Падший бессмертный

Экстра 2 Тяньфэн Вторая Часть Скандалы и капризы при частом использовании теряют свою силу. Но прежде чем они окончательно выдохлись, в большую беду первым угодил Яогуан. Тяньфэн считал его и впрямь дураком: разве такая великая задача по силам одному-единственному бессмертному артефакту, одной звезде? И ведь только из-за приказа Линьяна тот и впрямь пренебрёг собственной жизнью. Его звёздную силу разорвала в клочья Великая Демоническая Песнь Юй Хуана, и в тот миг Тяньфэн уже подумал, что Яогуан мёртв, как те павшие звёзды древности, бесследно растворившиеся между небом и землёй. В ту секунду Тяньфэн испытал странную, невыразимую гамму чувств: тайную радость, утрату, злорадство и досаду. По логике, он ненавидел Яогуана, ревновал к нему, завидовал его безраздельному доверию и любви Линьяна. Но в тот миг, когда он подумал, что тот погиб, а его Дао рассеялось, он увидел, как обычно холодный и бесстрастный Линьян вдруг впал в такое раскаяние, что потерял рассудок и даже пролил слёзы. И сквозь потрясение Тяньфэн ощутил ещё и гнетущую, тоскливую пустоту. Его звезда-близнец исчезла. Он и так вызывал у людей неприязнь и желание держаться подальше, а теперь не стало даже того единственного, кто не питал к нему отвращения и не сторонился его. Тяньфэн впал в оцепенение. Но Линьян не обратил на это внимания, спеша отыскать звёздную душу Яогуана. К его горю или, быть может, облегчению, звёздная душа не рассеялась окончательно, а всё ещё слабо цеплялась за орбиту, готовая вот-вот сорваться. Линьян с величайшей осторожностью поместил этот хрупкий остаток в собственный изначальный дух и начал питать его бессмертной силой, давая душе медленно восстанавливаться. — Господин… — Тяньфэн, поколебавшись, всё же подошёл ближе, с трудом выдавливая слова. — Только что я… Но Линьян, погружённый в радость от обретения утраченного, не услышал его бормотания. Он даже не заметил тени демонической энергии, мелькнувшей на недовольном лице Тяньфэна. — Тяньфэн, пойдём скорее в пещерную обитель, посмотрим, какие материалы подойдут для ковки нового артефакта! — сказал Линьян. — Я создам для него новое тело артефакта, и когда звёздная душа Яогуана пробудится, он снова станет духом этого артефакта. С этими словами он оседлал облако и умчался. Тяньфэн проглотил невысказанное, обернулся тусклым лучом света и без всякого энтузиазма последовал за хозяином. *** В последующие почти сто лет Тяньфэн почти не видел Линьяна. Тот метался между небесными рынками, аукционами, потаёнными царствами и дикими уголками трёх миров, навещал друзей, выменивал материалы, охотился на демонических тварей… Неустанно разыскивая всё, что могло подойти для создания высшего артефакта. У него не было ни времени на самосовершенствование, ни желания разбираться с вечно проблемным Тяньфэном, поэтому он просто запер меч в ножны на долгие годы. Тяньфэн чувствовал, как демоническая энергия, словно капля чёрных чернил в чистой воде, расползается тонкими прожилками, постепенно заполняя весь клинок. Каждый день он тратил семь-восемь часов, чтобы звёздной силой и зловещей аурой сдерживать её, едва удерживая у самого острия. Линьян иногда заговаривал с ним через ножны. В такие моменты можно было бы сказать правду, но Тяньфэн, будто назло, хранил упрямое молчание. Он постоянно злился, но и сам не понимал, на что именно. Порой он ждал, что Линьян сам откроет ножны и заметит перемену в нём, но за все эти сто лет хозяин ни разу этого не сделал. Наконец однажды Линьян извлёк его наружу. Тяньфэн немедленно встрепенулся, изо всех сил подавляя демоническую энергию, которая уже успела заразить больше половины клинка. Он боялся, что Линьян увидит: перед ним уже не бессмертный меч, а нечто иное. И выбросит его или уничтожит. Линьян провёл