Radio Healed the Video Star

Короткая интерлюдия… Медиамагнат смотрит на два экрана. На одном открыта его лента, на другом –почтовый ящик. Он научился быстро переключаться с одного экрана на другой. В данный момент ничего важного. Запросы на размещение рекламы, несколько писем от студий, с которыми он сотрудничает, с просьбой выступить в качестве консультанта и снять пару рекламных роликов. Предложение о создании игрового шоу. Напоминание о том, что нужно зайти и пройти плановое обследование. Формы для подписания. Формы для проверки. Формы, формы, формы. Бумажная волокита. Приглашения на званые вечера и торжественные мероприятия от демонов, которые хотят с ним познакомиться в надежде, что он подпишет с ними контракт, или просто хотят, чтобы он появился на публике. И всё же. Ещё. Блядские. Письма. Пришло электронное письмо от «Бэппер & Команда». с прикреплёнными фотографиями, на которых видно, как продвигается ремонт. Всё выглядит хорошо, и он благодарит их за усердную работу. Он отправляет короткое письмо с словами "Нахуй тебя" в редакцию «666 Новости» в ответ на их запрос об интервью. Он знает, что они хотят поговорить с ним только для того, чтобы он дал опровержение в ответ на интервью Вельвет. Он недвусмысленно заявляет Кэти, что никаких интервью не будет и что, если она продолжит его доставать, «666 Новости» закроются, а они с Томом могут рискнуть и устроиться на работу в чёртов «Макдоналдс». Вокс откидывается на спинку стула и трёт лицо. Всё прошло бы гораздо быстрее, если бы он мог просто подключиться, но в последние два раза он допустил ошибку. Зашёл слишком далеко, и его затянуло. Он не хотел снова проходить через это. Он определённо не хотел снова увидеть это выражение на лице Аластора. Вокс до сих пор помнит. Радиодемон, как всегда, улыбался, но улыбка была натянутой, и Вокс до сих пор помнит тот беспомощный взгляд в его глазах, когда Вокс издал этот крик боли. Если бы кто-нибудь сказал ему, что он когда-нибудь подружится с Аластором, ебучим радиодемоном, он бы рассмеялся этому человеку в лицо, а потом выстрелил бы ему в живот за такую наглость. А теперь посмотрите на него. Тусуется с Аластором. Радуется, что может тусоваться с Аластором. Немного расстраивается, когда не может тусоваться с Аластором. Угощает Аластора обедом и в ответ получает ужин. Подумать только, ничего бы этого не случилось, если бы этот крысоподобный ублюдок не изуродовал его и не оставил умирать. Вокс чувствовал стыд, когда сквозь пелену боли и потери сознания понял, что его нашёл Аластор. Вокс искренне боялся худшего. Он продолжал опасаться худшего, даже когда Аластор и Ниффти подняли его вместе с осколками стекла и отнесли в отель. Он боялся худшего, когда его принесли в комнату Аластора. Кто знал, что задумал ради него Радиодемон? Он знал, что Аластор – каннибал. Вокс ожидал, что его уложат на разделочную доску и начнут разделывать. Представьте его удивление, когда он очнулся на мягкой кровати, а его раны были обработаны и перевязаны. Удивление быстро сменилось подозрением, потому что Аластор помогал ему не просто так. Нельзя просто так помогать людям – особенно в Аду. Только когда Аластор приложил усилия, чтобы привести к нему Варка и гарантировать, что у него действительно нет скрытых мотивов, Вокс наконец позволил себе довериться Аластору. Он и за миллион лет не ожидал от Аластора такого уровня.. ну, чего угодно. До всей этой неразберихи их отношения были полны яростной вражды. Они не могли находиться рядом без взаимных колкостей или ссоры. А теперь взгляните на них. Вокс предпочёл бы лечиться в уединении и привычной обстановке своей башни, но Валентино всё испортил. Буквально. Отель был неплох, но само его существование сбивало с толку телевизионного демона. Реабилитация демонов-грешников? С целью их искупления и обретения ими места в раю? Дааааа. Нет. Вокс не видел, чтобы что-то из этого происходило, но кто он такой, чтобы плевать на чью-то мечту? Её грёбаную, чертовски странную мечту. Она была принцессой, и все знали, что членам королевской семьи и богатым людям позволено быть более странными, чем остальным. Это было справедливо как для демонов, так и для людей. Вокс смотрит на время на приборной панели. Шоу Аластора начнётся через несколько минут. Он взмахивает рукой, и из стены выползают провода. Они переносят радиоприёмник «Philco Ford» и ставят его на стол, сделанный из скрученных кабелей. Вокс поднимает руку, собираясь включить его и начать