Пуля в твоей крови

      Приоткрыв глаза, Юна почувствовала, как свет от лампы начал неприятно ослеплять её. Проморгавшись, она усмехнулась от мысли, что была ещё жива.       Плечо отдалось терпимой, не такой сильной, как прежде, болью, когда девушка медленно попыталась пошевелиться. Она захотела смочить слюной горло, но во рту было так сухо, что Юна тут же ощутила сильную жажду. Она осторожно огляделась и поняла, что лежала в своей кровати, а на её краю, к ней спиной, сгорбившись, сидел Сине-Карий, начищая в руках свой любимый пистолет. Хорошо ей знакомый.       — Вода слева от тебя, — произнёс Мун Бэк, не обернувшись.       Она аккуратно повернула голову набок и, присев, опираясь на левую руку, ею же взяла стакан холодной воды, в которой плавал почти полностью растаявший лёд. Юна выпила всю воду до дна и с облегчением снова откинула голову на подушки, делая глубокие, шумные вдохи и выдохи. Девушка мимолётно себя оглядела, замечая, что кто-то её переодел в тонкую, настолько мягкую и едва ощутимую пижаму, что она сидела на девушке как вторая кожа. Ей стало интересно, мужчина сам сменил одежду на ней или это сделал кто-то другой, но промолчала на этот счёт.       — Тебе повезло, что я успел поставить там пару камер и увидел всё, что произошло. — Мун Бэк замер и обернулся к ней не спеша. — Иначе всё указывало бы на тебя. Я предупреждал.       — Я попыталась препятствовать ему, но после того, как он застрелил двоих твоих людей, поняла, что дело дрянь. Всё произошло так быстро. — Она отвела в сторону взгляд, посмотрела на окно, пытаясь понять, какое сейчас время суток. — Он не стал меня добивать, выстрелив в плечо, но знал, что живым отсюда уже не уйдёт, и хотел пустить пулю себе в голову, но я его опередила. Видел бы ты его лицо, когда я сказала ему, что нужно было стрелять в левую руку, и сама спустила курок, не задумываясь. — Юна вздрогнула, вспоминая события, и мужчина увидел в её глазах мимолетную гордость, когда девушка поделилась, как смогла за себя постоять. — Он что-нибудь тебе рассказал?       — Нет, — он недовольно мотнул головой. — Ты попала ему пулей в шею, и он захлебнулся собственной кровью раньше, чем успел мне что-то ответить.       — Любопытно, как опасный преступник не смог разглядеть таких же отъявленных авантюристов у себя прямо под носом, — бросила Юна, заметив, как он сильнее сжал в руке пистолет. — Давай, застрели меня уже, чтобы не мучиться.       Она подняла на него холодный, равнодушный взгляд, успев пересмотреть свои жизненные приоритеты.       — Мальчишка, вразумивший себя мафиози, проблем мне едва ли принёс, потому что благодаря тебе Сону многое смог восстановить.       — Он всегда был умнее меня. Я завидовала его способностям. — Она попыталась двинуть рукой, но ощутила в правом плече куда более сильную, ноющую, постепенно нарастающую боль и остановилась. — Так что, не пристрелишь?       — А ты так сильно хочешь умереть от моей руки?       Он придвинулся ближе, пока они смотрели друг другу в глаза в немом соперничестве, надеясь, что кто-то из них отведёт первым свой взгляд.       — Я хочу, чтобы ты никогда в моей жизни не появлялся. От тебя одни только страдания, — её голос стал более тихим, но она продолжала смотреть на Мун Бэка, даже когда он присел рядом с ней и положил свой пистолет на тумбу у её головы. Ей не было жаль всех этих месяцев с ним, когда он просто был рядом, позволяя ей жить как обычному человеку, радуясь каждому прожитому вместе с ним дню. Но оказавшись под его грубой, удушающей опекой, она стала бояться, что умрёт внутри куда раньше, чем остановится её собственное сердце. — Я не стану такой, как ты.       — Придётся, — он насмешливо улыбнулся, и когда Сине-Карий к ней наклонился, Юна впервые не захотела, чтобы он трогал её. Его губы коснулись её чуть горячей щеки, опустились на шею, и девушка зажмурилась, лишь бы не видеть его, надеясь, что это скоро закончится.       — Мне очень больно, — произнесла она дрожащим голосом, понимая, что ей невыносимо даже просто лежать здесь. — Или дай обезболивающие, или уйди.       — Потерпи ещё немного. — Мужчина нехотя отстранился.       Он сделал звонок со своего телефона и лишь коротко произнёс в него: «Подойди». Через несколько минут в спальне Юны явился высокий, чуть тучный мужчина, сжимая в руке чёрный портфель, и, низко поклонившись перед Мун Бэком, боязливо опустил глаза в пол. Внимательно осмотрев её плечо, незнакомец повернулся к Сине-Карему и произнёс:       — Можно поставить госпоже препарат внутримышечно. Ей удастся поспать до утра, а там, если снова почувствует боль, повторим дозировку.       — Делай, — ответил Мун Бэк мужчине, и тот достал из своей сумки ампулу с какой-то жидкостью внутри и стерильный шприц.       Юна боязливо покосилась на него и даже попыталась привстать, прижавшись поближе спиной к мягкой подушке.       — Это всего лишь обезболивающее, — поспешил объяснить ей Сине-Карий и откинул с девушки одеяло. — Лежи и постарайся расслабиться.       Он помог ей лечь на левый бок, и она увидела, как его ладонь скользнула по её ягодице, отводя штаны на ней вниз, обдавая обнажённую кожу холодком. Юна даже ничего против сказать не успела, как почувствовала резкую боль вдоль ноги, заставлявшую напрячь многие мышцы. Закончив вводить препарат в её ягодицу, незнакомец поднялся и, убрав за собой, склонился перед Сине-Карим в глубоком поклоне.       — Иди. — Мун Бэк на него не взглянул и, поправив на Юне одежду, снова укрыл её одеялом, натянув его девушке до подбородка. — Скоро станет полегче.       Она впервые за столько времени видела на себе его заботу, но не могла понять, настоящей ли она была, и, заглянув мужчине в глаза, яснее не стало.       — А сколько времени сейчас? — спросила у Сине-Карего девушка, сильнее прижимая одеяло к себе, будто пытаясь отгородиться им от окружающего мира.       — Почти девять вечера. Ты даже суток не пробыла без сознания. — Он коснулся рукой её волос на макушке и мягко погладил большим пальцем, замолчав.       — Тебе нужно проредить ряды твоих подчинённых, — вдруг произнесла она, не ожидая сама от себя подобной жестокой мысли. — Оставить лишь тех, кто понимает тебя с полуслова и не подводит.       — Если следовать твоей логике, — он чуть нахмурил брови, но при этом слегка улыбнулся, — от тебя мне тоже нужно избавиться. Ты хоть и бываешь полезна, но и проблем приносишь с лихвой.       — Когда тебе надоест терпеть меня — хотя бы предупреди и дай форы немного, за всё, что между нами было, — Юна произнесла это с такой горечью в голосе, что даже ему стало от этого не по себе.       — Хорошо. — Он медленно кивнул, замечая, как взгляд девушки постепенно изменился, становясь более расслабленным и безмятежным. — Мне, конечно, приятно, но ты бы могла всё не усложнять, пытаясь привлечь внимание к себе из-за своей безграничной любви ко мне.       — Я больше не буду, — произнесла Юна, замечая, как боль постепенно сходит на нет, и её начало клонить в мягкий сон.       — Увидимся утром, — произнёс Мун Бэк напоследок, поднимаясь с кровати.       И хоть девушка постепенно и медленно стала меняться, Сине-Карий знал, что лишь подобные инциденты ломают стержень внутри, распаляя его и создавая новый, более крепкий и стойкий для такой жизни, как у него самого.