пальцами по лезвию, казалось, рассеянный и озабоченный, будто обдумывал невероятно сложное дело и готовился принять тяжёлое решение. — Я выковал уже семь бессмертных артефактов, — проговорил он, хмурясь. — Но все семь попыток вселить душу провалились, и Яогуан до сих пор не пробуждается. Без него не с кем даже посоветоваться… — А я разве не здесь? — выпалил Тяньфэн. Линьян взглянул на него, и в его взгляде мелькнуло что-то между умилением и усмешкой. — Ты повзрослел, Тяньфэн. Но с тобой говорить бесполезно. Будь послушным и не доставляй хлопот. Этого достаточно. Тяньфэн надул губы, потянул Линьяна за пояс, капризничая и дурачась, но в душе холодно усмехнулся: Погоди, увидишь, на что я способен! Линьян сначала прикрепил его к поясу, но перед выходом задумался и убрал в пространство рукава. Тяньфэн пробурчал что-то невнятное в знак протеста, смутно чувствуя, что назревает нечто важное. Пусть. Чем масштабнее, тем лучше. А как иначе ты оценишь мои способности? — Он ждал хаоса, словно змея в зимней спячке, свернувшись в рукаве Линьяна и выжидая момент для решающего удара. Линьян взял его с собой в небесное царство бога Дунлая. Бог Дунлай был пятикоготным золотым драконом, и там, где он проходил, все небесные птицы и диковинные звери трёх миров трепетали и падали ниц. Даже один из Шести Императоров, почитаемый как «Учитель Десяти Тысяч Звёзд, Таинственный Почитаемый Нефритового Ковша» — Пурпурный Император — вынужден был оказывать ему почтение. Линьян и тут сумел снюхаться с такой важной персоной, — подумал Тяньфэн, спрятанный в рукаве. — Интересно, что он задумал? Посмотрим. После недолгой беседы Линьян и Дунлай вместе отправились в западные дикие горы Седьмого Неба, в Светлый Зал Сияния Цветного Мира. Увидев вход в раскрытое потаённое царство, Тяньфэн сначала решил, что они идут за сокровищами. Само царство было подобно отдельному миру. Древнему полю битвы миллионов лет давности. Бог-дракон и бессмертный владыка шли рядом пешком, то обмениваясь улыбками и тихими словами, то совместно творя заклинания, выглядя как закадычные друзья, связанные глубокой привязанностью. Тяньфэн чувствовал, что рядом с таким богом у него нет шанса проявить себя, и уже собирался продолжить борьбу с демонической энергией, как вдруг ситуация резко переменилась. Линьян активировал древнюю ловушку демона-бога, созданную специально для драконов, сковал Дунлая, выхватил меч из рукава да отсёк усы, сорвал чешую, вытянул сухожилия и перерубил кости. Тяньфэн остолбенел от удивления, но не успел опомниться, как кровь дракона, насыщенная густой врождённой духовной энергией, уже брызнула на его лезвие! Клинок впитал кровь, и это всполошило демоническую энергию, прорвав и без того шаткие преграды. Демоническая сила хлынула потоком, прокатилась от острия до эфеса и отозвалась эхом в десяти тотемных колоннах демонических богов вокруг. Чёрные тучи затянули небесный свод, а слабый звёздный свет Тяньфэна, точно утлая лодчонка в бушующем море, качнулся несколько раз и пошёл ко дну, раздавленный и поглощённый. — Ха-ха-ха-ха! Какое наслаждение! — Тяньфэн, заключённый в клинке, захохотал безумно. — Убивай! Руби! Разрушай всё сущее, разрывай эти лицемерные законы Дао и небесные установления! Вот она! Истинная свобода воли, подлинная беззаботность! Он вырвался из рук Линьяна и с силой, способной уничтожить небо и землю, с несравненной жестокостью и остротой, словно падающая звезда, пронзил брюхо золотого дракона. Линьян был потрясён. Тяньфэн же, покрытый кровью, неистово хохоча, нёсся вперёд без оглядки, будто стремился пронзить саму пустоту перед собой. Пустота и вправду раскололась, зияя чёрной дырой, из которой сочился тёмный туман. Он обволакивал клинок, точно приглашение из иного мира. — Тяньфэн! — раздался за