слушать передачу. Раздаётся сигнал нового уведомления. Он переводит взгляд на экран и видит красный флажок, означающий срочность. Вокс хмурится. Ещё одно письмо не повредит? До выступления Аластора оставалось несколько минут. Письмо было от демона-грешника из восточной части Пентаграммы. Он жаловался на отключение электричества (да блять) и хотел, чтобы Вокс узнал, что отключение привело к "порче некоторых очень дорогих продуктов", и демон хотел знать, как Медиа-Оверлорд “планирует компенсировать ему эту вопиющую несправедливость". Вокс потирает висок, чувствуя приближение головной боли, которая ему совсем не нужна. Телевизионный демон размышляет, как поступить. Должен ли он ответить вежливо или лучше послать этого парня куда подальше и посоветовать ему трахнуть себя ближайшим острым предметом? Вокс вздрагивает, заметив что-то краем глаза. Оверлорд вскакивает со своего места. Двинулась.. Его тень только что сдвинулась? Вокс смотрит на неё. Оно... ...ничего не делает. Конечно, он ничего не делает. Это же грёбаная тень. Он вздыхает и трёт лицо руками. Может быть, это знак для перерыва. Вокс сохраняет свою работу и закрывает экраны. Он включает радио и ждёт. Он ждал этого весь день. Вокс хватает банку «Джольца», протыкает её когтем и выпивает содержимое. Он удовлетворённо вздыхает и откидывается на спинку стула, чтобы устроиться поудобнее. Аластор всегда начинает своё шоу с инструментальной кавер-версии песни Коула Портера «Let’s Misbehave». На лице Телевизионного Демона медленно появляется улыбка, когда он слышит голос Радио Демона, доносящийся из динамиков.          Добрый вечер, обитатели Ада! Я рад снова быть с вами. Я – тот самый Аластор. Дорогие слушатели, мне радостно быть здесь с вами. Я знаю, что вы, вероятно, слышали или видели в кинохронике о моей стычке с неким владельцем заведений для взрослых, и у вас, должно быть, много вопросов. Я здесь, чтобы сказать вам, что ваши вопросы останутся без ответа, а ваше любопытство – неудовлетворённым. Я здесь не для того, чтобы не говорить об этом. Не волнуйтесь. Если вы пришли за пикантными историями, то я рад вам помочь! Вокс вздыхает с облегчением. Он не знает почему, но в глубине души боится, что Аластор расскажет о том, что с ним произошло.          На прошлой неделе я рассказал вам историю о своём первом убийстве. Боюсь, я должен внести поправку в эту историю. Это было моё первое официальное серийное убийство. Убийство, которое положило начало моей карьере серийного убийцы. Теперь я хочу рассказать о своём первом неофициальном убийстве. Я говорю "неофициальном", потому что технически не я их убил» — Аластор усмехается. — Официально их смерть была признана несчастным случаем. Шел 1908 год. Я был энергичным молодым человеком, которому едва исполнилось пятнадцать. Стояло жаркое влажное лето, и я приглянулся некоему Джозайе Бруссару. Элиас Бруссар, отец Джозайи, был пастором церкви, которую посещали белые в наших краях. Новый Орлеан – большой город. Не забывайте об этом. Я слышал, что он был настоящим проповедником в духе "огонь и сера", способным заставить толпу замолчать одним неодобрительным взглядом. И он не одобрял многое, очень многое. Пастор Бруссар был ужасным человеком, и я не завидую Джозайе, которому приходится жить под его крышей. Однако пастор Бруссар был ещё и богатым человеком. Он происходил из семьи, владевшей хлопковыми плантациями, и, хотя он покинул семейную плантацию несколько десятилетий назад, он всё ещё наслаждался их финансовым благополучием. Джозайя Бруссар часто встречался со мной в лесу, чтобы пофлиртовать. И.. о боже! Дорогие слушатели, кажется, у нас гость Поздоровайтесь с Варком, который решил заглянуть в мою студию. Привет, Варк!          Вокс закрывает лицо руками и стонет. Он ошибочно предположил, что Варк был с Ниффти, а не слонялся по отелю без присмотра. Раздаётся фырканье, когда Варк принюхивается к микрофону, а затем ещё один звук, который Вокс не узнаёт.          