·𖥸 Эхо Далласа: Кеннеди 𖥸·

***

1973 год ------------ В один из дней няня, переодевая Эдварда-младшего, обнаружила на ноге мальчика странную припухлость. Взволнованная женщина незамедлительно сообщила Эдварду и Эмили, что у ребёнка появилось какое-то новообразование на ноге. В скором времени Эмили и Эдвард собрались вокруг сына, который молча сидел на стуле и как-то виновато смотрел в пол. И если Эмили была взволнована, то Тедди намеривался разобраться в ситуации. — Я могу посмотреть? — спросил Тедди, присаживаясь перед сыном на одно колено. Мальчик согласно кивнул. Кеннеди аккуратно закатал правую штанину мальчика до колена. Брови Эдварда вопросительно поднялись вверх. На правой ноге сына, в районе голени, Тедди увидел небольшую шишку: она выделялась из-под кожи небольшим холмиком и при малейшем прикосновении причиняла мальчику боль. — Эдди, мой маленький… давно это у тебя? — Эми опустилась рядом с мужем, не отрывая глаз от ноги ребёнка. — Несколько дней назад я почувствовал боль. Подумал, что это просто ушиб… — сознался мальчик, слегка хмуря брови от болезненных ощущений, которые ему доставляло даже самое лёгкое движение ноги. Тедди всё понял. Он не стал пугать сына и жену, поэтому единственное, что он с Эмили решили сделать — не позволять Эдди лишний раз двигаться. Нужно было срочно обращаться к врачу и пройти обследование.

***

Джорджтаунский университетский госпиталь Кабинет врача ----------------- — Это онкология, мистер Кеннеди. Опухоль очень серьёзная, и с каждым днём она увеличивается, — вынес вердикт лечащий врач спустя несколько недель анализов и мучительного ожидания. Повисла долгая пауза. И без того наполненный запахом спирта и лекарств воздух в кабинете стал гуще из-за участившегося дыхания супружеской пары. У Эдварда сердце упало куда-то в живот и затрепетало там бешеным галопом. Эмили вздрогнула, побелела, взялась за сердце и облокотилась на плечо Кеннеди. — Что?! — воскликнул Эдвард так громко, что, наверное, его услышали за пределами кабинета. Врач уже привык к таким реакциям. Его лицо осталось непроницаемым, и он дал обоим Кеннеди несколько минут, чтобы обработать информацию. Супруги были потрясены. Они смотрели на медика большими глазами, не веря в то, что услышали. У обоих был глубокий шок: они были готовы услышать что угодно, но только не такой страшный диагноз! — Чтобы предотвратить распространение метастазов дальше, требуется ампутация, — продолжил врач, выдержав паузу. — Только так мы сможем спасти вашего сына. На этих неутешительных словах на глазах Эмили выступили слёзы. Влажные дорожки побежали по щекам, а губы, покрытые тонким слоем помады, задрожали. Сердце застучало быстро, и каждый его удар был болезнен для Эмили. — Но как можно! — бедная женщина даже руками всплеснула, не веря своим ушам. — Вы точно всё сделали? Может, попробовать ещё понаблюдать?.. — Извините, миссис Кеннеди, — холодно отрезал врач. — Мальчику поможет только ампутация. Эмили в шоке оглянулась на Тедди. Тот стоял как в воду опущенный: глаза сенатора нервно бегали, он лихорадочно соображал, что должен сделать. Диагноз сына и правда очень серьёзный… — Я согласен. Если ему это поможет… я согласен на всё. Только спасите его, — наконец решился Кеннеди, чем ошарашил Эмили. — Тед… — тихо прошептала Эми, не веря своим ушам. Женщина почувствовала, как у неё падает сердце. Она понимала, что только это может спасти её сына. Но это значило, что Эдвард-младший останется инвалидом на всю жизнь. Ему придётся носить протез, он будет чувствовать себя не таким, как все, будет избегать людей… и психологически ему будет трудно это принять. — Эми, мы должны на это решиться. Иначе Эдди не выживет, — Кеннеди аккуратно обнял жену за плечи, чувствуя, как у той дрожит спина. Придерживая совершенно обессилевшую супругу за талию, Тедди поблагодарил доктора и медленно вывел её наружу, закрыв за собой дверь. Они оказались в пустом коридоре больницы. У Эдварда было чувство, будто страшный диагноз поставили ему, а не сыну. Хотя Тедди бы хотел прямо сейчас, чтобы рак был у него, а не у его дорогого мальчика. — Тедди… что мы будем делать?.. — упавшим голосом спросила Эмили у мужа. — Если лечение не поможет… мы обязаны это сделать. Ему это необходимо, — ответил Эдвард и мягко приобнял жену снова. Эмили тихо всхлипнула мужу в пиджак. Сердце разрывалось от одной мысли о том, что её бедный мальчик в свои двенадцать лет останется без ножки… Но выбирать не приходилось.

***

Спустя несколько месяцев --------------- Тедди сидел рядом с кроватью сына и молча смотрел на его недвижимое лицо. Мягкие тёмные волосы мальчика слегка разбросались по подушке, чёлка прикрыла правый глаз. Трубочка капельницы шла от запястья мальчика к пакету с раствором на специальном медицинском штативе. Палата была тихой и тёмной: шторы были слегка приоткрыты и едва впускали дневной свет. Больничная лампа под потолком освещала койку, на которой лежал Эдди. Сегодня Эдди ампутировали ногу выше колена — ту самую, на которой была опухоль, ставшая размером с орех. Мальчик пока ещё не очнулся от наркоза и безмятежно спал. Но когда он проснётся… Как Тедди сможет объяснить ребёнку, что у него больше нет ноги?.. — Папа, — тихо сказала вошедшая в палату Мемория. — Мамочка сказала, что Эдди скоро проснётся. Что я могу сделать? Смахнув выступившие на глаза слёзы, Тедди оглянулся на дочь. Та стояла в дверях, и в её печальных карих глазах плескалось глубокое сожаление. Она нервно перебирала край своего розового джемпера — пыталась таким образом успокоить нервы. — Спасибо, солнышко, пока ничего не нужно. Иди к маме, — ответил сенатор и попытался улыбнуться дочери. Мемория поняла и тихо закрыла дверь, оставляя Тедди один на один с Эдди. Мальчик ещё спал. Кеннеди не знал, что он видит, но ему казалось, что мальчику снится что-то хорошее. Не надо было пока тревожить Эдди: ведь пока он спит, у него ещё есть нога. Вдруг в палату вошёл кто-то ещё. Оглянувшись, Эдвард увидел… Бобби и Джека. Лица обоих бывших политиков выражали глубокое сожаление, особенно глубоко опечаленным выглядел Бобби — в одной из рук он держал чётки, которые активно перебирал. Джон же, напротив, молча посмотрел на племянника, который всё ещё был без сознания. Сердце сжималось при виде этого бедного ребёнка. Такой юный, а уже стал калекой на всю жизнь… На мгновение Джон представил: а если бы там лежал не Эдди, а Патрик или Джон-младший? От подобной мысли стало очень больно. Но объяснять ничего не нужно было. Тедди тяжело вздохнул и поднялся со своего стула навстречу старшим братьям. Они обнялись. — Тедди, мне очень, очень жаль… Как он? — бывший генпрокурор обнял брата, выражая тем самым поддержку. То же самое повторил и Джон. — Тяжело. Всё это так неправильно… Почему это досталось ему, а не мне?.. — Эдвард тихо вздохнул, уткнувшись Бобби в плечо носом. — Упаси Господь, Тедди. Даже не думай об этом! Нашу семью снова испытывают на веру, и мы должны пройти это, — с укором сказал Бобби, продолжая обнимать младшего брата. Бобби понимал боль Эдварда. Да, если бы у кого-то из его собственных детей нашли рак… он бы вряд ли смог это нормально воспринять. Только Тедди держался стойко. Не каждому дана такая выдержка. — Мы с Бобби хотим быть с тобой в такой трудный момент. Разрешишь? — Джон аккуратно похлопал Теда по плечу и отстранился, вновь посмотрев на постель, где лежал Эдди. Болезненный вид племянника был как нож по сердцу не только для Бобби. Джон тоже переживал за Эдди — как он в таком юном возрасте справится с потерей ноги?.. — Я был сегодня в церкви, — добавил Бобби, также разжимая объятия. — Я долго молился за Эдди и за тебя с Эми перед всеми святыми. Мама тоже молилась. Слава Богу, нас услышали. Тедди слегка улыбнулся. Он был так рад, что его самые родные люди сейчас рядом с ним… В их глазах читалось искреннее сочувствие, в котором он очень нуждался. — Спасибо, Бобби. И тебе, Джек. Спасибо вам обоим, что вы сейчас здесь… Эдвард разволновался. Он едва не заплакал от переполнявших его эмоций, однако сдержался, ведь его привлёк лёгкий вздох, раздавшийся со стороны сына: Эдди понемногу приходил в себя. И первое, что он сделал, — широко улыбнулся и сказал тихо, едва приоткрыв сонные глаза: — Папа?.. — Аллилуйя, — Бобби перекрестился.