·𖥸 Эхо Далласа: Кеннеди 𖥸·

На следующий день Остров Чаппаквиддик Мост Дайк-Бридж ------------ На следующий день машину Тедди вытащили из пруда с помощью тяжёлой техники. Собралось очень много полиции, следователей, даже скорая была. С пассажирского сиденья водолазы извлекли безжизненное тело Мэри Джо Копечне. Девушка была бледная, почти белая, как снег. Её губы слегка посинели и застыли в предсмертной молитве о том чудесном спасении, которого так и не случилось. — Это Мэри Джо! Это моя девочка! — вдруг раздался громкий истеричный голос. Из полицейской машины неожиданно вышла пожилая женщина. Точнее, не вышла, а буквально вывалилась с заднего сиденья. Тут же выбрался её супруг и крепко обнял безутешно кричащую женщину за плечи, не давая той подойти к дочери, которую уже укладывали в чёрный мешок. — Мэри Джо! Мэри Джо! — Гвен Копечне, мать погибшей, дрожала от рыданий. Тело бедной женщины буквально выворачивало в самых неестественных позах, она горько плакала и била руками по траве, не в силах поверить в гибель дочери. — Пришло сообщение, — шепнул один из полицейских другому. — Машина принадлежит сенатору Теду Кеннеди. — Пути Господни неисповедимы… — ответил ему коллега и помрачнел, молча созерцая истерику миссис Копечне.

***

Хайаннис-Порт ------------ Вся семья Кеннеди стояла на ушах. Утренний репортаж об инциденте на Чаппаквидике мигом разлетелся по всей стране. Стало известно имя владельца злополучного автомобиля, были даны комментарии полицейских, даже показали убитых горем супругов Копечне. И все эти события всего за один день привели к тому, что в мирном Хайаннис-Порте разразился ужасный скандал. — Ты вывалял наше имя в грязи! Ты очернил память о Джеки! Как ты мог так поступить, Тедди?! Ну как такое возможно?! Ты христианин или кто?! У меня нет цензурных слов для тебя! — голосил на весь дом Бобби, переходя из комнаты в комнату и стараясь избавиться от начинающейся истерики. — Я был пьян, Бобби! — защищался Эдвард, отмахиваясь от доводов брата. — Я пытался спасти её, но там было течение! Что я мог сделать?! Я сделал всё, что мог! Бобби это взбесило. После смерти жены и ребёнка он очень изменился: стал нервным, раздражительным. В нём не осталось ни грамма того доброго и весёлого Роберта Кеннеди, каким он был раньше. Джон тоже присутствовал здесь. Он одним из первых примчался из Нью-Йорка к Тедди и застал того в полуобморочном состоянии в гостиной. Старший Кеннеди понимал ситуацию и осознавал, в какую змеиную нору угодил непутёвый младший братец… — На твоём месте я бы сделал всё возможное. На худой конец — позвал бы на помощь! А ты?! Ты оставил Мэри Джо там умирать! — закричал в ответ Бобби, тряся кулаками перед лицом младшего брата. Казалось, он вот-вот нападёт на Тедди, и Джон сразу это заметил. — Бобби! — Джон встал между братьями. — Если ты сейчас же не прекратишь, я буду вынужден принять меры! Успокойся! Немедленно! Джон был для Бобби безусловным авторитетом. Поэтому бывший генпрокурор поубавил свой пыл и сел в кресло, взявшись за голову. — А ты! — Джон развернулся к Тедди и ткнул указательным пальцем ему в грудь. — Я не знаю, что ты употребил вчера, но твой поступок ужасен! Я в шоке, Тедди! Я уже не говорю об общественности! Что они подумают, Тед? А Эми? Ты разбил ей сердце! Она всё знает! Она — твоя жена, Тедди! Жена! Эдвард поник и опустил глаза. Ему было очень стыдно и перед Бобби, и перед Джоном, и перед своими детьми, и перед Эмили. Она, увы, обо всём узнала по телевизору ещё с утра. Ничего не сказав, супруга заперлась в спальне и никого не впускала к себе. — Тедди, нам нужно решить, что делать, — наконец подал голос Джон О’Брайен, адвокат Тедди. — Гвен Копечне настаивает на вскрытии. Ей важно знать, как на самом деле умерла Мэри Джо. Все трое посмотрели на молодого человека. Бобби только безнадёжно вздохнул и снова взялся за голову. Первым отозвался Джон. Он оставил Тедди в покое и, чисто ради интереса, решил спросить: — А если сделать публичное заявление и рассказать всю ситуацию? — уточнил Джон у О’Брайена. Тот только помотал головой. — Какие заявления, Джек?.. — устало сказал из своего кресла Бобби. — Да нам кровью откупаться от этой семьи надо… такого ангела загубили… — на последних словах Бобби одним взглядом прожёг в Тедди дыру. Джон задумался. Он прошёлся по комнате, раздумывая. Паркет слегка поскрипывал под его туфлями.Бывший президент размышлял обо всём, что сегодня узнал и услышал. — А если попробовать поговорить с миссис Копечне? Может, она нас поймёт? Меня она вряд ли захочет видеть… а вот тебя, Джек… — вдруг предложил Тедди и с надеждой посмотрел на Джона. Старший Кеннеди только поднял брови. Не ожидал услышать что-то подобное от младшего… — И как ты это хочешь сделать? — спросил Джон, останавливаясь посреди комнаты. — Даже если я к ней пойду, ещё не факт, что она захочет меня слушать. — Но ты же был президентом… — осторожно ответил Эдвард. — Я бывший президент, Тед, — Джон присел на подлокотник свободного кресла, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. — Я вообще тут в роли «мистера Кеннеди». Ты так уверен, что ей вообще сейчас что-то от нас нужно, кроме элементарного раскаяния и последующего наказания? Нет, Тедди, это так не работает. Тут внезапно Бобби поднял руку: — Я могу поговорить. Джон, Эдвард и О’Брайен удивлённо уставились на Бобби. Тот убрал руки от головы, тряхнул ею, расправляя свою вьющуюся чёлку. Мимические морщины на лбу Бобби слегка разгладились, сделав Роберта моложе на несколько лет. — Мы с вами добрые христиане. По крайней мере, я и Джек, — Бобби не смог удержать колкость в сторону Тедди. — Я могу предложить ей вспомнить о законах небесных. — Гвен Копечне верующая, — О’Брайен, который всё это время молча курил и созерцал продолжение спора, вдруг оживился. — Это может сработать… — Бобби, спасибо! — Тедди тоже воспрял духом. Но генпрокурор только хмуро отмахнулся, накидывая поверх рубашки пиджак: — Не думай, что я смогу забыть этот позор.

