·𖥸 Эхо Далласа: Кеннеди 𖥸·

***

Спустя несколько месяцев Нью-Йорк Квартира Джона Кеннеди Вечер -------------- Вечером, в дождливую пятницу, Мирабель привела в дом Джона своего молодого человека — Ричарда Спенсера. Это была спланированная встреча: Мирабель хотела познакомить отца со своей второй половинкой, а Джон — увидеть счастливца, который так внезапно вскружил голову его дочери. Джон уже ждал дочь и её парня в коридоре. Кеннеди надел костюм и привёл себя в презентабельный вид: всё же хотелось понравиться избраннику дочери. Едва входная дверь открылась, Джон дружелюбно улыбнулся. Следом за нарядно одетой дочерью вошёл тот, о ком Мирабель в последние месяцы вела разговоры. Избранник Мирабель оказался рослым, но очень худым парнем, одетым с иголочки и по последней моде. Первое, что бросилось в глаза: крупные русые кудри, которые вились в разные стороны и плотно покрывали голову юноши. Доброжелательное лицо с большими серыми глазами внимательно смотрело на Джона с глубоким почтением. — Пап, хочу тебе представить моего парня, Ричарда, — Мирабель с плохо скрываемой гордостью представила отцу своего избранника и нежно погладила того по плечу. Ричард улыбнулся, показывая крепкие белые зубы. — Ричард Спенсер. Очень рад с вами познакомиться, мистер Кеннеди! — молодой человек протянул для рукопожатия тонкую кисть, больше похожую на женскую ладонь. Кеннеди доброжелательно улыбнулся и кивнул, пожимая ему руку. Ладонь у Спенсера легко поместилась в руке Джона, что вызвало на губах бывшего президента лёгкую улыбку. — Прошу принять этот скромный презент в знак моего восхищения вами, — Ричард вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку и отдал её Джону. Кеннеди принял подарок и приоткрыл крышку коробочки. Это оказались запонки из чистого золота с монограммой J.K. — Благодарю вас. Они прекрасны, — Джон остался доволен подарком и отошёл в сторону, впуская Ричарда и Мирабель в дом. Коробочка с запонками заняла своё место на тумбочке под зеркалом, а из своей комнаты внезапно вышел Патрик: одетый по-домашнему, он сильно отличался от гостя. — Это твой парень? — без лишних предисловий и довольно скептично спросил Патрик у Мирабель. Спенсер не растерялся. Напротив, он шагнул в сторону подростка и протянул ему руку: — Я Ричард, приятно познакомиться. Ты, верно, тот самый Пэдди? Твоя сестра мне много о тебе рассказывала. — Да неужели? Ну, раз так, можно звать просто Патриком, — младший Кеннеди с нейтральным выражением лица также обменялся рукопожатием с Ричардом. Патрик с годами вытянулся, возмужал и отрастил волосы до плеч, однако всё ещё оставался тем добрым и светлым человеком, каким его воспитала Алисия. — Ты не хочешь присоединиться к нам? — предложила брату Мирабель. — Извини, не получится. Мне завтра вставать рано, учёба ведь, — ответил Патрик и тряхнул головой, отчего его светлая «грива» пришла в лёгкий беспорядок. — К тому же потом у меня свидание с Аннелайз. Не так давно Патрик начал встречаться со своей одноклассницей по имени Аннелайз, которая заодно обладала звучной фамилией Монро. В будущем Патрик мечтал поступить с девушкой в один колледж — так сильно ему не хотелось с ней расставаться. С Аннелайз Джон уже был знаком: буквально в первый же день Патрик привёл девушку в дом и познакомил её с отцом. Мирабель пожала плечами: — Ну, как знаешь. Патрик ушёл обратно в комнату, и в скором времени за дверью погас свет. — Ладно. Я пойду покажу Ричу столовую. Мы будем тебя ждать там, — Мирабель