·𖥸 Эхо Далласа: Кеннеди 𖥸·

Нью-Йорк Квартира Джона Кеннеди 23:01 ---------------- Джон вернулся домой полностью разбитым. Весь день он и Тедди говорили о том, как выбраться из сложившейся ситуации. Много курили, иногда выходили на улицу и молчали. Бобби уехал ещё днём, объяснив это желанием побыть с детьми и отвлечься. Сейчас же, Джек тоже решил позволить себе отдохнуть. Кеннеди был эмоционально утомлён, из него будто высосали все силы. Такой упадок сил бывал после тяжёлых болезней. Но тело сейчас не болело. Болела душа. Её словно отравили сильнейшим ядом, от которого не существовало противоядия. Даже оказавшись в квартире, Джон не почувствовал себя лучше. Привычная домашняя атмосфера не радовала: стены давили на плечи, а потолок вот-вот упал бы на голову… Всё вокруг было чуждо: дорогая мебель, чистый пол под ногами. Всё это для Джона сейчас казалось тусклым, совершенно неважным. Будто подёрнутое рябью, нечёткое пространство квартиры воплощало в себе все те тревожные мысли, которые сейчас мучили его. А ведь эму даже не было кому выговориться. Была бы жива Алисия — может, они поговорили бы об этом. Она могла бы придумать выход… Однако её больше нет. Она умерла, причём давно. Сейчас она далеко отсюда — там, где всегда солнце, где нет боли и страха. Подумав об этом, Джон почувствовал, как глаза намокли. Но сейчас не время плакать. Поэтому Кеннеди молча снял с себя пальто и поплёлся по коридору к своей комнате. В квартире было тихо, значит, Джон-младший и Мирабель спят. Так Джон думал до тех пор, пока дверь в комнату Мирабель, мимо которой ему нужно было пройти, внезапно не приоткрылась. Белокурая голова дочери, выглянувшая из щели, заставила Джона остановиться. Мирабель не выглядела заспанной, хотя на ней была ночная рубашка, а волосы были распущены. — Пап, что случилось? Я волновалась за тебя… Ты где так долго был? — спросила Мирабель, видя, что отец чем-то очень расстроен. Кеннеди вздохнул и развернулся. Он попытался скрыть усталость, но слегка покрасневшие глаза и зевота, разрывающая рот, выдали его. — Ничего особенного, просто у твоего дяди неприятности, — коротко отозвался Джон, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить остальных домочадцев. По тону отца Мирабель поняла, что вопросов больше задавать не стоит. Она подождала, пока бывший президент справится с внезапной зевотой, которая вновь едва не выдала то, как сильно Джон устал. Вдруг голубые глаза Кеннеди осветило какое-то прозрение. Джон будто бы что-то вспомнил. Что-то важное. — Скоро поедем на могилу к маме, — добавил Кеннеди, пока Мирабель ещё была во внимании к нему. — Нужно её навестить. Кстати, Патрик сегодня вернулся? Девушка кивнула: — Да, я уложила его спать. Он очень хотел тебя дождаться, но мне удалось его уговорить. Патрик уже был подростком. С каждым днём он всё больше становился похож на свою покойную мать. Джона это радовало: приятно было видеть в детях частичку Алисии. — Хорошо, — Джон снова зевнул и слегка сощурился. — Иди тоже спать, уже поздно. Мирабель кивнула и послушно удалилась в свою комнату. Тихо скрипнула дверь, и в квартире вновь повисла тишина. Кеннеди ушёл к себе в спальню. Там царила кромешная темнота, и Джон едва не напоролся на угол комода, пока брёл в сторону постели. По дороге он снял туфли и пиджак. Решив до конца не раздеваться, Джон упал на кровать лицом вниз, и его голова утонула в мягкой подушке. Кеннеди уже был не так молод, чтобы выносить такие стрессы, особенно учитывая, что его психика пошатнулась после смерти Алисии. Сейчас голову Джона занимал Тедди. {Надо же так вляпаться…ох, Тедди, Тедди…} Даже когда сознание потихоньку уводило его в царство грёз, конечности наливались свинцом и голова тяжелела, Кеннеди не переставал думать о младшем брате. Как он сейчас? О чём думает? Каким будет его следующий шаг?.. Последнюю мысль бывший президент додумать не успел. Его глаза закрылись, дыхание стало ровным и глубоким, и Кеннеди уснул мёртвым сном.

