Надежда крайне не надежна

      — Когда солнце приближается к горизонту, ирбисы выходят на охоту, но вы ещё слишком малы для мяса, — сказала девушка, поглаживая трёхмесячного котёнка, что лежал на её коленях. Он был самым спокойным и наслаждался редкой лаской хозяйки, остальные же непоседы вились у ног, иногда играя с кружевом на подоле тёмного бархатного платья.              — А ещё они очень тихие, — добавила она.       И правда, единственным шумом в комнате была кровь, размеренно стекавшая с морд старших ирбисов. Даже плоть тех неугодных, кого скармливала им хозяйка, они разрывали практически бесшумно. Прямо как сейчас. Бывшие воины-предатели совсем недавно молили о пощаде: в надежде поймать хоть один взгляд юной девушки, услышать в своей голове хоть одну мысль о спасении, пока снежные барсы разрывали их на части. К счастью госпожи, те бессмысленные визги прекратились довольно быстро, и сейчас её питомцы лакомились обедом. Но отдых длился недолго — не у неё.       За дверью послышались тихие, мелкие шаги, и ирбисы уже вздёрнули головы, навострив уши. Но угрозы этот человек не представлял: так по замку перемещались слуги, и прямо сейчас кто-то из них направлялся к ней. Через пару мгновений раздался лёгкий стук: там, за дверью, явно не желали прерывать девушку и, возможно, даже надеялись, что она не услышит. Но только не снежные барсы, недовольные тем, что их оторвали от трапезы, они легко подбежали ближе к двери, готовясь защищать и котят, и свою хозяйку. Такое поведение не свойственно им, но чего не сделает хорошая дрессировка.       — Войдите.       Дверь открылась в то же мгновение, словно не смея задерживать госпожу. А слуга, не решившийся ступить на территорию, где притаились хищники в длинных вечерних тенях, стоял в поклоне, не поднимая головы, и ждал разрешения заговорить. Только после того, как девушка взмахнула рукой, он начал:       — Леди Гримхальд, его светлость герцог-регент хотел видеть вас в своём кабинете.       Такие слова заставили девушку оторваться от котёнка, свернувшегося в комок на её коленях, и переложить его к братьям — в ноги.       Только встав, она обратила свой взор на безымянного слугу. Он уже не кланялся, но головы не поднимал — не имел права смотреть на госпожу. На его шее выступила испарина; любимцы леди часто напрягали слуг, но он стоял с ровной спиной, правильно сложенными руками и идеально выглаженной формой. Он — образцовый слуга, собственно, как и любой другой в этом замке. Все они идеально вышколены, иначе они просто не смогли бы служить герцогской семье.        — Как закончат — приберитесь, а после отведите в мои покои, — выходя из комнаты, она отдала приказ. Мужчина снова поклонился и чуть ли не шёпотом произнёс ответ, что всё будет сделано, видимо, не желая испытывать судьбу рядом с дикими животными. Девушка же не обратила на это никакого внимания: они не могли противиться, а значит, и слушать согласие не имело смысла. Она просто ушла, пока её ирбисы уже вернулись к своей трапезе.       Будь сегодня вечер таким же, как и всегда, то леди уделила бы время своим питомцам, а после отправилась с ними в опочивальню. Они не спят без своей хозяйки и очень часто сопровождают её, но, конечно, не в кабинет герцога. Эти животные — чудесное дополнение к охране, которые и так постоянно следует за девушкой по пятам.       Проходя по бесчисленным коридорам и лестницам замка, она задавалась вопросом: «Что могло произойти, раз герцог решил не дожидаться утра?». Она только днём вернулась с одного из загородных поместий и уже встречалась с ним за ужином. Её отец не отличался глупостью и поспешностью — наоборот, он был умён и рассудителен, а значит, произошло что-то, не терпящее отлагательств. Поэтому, подходя к дверям, она сразу же постучала: у кабинета никогда не было ни слуг, ни стражи, поэтому ей отворили с той стороны. Войдя, она за спиной услышала щелчок замка и сразу же сделала лёгкий реверанс перед герцогом.       — Ваша Светлость, вы хотели меня видеть? — На двоих других мужчин она не смотрела. Один из них, тот, что открыл ей дверь, — единственный стражник отца. Второго же она ни разу не видела, но, судя по всему, это аристократ. Всю высшую аристократию, императорскую семью и важных лиц юная леди знала в лицо, а людей, перед которыми она должна склонить голову, и того — не наберется больше десяти во всей империи. Именно поэтому она не удостоила его ни взглядом, ни словом.       — Здравствуй, Аделаина, проходи, — голос звучал ровно и спокойно. Он стоял спиной к собравшимся, облокотившись о стол. Волнение выдавали камзол на спинке стула, выбившиеся поседевшие пряди и небрежно брошенное на стол письмо. Для остальных в этом не было никакой проблемы. Девушка же слишком хорошо знала отца и то, каким педантом он был. Что-то очень выбило его из колеи и заставило вызвать её на ночь глядя, нарушая все нормы приличия.       — Давайте побыстрее закончим с любезностями, — продолжил герцог, желая скорее приступить к тому, что его волновало по-настоящему, но соблюсти этикет он был обязан. — Это граф Мильсон, служитель третьего ранга при императорском дворе.       Ах, так он был простым писарем, одним из сотен таких же, что бегали в архивном крыле императорского дворца. Невысокий, пухлый, сгорбленный мужчина стоял перед столом герцога и вытирал платком пот со лба, а после представления он убрал эту руку за спину, а сам склонился, протягивая другую.       Стоило Аделаине повернуться к нему, как она увидела его противную лысину и редкие тёмные волосы по бокам, но руку в ответ протянула. Чужие губы прижались к её перчатке, оставив неприятный, липкий след. Хвала богине, это длилось лишь мгновение, и он не задержал её дольше положенного.       — Я безмерно счастлив знакомству с вами, леди Гримхальд, для меня это великая честь, — восторженно бормотал он, пока девушка высвобождала свою руку из его хватки.       Граф — достаточно сильный и важный титул, но только в том случае, если он подкреплён землями, богатством или великой славой. Графство Мильсон же находилось немного южнее и граничило с территорией герцогства. Они не имели ничего, что могло бы придать их семье вес среди аристократии, и были самыми посредственными представителями высших чинов.       Для кого-то вроде него стоять рядом с герцогом-регентом и целовать руку будущей наследнице титула было сродни чуду. Так как же это ничтожество допустили не просто в замок, а в кабинет её отца? Какое известие он принёс? Аделаина догадывалась, что оно — в письме. Поэтому, уподобляясь отцу, она захотела поскорее закончить со всеми приветствиями и перейти к делу.       — Мы рады принять вас. Но что заставило посетить нас так поздно? Видимо, весть не терпит отлагательств, — вот только тон сквозил равнодушием, а на лице не было даже дежурной улыбки. Пора уже узнать, зачем она понадобилась здесь. Всё говорило о том, что хороших новостей ждать не стоит.       Пройдя от центра комнаты, она села в кресло рядом со столом, а шкура горного медведя на полу приятно согревала ноги. Она была бы рада облокотиться на мягкую спинку и расслабить плечи, но этого ей не позволят ни воспитание, ни объемная причёска в южном стиле, от которой тянуло шею. Утром её фрейлина особо постаралась, и теперь белые пряди были убраны в замысловатую укладку на затылке. Поэтому её спина оставалась привычно прямой, а всё внимание снова было обращено на герцога — она ожидала его объяснений.       — Граф Мильсон прибыл с известием о странных подвижках альвов, — произнёс мужчина, поворачиваясь к присутствующим. — Прошу, поведайте нам снова всё, о чём вам известно. Что ж, вот теперь граф её заинтересовал. Территории герцогства Гримхольд граничили не только с другими многочисленными аристократами — их главными соседями были альвы: как каграморы, так и эллары. Аделаина мгновенно вспомнила карту: графство также граничило с Зачарованным лесом.       — Как вам известно, мой младший брат занимается управлением территориями. Он сообщает, что наши люди начали замечать альвов на границе. — Это происходит нечасто, они не любят выбираться из своих лесов и тем более приближаться к землям людей.       — Все двигались в сторону севера, — эти слова заставили герцогскую чету переглянуться. Их не волновало, что альвы могут напасть на север. Важнее то, что севернее Зачарованного леса, где жили эллары, находились горы и Мёртвый лес — территория каграморов.       Если альвы снова начнут открыто враждовать, то они так или иначе заденут север. В прошлом их распри не приносили людям ничего хорошего, а сложившиеся в народе легенды нисколько не способствовали спокойствию. Наоборот, они только спровоцируют общественные волнения.       Девушка начала перебирать в голове все хроники войн альвов, которые могла вспомнить. Их последние открытые стычки были около двухсот кругов назад — для них это обычный срок передышки. Раньше они затевали войны каждые сто, двести или триста кругов. Отдыхали, растили новое поколение, укрепляли армии, а после снова начинали воевать. Но после Тёмной войны на новую они не решаются. Только вот нападать друг на друга, ограничиваясь битвами на границе, с такой же периодичностью им ничего не мешает. И теперь снова.       — Дозорные заметили странную остаточную магию, — продолжал взволнованно лепетать граф. — Наши алхимики предполагают, что это не совсем привычная сила для альвов.       — Насколько мне известно, у вас отсутствует башня алхимиков. Вы нанимаете их из других регионов, — перебила его Аделаина.       — И вы здесь по императорскому указу, — не дав графу ответить, герцог поднял бумаги с сургучной печатью, где виднелся символ императора. Ему явно начинало это надоедать.       Взволнованному мужчине только и оставалось бормотать, прекрасно понимая, что у него ничего не спрашивали и в его согласии не нуждались. Наблюдая, как леди Гримхальд передают письмо, и она дотошно изучает его содержимое, он всё чаще вытирал пот со лба.       — Кто-то ещё осведомлён об этом, кроме вашего брата, алхимиков и дозорных? — произнёс строгий, чуть хриплый голос девушки, а холодный взгляд пригвоздил его к месту. Мужчине вдруг стало невероятно неуютно, а толстые слои одежд перестали спасать от вечерней прохлады. Поэтому, боясь пошевелиться, он залепетал, что это все, кто знал о происходящем.       — Мы невероятно благодарны вам. Вы послужили на благо империи и севера, — ни капли не смягчившись, сказала девушка. Она бросила короткий взгляд за его спину, а после снова вернулась к бумагам. Её молчание ясно дало понять: разговор окончен.       Мужчина догадался, что в нём более нет нужды, поэтому склонился, чтобы попрощаться, как сзади раздался шум доспехов, а сразу после — звук глухого удара в шею. Толстое тело графа повалилось на пол. Ни герцогу, ни его дочери не было до этого дела. Стражнику же хватило одного взгляда.       — Люди не должны узнать об этом раньше времени, — проговорил и так очевидную истину герцог, отложив бумаги.       Аделаина подошла к своему отцу, пока тот крутил фамильный перстень на мизинце. Сквозь огромные окна лились последние закатные лучи. Свет играл на ее немногочисленных украшениях. Они оба смотрели вниз — на город и его жителей, которых не страшила скорая ночь. Хелавик сиял и пестрел. На торговой площади проходила ярмарка, куда привозили товары чуть ли не со всего континента.       — Я разберусь с этим, — это было не только её решение. Император ясно дал понять: он хочет, чтобы наследница герцогской крови была посвящена в это важное дело. — Нам следует выставить больше дозорных на границе с лесом, но держать их поодаль от сёл и городов.       — Олливер, отправь несколько своих людей на территорию графства, — сказал герцог рыцарю. — А этого — в застенок, — это всё, что требовалось мужчине для того, чтобы понять приказ. Все, кто что-то знает, должны молчать. А молчат лучше всего мёртвые.       Аделаине подобную истину твердили с детства. Более того, это не та ситуация, когда они могут рисковать утечкой информации. Это понимали все в кабинете. Поэтому мужчина, отдав честь и забрав тело, удалился исполнять поручение герцога-регента. Это было дело, не терпящее отлагательств.       — На днях у меня поездка в городское поместье. Если я приглашу алхимиков из башни — никто не заподозрит неладное. Мой праздник планируется большим, это не вызовет вопросов, — они должны быть предельно осторожными и не позволить новой войне альвов просочиться на земли людей.       — Аделаина, твоё совершеннолетие только грядёт. Для юной леди без титула у тебя и так достаточно дел, — осадил девушку герцог. — Как отвечает восток на твои предложения? — он не мог утаить от неё происходящее с альвами, но это не значит, что он собирался давать ей возможность принимать активное участие, поэтому решил перевести тему.       — Всё проходит согласно плану и отчётам. Они, как и предполагалось, ждут до последнего с ответами и нагло задерживают поставки. Их послы пытаются повысить цены, но наши новые таможенные и торговые указы удерживают их товар на должном уровне.       — В отчёте указано, что наш обоз, стоявший месяц на их границе, пропустили, — сказал герцог, доставая бумаги, которые ему передали от Аделаины днём. — Предполагалось, что его либо развернут, либо присвоят восточной казне. Твой последний подписанный договор с ними пошёл на пользу, — заключил он, снова изучая написанное.       — Да, но теперь князь Эжде́р-Хани́д отказывается работать со мной. Точнее, сейчас он излишне увлечён внутренними делами, — немного съязвила девушка. — И теперь наши переговоры ведутся исключительно с Принцессой…       — Аделаина! Ты, видимо, сильно утомилась за этот день, — строго прервал её отец.       Она и вправду неимоверно устала от планирования своего совершеннолетия. Празднование должно быть грандиозным, поэтому оно требовало много сил на подготовку и отнимало невероятное количество времени. Новые проблемы с каждым днём всё росли и росли. Восток не давал ей даже вздохнуть, вставая комом поперёк горла. А известия об альвах никак не способствовали улучшению ситуации. Но всё это не позволяло ей такого легкомысленного поведения. Хамство и язвительность недопустимы в присутствии герцога-регента.       — Вы правы, отец, — она присела в реверансе, — Пожалуй, мне стоит удалиться. Спокойной ночи, Ваша Светлость. — сказала девушка, покидая кабинет. Герцог простился с ней и принялся за работу.       Она вышагивала по старинным коврам, что устилали холодные полы замка. Широкий коридор погружён в полумрак: в золотых канделябрах, отражавших закатные лучи, слуги уже зажгли огонь. Мелькавшие в окнах заснеженные горы и отсветы Хелавика нисколько не привлекали внимание девушки — эти тусклые пейзажи были ей привычны, а подобный сумрак приходился по душе намного больше яркого света. Поступь юной наследницы была еле слышной. Единственный шум, различимый в коридорах, — слабый лязг доспехов.       Свернув в сторону своего кабинета, она увидела, как из-за угла ожидаемо появился рыцарь. Его плечи еле заметно вздрогнули, словно не ожидал её встретить. Но это была лишь недолгая заминка — и он тут же приветственно поклонился. Заместитель командора одного из пограничных отрядов и её личный человек в дозоре был в непарадного вида доспехах, с перекрученным на бок плащом и держал шлем в руках, показывая чистоту намерений и открывая взору лицо, обрамленное блондинистыми волосами.       — Добрый вечер, леди Гримхальд. Прошу извинить меня за столь поздний доклад, но весть не изволит ждать утра, — личные подчинённые будущей герцогини не имели привычки безукоризненно придерживаться этикета. Они выказывали лишь необходимое уважение, по обыкновению сразу переходя к делу. Не сбавляя шагу, Аделаина лишь незначительно повела головой, велев продолжать.       — Пусть это лишь слухи, но в ближайшей деревне разошлась молва о каграморе. Поговаривают, его видели в перелеске неподалёку. Более того, для беспочвенных волнений слишком много свидетелей за последнее время. Для пущей безопасности староста запретил выходить на улицу с наступлением ночи, — рыцарь продолжал следовать за ней.       — Молва о тёмном альве на территории Севера? Избавьтесь, — со своими людьми леди была крайне немногословна. Ей думалось, что первостепенным было выполнение цели, а не излишне дотошное и крайне малозначимое её обсуждение. Как и было положено, мужчина склонился в знак прощания, принимая приказ и говоря о том, что он будет выполнен. Иначе и быть не могло.       Подобно отцу, у кабинета Аделаины не стояло стражи. Высокие резные двери из тёмного дерева отворились только после проворота магического ключа в замочной скважине. То были филигранная работа ювелиров и упорный труд башни алхимиков. Не торопясь, она подняла канделябр, стоявший на консоли, — пламя едва ли колыхнулось, — и, закрыв за собой дверь на ключ, вошла вглубь помещения.       В темноте ночи было не разобрать хаоса, царившего внутри, но леди привычно проскальзывала меж книг, сложенных в стопки высотой с человека, гор неинтересующих её подарков — обычно они валялись по углам, — соф с банкетками, нагрождавших на себе несколько слоёв мехов и, наверняка, чего-то ещё, что она совершенно точно забыла. На декоративных комодах давно лежала пыль, в отличие от книжных полок, не знавших покоя, вот только места на них уже не хватало.       Массивный стол стоял посередине кабинета — в точности как у отца, — а справа дверь, ведущая в личный архив. На краю стола стояли пара потухших канделябров — таких же, как в её руке: в одном резные свечи не успели догореть даже до середины, а во втором и вовсе ни разу не были зажжены. Одним движением руки Аделаина смахнула их со стола, канделябры со звоном упали в гору к остальным, и на их место поставила новый, которого на следующую ночь ждала та же участь.       Сев в кресло, она ногой придвинула меха, лежавшие под столом, а расшитые серебром туфельки на каблуках уже небрежно валялись рядом. Во время работы ирбисы часто вились под ногами, согревая её, но сейчас она довольствовалась лишь шкурами горных медведей. В больших окнах за спиной ночное небо привычно заволокло тучами — лишь огонь свечей освещал кабинет.       На столе царил идеальный порядок, несмотря на хаос кабинета: стопки с отчетами, докладами и другими письмами, среди которых — пара-тройка точно принадлежала графу Нортману. Их дом безустанно пытался добиться ещё одной аудиенции — они наверняка желали заручиться её поддержкой для поимки вора, обкрадывавшего аристократов. Ещё до того, как они стали жертвами, Аделаина выделила им людей из городской стражи, — теперь же их попытки связаться с ней и вымолить помощь граничили с наглостью.       Сейчас подобное заботило её меньше, чем недавние известия. За последние пятьсот кругов между альвами были лишь небольшие приграничные конфликты. Если они действительно что-то затеяли, то выставить больше дозорных на границе с лесом будет недостаточно — но это не их войны и распри. Аделаина не могла послать отряды на территорию каграморов. Не стоило и думать о том, что это — прямое нарушение границ. Её люди попросту не вернутся.       Зачастую альвы интересовались людьми меньше всего. Если же сейчас они показались на их территории, то это могло значить либо то, что они хотят сотрудничать, либо то, что люди наконец стали замечать магию альвов. В последнее Аделаина не верила.       Обдумав всё произошедшее, она тяжело вздохнула — ночь обещала быть утомительной.