взяла Спенсера за руку и повела его по коридору в сторону кухни и столовой, попутно начав что-то воодушевлённо рассказывать. Когда дочь и её парень ушли в столовую, Джон слегка поморщился и приложил руку к спине — туда, где у каждого человека находятся почки. Подобные боли появились недавно, но Джон всё списывал на болезнь Аддисона. После принятия таблеток всё проходило, но на этот раз симптомы отличались от тех, что были ранее. Это было что-то другое… но что? Кеннеди регулярно посещал врача, но точный диагноз пока не был поставлен. Поэтому Джон, уже привыкший к постоянной боли то в спине, то в почках, просто пил лекарства и делал вид, что всё в порядке. И сейчас ему не хотелось демонстрировать это Мирабель и её возлюбленному. Поэтому пришлось выпрямиться, постараться не обращать внимания на боль и пройти в столовую, аккуратно держась за стену. ----------------- Вскоре они мило ужинали все втроём. Стол уже давно был накрыт: домработница, которая иногда приходила в квартиру, приготовила много вкусных блюд. Почки понемногу перестали болеть, и Джон, решив не обращать на подобную вспышку боли внимания, разговаривал со Спенсером: — Так чем вы собираетесь в будущем заниматься, Ричард? — спросил Джон, внимательно наблюдая за тем, как юноша нарезает аппетитно пахнущее мясо у себя на тарелке. — Я бы очень хотел посвятить себя дизайну одежды и создавать незабываемые образы. Меня всегда привлекало это дело тем, что я смогу создать что-то прекрасное и войти в историю, — ответил Спенсер, одарив Кеннеди задорной улыбкой. Джон кивнул, запоминая. Он был поверхностно знаком с этой профессией и имел общее представление о ней. Подобное заявление парня своей дочери пришлось Кеннеди по душе. — Интересная мысль, — кивнул Джон. — А с другой, более личной стороны, вы чего-нибудь ожидаете? Не поймите меня неправильно, я имею в виду ваши отношения с Мирабель. — Ну, пап! Зачем такое спрашивать? — смущённо воскликнула Мирабель, покрываясь румянцем и слегка ссутулившись. Ричард, напротив, не потерял самообладания. Он снова улыбнулся. Его пальцы скользнули в сторону ладони девушки и мягко сцепились с её пальцами. Поддержка со стороны возлюбленного внушила Мирабель немного успокоения. — После окончания учёбы я хочу жениться на Мирабель. Эта девушка дала мне вторую жизнь, и я хочу провести остаток дней рядом с ней, — вдруг объявил Спенсер без всякой иронии, чем вверг избранницу в шок. Джон же, напротив, увидев ещё большее замешательство дочери, только улыбнулся. Ричард ему понравился: он показался Кеннеди хорошим человеком, однако прямого ответа Джон пока не собирался давать. Первое впечатление может быть обманчивым… — Благородно с вашей стороны, — Кеннеди удовлетворённо кивнул. — Если такой человек, как вы, будет рядом с Мирабель, я буду счастлив. Только прошу вас, пока не спешите с этим решением. Вам обоим надо всё обдумать. Джон осторожно намекнул Ричарду о том, что брак в их возрасте — слишком поспешное решение. Кеннеди волновался о том, что дочь может ошибиться в выборе второй половинки или что Ричард выстроил у себя в голове несуществующий «сахарный» образ той Мирабель, которой в реальности нет. Совет Кеннеди был встречен с пониманием. Спенсер согласно кивнул: — Конечно, мистер Кеннеди. Но мои намерения твёрды, я очень люблю Мирабель. И с вашего благословения у нас всё сложится, — Ричард кивнул, прекрасно понимая опасения Джона. Кеннеди только мило улыбнулся в ответ, и тема была переведена на более нейтральную.