спиной строгий окрик Линьяна. — Вернись! Клинок, казалось, дрогнул на миг, но затем рванул к разрыву с новой силой. Тяньфэн вскрикнул пронзительно и яростно: — Линьян! Яогуан! Идите вы все к чёрту! Я наконец свободен! И без тени сожаления врезался в чёрную бездну. Трещина сомкнулась, как зловещий глаз, разрывая навсегда кровную связь и узы между мечом и хозяином. Линьян застыл в оцепенении. — Тяньфэн… впал в демонизм? — пробормотал он. Он опустил взгляд на свои окровавленные руки, и в сердце его появилась растерянная пустота. Он осознал, что потерял Тяньфэна. Но что ещё, помимо этого? Он поднял глаза и встретил взгляд вертикальных зрачков золотого дракона, яростных до предела! Но не только ярость была в них: боль, недоумение, глубокая скорбь… Все эти чувства, будто раскалённая лава, смешанная со слезами самой земли, рвались наружу. — Линь… ян! — дракон издал неописуемый, дикий рёв. Линьян будто очнулся ото сна. Или, наоборот, окончательно потерял душу. С бесстрастным лицом он собрал в рукав всё, что добыл из тела дракона, и бежал без оглядки. Золотой дракон смотрел ему вслед взглядом, полным боли и отчаяния. *** Та сторона чёрной трещины вела в мир демонов. Демоническая энергия вокруг Тяньфэна взорвалась в полную силу. Он чувствовал себя как рыба в воде, испытывая головокружительное наслаждение от полной свободы. С битвы с Юй Хуаном и до сего дня прошло целых тридцать лет! Зачем же он так мучительно сопротивлялся этому блаженству? Ради Яогуана? Ради Линьяна? Какая насмешка! Он — зловещая звезда, звезда-убийца. Ему и быть оружием зла, демоническим мечом! Вот его истинный путь. И ни Небесное Дао, ни сам император не смогут его остановить! Он предавался безумным убийствам в мире демонов, погружаясь в них на долгие годы. Пока однажды, спустя ещё тридцать лет, не услышал от двух демонических почитаемых шокирующую весть: Линьян пал. Сошёл в мир смертных, вступив в круг перерождений. Уже почти как тридцать лет. Линьян… пал? Тот любимец небес, золотой бессмертный с несравненным талантом? Спустился в мир пыли, чтобы отныне терпеть разъедающие ветра и морозы, страдания пяти путей перерождений? Тяньфэн, приняв человеческий облик, застыл в недоумении. А затем расхохотался. — Отлично! Превосходно пал! Такому высокомерному и самодовольному самое подходящее наказание! Он смеялся, одновременно прикрыв ладонью глаза. Между пальцев просочилась капля тёплой влаги. Какая прекрасная возможность! Создам воплощение и сам спущусь в мир смертных. Посмотрю на его жалкий вид. Эта мысль, едва зародившись, стала сильнее даже жажды убийства. Он немедленно создал воплощение, использовав демоническую марионетку как носитель, и стал высоким, как великан, загадочным магом, всегда закутанным в чёрный плащ. Потратив немного времени, он выяснил личность перерождённого Линьяна: приёмный сын основателя государства Хао, нынешний дядя правителя. Только что выпущенный из пятнадцатилетнего заточения. Тяньфэн сначала хотел напрямую отправиться в Хао, но подумав, свернул на север. В северных степях и пустынях обитали заклятые враги Хао, племя Ваньюй, а также множество диких, неукрощённых племён. Они почитали небесных богов, и их жестокость сочеталась с такой преданностью, что они были готовы приносить в жертву собственных детей. Применив небольшую хитрость, он стал в их глазах посланцем богов, общим учителем всех племён. И дал своему воплощению, этой демонической марионетке, имя — Шу Яньши. Тяньфэн знал, что встретится с перерождённым Линьяном — Инь Юньмо — в битве не на жизнь, а на смерть, в великой войне, где они сойдутся лицом к лицу. Но он и представить не мог, что бог-дракон Дунлай тоже переродится, забудет прошлые обиды и в критический момент встанет на сторону Инь Юньмо. Что он, обернувшись золотым иллюзорным