А-а-а! Нет! Нет! Прошу прощения, дорогие слушатели. Варк попытался укусить меня за микрофон. Это не для еды. Да, иди полежи там, пока я продолжаю свой рассказ. Хороший мальчик! — Аластор откашливается. — Даже если бы я не был креолом смешанной расы, я всё равно был мужчиной, и Джозайя ни за что не стал бы навлекать на себя гнев отца. Я не виню его за это. Мы все делали то, что было нужно, чтобы выжить. Теперь, прежде чем мы пойдём дальше, я думаю, важно кое-что прояснить. Это не история о запретной любви, которая заканчивается трагедией. Я не любил Джосайю, что бы он ни чувствовал ко мне. В лучшем случае он отвлекал меня от обыденности. Он был прекрасным юношей. Очень красивым. Я просто не... — Аластор смущённо замолкает. — Всё дошло до критической точки. Может быть, мы были недостаточно осторожны. Может быть, Джозайя сломался под тяжестью чувства вины и давлением со стороны отца, но пастор Бруссар узнал о нас. Он, конечно, не стал бы ничего делать со своим единственным сыном и наследником, но как насчёт цветного мальчика, живущего у болотистой границы? Я был лёгкой добычей. Он собрал отряд, и они попытались меня найти. Ключевое слово –попытались. Видите ли, я, возможно, с самого начала увлекался тёмными искусствами. Не хочу хвастаться, но я был вундеркиндом. Пастор Бруссар и его спутники заблудились в болотах, следуя за тенями, похожими на меня, и блуждающими огоньками, а я наблюдал за ними с безопасного расстояния. Спутники пастора то и дело подвергались укусам водяных мокасинов и ломали ноги о вьющиеся лианы, а потом на них нападали аллигаторы, которые таинственным образом появлялись из ниоткуда. Пастор Бруссар застрял в болоте, как будто кто-то снизу схватил его за лодыжку и тянул в трясину. Я помню выражение его лица, когда я обогнул дерево. — Голос Аластора понижается до рычащего стона удовольствия. — Он умолял меня помочь ему. Ты можешь в это поверить? Этот человек пришёл, чтобы линчевать меня, и всё равно ждал, что я ему помогу. Я просто стоял рядом, достаточно близко, чтобы схватить его. Достаточно близко, чтобы протянуть руку, взять его за руку и вытащить на свободу. Достаточно близко, чтобы увидеть неподдельный страх в его глазах, когда он понял, что я собираюсь бросить его в воду. Хотя никто и не докажет, что я там был, — смеётся Аластор. Он делает глоток чего-то и одобрительно мычит. — В любом случае они пытались доказать, что я был там, но Пастор Бруссард тайно собрал свою толпу линчевателей и даже не сказал Джозайе, куда идёт, так что ничего не вышло. Если его собственный сын не знал, что он делает, то откуда это знал я? Полиция просто решила, что добрый Пастор стал жертвой болота. Джозайя, благослови его Господь, соблюдал траур, но в конце концов переехал в Париж и провёл остаток своих дней убеждённым холостяком, наслаждаясь парижской арт-сценой и обществом других красивых молодых повес. Я бы и сам её стал ухаживать за молодыми людьми и девушками, которые были бы мне не ровня, и чьи разгневанные родители пытались бы найти меня и убить за мою дерзость. Эти родители оказались бы на болоте вместе с Пастором Бруссаром. — Аластор смеётся. — Это была отличная практика, и я научился заманивать своих жертв в те места, где я хотел их видеть. Конечно, мне надоело, что всё веселье достаётся окружающей среде, и с возрастом я захотел действовать более активно. — Аластор заканчивает свой рассказ аплодисментами. Вокс ухмыляется и аплодирует, хотя знает, что Аластор его не слышит.          Ах, как же я люблю предаваться воспоминаниям, — говорит Аластор. — О, Варк уходит. Думаю, эта история понравилась нам больше, чем ему. А, понятно. Ниффти принёсла почту. Привет, Ниффти!          Привет, мистер Аластор!          Ниффти распечатывает вопросы, комментарии и отзывы, которые вы, дорогие слушатели, отправляете мне по электронной почте. Ниффти, ты просто сокровище! И я не единственный, кто так считает! Посмотри, как Варк тащится за тобой!          У меня в кармане ещё остались угощения» — хихикая, объясняет Ниффти. — Давай, Варки. Пусть мистер Аластор работает.          Прощай, Ниффти! Прощай, Варк! А теперь давай почитаем эти письма!          Вокс открывает ещё одну бутылку «Джольтца», а Аластор включает «Шривпортский топот» и начинает читать письма от фанатов.          Напоминаю, что я не зачитываю имена людей, которые присылают мне письма, поэтому, боюсь, вам придётся быть особенно внимательными, чтобы убедиться, что я читаю ваше письмо. —Аластор откашливается. — Давайте посмотрим: «Уважаемый мистер Аластор, спасибо за автограф. Я вставила его в рамку, и теперь он висит у меня в гостиной». О, кажется, я знаю, от кого это письмо, но я буду придерживаться своих правил. Позвольте мне сказать, что я всегда рад вас видеть. Двигаемся дальше. «Аластор, две недели назад вы опубликовали рецепт грязного риса. Мой друг возразил, что вы не указали, какую именно грязь нужно использовать для грязного риса…» Боже правый.          