На линии телевизионного огня

      Виктор выхватил из рук Лены ключи, открыл номер и, потянув девушку за руку, втащил её туда. Кулёмина попятилась в сторону ближайшей стены и, нащупав своим телом опору, вжалась в неё. Журналист с силой хлопнул дверью и, не поворачиваясь лицом к девушке, со всей силы ударил кулаком о стену. Помедлив мгновение, он повернулся к Кулёминой, закусив нижнюю губу, несколько секунд собирался с мыслями, а затем совсем тихо сказал:       — Лена, как ты могла… — помедлил, слова давались мужчине тяжело. — Я не ожидал, что ты способна ради того, чтобы сделать сюжет лучше, чем у меня, так легко отдашь своё тело незнакомому мужчине. Странно, что он тебя не оставил в своём гареме после такого, — с грустной ухмылкой съязвил Степнов.       — Вить, выслушай меня, пожалуйста, — почти шёпотом произнесла Лена и осторожно взяла мужчину за руку.       Виктор резко выдернул её из дрожащей ладошки девушки и закричал, потеряв всю свою выдержку после прикосновения:       — Мне не о чем с тобой разговаривать, Кулёмина!       Лена отступила о Степнова, вздрогнув так, будто он ударил её своими словами. Проведя рукой по своим спутавшимся волосам, она выдохнула и отчётливо, чеканя слова, произнесла:       — Уходи. Тебе здесь действительно нечего делать. В конце концов, кто ты мне? Ни брат, ни муж, ни любовник. Ты — никто, и оправдываться перед тобой я не буду.       Произнеся эти слова, Лена повернулась к Виктору спиной и отошла к окну. Мёртвую тишину нарушил спокойный, не выдающий бушующих внутри эмоций, голос журналиста:       — Спасибо за то, что расставила всё на свои места. Теперь я хотя бы знаю, что в твоей жизни мне места не было и нет.       Кулёмина услышала, как за её спиной громко хлопнула дверь. Постояв пару минут в тишине, успокоив ураган внутри, она вслух себе озвучила свои же мысли:       — Разговаривать он со мной не захотел, видите ли. Упрямый как… как барашка!       Лена, несмотря на чувство горечи от пережитого только что, нашла в себе силы улыбнуться.       «Он вернётся когда-нибудь и поговорит со мной». ***       Майкл спустился в бар, чтобы выпить немного чего-нибудь высокоградусного и снимающего напряжение тяжелого дня. Взгляд его приковался к барной стойке, за которой сидел Степнов с рюмкой, судя по всему, водки. Выпив залпом содержимое ёмкости, тот поставил её перед барменом, сразу же получив туда новую дозу расслабления.       «Так. Что там Лена говорила про крайний случай? Похоже, что он уже наступил», — подумал оператор и подошёл к Виктору.       — Привет коллеге. И что у нас такого случилось, заставившее тебя с утра пораньше глушить свой национальный напиток? — по-доброму уточнил Майкл.       Виктор поднял грустный взгляд на оператора и тихо произнёс:       — А ты будто не знаешь? Как ты вообще ей позволил так поступить?       — Так, Виктор, отставить панику. Ну, ладно ты обо мне плохо думаешь, но о Лене думать так, по крайней мере, в корне неверно с твоей стороны. Ты мог с ней сначала поговорить, а потом уже делать какие-либо выводы. Неужели действительно считаешь, что ради карьеры, чтобы обогнать тебя, она готова лечь к любому в постель? Дурак ты, Степнов.       — Я у неё был, — грустно сказал журналист.       — И что она тебе сказала?       — Я не стал её слушать. Лена пыталась со мной поговорить, а сказал, что мне не о чем с ней разговаривать, — тяжело вздохнув, ответил Виктор.       — Вы как дети прямо. Ты же журналист. Понимаешь, что в жизни всё решают слова. Тебе сложно было её выслушать? Тем более это вообще не в характере Кулёминой делать первый шаг к примирению. А она, судя по всему, сделать его пыталась, — возбуждённо, размахивая руками, обращался к Виктору Майкл.       Степнов посмотрел на мужчину и громко с агрессией в голосе ответил:       — А как она это интервью заполучила? Она у нас не супервумен, перед которой все двери открываются. Ты видел её с утра? Да по ней видно, что она только что вылезла из чьей-то постели!       — Виктор, я понимаю твои чувства. Но всё объясняется просто. Тарик — друг Лены, с которым она когда-то училась во Франции. Он просто помог ей, не требуя ничего от неё взамен. Я был там. Я разговаривал с ним. А внешний вид Лены… Ты меня извини, конечно, но она не из пятизвездочного отеля вернулась и несколько часов ехала по пустыне. И, сразу опережая твой следующий вопрос, скажу, что вернулась она одна, потому что я торопился сдать сюжет, а Лена просто осталась ненадолго попрощаться с друзьями, которых не скоро сможет ещё раз увидеть.       Виктор ошеломлённо смотрел на Майкла, схватился за голову и выпалил:       — Вот я дурак…       — О чём я и говорю, — ухмыльнулся оператор. — Она же никогда тебя не обманывала. Несмотря на свою профессию, бесхитростная и открыто играет, не нарушая правил. Я могу представить, что её могут заподозрить в интимных отношениях с Тариком другие люди, но ты, если хочешь чтобы она раскрыла тебе свои чувства, должен, прежде всего, доверять ей.       — А у неё есть ко мне чувства? Она мне только что сказала, что я ей никто.       — Я бы тебе то же самое сказал, если бы мне ответили, что не хотят со мной разговаривать.       — Майк, я пойду к ней сейчас.       — Остынь. Успокоитесь оба, а через неделю поговорите. Сейчас ваш разговор вряд ли получится сильно конструктивным.       — Может, ты и прав, — вздохнул Виктор.       «Не будет нам покоя, пока оба работаем в таких условиях. Как там, Майкл, сказал: доверять нужно. Где же найти силы, чтобы доверять и любить не оглядываясь?».       Степнов вдруг поймал себя на том, что в его мыслях о Лене в первый раз по-настоящему прозвучало слово любовь. Виктор гнал это чувство от себя всеми силами, но сейчас пришло осознание, что никуда он уже не денется от зелёноглазой бестии.