драконом, нанесёт сокрушительный удар его воплощению и марионетке. Ему пришлось на поле трупов за стенами Хуайшо бросить угрожающие слова и в панике бежать, чтобы вернуться в мир демонов. Он хотел стать сильнее. Настолько сильным, чтобы даже Дунлай ничего не смог с ним поделать. И потому удвоил усилия: убивал, убивал, убивал. В рамках законов демонического мира он укреплял себя убийствами и поглощением, шагая по узкой дороге, вымощенной трупами и кровью. То, что раньше было наслаждением, превратилось в тяжёлую работу, в неумолимый кнут, гнавший его вперёд. Тяньфэн начал чувствовать раздражение и усталость. В мире демонов тоже были свои законы и правила. Где же в этих девяти небесах и десяти землях найти полную, безграничную свободу? Он начал блуждать в сомнениях, пока однажды не попал в руки новоиспечённого демонического повелителя Юй Ци. Тот, словно обретя величайшее сокровище, вознамерился переплавить его в демонический артефакт, в своё собственное оружие. Тяньфэн знал о замысле противника. По логике, должен был сопротивляться до конца, чтобы не превратиться в бездушную вещь. Но будто потерял силы для борьбы… Даже если сбежит от Юй Ци, что дальше? Что он сможет сделать? Продолжать убивать и совершенствоваться? Или снова попадать в руки одному за другим властолюбивым владыкам демонического мира? Тяньфэн впал в полное смятение. Он вдруг вспомнил Линьяна… нет, Линьяна больше нет. Есть лишь смертный Инь Юньмо. И его невероятно глупый брат Яогуан, который, даже пробудив звёздную душу, всё равно служит Инь Юньмо в теле смертного. Яогуан! Почему он может так твёрдо знать, чего хочет? По какому пути идти? Почему шагает вперёд без сомнений и отклонений? Он, Тяньфэн, — в чём-то больше, в чём-то меньше Яогуана, но никогда не может обрести полного удовлетворения! Твоё сердце слишком дикое, волчье, его не приручить, — вспомнил он, как однажды в бессмертном мире вздохнул Яогуан. — У меня такое чувство, что сколько добра ни делай для тебя — всё напрасно. Хорошо, что господин не оставил тебя. Тогда он ответил насмешкой: А ты как собака. Дай кость, и виляешь хвостом. Кто даст, за тем и пойдёшь. Яогуан не рассердился, лишь пристально посмотрел на него и покачал головой: Ты ошибаешься. В этой жизни и в вечности, в вечных жизнях и вечных мирах хозяин, которого я признал, — только Линьян один… Ладно, говорить это тебе бесполезно. Ты всё равно не поймёшь. Тяньфэн тогда оскалился на него с дикой, презрительной усмешкой. А теперь, вспоминая это, он вдруг подумал, что Яогуан… счастлив. Глупые люди имеют глупое счастье. Яогуан слишком прямолинеен: один — это один, два — это два. Поэтому он никогда не испытывает сомнений. А он сам, всю жизнь упрямый и гордый, гнался за свободой, лишь чтобы обнаружить: абсолютной свободы не существует. Он описал огромный круг и пришёл к дороге, что хуже, чем в начале, — к глухому тупику. Неужели он и вправду хочет отказаться от муки сознания, чтобы превратиться в невежественный, хаотичный демонический артефакт? *** Тяньфэн чувствовал, как медленно умирает. Не так, как те павшие звёздные владыки прошлого, что в ненасытной жадности разрастались, чтобы однажды величественно распасться на части. А тихо, беззвучно. Словно пепел, медленно угасающий в безмолвии. Юй Ци провёл два ритуала переплавки, понемногу вытягивая его сознание. Ещё два таких и всё будет кончено, — подумал Тяньфэн с усталостью. Как раз, когда он готовился запечатать сознание и погрузиться в долгий сон до полного исчезновения, Юй Ци внезапно вытащил его из демонической кости, где он взращивался. Насколько же мощным должен быть враг, если демонический повелитель Юй Ци, всей душой жаждавший его переплавить, рискнул сорвать ритуал, вынув его, ещё не завершённого, из ножен и обнажив клинок? В момент, когда