Вокс смеётся так сильно, что напиток стекает у него по подбородку. Он представляет, как Аластор закрывает глаза и потирает виски.          Не уверен, что ты говоришь серьёзно, но я тебя развлеку. В грязном рисе нет ничего грязного. Пожалуйста, убедись, что твой друг знает об этом, прежде чем он попытается его приготовить. Он называется грязным рисом просто потому, что ингредиенты придают ему коричневый цвет. Следующая буква! — Аластор замолкает. Вокс хмурится, когда молчание затягивается. Что-то не так.          Слушателю, отправившему это письмо, — голос Аластора стал ледяным. —Я не буду зачитывать ваш вопрос вслух. Считайте, что вам повезло, что я не знаю, кто вы и где вас искать, но отвечу на ваш вопрос: нет. Ни разу. Даже ни капельки. С этого момента я буду просить Ниффти проверять эти письма. Ну, хватит об этом. — Голос Аластора снова стал весёлым. «Шривпортский топот» заканчивается. —Думаю, чтобы смыть с себя неприязнь, вызванную последним письмом, я порадую вас первой песней вечера. Ах, но прежде я хочу сказать пару слов одному другу, который нас слушает. Вокс. — То, как Аластор произносит его имя, звучит так тепло, когда звучит из колонок. — Надеюсь, вам пока нравится шоу. Я ценю, что вы оторвались от работы, чтобы послушать. Я посвящаю тебе эту песню. — Аластор начинает напевать в микрофон песню Джина Остина « В конце концов, старые друзья –самые лучшие друзья.» Вокс чувствует, как жар разливается по его груди и лицу. Это чувство ему знакомо. На самом деле он испытывал то же самое, когда начал ухаживать за Валентино. Нет. Нет! Вокс встаёт со стула и начинает расхаживать взад-вперёд. Этого не могло произойти. У него всё налаживалось с Аластором. Они наконец-то подружились, а он тут как тут, чтобы всё испортить. И после чего? Четырёх дней? Его первая дружба без каких-либо условий. Просто искреннее товарищество без каких-либо ожиданий. Вокс смотрит на радио. Песня Аластора заканчивается, и он переходит к обсуждению последних новостей. К сожалению, новостей у него нет, поэтому он рассказывает о том, что сделал (за исключением всего, что произошло с Воксом). Вокс нервничает, и это никак не связано с тремя (четырьмя?) энергетическими напитками, которые он выпил. Мысль о том, что он начинает что-то чувствовать, пугает его. Последние отношения закончились тем, что он истекал кровью в переулке. Кроме того, ему нравится дружить с Аластором. Ему нравится, что они могут вместе есть и разговаривать. Вокс качает головой. Медиамагнат понимает, что это не может быть тем, о чём он думает. Просто не может.          У меня просто что-то не так с проводами, — думает он и улыбается. Протянутая Аластором рука дружбы без каких-либо условий, очевидно, просто сбила его с толку. В конце концов, это был Ад. Никто ничего не делал, не ожидая чего-то взамен. Грешники обычно не проявляли доброту по отношению друг к другу, за исключением особых случаев. Честно говоря, насколько жалким он был бы, если бы влюбился в Аластора только потому, что тот был милым? Только потому, что Аластор проявил доброту и сострадание, когда он нуждался в этом больше всего?          Возьми себя в руки! Вокс откидывается на спинку стула и вздыхает с облегчением. Он тут психует из-за пустяка. Эти так называемые "чувства" были просто какой-то непонятной привязанностью, возникшей из-за их новой дружбы. А почему бы Воксу не смущаться? Раньше они были врагами! А теперь стали закадычными друзьями. Телевизионный демон знает, что ему нужно перестать приравнивать доброту Аластора к чему-то большему, чем чисто платоническая дружба.            — Он что, блять серьёзно? Хаск доливает виски в стакан Энджел Даста, пока они слушают радио. —Что это сейчас было? — спрашивает демон-кот. Энджел Даст указывает на радио. — Он думает, что кто-то поверит в эту чушь про "мы просто друзья"?