***

Кафе «Оленёнок» ----------------- Джон-младший специально снял целое заведение для того, чтобы мило провести время со своей девушкой. Кеннеди заплатил хозяину большие деньги только для того, чтобы после закрытия залы были предоставлены самому Джону-младшему и Олимпии. Олимпия любила это кафе. Не только потому, что здесь прошли самые лучшие свидания с Кеннеди, но и потому что только здесь заваривали самый вкусный чай во всём Нью-Йорке. Потому, запах чая буквально впитался в стены и милый интерьер, который сейчас окружал Джона-младшего и его даму сердца. —…Помню, до сих пор за это стыдно. Я так и не смог тогда перелезть через тот забор, только порвал брюки. Мне здорово влетело от папы, — рассказывал Джонни Олимпии одну историю из своей юности. Глаза молодого человека светились счастьем. Что может быть лучше, чем чаепитие с самой красивой девушкой в мире в совершенно пустом кафе? Да ещё и атмосфера, создаваемая лёгким затемнением благодаря настенным светильникам, была очень уютная и успокаивающая. А ещё Джонни не мог налюбоваться своей возлюбленной: Олимпия была сногсшибательна в своей чёрной блузке и широких белых брюках. Волосы она распустила, и те полуволнами собрались у неё на спине и плечах. Словом, Олимпия была шикарна. — Я тебя понимаю. Помню, сама когда-то поспорила что смогу взобраться на крышу заброшенного дома. По итогу получила несколько ссадин, но зато меня знаешь как зауважали? — Олимпия улыбнулась и отпила душистый напиток из своей кружки, не спуская глаз с Джонни. Кеннеди засветился. Заулыбался, оживился, будто вспомнил ещё что-то! Но рассказать он не успел. Едва он открыл рот, то его тут же прервал личный водитель — Харви Томпсон. Мужчина вошёл в зал и громко откашлялся, привлекая внимание. — Мистер Кеннеди, — обратился Томпсон к Джону-младшему.— не хочу мешать, но там прибыли папарацци. Они опять как-то узнали что вы здесь. Всё веселье мигом исчезло. Джон-младший едва не выронил чашечку, но быстро совладал с собой. — Чёрт, опять…ну кто им постоянно выдаёт наше положение?! — Кеннеди устало потёр лицо руками и виновато посмотрел на свою девушку. Одна Олимпия осталась спокойна. Она огляделась по сторонам, пока Джонни, проклиная бестактность местных издательств. Кеннеди помог Олимпии надеть пальто, и сам стал спешно одеваться, попутно размышляя как незаметно уйти из здания. В другом конце зала Линкольн увидела ничем не примечательную дверь: она вела в служебное помещение, а оно, в свою очередь, имело дополнительный выход на другую сторону улицы. Если Линкольн всё правильно поняла, то был шанс скрыться от навязчивых журналистов. Хитро прищурившись и тихонько толкнув Кеннеди ногой под столом, Олимпия сообщила: — Кажется, у меня есть решение. ------------------- Они выбежали в дождь, который обрушился на их головы беспощадно. Ничуть не задумываясь, Олимпия и Джон-младший взялись за руки и побежали прочь, в темноту. Нью-йоркские улицы были окрашены цветной подсветкой вывесок магазинов и бутиков. Лампочки в звучных названиях переливались, весело помигивая и освещая путь Кеннеди и Линкольну путь. В скором времени беглецы остановились в каком-то переулке, облокотились о кирпичную стену дома и несколько минут молчали, попросту дыша и слушая звуки вокруг себя — но слышали они только шум дождя и далёкий вой полицейской сирены. Едва отдышавшись, Кеннеди вытер лицо рукой и посмотрел на Олимпию. Та стояла молча, глядя на него. В уголках её губ таилась игривая усмешка. — Нас будут искать! Папа будет переживать… — взволнованно сказал Джон-младший, оглядываясь по сторонам так, будто их уже нашли и начали отчитывать, как маленьких детей. Олимпия покачала головой, смахнула