он открыл глаза, Тяньфэн увидел Линьяна. Точнее душу Линьяна, бледную до почти полной прозрачности. Рядом с ним был Яогуан. Там же витала душа бога-дракона. Даже тело золотого дракона, тридцать лет назад тяжело раненное мечом Тяньфэна, было полностью исцелено и свернулось кольцом рядом. Только меня самого нет рядом с ним. Тяньфэн почти мгновенно не смог сдержать вспыхнувшую ярость. Даже бог-дракон, с которым вражда глубока как море, — и того Линьян мог принять! Почему Линьян потерял его и даже не пожалел? Его ослепила эта внезапная, бурная ярость. И как раз в этот момент душа Линьяна произнесла эти лицемерные слова о клятве Небесному Дао — всё лишь чтобы выиграть время, помешать ему выполнить приказ Юй Ци и атаковать Дунлая! Я ненавижу Юй Ци, это правда. Но тебя я ненавижу ещё больше! Хочу разорвать тебя на куски! — беззвучно взревел он внутри клинка, обращаясь к Линьяну. Юй Ци услышал это и расхохотался, начав насмехаться над Линьяном. Но Тяньфэн, слушая его, почувствовал, что этот полу-демон ненавистен в тысячи, в миллионы раз больше. В конце концов, кто ненавистнее — он уже и не разбирал. Зато ясно осознал: он не хочет быть переплавленным. Не хочет стать демоническим артефактом, ходячим трупом. Ни за что! — Ты видишь в Тяньфэне всего лишь оружие. А я отношусь к нему как к младшему члену семьи. Да, он полон злобы, капризен, со скверным нравом и вечно создаёт проблемы… но в конце концов, он родился из моих рук! Я отношусь к нему с сердцем строгого отца: ругаю, чтобы закалить, как железо в сталь; наказываю, но ни за что не позволю, чтобы его обижали посторонние! Он услышал, как Линьян громко произнёс эти слова, и они показались ему знакомыми. Скоро он вспомнил: когда он натворил бед в преисподней, Линьян отказался отдавать его Спасителю от Страданий для наказания в огненном море и кровавом озере ада. И сказал тогда то же самое. Тогда Линьян и вправду, стиснув зубы, защитил его, противостоял Небесному Достопочтенному и вырвал ему свободу… И вот Линьян снова произносит эти слова. Значит ли это, что ему можно довериться? Что он снова добудет для него свободу? На этот раз он будет ценить её. Будет правильно ею распоряжаться. Больше не подведёт… всех, кто о нём заботится. — Тяньфэн! Я знаю, ты не по своей воле подвергся переплавке. Я обязательно спасу тебя! Держись! Он услышал крик Линьяна и внезапно захотел заплакать. Пагода была переплавлена Дунлаем. Юй Ци с огромным сожалением вставил Тяньфэна обратно в основание шеи, открыл врата Бездны и приготовился вернуться в мир демонов. Тяньфэн не мог говорить, но не смог удержаться. Он издал лёгкую, непрекращающуюся вибрацию. Линьян посмотрел на него пристально: — Юй Ци… я верну себе свой Тяньфэн! Юй Ци уставился на Линьяна в ответ: — Тогда вновь взойди на бессмертный ранг. Приди в демонический мир и сразись со мной в решающей битве, чтобы определить, кто сильнее. Если сможешь меня одолеть, меч Тяньфэн я отдам тебе с поклоном. Когда врата в мир демонов полностью закрылись, Тяньфэн снова оказался в полной темноте. Он думал, как же трудно падшему бессмертному вернуться на свой ранг. Трудно до такой степени, что почти нет надежды. И всё же, неизвестно почему, он хотел верить Линьяну. Верить, что тот обязательно придёт в мир демонов. Вернёт оружие, выкованное своими руками. Вернёт своего Тяньфэна. Тяньфэн — это Тяньфэн Линьяна. — Подумав так, он, словно после долгих лет блужданий, наконец обрёл почву под ногами. Словно семя, наконец упавшее в землю и пустившее корни. И ощутил полное, глубокое удовлетворение. *** Его сознание постепенно затуманивалось. В изнеможении он медленно погружался в сон. Перед тем как окончательно исчезнуть, он услышал знакомый и нежный зов: — Тяньфэн? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum