Я, Кофе и Ты

Яркое солнце с самого утра озарило квартиру в переливающихся лучах, прежде чем надвигающаяся осень завладеет городом с головой. Собираясь на работу, Лэйн захотела поэкспериментировать с волосами и сделать красивые локоны из своих светлых волос. Заканчивая последние пряди, девушка судорожно посматривала на экран телефона, отслеживая время, чтобы не опоздать. Задумавшись в своих мыслях, она не заметила, как руки ослабли и плойка слегка наклонилась, прислоняясь к пальцам. Оторвавшись от своих мыслей из-за ожога, она поднесла их к лицу, слегка прикусывая в надежде заглушить боль. Заканчивая делать укладку, побрызгивая на длинные локоны лак для волос, она захватила сумку и выбежала из дома. Нервно постукивая по рулю автомобиля, она доехала до офиса и побежала внутрь. Она чётко помнила слова босса: «Следующий месяц я буду следить за вашими успехами в работе, а также и неудачами». Не хотелось облажаться на следующий день после этих слов. В надежде, что никто не заметит её опоздания, она быстро подошла к своему рабочему месту, попутно скидывая бежевое пальто с плеч. Дмитрий оторвался от работы и сложил руки в замок перед собой, кладя на них подбородок, внимательно наблюдая за моими быстрыми и неловкими телодвижениями. Его взгляд зацепился за мои уложенные волосы, рассматривая, как они раскиданы по моим плечам. — Доброе утро, опоздавшим! Ты верно идёшь к своей цели, чтобы стать моей подчинённой. Молодец, Лэйн. — Убери свою чёртову ухмылочку, Дмитрий. Я могла успеть, если бы не чья-то BMW на моём парковочном месте. Выделяя слова про его машину, я зло на него посмотрела. — Ох, ну прости, собственница. Когда стану боссом, заберу его себе. — Мечтай, собственник! Закончив подколки, мы втянулись в работу. Спустя 2 часа, продолжая чертёж и раз за разом исправляя линии, я поняла, что попала в тупик. Ломая черепную коробку над листом бумаги и оперевшись головой на ладони, я услышала звук кресла, с которого поднялся Дмитрий. Подходя к подоконнику, на котором лежало множество канцелярских товаров, взяв пару листов А4 из упаковки и новый отточенный карандаш, он подошёл к своему столу, стоя ко мне спиной, и вставил недостающую бумагу в принтер. На нём была чёрная рубашка, слегка расстёгнутая у шеи. Блик солнца попадал на его широкую подтянутую спину и отдавал тень, намекая на то, что под ней. — Ты всех своих врагов так взглядом прожигаешь или только мне выпала такая честь? — с ухмылкой произнёс Дмитрий и обернулся к ней. Закатив глаза, девушка от отчаяния опустила голову на стол. Спросить у мужчины совета или попросить помощи казалось для Лэйн проигрышем. Нельзя показывать ему свои неудачи. — Могу предположить, что у тебя что-то не получается. Верно? — Прибереги свои догадки при себе, у меня всё отлично. — Ну допустим, — изогнув бровь, мужчина сел за стол и продолжил работать. Допуская ещё несколько ошибок и почти стерев лист до изнеможения от стирательной резинки, девушка сдалась. Обдумывая, как лучше подойти к этому вопросу, Лэйн, прикусывая кончик карандаша, смотрела на Дмитрия. Передние пряди на лице мужчины слегка упали на лоб, глаза смотрели на чертёж, не поддаваясь расслаблению, подтянутые рукава рубашки выдавали его решительный настрой на работу. Через пару минут моего разглядывания Дмитрий подал голос, не отрываясь от проекта. — Врединка, ты опять пялишься. И перестань грызть карандаш, скоро дыру проешь. — Ты невыносим, и прекрати наконец меня так называть! — Лэйн, ты меняешь тему, спрашивай, что хотела. Я не кусаюсь. Девушка молчала и вскоре обратилась к коллеге: — Дмитрий, мне… мне нужна твоя помощь. Мужчина сразу оторвался от дела и посмотрел на Лэйн с примесью удивления. — Я начинаю подозревать, что это сон. — Ты можешь просто помочь без своих подколов? Дмитрий подошёл к рабочему месту девушки и встал позади неё, наклоняясь к листу бумаги, оперевшись руками за край стола между нее. — Я знаю, это глупо, но я не могу понять, как правильно совместить эту секцию... Мне правда важно, чтобы это было идеально, а я чувствую, что просто не вижу решения. — Лэйн, это легко, смотри. Дмитрий взял слегка погрызанный девушкой карандаш в руки и, объясняя, чертил на её потрепанном листе. Хоть он и стоял сзади неё, ему это совсем не мешало, как и девушке. Его массивные плечи полностью закрывали за собой блондинку. Когда он слегка наклонился чуть больше прежнего вперёд и прикоснулся грудью к спине Лэйн, она почувствовала исходящее от него тепло, а её разум был затуманен из-за его манящего аромата. От Дмитрия всегда исходил аромат, который можно было назвать его второй кожей — безупречный и гармоничный, как хорошо выдержанное вино. Это был глубокий, насыщенный запах, говорящий