На линии телевизионного огня

      Очередная быстротечная командировка подошла к концу, и Лена с радостью в сердце возвращалась в Чикаго. Полёт рейса «Лондон-Чикаго» приближался к своему завершению: только что пилот самолёта объявил о том, что через десять минут они начнут снижаться. Однако, несмотря на скорое возвращение домой, Кулёмину не покидало волнение от того, что за последние сутки она ни разу не смогла дозвониться до Виктора. Его автоответчик всё время вещал о недоступности абонента. Лена понимала, что их работа иногда заставляет отключать мобильный телефон, но целые сутки отсутствия долгожданного звонка от мужа не укладывались в её голове. ***       Лена подошла к автомобилю, оставленному на стоянке аэропорта в день отлёта в Вашингтон и, открыв дверь, села за руль. Из сумки раздался звонок сотового, известивший своей мелодией о том, что она нужна своему оператору.       — Майкл, я вернулась. Сижу в машине на стоянке аэропорта. Давай адрес. Ты же не просто так звонишь.       Разговор двух коллег получился быстрым и обстоятельным. Они понимали друг друга с полуслова. Сегодняшнее задание было по сути своей простым, но морально напряжённым. Лена не должна была быть прямым участником событий. Ей предстояло просто выдавать в эфир сводки с места. Моральной тяжестью же легло на плечи ощущение того, что опять, уже не впервые в её карьере, предстоит делать репортаж о событиях, в которых могут пострадать люди.       Девушка вставила ключ в замок зажигания и завела автомобиль, направляя его в сторону окружной тюрьмы города Чикаго, где пошли уже вторые сутки с момента захвата её в своё подчинение заключёнными, устроившими бунт. ***       Смотрясь в маленькое карманное зеркальце, Лена пальцами поправляла причёску. Оставалось пять минут до выхода в эфир. В этот момент за её спиной раздался напряжённый голос Майкла. Журналистка ещё с момента своего приезда почувствовала, что оператор всё время хочет ей что-то рассказать, но будто не может собраться с мыслями. Она не мучила его расспросами, зная, что пока друг не решится сам, то точно ничего не скажет.       — Лена, ты сильно не волнуйся сейчас, но, мне кажется, я обязан тебе об этом сказать.       — Что-то случилось, Майкл? Говори, я сильная, — спокойно отозвалась девушка.       — Понимаешь… — оператор медлил, с трудом подбирая слова, — там сейчас Виктор находится.       — Не поняла, где там? — постаралась как можно спокойнее уточнить Лена, но голос предательски задрожал, а руки, в которых она держала микрофон, затряслись.       — Его перед самым бунтом отправили туда делать какой-то сюжет про тюрьму. Теперь он там как бы в заложниках. Но через его съемочную группу мы получаем всю информацию. Они разрешают ему выходить в эфир. С ним точно всё нормально, только выглядит уставшим.       Лена почувствовала, как ей стало тяжело дышать, вцепилась в руку Майкла и прикрыла глаза. Кусая губы, девушка пыталась привести свои мысли в порядок, но руки тряслись, а мозг пробивала игла ужаса.       — Майкл, скоро же военные собираются штурмовать тюрьму. Как же так? Он же может погибнуть. Я так не смогу больше. Я не могу больше терять близких! — перешла на истеричный крик Кулёмина.       Мужчина прижал к себе девушку, пытаясь успокоить.       — Лена, посмотри на меня, — блондинка подняла взгляд на друга. — Нужно успокоиться. Ты профессионал. У тебя через минуту эфир. Всё закончится хорошо, никого не придётся терять. Мы с тобой поговорим об этом позже. Ты же сильная девочка. Всё понимаешь. Сейчас нужно просто качественно сделать свою работу.       Он говорил обрывистыми короткими фразами, медленно и с расстановкой, работая в данный момент фактически психологом для Лены. Тридцать секунд, и журналистка, успокоившись, встала в кадр. Её лицо не выдавало никакого волнения и эмоций от пережитого только что. Она выполняла свою работу. ***       Прошло шесть часов с первого выхода Лены в прямой эфир с репортажем о захвате тюрьмы. В данный момент девушка сидела на подножке операторского трейлера, обхватив голову руками, и пыталась ни о чём не думать. Именно сейчас в тюрьме уже двадцать минут продолжался штурм по захвату объекта военными. Неизвестность пугала и давила. Лена не могла уже конструктивно думать, просто вставала каждые тридцать минут в кадр и говорила на автомате заученный текст. Майкл постоянно бросал на девушку сочувственные взгляды, но не трогал её, понимая, что сейчас той лучше побыть одной.       Шум обсуждений рядом стоящих журналистов неожиданно нарушил звук другого характера. Из тюрьмы начали выходить военные и сотрудники учреждения. Судя по всему, штурм был закончен с положительным результатом. Лена вскочила и напряжённо начала вглядываться вдаль, высматривая среди выходящих людей родное лицо Виктора. Не находя его в толпе, она обернулась к Майклу и, обречённо опустив голову, прижалась к его груди. Стук её сердца отдавался где-то в ногах, которые стали ватными. Ощущая свою беспомощность и слабость, девушка уже не пыталась бороться с чувствами, а просто ждала вердикта и окончательного итога всей этой ситуации.       Вдруг Кулёмина ощутила, как руки Майкла сжали её сильнее, давая тем самым знак. Лена повернулась, и её зелёные глаза озарились счастьем: навстречу шёл любимый мужчина. Он заметно похудел, белая рубашка с закатанными рукавами приобрела серый оттенок, походка уставшая, и только глаза не потускнели. Во взгляде лишь любовь и радость от того, что он жив и снова видит её — своего ангела.