***

      Юна хотела как можно быстрее вернуться в строй и продолжить работать. С каждым прожитым днём плечо болело чуть меньше, и вскоре она смогла терпеть и сидеть без таблеток, решив, что так сможет быстрее восстановиться. С Мун Бэком она держалась теперь отстранённо, больше не применяя мягкость и лесть, обращаясь к нему сухо и холодно, не зная, что чувствовала к мужчине. Она думала, что между ними так и останется гигантская пропасть, но через несколько дней, посреди рабочего дня, к Юне подошёл один из его личных охранников и обратился к ней.       — Господин хочет вас видеть прямо сейчас, — произнёс мужчина европейской внешности, говоря на английском. Девушка в ответ лишь коротко кивнула, начиная подниматься со своего места.       Сегодня был один из тех самых дней, когда Сине-Карий здесь не появился, и, учитывая его ухудшающееся состояние, как часто он стал пить обезболивающие и колоть их себе, Юна подумала, что времени у него осталось куда меньше, чем она думала. Мун Бэк сидел у себя в широком кресле, сгорбившись и уперев руку себе в лоб, в окружении ещё шести своих человек, над чем-то задумавшись. Он выглядел менее статно и более по-домашнему: длинный чёрный халат и темно-синие бархатные штаны придавали мягкость в движениях при болезненном состоянии мужчины. Его лицо было напряжённым, сердитым и хмурым, будто Сине-Карий чем-то был недоволен. Но увидев, как в его покоях появилась Юна, поспешил подобные эмоции стереть со своего лица, стараясь выглядеть безмятежным и спокойным.       — Через три дня у меня операция, — произнёс Сине-Карий, решив не ходить вокруг, когда девушка остановилась возле него. — Я завтра заранее лягу в больницу и едва ли смогу всё контролировать сам. У тебя будет задача следить за другими разработчиками в моё отсутствие. Постарайся меня не подвести.       — Как скажете, господин, — сразу же отозвалась Юна, посмотрев мужчине в глаза. — Что-то ещё?       — Да. — Он отпустил своих наёмников, оставшись с ней наедине. — У меня к тебе просьба…       — Просьба? — с удивлением перебила его девушка, не веря собственным ушам. — Как к человеку, не к работнику?       — Не дерзи, — он недовольно цокнул языком, снова нахмурив брови, и медленно размеренно выдохнул. Мун Бэк выглядел слишком измученным и уставшим, и Юна почувствовала, как ей его искренне жаль. — Просто скажи, что выполнишь её.       — Вы даже не произнесли свою просьбу. Я должна знать, на что соглашаюсь.       — Это не отнимет у тебя много времени и сил. Просто скажи «да» или «нет».       Сине-Карий не отводил от неё своих глаз, гипнотизируя девушку в ответ. Ей было так непросто смотреть на него такого, что сердце неприятно защемило в груди.       — Хорошо. Я выполню вашу просьбу, — Юна податливо кивнула, надеясь, что он не попросит у неё то, что пойдёт вразрез с её принципами: и старыми, и новыми.       — Когда я выйду из наркоза, проследи, чтобы я не произнёс ничего лишнего.       Его слова так ошеломили девушку, что она даже приоткрыла от удивления рот.       — Думаете, ваши люди ни о чём не догадываются, что происходит между нами? Вы можете доверить подобное кому угодно из них.       — Могу, но в этот раз я хочу видеть рядом тебя.       Его слова приятно отдались внутри девушки, настолько тепло, что это было даже странно.       — Почту за честь, — ответила девушка, когда сработала очередная порция его лести, и Юна не смогла ему отказать, ни как начальнику, ни как мужчине, в чьих любимых объятиях она раньше предпочитала засыпать.       — И ещё. — Он увидел, как она недовольно отвела в сторону взгляд, и снова попытался привлечь её внимание к себе. — Юна? — его голос стал мягче. Сине-Карий всего лишь позвал девушку по имени, но в одном только слове было куда больше мягкости, чем за все проведённые после её ранения дни. — Останься со мной сегодня до вечера, — он говорил почти так же, как тот самый Мун Бэк, который был так дурашлив, что когда-то влюблял в себя девушку своими безобидными шутками. — Пожалуйста.       Она стояла, не зная, что ответить ему. Часть её этого очень хотела — просто быть рядом с мужчиной, переживая, что это может стать последним шансом увидеть его живого, но другая сторона, уже познавшая его жестокую реальность, была категорически против. И всё-таки Юна была всего лишь человеком, у которого ещё оставались к Мун Бэку хоть какие-то чувства.       — Сделаю себе хотя бы кофе. Я не успела пообедать. — Она повернулась к нему боком, желая направиться на его кухню.       — Присядь, я сам сварю его тебе, — категорично ответил Сине-Карий.       — Мун Бэк… — она попыталась его отговорить, но он был настроен решительно, впрочем, как и всегда.       — Я в порядке, — бросил мужчина, поднимаясь на ноги, и, что-то написав в своём телефоне, отбросил его на стол.       Его халат распахнулся, оголяя крепкое тело, на котором виднелись уже пожелтевшие синяки. Их было немного, но они были крупными, какими-то неестественными. Мужчина двигался менее уверенно, чем раньше, настолько пугающе, что Юна побоялась, что он может упасть. Но Сине-Карий шёл на кухню, невзирая ни на что, и даже если испытывал боль, то успешно боролся с ней, не позволяя взять верх над собой. Пока он занимался приготовлением кофе для девушки, она сидела напротив него за небольшой барной стойкой, наблюдая за каждым движением мужчины, всё ещё оставаясь напряжённой, если ей придётся его в спешке ловить. Сварив ароматный напиток, Мун Бэк поставил его перед Юной и поднял на неё пустые глаза.       — У меня через несколько часов поезд в Пусан, — начал говорить мужчина, как-то странно посмотрев на девушку. Он медленно прошёлся взглядом по лицу Юны, запоминая на ней каждую черту, будто была вероятность больше не увидеть её, — и когда ты поедешь следом за мной через три дня, тебя будут сопровождать двое моих людей. И возражений я не приму.       — Как скажешь, — кивнула девушка в ответ, делая глоток кофе. — Почему двое, а не пять?       — Хочешь пятерых? Могу организовать.       — Я пошутила вообще-то, — резко отозвалась она, вызывая у Бэка уставшую ухмылку. — Среди всех мужчин мне и одного тебя за глаза хватает.       Он подставил стул и сел напротив неё, наблюдая за тем, как она медленно наслаждалась напитком.       — Послушай, — Юна обратилась к нему и посмотрела на него с таким серьёзным выражением лица, будто от этого разговора зависела жизнь Сине-Карего. — Если вдруг по пути зомби нападут, держись поближе к беременной женщине с девочкой. Может быть, выживешь.       На лице Мун Бэка не было ни намёка на улыбку. Он несколько секунд сидел с таким кислым выражением лица, что девушка захотела было извиниться, но внезапно он хрипло рассмеялся.       — Меня не так-то уж просто убить. — Мужчина поднялся на ноги и, обойдя стойку, подошёл к девушке. Мун Бэк поддел пальцами воротник на её рубашке, поправляя его, хотя Юна была уверена, он и так выглядел идеально. — Как твоё плечо?       — Уже намного лучше. Боль иногда возвращается ночью или когда приходится долго работать, но в целом уже лучше. — Она осторожно подняла на него глаза, теряясь между карей радужкой и голубой, переводя взгляд всё время от одной до другой.       — Я посмотрю? — спросил он в надежде, что она разрешит, прекрасно зная, что если надо, он задавать вопросов не станет.       Юна в ответ лишь пожала плечами и потянулась ладонями к пуговице на рубашке, но мужчина положил свои ладони поверх её мягких рук.       — Позволь, я сам, — произнёс он, подходя к ней вплотную.       — Так и не терпится облапать меня? — усмехнулась Юна, опуская ладони вниз, на свои колени.       — Если бы я был преступником более низкого ранга, то и спрашивать бы не стал.       — Даже страшно представить, что ты успел повидать.       — Многое, — кивнул Сине-Карий, начиная расстёгивать рубашку на Юне, вызывая в её теле волнующую дрожь.       Он неторопливыми, ловкими движениями пальцев расстегнул одну пуговицу за другой, с трудом задержавшись на груди девушки, и отвёл в сторону край мягкой ткани, оголяя женское плечо. Для него оно выглядело не так уж и плохо, куда лучше его собственных старых ранений.       — Теперь в жизни не смогу носить открытые платья из-за такого уродства. — Юна опустила глаза, ощущая, как к горлу подкатывает неприятный ком.       — Если так переживаешь, его можно будет скрыть под татуировкой. Я со своими шрамами после неудачных сделок так и поступаю, — ответил Мун Бэк, осторожно проводя пальцами по её искалеченной коже.       — У тебя ещё шрамы есть? — Она удивлённо уставилась на него.       — У торговца оружием их не может не быть. А ты точно жила со мной, а не с кем-то другим? — он немного нахмурился и наклонился к девушке, желая заглянуть ей в глаза.       — Я не разглядывала твоё тело настолько подробно, — ответила она, начиная испытывать лёгкий стыд за свою невнимательность. Мужчина посмотрел на неё с осуждением, когда они оба понимали, что иногда она изучала его обнажённого неприлично долго.       Девушка открыла было рот, чтобы произнести что-то ещё, но в апартаментах Мун Бэка появился Сону, неся в руке бумажный пакет с горячей едой. Юна, засмущавшись, хотела отдёрнуть рубашку на своё плечо, но Сине-Карий её опередил и быстрыми, отточенными движениями застегнул каждую пуговицу сам.       — Сэр, как вы распорядились, — произнёс бывший одногруппник Юны и, поставив пакет на свободный стул рядом с девушкой, остался стоять, не двинувшись с места, заведя руки себе за спину.       — Ты можешь идти, — даже не взглянув на Сону, произнёс Мун Бэк, обращая всё своё внимание лишь только на Юну рядом с собой.       Когда шаги Сону стихли, девушка тяжко вздохнула и подняла на мужчину слегка волнительный взгляд.       — Тебя не тревожит, что твои люди могут подумать о нас? И хоть я работаю на тебя, едва ли для них остаётся секретом, как мы мило общаемся наедине. — Она заглянула ему в глаза и не увидела в них ни капли сомнения.       — Нет. Пока они следят за своим языком, мне до них дела нет. У них в голове должна быть работа на девяносто девять процентов, а уже потом всё остальное, — с бездушием в голосе ответил мужчина, облокотившись одной рукой о стол рядом с собой.       — Выходит, и у меня тоже. Но ты мне делаешь поблажки.       — Конечно. И продолжу их делать, пока ты поддерживаешь свои чувства ко мне. — Его слова неприятно ударили по ней, но она промолчала, сделав вид, что не обратила на них никакого внимания. — Садись обедать. Я посижу рядом, может, хотя бы с тобой появится аппетит.       Юна в спешке раскрыла пакет, и в нос ей ударил аппетитный запах ещё горячей еды. Порций вполне хватило бы на двоих, но когда Юна поставила напротив мужчины тарелку, он категорично отставил её от себя, кратко мотнув головой.       — Может, хотя бы попробуешь немного лапши? — предложила она Сине-Карему, увидев, как он нервно сглотнул. — Давай покормлю тебя?       — Нет, не стоит. Лучше поешь сама, пока не остыло. — Он налил себе в стакан немного воды и, сделав пару глотков, продолжал сидеть рядом, погружаясь в собственные раздумья.       — Совсем аппетита нет? Это из-за лекарств, которые ты пьешь?       — Из-за болезни, лекарств, предвкушения перед операцией — всё вместе. — Он снова выпил воды и поморщился. — Даже вода в горле колом встает. Надоело.       Юна снова почувствовала жалость к мужчине. Даже если она была ему совсем не нужна, именно подобные чувства внутри девушки ещё не позволяли полностью к нему охладеть. Юна пообедала в полном молчании, почти не глядя на Бэка рядом с собой, ощущая себя странно и неловко от всего происходящего вокруг неё. Она хоть и была под его защитой, но порой он делал всё, чтобы свести её с ума. А вот будь у неё связи и возможности Сине-Карего, то она бы устроила и ему ад на этой земле. Теперь он этого заслуживал. Но вокруг неё не было никого. Даже поплакать в чью-то рубашку она не могла. Еда и та теперь была с привкусом одиночества.       И было ещё то, что теперь тревожило девушку так же сильно, как его операция. Когда он уедет, она перестанет чувствовать себя в безопасности, и Юна хотела не вздрагивать от каждого шороха и спать по ночам, хотя ей это уже едва ли удастся до его возвращения.       — Я хочу пистолет. Если без тебя что-то случится, я хочу дать отпор, а не стоять в стороне, — обратилась она, сомневаясь, что Мун Бэк согласится.       — Есть пожелания? — Его взгляд изменился.       Юна заметила, как в них загорелся азарт продавца. Того самого торговца оружием, с разницей в том, что сейчас, продавая очередную спорную пушку, он брал с неё плату еë собственной жизнью. Неужели он и правда даст ей пистолет? В ответ ему девушка пожала плечами, даже не зная, что будет удобнее лежать в её неопытной руке.       — Хочу довериться твоему вкусу. Поможешь выбрать?       Она посмотрела на него с долей кокетства, чуть прикусив нижнюю губу. Когда есть шанс заполучить в руки оружие, которое гарантирует ей самозащиту, нужно закинуть подальше свои недовольства.       — Конечно, — он кивнул, растянув губы в довольной улыбке.       Сине-Карий привёл девушку в дальнюю из своих комнат, где стояли чёрные ящики, выстроенные в ровный ряд. А рядом с ними располагалось оружие — современное, начищенное, нелегальное. Девушка вживую такого ни разу не видела, кроме нескольких пистолетов, и завороженно стала разглядывать его. Она нерешительно прошлась робкими пальцами по одному из орудий, найдя для себя его слишком громоздким, но всё равно не могла отвести взгляд.       — Попробуй вот этот. Конечно, не револьвер, но, думаю, тебе понравится. — Он указал пальцами на небольшой пистолет и, приоткрыв один из ящиков, достал пачку патронов. Он протянул их Юне на раскрытой ладони, и она заметила, что не ощущала больше в его телодвижениях слабости или усталости. — Выстрели, и поймёшь, подходит он тебе или нет, — мужчина указал взглядом на две человекоподобные мишени. Ещё новых и не тронутых им.       Юна замешкалась.       Она взяла в руку оружие и медленно начала его изучать. Держать его было очень удобно, и ей захотелось получше его рассмотреть. Пистолет был с утяжелением на рукоятке, гладкий, приятный на ощупь, и когда девушка зарядила обойму патронами, то сняла оружие с предохранителя. Сине-Карий стоял в стороне и только лишь наблюдал, чуть наклонив голову вбок. Он видел, как она встала напротив мишени, как почти перестала дышать, как подняла левую руку и сделала выстрел, почти не прицеливаясь. Она спустила всю обойму, снова так увлекаясь, что не заметила, как быстро кончились патроны и защелкал курок.       