел на чертежи. — И желающих будет гораздо больше, чем свободных домов. Аделаида подняла на него взгляд. Он провёл пальцем по плану. — Если мы действительно сделаем всё так, как задумали, люди будут стоять в очереди. Она удивлённо улыбнулась. — Вы так уверены? Эдвард кивнул. — Разумеется. Он немного помолчал. — Большинство людей не мечтает о роскоши. — Он снова посмотрел на чертежи. — Они мечтают о сухом доме, чистой воде и о том, чтобы на столе всегда была еда. О том, чтобы дети росли здоровыми. Иногда этого уже достаточно, чтобы изменить человеку жизнь. А если при этом ещё не придётся среди ночи выходить на улицу в любую погоду только для того, чтобы сходить в туалет, то люди точно оценят это. Аделаида несколько секунд молчала, а потом улыбнулась. — Не ожидала услышать подобное от человека вашего круга. Эдвард пожал плечами. — Возможно, потому что я перестал смотреть на город только из окна экипажа. — В таком случае я оставляю это вам. Изучайте. Увидимся вечером. — Вечером? — удивлённо произнёс Эдвард. Аделаида слегка хмыкнула. — Тётя Агнес от вашего имени пригласила меня сегодня на ужин. Она сказала, что вы будете очень рады меня видеть. Эдвард на секунду замер. Господи. Тётя Агнес. Он вдруг понял, что ничего не знает о сегодняшнем ужине. — Ах да, сегодня, — быстро нашёлся он. — Боюсь, в последнее время я слишком много думаю о работе. Прошу прощения. Он улыбнулся. — Конечно, я очень рад, что вы наконец-то согласились принять моё приглашение. Особенно учитывая, с какой настойчивостью вы отклоняли все предыдущие. Аделаида слегка улыбнулась. — Не обольщайтесь, мистер Гиннесс. Я согласилась исключительно из уважения к вашей тёте. Я не очередное имя из списка. Эдвард усмехнулся. — Это всё равно можно считать прогрессом. — Не торопитесь с выводами. Она закрыла папку с чертежами. — До вечера, мистер Гиннесс. — До вечера, мисс Гиннесс. Когда дверь за Аделаидой закрылась, Эдвард ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя на лежащие перед ним чертежи. Господи. Ещё совсем недавно он бы искренне обрадовался этому ужину. Тётя Агнес была бы счастлива, Аделаида наконец-то согласилась прийти, а сам вечер прошёл бы именно так, как и должен проходить. Они бы говорили о городе, о новых домах, о будущем Дублина, спорили бы о каких-нибудь деталях, а потом она обязательно отпустила бы пару своих немного высокомерных замечаний, от которых ему одновременно хотелось бы и улыбнуться, и закатить глаза. И ведь раньше ему это даже нравилось. Нравились её уверенность в себе, её ум, её способность говорить о вещах, которые мало кого интересовали в их кругу, и при этом совершенно не переживать о том, что о ней подумают другие. Она была именно такой женщиной, какую он всегда представлял рядом с собой. Идеальной. Правильной. Разумной. Такой, которую одобрит семья. Такой, рядом с которой никто никогда не задаст ни одного лишнего вопроса. И внезапно он поймал себя на совершенно неожиданной мысли. А хочет ли он провести с ней этот вечер? Хочет ли сидеть за столом, слушать её немного надменные комментарии и наблюдать за тем, как тётя Агнес будет незаметно подталкивать их друг к другу? Эдвард тяжело вздохнул. И почему-то ответ пришёл слишком быстро. Нет. От этого встало немного не по себе, потому что ещё совсем недавно именно этого он и хотел. Или ему только казалось, что хотел?