Да ладно! Хаск сухо усмехается: — Да ладно тебе, Энджел, это наверняка правда. Он спел песню и всё такое. — Он фыркает. — К тому же ещё слишком рано об этом говорить, верно? — Чушь собачья! Ты мне понравилась с первого взгляда. Хаск пожимает плечами. — Ну, детка, это же ты.:— Аластор немного… — он подыскивает подходящее слово. — Глуповат в таких вещах. — Он рассказал нам историю о том, как соблазнил сына местного гомофоба! — Который ему никогда по-настоящему не нравился и была для него лишь способом отвлечься. — Хаск указывает на это. —Послушай… — крылатый демон собирается что-то сказать, но его прерывает Вэгги, врывающаяся в комнату. — Святой чёрт! Что с тобой случилось? Вэгги вся в мусоре и какой-то немыслимой грязи. Её обувь превратилась в лохмотья. — Аластор, — говорит она сквозь стиснутые зубы, — высадил меня на свалке на границе Пентаграмм-Сити. Мне пришлось идти пешком, потому что у меня не было кошелька. Да и ни одно такси не взяло бы меня, от меня же воняет мусором и подгузниками. Пожалуйста, попроси Ниффти встретить меня на заднем дворе, чтобы она смыла с меня всё это. Я просто хочу принять ванну. Хаск кивает, и его глаза начинают слезиться. Энджел Даст отворачивается, потому что, несмотря на расстояние, он тоже чувствует запах Вэгги. — Хотите совет, мисс Вэгги? Лучше отпустить это. Просто смиритесь с потерей и двигайтесь дальше. Вэгги прищуривается и рычит: — Что? — Послушай, вот что я тебе скажу. Ты не хочешь ввязываться в Шуточную Войну с Аластором. Это добром не кончится, потому что этот улыбчивый ублюдок будет действовать на опережение. Он будет действовать на опережение и при этом думать, что вы оба весело проводите время, даже когда он скармливает твой расчленённый труп аллигаторам. Его представление о весёлых розыгрышах отличается от всех остальных, и ты не хочешь в этом участвовать. Так что оставь это. Вэгги обдумывает слова Хаска. Её плечи опускаются: — Просто передай Ниффти, что я жду еë на заднем дворе, — ворчит она и поворачивается, чтобы уйти. Хаск быстро отправляет Ниффти сообщение и возвращается к разговору со своей возлюбленной. — Послушай, я понимаю, о чём ты говоришь, — говорит Хаск. — Но если Аластор и испытывает к Воксу романтические чувства, то он, вероятно, не понимает, что это значит. А вот Вокс, если он испытывает чувства к Аластору, то, скорее всего, в ужасе. — Почему? — Подумай об этом. Последние отношения этого бедняги закончились тем, что ему разбили лицо и прострелили руку. Его ближайший друг выступил по телевидению и практически преуменьшил значение этого нападения, отодвинув его на второй план. Аластор – это всё, что у него есть, и Вокс не собирается рисковать. Энджел фыркает и скрещивает руки на груди: — То есть ты хочешь сказать, что они оба идиоты? — Его глаза загораются. —А что, если мы им поможем? Так сказать, подтолкнём их в правильном направлении? Хаск фыркает в ответ: — Теперь ты говоришь как Ниффти,— дразнит он. — Как ты смеешь.. — В любом случае я к этому не притронусь. Эти двое должны сами разобраться со своим дерьмом. — Он указывает когтем на демона-паука. — Даже если это означает, что какое-то время они будут блуждать в потёмках. — Хаск ухмыляется. — Особенно, если это означает, что Аластор какое-то время будет блуждать в потёмках. "О-о-о, посмотрите на меня. Я всемогущий Оверлорд, но я не могу понять, как справиться с этими новыми чувствами»". Ваааах! Как же приятно наблюдать за тем, как этот улыбчивый придурок хоть раз в жизни чего-то не знает. — Он снова указывает когтем на Энджела. — Пусть они сами это поймут. Без помощи. Без "подталкивания" или "нажима". Они должны сделать это сами. Понял? — Да-да, — отвечает Энджел Даст, закатывая глаза. — Хороший мальчик. Энджел ухмыляется, протягивает руку через барную стойку и начинает гладить Хаска по ушам. Глаза демона-кота закрываются, и он наслаждается прикосновениями демона-паука, пока не приходит в себя и не рычит. — Прекрати! Блять! Что я говорил насчёт того, чтобы заставлять меня мурлыкать на людях? — Он оглядывается через плечо и понижает голос до шёпота: — Только в спальне. Я никогда себе этого не прощу, если Аластор меня услышит. — Ах, мой бедный чувствительный малыш, — воркует Энджел Даст. — Я обещаю не говорить Авввластору ради тебя. — Пожалуйста, не говори таким тоном. — Ой! Тебе это не нравится, папочка? — Ты меня так сильно заводишь, что мне кажется, будто мой член распадается на части. Энджел смеётся. Он покручивает напиток в бокале, прежде чем сделать глоток. — Как думаешь, сколько времени понадобится этим идиотам, чтобы понять, что они действительно испытывают чувства друг к другу? Хаск чешет за ухом. — Трудно сказать, — признаётся он. — Вокс точно справится быстрее, ведь у него уже был опыт отношений. Аластор, наверное, будет возиться целую вечность. Он может рассказать тебе, как разделать тушу. Он может рассказать тебе, как лучше всего отстирать кровь с костюма-тройки. Он может посоветовать, какое вино лучше всего подходит к блюду. Но что касается эмоций? Бля, не. Я подозреваю, что, когда он поймёт, это будет чертовски смешно. — Кошачий демон ухмыляется. — Надеюсь, я буду рядом и увижу это.            