со лба слипшуюся чёлку. За время их бега они промокли до нитки, а ливень только усилился, поливая головы молодых людей, словно из ведра. Потом она внезапно улыбнулась, погладила Кеннеди по влажной от дождевой воды щеке. Мягкая кожа под её ладонью мгновенно вспыхнула румянцем, словно переспелое осеннее яблоко. — Джонни, — она снисходительно, даже как-то невинно улыбнулась, — всё будет в порядке. Очень хочу провести время с тобой без вспышек, пока есть такая возможность. Джон-младший сглотнул, словно влюблённый подросток (хотя Кеннеди только недавно исполнился двадцать один год). Он согласно кивнул и сам заулыбался, как счастливый придурок. Как же он любил Олимпию сейчас… Была в этой ситуации своя романтика. Это, конечно, не сцена из романтического сериала, но, стоя под дождём, и Джон-младший, и Олимпия чувствовали друг к другу сильное притяжение — настолько эмоционально наполненным был этот момент. Голубые и зеленоватые глаза, казалось, искрились изнутри, как далёкие звёзды. Сердце встрепенулось где-то в груди; приток свежей крови помог обоим немного отойти от оцепенения. — Давай спрячемся где-нибудь? — предложил Джон-младший, нервно облизнув губы. — Заболеешь, я буду переживать… Дождь уже не так сильно лил, и им удалось выйти из своего укрытия. Было решено найти козырёк какого-нибудь ближайшего магазина или крону дерева, чтобы укрыться и переждать непогоду. Но мысли Джона-младшего занимал уже не дождь. Наоборот, он думал только об Олимпии: какая она красивая даже под дождём. С этими слипшимися волосами, слегка потёкшим макияжем… Но всё равно самая лучшая для него. Кеннеди не мог смотреть ни на что, кроме неё одной. В какой-то момент Джону-младшему захотелось поцеловать Олимпию, что он незамедлительно сделал: он мягко перехватил её за руку, заставляя остановиться, наклонился и нежно коснулся её губ. Так бережно, словно касался чего-то очень хрупкого. Она остановилась. Медленно развернулась и во все глаза посмотрела на него. Девушка была глубоко потрясена таким поступком: Джонни был очень стеснителен и редко проявлял инициативу… А тут… Кеннеди, заметив её реакцию, только слегка смутился, даже прикрыл глаза: — Извини, — сказал он печально, — меня что-то понесло… Он не договорил. Олимпия крепко обняла Кеннеди за шею и поцеловала в губы, отметая любой стыд и формальность. К чёрту его стеснительность, сейчас она хотела видеть его таким: решительным и берущим своё. Джон-младший опешил. Даже не сразу понял, что случилось. Его губы шевельнулись, словно не веря в то, что происходит посреди холодной вечерней улицы практически в самом сердце Нью-Йорка. Однако Кеннеди хватило краткого мгновения: он тут же крепко обнял Олимпию и приподнял её над асфальтом, обхватив за талию. Их губы на миг разъединились, инициатива перешла к Джону-младшему: он стремительно припал к ней вновь, делая это не столько страстно, сколько вкладывая в этот поцелуй всю свою всепоглощающую любовь. Дождь уже почти кончился, с одежды и волос влюблённых активно струилась вода. Но ни Олимпия, ни Джон-младший не чувствовали холода: сейчас их интересовали только губы друг друга и та крепкая эмоциональная связь, что электрическими волнами пронзала их молодые тела. У обоих дрожали поджилки лишь от осознания того, что они вместе и одни на весь этот мир. Одиноки по отдельности, но вместе они — как части пазла, идеально сходятся… Только отстранившись, Джон-младший, слабо улыбнулся и ткнулся кончиком носа в нос Олимпии, отчего та только тихо хихикнула. — Ты меня на землю поставишь? — спросила она, нежно погладив Кеннеди по волосам, прежде чем снова крепко прижаться к его слегка припухшим от интенсивности поцелуя губам.