о статусе и внутреннем достоинстве. В нём угадывались классические ноты табака и дорогой кожи, которые идеально сочетались с его образом. За ними следовала пряная теплота кориандра и кардамона, добавляющая загадочности, но не отнимающая серьёзности. — Лэйн? Ты слышишь меня? — Что?.. Ах да, слышу. — Про расчёт несущей балки рассказывать или ты это знаешь? — Знаю, спасибо, Дмитрий. — Не за что, вредина. Решив сделать себе кофе, Лэйн отошла на маленькую кухню, ища нужный ей сорт. Вернувшись с розовой кружкой кофе, разукрашенной под мультяшного кота, она положила кружку на край и увидела в середине стола несколько пластырей и маленькую мазь от ожогов. Сообразив, кто мог видеть её обожжённые от плойки пальцы, она растерянно посмотрела на Дмитрия. Не понимая, как правильно реагировать на такой добрый жест, она лишь обработала пальцы мазью и заклеила пластырем, замечая, как мужчина кидал взгляд на её действия. В итоге, вместо облегчения, эта "скорая помощь" только усилила дискомфорт. Пластырь мешал движениям, постоянно цеплялся за ткань одежды или волосы, а мазь под ним ощущалась скорее как барьер, не позволяющий коже дышать, чем успокаивающее средство. Через несколько минут она уже чувствовала зуд и лёгкое раздражение от его неправильного положения. Она старалась не обращать внимания, сосредоточившись на чертеже, но каждое прикосновение к карандашу или измерительной ленте отзывалось неприятным ощущением. Ей было неудобно, но признаваться в том, что она даже с этим не справилась, было выше её сил. Пусть ноет, ничего страшного. Спустя несколько часов, когда рабочий день уже клонился к закату и большая часть коллег разошлась, Дмитрий заметил, как она снова и снова потирает правый указательный палец, где старый, мятый пластырь едва держался. Это было не просто «неудобно» — это выглядело болезненно. Он подошёл к её столу, не говоря ни слова, и взял мазь и пластыри с её стола. Она подняла на него вопросительный взгляд. — Твоя «повязка» выглядит так, будто сама нуждается в помощи, — произнёс он, и в его голосе не было иронии, лишь мягкая констатация факта. — Позволь. Она хотела возразить, сказать, что справится сама, но усталость и нарастающее жжение словно сковали язык. Она лишь кивнула, смущённо протягивая ему руку. Дмитрий осторожно взял её ладонь; его прикосновение было неожиданно тёплым и уверенным. Он аккуратно, медленно отклеил наполовину оторвавшийся пластырь. Её кожа под ним была слегка покрасневшей; кое-где мазь стёрлась, а кое-где, наоборот, засохла комками. Он взял ватный диск, смочил его прохладной водой из бутылки, стоявшей на её столе, и бережно приложил к обожжённому пальцу. Она вздрогнула от неожиданной прохлады, но это было приятное облегчение. Дмитрий держал ватку несколько секунд, пока покраснение не стало чуть менее ярким. Его пальцы, лёгкие, но сильные, скользили по её коже, вызывая непривычную волну тепла, не связанного с ожогом. Затем он взял ту самую мазь. Выдавил совсем немного на кончик своего указательного пальца, слегка разогрел её между своими ладонями. И только потом, с почти ювелирной точностью, он начал втирать мазь в её кожу. Его движения были плавными, круговыми; он распределял средство тонким, равномерным слоем, покрывая весь обожжённый участок, не пропуская ни миллиметра. Мазь, тёплая от его прикосновений, моментально успокоила жжение, а не просто лежала на поверхности. Закончив с мазью, Дмитрий взял пластырь. Он тщательно вымерил его положение, разгладил все складки, прижимая края так, чтобы он лёг ровно, плотно, но не сдавливал. Пластырь был наклеен идеально – ни единой морщинки, ни одного отклеивающегося уголка. Он надёжно защищал рану и позволял пальцу свободно сгибаться. Когда он закончил, он слегка погладил её палец, словно проверяя свою работу, и только потом осторожно выпустил её руку. — Вот так, — сказал он, отступая на шаг. В его взгляде промелькнуло что-то, что заставило её сердце пропустить удар – лёгкая гордость за хорошо выполненную работу и глубокая, почти неосознанная забота. Её палец больше не болел, не зудел, не мешал. Он был защищён, ухожен. Неловкость сменилась необъяснимым теплом, а его прикосновения оставили на коже не только след мази, но и ощущение его участия, его заботы, чего-то очень личного и ценного. Когда рабочий день закончился, они начали собираться. Как обычно, подойдя вместе к лифту и пройдя в него, девушка неловко прокашлялась. — Дмитрий… я хотела сказать тебе спасибо. — М? Посмотрев на Лэйн, мужчина выгнул бровь. — За медикаменты. — Не за что, Лэйн. Надеюсь, это поспособствовало тому, чтобы ты меньше вредничала, если, конечно, боль от ожога не затуманит твой вредный разум. — Мог просто сказать «не за что».