Вокс стучит в дверь Аластора и ждёт, когда тот откроет. Из-за двери выглядывает тень Аластора. Вокс слегка машет ему рукой. Тень прячется, и дверь открывается. Вокс входит в комнату Аластора и оглядывается. В квартире всё ещё пахнет остатками этуфе. В воздухе витает аромат чеснока, лука и специй. От этого запаха у демона-ТВ урчит в животе. Он замечает Аластора в углу кухни, где тот гладит своё пальто. — Привет, Аластор, — здоровается Вокс. — А! Добрый вечер, Вокс! — ухмыляется Аластор. — Тебе понравилось представление? — Конечно, — Вокс плюхается на диван. Аластор бросает взгляд на демона-телевизора. Он продолжает гладить. — Чем я могу тебе помочь, мой добрый друг? — Что ж, для начала ты можешь отдать мне то письмо, которое тебя расстроило. — Железо замолкает, и Аластор поднимает взгляд на Вокса. — Прошу прощения? — Не строй из себя недотрогу, Ал, — хмурится Вокс. — Я слушал. Я слышал, как ты отреагировал на то, что прислал тебе автор. Дай мне посмотреть. Аластор открывает рот, вероятно, чтобы всё отрицать, но его тень выскакивает из комнаты и подлетает к Воксу. Двойник бросает письмо в протянутую руку Вокса. Аластор прищуривается и бросает сердитый взгляд на свою тень, которая возвращается к нему и озорно ухмыляется демону-оленю. Вокс разворачивает газету: Дорогой Радио-Демон, Давай будем честны. Ты не думал просто убить Вокса? Оставить этого ублюдка истекать кровью в переулке и просто смотреть? Вокс складывает газету. Он кладёт её рядом с собой и садится. Аластор заканчивает гладить и вешает пальто на вешалку. — Ты в порядке? Вокс не сразу отвечает. Он наклоняется вперёд и садится, положив руки на бёдра и сжав их в кулаки. Он смотрит в пол и размышляет. Аластор кладёт руку ему на плечо. — Вокс, — он садится рядом. — Всё в порядке? — Ты хочешь найти этого парня? Аластор моргает, озадаченный вопросом. — Что ты имеешь ввиду? Глаза Вокса вспыхивают. — Ты, — он указывает на Аластора, — хочешь найти этого парня, — он поднимает письмо и трясёт им, — и разбить ему лицо, а может, и убить его? Аластор с энтузиазмом кивает. На лице Вокса появляется садистская улыбка. Он берёт Аластора за руку и тянет его к двери. — Пойдём ко мне в комнату. Аластор и Вокс спускаются по лестнице. Вокс замечает промокшую насквозь Вэгги, которая идёт по коридору в сторону крыла, где живут они с Чарли. Вокс тихо произносит: — Какого хрена? Аластор лишь усмехается. В святая святых своей комнаты Вокс усаживается в свой проводной трон. Он ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее. Вокс закрывает глаза и сосредотачивается. Его экран начинает светиться: сначала красным, потом зелёным, затем синим и, наконец, ярко-белым. Вокс уже чувствует тёплые объятия безудержного потока данных. Строки кода и информации взывают к нему, умоляя извлечь из них всю ценную информацию, которую можно использовать для чего угодно. Данные поют для него. Умоляют его.          Отпусти, — шепчут коды данных. Отпусти и растворись в нас. Исследуй нас. Отдайся нам. Физическое тело Вокса реагирует до того, как он заходит слишком далеко. Он протягивает руку. Он чувствует, как Аластор ободряюще сжимает его ладонь. Вокс ощущает ткань перчаток Радио Демона, лёгкое покалывание от его когтей и чувствует запах крахмала, чеснока и трав. Вокс использует эти ощущения, чтобы сосредоточиться. Аластор наблюдает за тем, как глаз Вокса с неровным зрачком фокусируется на экране Вокса и на экранах окружающих телевизоров. Аластор ободряюще сжимает руку Вокса. Внутри Вокс видит всё. Он видит всех. Никто не прячется. История покупок, предпочтения, кредитная история, профили в социальных сетях, поиск порно – всё это там. Всё это в его распоряжении. Всё это было бесплатно предоставлено идиотами, которых заботили только сиюминутные удовольствия, а не то, как сохраняется информация. Но Вокс здесь не для этого. У него есть миссия. Он пробирается сквозь бесчисленные потоки информации, пока не находит то, что ему нужно. Крошечный островок в море данных, настолько огромном, что его масштабы невозможно себе представить, но Вокс находит его. Он приближается к нему и протягивает руку.     