На линии телевизионного огня

Швейцария. Цюрих.       Кулёмина Елена стояла посреди большого зала Дворца заседаний. Она уже несколько дней пребывала в Швейцарии в качестве корреспондента, отвечающего за подготовку репортажей с саммита Большой семёрки. В данный момент находилась в помещении, в котором через несколько минут должна была состояться закрытая встреча глав государств. Журналистов на неё не допускали, но задачей Лены являлось любыми способами получить материал с заседания. Одну проблему она уже решила: проникла в кабинет. Девушка заглянула в свою миниатюрную сумочку и достала оттуда маленькую скрытую камеру в виде кнопки. Осторожно прицепив её к вазе, стоявшей на столе, Кулёмина на секунду задумалась о том, как она сможет впоследствии забрать её отсюда, ведь попасть в это помещение ещё раз будет чрезвычайно сложно. Однако из размышлений журналистку неожиданно вывели голоса людей, собирающихся зайти в кабинет, не оставляя девушке возможности ретироваться из этого места. Секундное замешательство, и Лена быстро спряталась под стол, накрытый тканью и скрывающий на время от посторонних глаз. Однако увиденное под столом заставило испытать журналистку шок. Под ним прятался и Виктор Степнов. От неожиданности Лена чуть было не издала звук удивления, но, не успев что либо произнести, почувствовала как мужчина прижал к её губам палец, прося таким образом о тишине. Это мимолётное движение журналиста вызвало у обоих на некоторое время растерянность. Они смотрели друг на друга глаза в глаза, лица их оказались как никогда близко. Лена чувствовала, что её сердце слишком быстро забилось. Не выдержав напряжения и ощущения интимности момента, она первая отвела взгляд.       Места под столом для двоих оказалось не очень много, и Виктор, не спрашивая желания Лены, прижал её резким движением спиной к себе и обнял своими сильными руками. По спине девушки пробежала дрожь от такого близкого соприкосновения с мужчиной. Почувствовав замешательство Степнов, сжал девушку в своих объятиях ещё сильнее. В этот момент его пальцы будто случайно проникли в вырез блузки Лены и начали аккуратно и нежно поглаживать её грудь. Журналистка, пребывая в смятении, никак не могла понять, почему она не останавливает мужчину. Поймав себя на мысли, что ей нравится то, что делает Виктор, она испугалась. Прежде всего, испугалась саму себя. Любые личные отношения с журналистами для неё всегда считались табу. Слишком долго она прокладывала себе путь в эту мужскую профессию, чтобы так легко опускаться до интимных отношений с коллегами. Лена вообще в последнее время из-за загруженности на работе лишила себя каких-либо личных отношений. У неё так давно не было мужчины, и поэтому, когда Лена почувствовала прикосновения Виктора к своей коже, организм воспротивился разуму и не позволил девушке остановить журналиста.       Степнов поймал себя на мысли, что в этой странной обстановке, под столом и в тесноте, Лена почему-то расслабилась и убрала колючки. Любое прикосновение к ней поднимало в нём волну возбуждения. Он хотел эту девушку как никого ранее, понимал, что пора остановить ход своих пальцев, но не мог. Его одурманивал ромашковый запах её волос и бархатная кожа открытых участков прекрасного тела. Виктор прикоснулся губами к её шее и почувствовал, как Лена резко выдохнула и задышала чаще. Мужчина не видел её глаз, в которые хотелось смотреть в этот момент, но возникло безудержное желание повернуть девушку лицом к себе и впиться в её губы жарким поцелуем. Опасаясь всё-таки, что их могут обнаружить, Виктор сдержал себя и аккуратно поцеловал журналистку в макушку. Дотронувшись до ледяных пальчиков её руки, он начал медленно их поглаживать, таким образом, отвлекаясь от других частей тела Кулёминой, притягивающих его.       «Что же он делает со мной? Господи, Кулёмина, о чём ты думаешь? После таких перерывов тебе с любым мужчиной будет хорошо. Виктор такой же, как все. Обычный ловелас. И почему на моём пути встречаются только те мужчины, которым интересно только моё тело? Хоть бы в кино сводили для начала, что ли», — окутали Лену размышления.       В комнате раздался шум отодвигающихся от стола стульев. Заседание закончилось, а двое журналистов, погружённых друг в друга, совсем забыли о своих профессиональных обязанностях, совершенно пропустив мимо себя всё, о чем говорили главы государств. Оставалось только надеяться на установленные ими скрытые камеры. Наконец, все смолкло. Не дожидаясь каких-либо ещё действий со стороны Степнова, Лена как ошпаренная выскочила из-под стола и потянулась к спрятанной «кнопке». Спустя несколько секунд она почувствовала на своей талии руки Виктора.       — Лена, нам нужно поговорить, — тихо прошептал он ей на ухо.       Журналистка резко повернулась к нему и серьёзным голосом произнесла:       — Степнов, ты уверен, что ты со мной разговаривать собрался? По-моему, тебя сейчас интересует нечто другое. Может, хватит меня уже лапать, — возмутилась Кулёмина и скинула со своей талии руки журналиста.       — Ты не сильно сопротивлялась, насколько я почувствовал.       — Извини, но соответствующая неудобная обстановка под столом не располагала к тому, чтобы изображать из себя жертву, — язвительно произнесла Лена.       — Кулёмина, ты вообще можешь хоть раз подумать сердцем, а не мозгами. Неужели ты не допускаешь совсем, что можешь нравиться мне как человек, а не как объект моего желания.       — Что-то слабо верится, Степнов. По-моему, ты сейчас тоже не мозгами думаешь, а немного другими частями тела.       — Лена! — других слов у Виктора не нашлось и он, схватив со стола стакан, со всей силы бросил его об стену.       Лена зажмурилась. Открыв через секунду глаза, она выдохнула и взбудоражено обратилась к Виктору:       — Не сходи с ума! Всё, я ухожу работать. Мне ещё материал обрабатывать. Советую тебе заняться тем же и поменьше нервничать. Нервы беречь нужно, Витя.       Виктор наблюдал за удаляющейся Лениной фигурой и внутренне пытался сдержать себя от накатывающего на него раздражения.       «Эх, Кулёмина, Кулёмина. Довела как мальчишку какого-то. Ничего, сама ко мне придёшь. Посмотрим ещё, кто из нас, чем думает».