***

Хайаннис-Порт -------------- Когда Тедди всё же осмелился войти в спальню, в которой Эмили провела весь день, он застал печальную картину: его жена, не спавшая, со слегка взлохмаченными волосами и кругами под глазами, сидела перед туалетным столиком и смотрела на себя в зеркало. Её пальцы были крепко сцеплены, а обручальное кольцо с большим бриллиантом посередине стало ещё явственнее выделяться на контрасте с бледной кожей. На столике перед Эмили стояла фотография: она и покойные Джеки с Алисией на фоне Белого дома. Эмили тогда была беременна Кевином: небольшой животик выделялся из-под свободного клетчатого платья. Алисия, одетая в строгий серый жакет и юбку, стояла посередине, сложив руки и чуть наклонив голову. Джеки, которая была тогда беременна от Бобби стояла рядом с Первой леди и незаметно придерживала ладонью подол своего белого платья: видимо, в момент съёмки подул ветер. В тот день, когда была сделана эта фотография, светило солнце, и лёгкий отблеск навсегда застыл на улыбающихся лицах всех троих. Такая безмятежность… Тяжело было это вспоминать. Спальня была большая: широкая двуспальная кровать со смятым одеялом, чёрный ковёр на полу. Люстра, уже успевшая нагреться от долгого использования, висела под потолком и слегка покачивалась в такт лёгкому дуновению ветерка, доносившегося со стороны ночного моря через открытую форточку. И среди всего этого была Эмили, которая задумалась так глубоко, что будто бы не заметила появления мужа в комнате. Эмили сейчас размышляла. Да, она любила Тедди. Конечно же, по-своему, как бывает у каждой пары. Но и поступок Теда она не могла окончательно понять. Весь день она пыталась осмыслить то, что увидела по телевизору в утренних новостях. Поначалу она подумала, что речь идёт о каком-то другом Эдварде Кеннеди. Ну сколько по этой земле ходит тёзок её мужа? Однако потом, когда упомянулось словосочетание «сенатор от штата Массачусетс», в голове бедной женщины всё встало на свои места. Сначала был шок: Эмили будто облили ледяной водой. Потом страх за детей. Потом боль — и так, пока не дошло до полного осознания всей ситуации. Это оставило глубокий след в душе Эмили, который вряд ли когда-нибудь перестанет болеть. — Эми, — начал Тедди, подходя к жене, — ты уже целый день ничего не пила и не ела. Прошу, не мучай себя, ты должна поесть хоть что-то. Но Эмили не ответила. Наоборот, она только подняла голову и взглянула на отражение Тедди. Тот стоял прямо за её спиной, и лицо его было бледным и встревоженным. Наверное, Эми никогда не сможет забыть эту безнадёжность и желание найти того, кто сможет помочь и защитить. — Я не могу есть, пока ты делаешь такие вещи. Не осталось ничего. Мы и так много пережили, — Эмили неожиданно встала со своего места и оглянулась на мужа. В карих глазах молодой женщины плескался океан боли. — Оглянись вокруг, Тедди! Кто сейчас рядом с нами? Джо? Кэтлин? Алисия? Джеки? Они все умерли! Но почему? Из-за ошибок, амбиций? Из-за человеческой жестокости? Ты хочешь и себя, и меня убить? Ладно, меня не жалко. Но пожалей своих детей. Эдвард сглотнул и замер. Он был готов услышать что угодно, но только не обвинения. Но он понимал её боль: Эмили переживала за него. Ей хотелось помочь ему, но она металась между образом жены и любящей женщины, которой он когда-то стал дорог. — Всё, что я делал, было только ради блага этой семьи и Америки, — возразил Тедди. — Неужели ты и правда поверила тому, что говорят по телевизору? Я не спал с Мэри Джо, пойми