Кнайф МкСлайс откидывается на спинку кресла. Он включил телевизор, но демон-грешник на самом деле его не смотрит. Он затягивается сигаретой, невидящим взглядом уставившись в экран. Вздохнув, он открывает банку своего любимого дерьмового пива и делает большой глоток. Чтобы пить и курить одновременно, нужен особый навык, но он его отточил. Кнайф снова вздыхает, когда программа, которую он смотрит, резко переключается на рекламу. Вокс улыбается на экране. — Привет! Я – Вокс, Оверлорд медиа и технологий! Конечно, все это знают, если только вы только что пришли или были в отключке! В любом случае, взгляните на этот совершенно новый продукт, который понадобится вам в вашей унылой жизни! Кнайф как будто щурится, глядя на то, что держит Вокс. Они… похожи на коричневые штаны. — Я знаю, о чём ты думаешь: "Вокс! Эти штуки похожи на коричневые штаны!" И вот тут ты ошибаешься! Это не просто штаны! Они лёгкие! У них глубокие карманы! А посмотри на этот чудесный коричневый оттенок! Идеально подходит для того, чтобы скрыть тот факт, что ты обосрался от страха! Кнайф фыркает и встаёт со своего места. С кухни его зовёт недоеденная пачка лапши. — Да! Эти штаны могут всё. Они особенно хороши для того, кто облажался и решил позлить Радио Демона, потому что думал, что его никогда не найдут. Разве не так, Кнайф? Или мне следует называть тебя fuck_master_plasma69? Демон-грешник замирает. Он медленно поворачивается к телевизору. Взгляд Вокса устремляется на него, и Оверлорд ухмыляется. — Эй, приятель, — говорит Вокс. — Ты правда думал, что я не смогу тебя найти? Ты правда думал, что я не скажу Аластору, как тебя найти? — Вокс заливисто смеётся. — О боже! Посмотри на своё грёбаное лицо! Кнайф вздрагивает от внезапного стука в дверь. Он переводит взгляд с двери на телевизор. — Тебе следует открыть дверь. Кнайф качает головой и медленно пятится назад. — Ты знаешь, кто по ту сторону этой двери, — ухмыляется Вокс. Он складывает брюки и перекидывает их через руку. — Готов поспорить, ты бы хотел, чтобы они были у тебя. — Он встряхивает брюки. — Не заставляй его ждать. Это невежливо. Он ненавидит, когда люди ведут себя невежливо. Стук в дверь перерастает в грохот. Кнайф ругается и бросается в сторону своей спальни. Кнайф подтаскивает предметы к двери, чтобы создать баррикаду. Комнату освещает свет включившегося телевизора, который стоит в спальне Кнайф. Вокс ухмыляется. — Хм, — говорит он. — Этот телевизор гораздо лучше того, что стоит в твоей гостиной. Кнайф. Кнайф, дружище. Ты правда думаешь, что это сработает? — Заткнись, — рычит Кнайф, подталкивая к двери ещё больше хлама. — Дружище, ты сам себя загоняешь в ловушку. — Говна пожри. Вокс смеётся. — Кнайф, позвольте мне сказать вам две вещи. Во-первых, у вас дурацкое имя. Ну серьёзно! Не могли выбрать что-нибудь поострее? А во-вторых, Аластор – грёбаный Радиодемон. Ему не нужно, чтобы вы открывали перед ним двери. Найлз перестаёт складывать вещи на баррикаду. Он оглядывается на телевизор. — Что? — шепчет он. Он так увлечённо смотрит на Вокса, что не замечает ни большого тёмного портала, открывающегося над ним, ни крупной угловатой фигуры, которая медленно выходит из портала и садится на баррикаду, хищно пригнувшись. Вокс смотрит на демона-грешника с сочувствием и в то же время снисходительно. — Дружище, он просто хотел поздороваться. Но, похоже, с этим покончено. Не завидую тебе. Кнайф наконец замечает, что стук прекратился. Он оборачивается к двери и оказывается лицом к лицу с ухмыляющимся Аластором. Острая жёлтая улыбка становится ещё шире, когда Аластор замечает испуганное выражение лица Кнайфа. — Привет, Кнайф, — шипит Аластор. — Всегда приятно встретить поклонника. А ещё приятнее съесть поклонника. — Пожалуйста, — всхлипывает Кнайф. Он поднимает руки и пытается отступить. — Пожалуйста, я не хотел ничего плохого! Это была просто шутка! — Это была просто шутка, — насмехается Вокс с экрана телевизора. — Тебе было смешно? Ты думал, Аластору будет смешно? Аластор, тебе было смешно читать его записку? Аластор начинает сползать по груде хлама в сторону Кнайфа. — Я не испытывал ничего подобного, — говорит Аластор, и его голос звучит мощно. Его длинные тонкие конечности двигаются с двойной амплитудой, как лапки насекомого, и скрипят, как старый дом в ветреный день. Чёрная кровь стекает из его рта по подбородку. На макушке Аластора вырастают чёрные рога, которые царапают потолок. Он открывает рот и кричит тысячами голосов, прежде чем наброситься на Кнайфа.          