***

Запись телефонного разговора от 19 июля 1969 года. ------------------ Спустя несколько продолжительных гудков трубку взяли: — Алло? — это была Гвен Копечне. — Здравствуйте! — голос Роберта слегка дрожал от волнения. — Это Бобби Кеннеди… Краткое молчание. Бобби уже испугался, что Гвен бросила трубку. Но нет. — Чего вы хотите, мистер Кеннеди? Ваш брат уже сделал всё возможное, чтобы принести нашей семье горе, — голос миссис Копечне сохранил ту же усталую интонацию, но в нём появились жёсткие нотки. — Я глубоко сочувствую вашей потере, миссис Копечне, — бывший генпрокурор пытался говорить спокойно, но сам был переполнен переживаниями. — Я очень сожалею о том, что сделал Тедди. Его поступку нет оправдания, и я понимаю вашу глубокую боль. Я ведь такой же, как вы. В прошлом году Бог забрал на моих глазах сначала жену, а потом и ребёнка из её утробы. При упоминании смерти жены Бобби, Джеки, Гвен немного смягчилась. Женщиной она была очень понимающей и знала всю историю несостоявшегося президента и его жены. — Мы молимся за пребывание вашей жены на небесах. Но всё же зачем вы сюда звоните? — спросила Копечне уже более спокойным голосом. — Миссис Копечне… — Бобби облизнул губы, подбирая слова. — Наша вера гласит, что Отец наш даёт и забирает. В данном случае Он забрал такую удивительную девушку, какой была Мэри Джо. Да, смерть её была страшна, и я верю, что сейчас она пребывает в раю и смотрит на вас. Поверьте, миссис Копечне, Мэри Джо не хотела бы, чтобы вы так страдали сейчас. Это не значит, что вы вообще не должны скорбеть. Напротив, ваш гнев справедлив, но этот гнев исходит от тёмных чувств, коими нас обманывает лукавый. Мой брат сделал всё возможное, чтобы спасти вашу дочь, и тому есть свидетели. И я, как человек с такой же раненой душой, как у вас, хочу сказать, что вы уже сделали всё, что могли, для своей дочери. Не тревожьте её, дайте ей упокоиться. После монолога Роберта последовала долгая пауза. Бобби прижал трубку к уху, вслушиваясь в фоновый шум и различая тихие всхлипы. — Спасибо вам, мистер Кеннеди, — слегка надломленным голосом сказала Гвен. — Всего доброго. Трубку повесили. ------------------ Бобби положил трубку и поднял глаза на Джона, Эдварда и О’Брайана, которые уселись кружком вокруг него и внимали каждому его слову. Всё происходило в той же светлой гостиной, в которой до этого разгорались споры. — Блестяще, — наконец сказал О’Брайан, — может, это поможет ей передумать о вскрытии. — Я больше не буду в этом участвовать. Я это всё делаю не ради карьеры Тедди, — Бобби поднялся и обратился к Эдварду, который согнулся на диване и молча тянул виски из стакана, — а ты можешь забыть о президентстве.