ты это! Эмили потерла лицо руками. Она очень устала от того, что приходится переживать столько смертей и трагедий. А сейчас её собственного мужа записали в убийцы… — Я устала, Тедди, — словно пропустив реплику мужа мимо ушей, сказала Эмили. — Я устала постоянно разбирать твои конфликты. Тебя никогда нет дома, от тебя пахнет чужими духами, ты с кем-то хихикаешь по телефону. Почему я так не делаю, Тедди? Может, потому, что у меня есть хоть немного совести? Или уважения к нашему браку, к которому я понемногу теряю веру? В браке у Тедди и Эмили тоже не всё было гладко. Самой первой проблемой были дети: Эмили долго не могла забеременеть — что-то не то было с фертильностью. А когда получилось, первые две беременности закончились выкидышами. Потом последовали три здоровых малыша: дочь Мемория, сыновья Эдвард-младший и Кевин. Затем снова беременность, буквально два года назад, и опять выкидыш — Эмили неудачно упала с лестницы. После этого Эмили закрылась. Близость между ней и Эдвардом случалась редко — в интимном и физическом плане. Даже сейчас, когда Кеннеди попытался взять её за руки, Эмили отошла сторону и упёрлась спиной в стену. Сложила руки так, чтобы спрятать их за спину. Эдварда это задело. — Ты мне нужна, Эми, — грустно произнёс Тедди, но приближаться к жене не стал. — Я очень в тебе нуждаюсь. Я понимаю, какой я ублюдок в твоих глазах. Мне очень стыдно перед тобой. Но ты мне очень нужна. Правда. Он рискнул. Шагнул в сторону жены и аккуратно обнял её, ожидая в любой момент получить пощёчину или удар в плечо. Удар последовал, но такой слабый, почти беззлобный, что Тедди даже его не почувствовал. Спустя мгновение Эми только подняла на Тедди свои большие карие глаза, в уголках которых уже собрались жемчужинки слёз. — Зачем ты это сделал, Тедди? — тихо спросила Эмили. — Ты правда пытался ей помочь? Честно? Эдварду стало очень больно. Он крепко обнял жену и аккуратно отошёл с ней от стены. Кеннеди прижался щекой к плечу жены, чувствуя, как та дрожит: как пойманная птичка, которая доверилась, но всё ещё боялась своего хозяина. — Я свернул не туда. Я напился, — наконец сказал Тедди. — Я же говорил, что не отдавал отчёта своим действиям. Ты же прекрасно меня знаешь. Ну разве я способен на преднамеренное убийство? Да, она знает его достаточно долго, ещё со скамьи колледжа, в коридорах которого Эмили и Эдвард однажды встретились. Эмили, тогда ещё носившая фамилию Франк, долго игнорировала навязчивые ухаживания Тедди, пока не поддалась его чарам и, уже будучи влюблённой по уши, не вышла замуж за Кеннеди. — Ты должен что-то сделать сейчас. Я хочу, чтобы это закончилось. Детям нужен папа, они ведь ещё так малы, — тихо сказала Эмили и подняла слегка заплаканные глаза на Тедди. Эдвард нежно погладил жену по волосам и поцеловал её в нос. Как делал это всегда, чтобы её развеселить. И это сработало. Она начала бормотать что-то на родном немецком языке и смешно поморщилась. Даже с потекшей тушью и пудрой она выглядела прекрасно, особенно когда улыбалась… — Это закончится, я обещаю, — Эдвард прижал жену к себе снова, на этот раз слегка покачивая её из стороны в сторону. — Тише. Я люблю тебя. Эмили устало приобняла мужа за спину рукой. Совсем легонько, но в этом жесте была мольба — чтобы он её не бросал. Её плечи слегка подрагивали, но она не плакала. Только лишь глубоко дышала, а Тедди это слушал и гладил её. Кеннеди верил, что завтра, когда он впервые нарушит молчание и расскажет всю ситуацию, всё будет хорошо.