Кочевники, офицеры и завоевание сердца

Какие-то три бесконечных дня и он снова на том месте, с которого начал: в родном штабе. Принявший его генерал сначала долго измывался по поводу отказа от данного задания, но заметив, что на Юре и лица нет просто отправил того в казарму. Добраться до казармы тоже можно было по памяти. Вот она, родная комнатка. Кровать, стол, стул. Никаких матрасов на земле и еды на полу. Цивилизация. Только теперь эта цивилизация поперек горла стоит. Он стаскивает одеяло с подушкой на пол и ложится, сминая в грусти еще одну подушку в руках. Через несколько минут эта подушка летит уже в другой конец комнаты под тихое «Да к черту». Снова служба. Снова армейская еда. Куча зерна и никакого мяса. Соскучился так, что готов был хоть каждый день эти кишки начинять, лишь бы снова поесть нормально. Лишь бы… Он оставляет еду нетронутой и отправляется в лазарет. Там его лучше осматривают, назначают лечение и постельный режим. Вот он и соблюдает его, в постели, в темной комнате казармы, пытаясь отогнать не прошеные мысли. Тошно. – Зато он, надеюсь, счастлив. Юрий уже почти засыпает, как слышит тихое шуршание около окна. Лениво открывая глаза, он не видит ничего, а потом картинка меняется и это «ничего» становится еще хуже, представляя собой знакомое лицо. – Идиот, ты что творишь?! Ты как влез сюда? Я охрану вызову, если не уберешься! – Плисецкий сильно дергается и старается вырваться, но крепкие руки прижали с обеих сторон, ограничивая возможность двигаться дальше. – Это алып қашу. Обряд похищения невесты. И зашел я через окно. – Отабек говорит шепотом, прижавшись к уху Плисецкого, вызывая у того табун мурашек. – Тогда ты перепутал окно, дикарь, невеста твоя в твоей халупе теперь. – Выслушай меня, я говорю. – Сжав руки сильнее, он стал говорить еще тише. – Не невеста она мне. И не будет никогда. Отец с матерью уберечь хотели от связи с тобой, поэтому устроили это, чтобы ты уехал. Отец пригрозил, что убьет тебя, если я не соглашусь и испорчу род. Наследник им нужен Юра только сейчас опустил голову и увидел темно-красные ссадины на руках парня, оставленные тонким хлыстом. Некоторые кровоточили, некоторые просто, наверное, жутко болели, но тот только крепче стискивал их у талии офицера. – Наследник чего? Травмированного детства и колбасы из своего же транспорта?  – Юра прыснул от смеха и запрокинул голову, касаясь затылком темноволосой макушки. – Если вернешься, они теперь и тебя убьют, наверное. Что же ты как девица, из-под венца сбежал? – Не смешно, Юра. Теперь мне и правда идти некуда. – Ну и пошли они, честное слово… – он мягко расцепил так сильно сжатые руки кочевника. – Ну-ну, не вешай нос… Отабек, опустивший голову и явно обдумывающий свое неперспективное будущее, был быстро увлечен в робкий поцелуй. – Какую кашу ты там хотел со мной провернуть? – Алып қашу. – Теперь улыбнулся казах, и сердце Юры снова пропустило удар. – Ну, вот и давай, тогда. Я весь твой. Хоть сейчас выдвинемся. Отабек спешно кивнул и, подхватив Юру, поднял его сначала в окно, а потом и на лошадь. Двигаясь по бескрайней степи и размышляя о том, как будет двигаться судьба дальше, он хотел было что-то сказать, но его перебил такой непривычно робкий Юрин голос. – Отабек. – Тот повернулся и был весь во внимание. – Мен сені сүйемін. (я тебя люблю) Алтын даже приоткрыл рот, стараясь запомнить каждый звук, который сейчас прозвучал. – Мен де сені. (и я тебя) – ответил он. – А вот это я еще не выучил. – Юра смущенно погнал лошадь вперед, обгоняя Отабека. На самом деле все он прекрасно понял. И наконец-то точно об этом знал, как и о том, что кроется дальше бесконечной травы и освещенной лучами солнца земли.