Вокс идёт по грязному коридору жилого комплекса, где жил Кнайф. — Мы совсем одни, никто не знает наш номер, — тихо напевает Вокс. — Мир спит. Давай пошалим. Дверь со скрипом открывается, и любопытная демоница высовывает голову. Вокс бросает на неё зловещий взгляд. — Закрой дверь, — приказывает он тоном, не допускающим возражений. Демон оценивает выражение лица Оверлорда и обдумывает возможные варианты. Она закрывает дверь. Ни один из соседей Кнайфа не проявляет любопытства и предпочитает оставаться в безопасности своих квартир. Вокс пытается повернуть дверную ручку. Заперто. Дверь распахивается, и тень Аластора что-то щебечет ему. Вокс ласково гладит тень по щеке. Тень моргает, опешив от действий Оверлорда, а затем протягивает руки и обнимает его, трётся щекой о щеку Вокса и мурлычет. Вокс смеётся и идёт дальше. Он перешагивает через мусор, разбросанный по полу. — Ну и ну, чувак, — бормочет Телевизионный Демон. Дверь в комнату Кнайфа слегка приоткрыта. Аластор либо отодвинул баррикаду, либо тот попытался разобрать её в отчаянной попытке сбежать. Вокс толкает дверь и заходит внутрь. Аластор стоит на коленях над телом Кнайфа, уткнувшись лицом в живот демона. Радиодемон вгрызается в плоть. Он вырывает куски плоти и проглатывает их. Он оборачивается на звук шагов Вокса, входящего в комнату. Вокс сбрасывает с кровати стопку грязного белья и садится. Аластор погружает когти в дыру, над которой работает, и тянет. Он тянет и дёргает, пока не вырывает пригоршню... чего-то. Что бы это ни было, оно покрыто кровью и плотью. Вокс на девяносто пять процентов уверен, что это орган. С таким же успехом это может быть горсть жира, плоти и слизи. Аластор протягивает его Воксу. Вокс качает головой. Аластор запихивает эту массу в рот и жуёт. Кровь стекает по подбородку Радио Демона и пропитывает его рубашку и пальто. Вокс заворожённо наблюдает за тем, как Аластор ест. Он всегда знал, что демон-олень – каннибал, но никогда не видел, как тот ест. Это ужасно… ...но в то же время немного горячо? Вокс моргает, не понимая, откуда взялась эта случайная мысль. Лучше об этом не думать. Когда Аластор насытился, они вдвоём вышли из квартиры Кнайфа. В коридоре они увидели соседей, которые глазели на двух Оверлордов. Вокс задаётся вопросом, что подумали собравшиеся демоны при виде них. Аластор весь в крови. Вокс стоит рядом с ним, держась за руку Аластора и не обращая внимания на то, что кровь попадает на костюм. Соседи глазеют на них. Вокс и Аластор смотрят на него в ответ. Вокс показывает большим пальцем на квартиру Кнайфа. — Он держит лучший телевизор в своей спальне, — говорит он. Они с Аластором продолжают свой путь, не обращая внимания на шум, который поднимается, когда соседи начинают ломиться в квартиру покойного Кнайфа Вокс улыбается Аластору. — Это было весело, — говорит он. Аластор лучезарно улыбается ему. — Должен сказать, что благодаря тебе мы нашли его гораздо быстрее. Вокс краснеет: — Я имею в виду, я уверен, что ты бы нашел его. Ты довольно хитрый. — Он усмехается и отводит взгляд. Трахните меня, он закрывает глаза и вздрагивает. Почему я так плох в светской беседе? К счастью, Аластор, похоже, не против. Он смеётся и обнимает демона-ТВ — Вокс, твоё присутствие теперь всегда поднимает мне настроение. — Его улыбка становится мягче. — Пойдём домой.            Дорогой дядя Асмодей, Надеюсь, это послание застанет тебя в добром здравии. Извини. Я уже целую вечность не писала писем. Ты, наверное, удивляешься, почему я пишу, а не звоню. Ну, я уверена, ты уже слышал о моём замечательном плане по решению проблемы перенаселения в Пентаграмм-Сити. Что ж, я считаю, что это здорово. Папа? Не очень. Не знаю, что тебе известно, но наш разговор прошёл не очень хорошо. Точнее, он был просто ужасен. В общем, я думаю, что папа что-то натворил с телефонными линиями, потому что я не могу дозвониться ни до одного из других Колец. Я и не знала, что он может такое! В общем, у меня есть друг. Ну, технически он наш первый кандидат на спасение. Его зовут Энджел Даст, и он... замечательный чудесный Он добивается прогресса. В общем, я пишу, потому что мне нужна твоя помощь. Да, я знаю. Я тебя уже слышу: "В этой семье никто не разговаривает, пока ему что-нибудь не понадобится!" Это не услуга для меня. Это услуга для Энджела. Он работал на Валентино. Валентино и мой спонсор поссорились, и в результате Энджела уволили. Я подумала, что ты можешь помочь. Я приложила DVD с некоторыми предыдущими работами Энджела в качестве образца. Может быть, вы с дядей Физзом сможете изучить его и понять, подходит ли «Ангельская пыль» для вас или для Кольца Страсти. Пожалуйста, дядя Оззи. Дай мне знать, если сможешь помочь. Я люблю тебя! С искренней любовью, Чарли