Опустив руку, она перевела взгляд на Мун Бэка, видя, как медленно он стал к ней подходить, как хищная кошка перед прыжком. Девушка полностью развернулась к нему всем телом и почувствовала, как его руки аккуратно коснулись её — тёплые, осторожные, изучающие. Мужчина забрался ладонями ей под рубашку на талии, начиная поглаживать её кожу, нуждаясь в этих прикосновениях прямо сейчас. Слишком робко и нежно, совсем на него не похоже. Он прижался к ней вплотную, навис над ней приятной тяжестью, заставляя облокотиться свободной рукой о стол с оружием за собой, и это слегка напугало девушку, учитывая все обстоятельства.       — Если продолжишь давить на меня, мы оба можем упасть, — обратилась Юна к нему.       — Не упадём, — произнёс он настойчиво, жёстко. — Я не позволю.       Он грубо вцепился пальцами в её бёдра, приподнял и посадил на стол позади неё, прямо рядом с оружием, удобно устроившись между ног девушки. Было во всём этом что-то запрещённое, неправильное; рядом лежащее оружие лишь распаляло ещё больше, добавляя огонька, и чем больше девушка думала об этом, тем сильнее ей хотелось нарушить собственные запреты. Преступный мир стал заползать ей под кожу, отравлять и извращать её восприятие, и она перестала противиться. И это было только начало.        В том, как к ней теперь прикасался мужчина, не было нежности, не было мягкости — лишь только желание. Он ненасытно вдыхал запах её тела, желая запомнить его. Юна медленно отложила теперь бесполезный пистолет в сторону, забираясь руками ему под халат, касаясь рёбер, и ощутила, как пальцы мужчины подхватили её подбородок, прижимая к своему лицу. Она почувствовала, как собственное сердце забилось быстрее от его прикосновений, и по телу пробежала мелкая дрожь, когда его губы с нетерпеливым поцелуем коснулись её шеи — медленно и горячо. Она не могла сопротивляться его искушающим чарам и догадалась лишь отвести свою правую руку назад, пока мужские ладони крепко прижимали её тело к себе. Нащупав первое, что удалось зацепить пальцами, она поднесла оружие к подбородку мужчины, уперев в его кожу холодный металл.       — Он не заряжен, — не отвлекаясь, произнёс Сине-Карий в её приоткрытые губы, проводя мягкой рукой по пояснице девушки. — Они все не заряжены, если вдруг захочешь меня застрелить.       Юна с досадой отложила пистолет в сторону, громко вздохнув.       — Тебе нельзя напрягаться, — проворчала она, уперев свои руки в его крепкие плечи, отстраняя Мун Бэка от себя. Юна стала в ответ изучать тело мужчины, отводя мягкую ткань с его левого предплечья. — Покажи мне свои шрамы. Хочу посмотреть их поближе.       — Раз ты так хочешь… — тихо произнёс Сине-Карий, снимая с себя мягчайший халат и положив его рядом с девушкой. — Если все их найдешь — выполню любое твоё пожелание.       Под внимательным, наблюдательным взглядом мужчины Юна стала водить пальцами по его коже, медленно, неторопливо, изучающе, намного внимательнее, чем прежде, не веря, как не замечала этого раньше. Она насчитала четыре едва заметных под татуировками шрама: один на левом плече, второй на предплечье, третий под правой лопаткой и ещё один слева под рёбрами. Каждый из них она нащупала пальцами, и когда завела руку ниже, Мун Бэк дёргано усмехнулся.       — Щекотно, вообще-то. — Он перехватил её ладонь, не позволяя ей больше вызывать в его теле лёгкую дрожь. — Сколько насчитала?       — Четыре, — неуверенно ответила Юна, подняв на него глаза.       — Их больше. — Он довольно улыбнулся и, протянув руку к халату, снова надел его на себя. — Ты недостаточно внимательна.       — Да я ведь и так тебя вдоль и поперёк обсмотрела, куда уж внимательнее, — нахмурилась девушка, скрестив у груди руки, чем вызвала у Сине-Карего очередную усмешку.       — Нужно было ниже искать.       — Что? — ещё пуще прежнего возмутилась она. — Там-то я точно всё знаю. Нет у тебя там шрамов, лгунишка.       — Ничего ты обо мне не знаешь. — Повёл он бровями и помотал головой. — Ты пропустила один под коленкой. Самый болезненный, между прочим. Я несколько месяцев из-за него хромал.       — Мне с тебя надо было штаны снять? Это нечестно, не находишь?       — Тогда не жалуйся, что проиграла. Жизнь — крайне несправедлива и коротка, чтобы проводить её в обидах и потерянных амбициях, — сказал он чуть тише, скорее проворчав себе под нос. Мужчина достал ещё несколько патронов и протянул их девушке, зная, что Юна от возможности пострелять не откажется. — Тебе нужно разминать правую руку, чтобы боль быстрее прошла. Если будешь себя жалеть — она останется надолго с тобой.       Юна снова зарядила обойму оружия и, крепко сжимая правой рукой пистолет, направила его в сторону мишени, начиная прицеливаться. Рука хоть не сразу, но постепенно начала отдавать в плечо болью, нарастающей, неприятной. Девушка почувствовала, как ладонь стала дрожать, как тяжело было теперь держать пистолет, но всё равно потратила все патроны до последнего, попадая в мишень куда хуже, чем левой рукой, и лишь тогда опустила оружие вниз, немного прищурившись.       — Я возьму его, — произнесла Юна с решительностью в голосе, переводя взгляд на мужчину. — Мне он понравился.       — Оплата только наличными, — бросил Сине-Карий с серьёзным выражением лица, словно и правда совершал одну из своих сделок.       — Возьмите деньги у моего начальника, — подыгрывая Мун Бэку, девушка стала вертеть в руках пистолет. — Он мужчина серьёзный, думаю, вы договоритесь. В крайнем случае расплатится с вами натурой.       Он взглянул на неё с усмешкой на губах, оставаясь довольным её витиеватым ответом. Но радость его длилась недолго. Сине-Карий стоял на ногах тяжело. Юна видела, как боль в его теле постепенно вернулась, и хоть он старался при ней не показывать этого, по его глазам даже ей стало понятно, что ему необходимо принять таблетки или поставить ещё дозу морфина. Присев на широкой кровати в своей просторной, затемнённой спальне, мужчина достал горсть таблеток и запил их водой из стакана, который уже тут стоял до него. Бэк замер в надежде, что лекарство подействует немного быстрее, но прошло минут десять, прежде чем он смог расслабиться и откинуться головой на подушки. Девушка не уходила, когда он попросил её об этом, и легла рядом с ним на кровать, его не касаясь, и включила на телевизоре фильм, чтобы хоть как-то разрядить напрягающую её тишину. Сюжет был не самым для неё интересным, но постепенно она увлеклась и заметила лишь на его середине, что Мун Бэк задремал. Мужчина лежал на боку к ней лицом и выглядел слишком умиротворенным и безмятежным. Его грудь медленно поднималась при каждом вздохе, и Юна подумала, что уже и забыла, когда последний раз видела его таким беззащитным. Она усмехнулась от мысли, что несколько дней назад он сам наблюдал за ней спящей, а теперь она поглядывала на него в полудреме, постоянно прислушиваясь к его тихому, едва уловимому дыханию. Он спал почти два с лишним часа и проснулся не в самом лучшем расположении духа.       — Принеси мне воды, — от него прозвучала не просьба, а строгий приказ.       Юна молча повиновалась, поднявшись с кровати, и когда поднесла мужчине стакан с прохладной водой, он медленно, размеренно вздохнул, но пить не спешил. Его взгляд был уставшим, смиренным, бездушным, когда он полностью сел на кровати, упираясь о неё левой рукой. Сине-Карий сделал всего лишь один мелкий глоток и поставил стакан на тумбу рядом с собой, переведя на девушку равнодушный взгляд.       — Подойди. Ближе, — произнёс он тем же командным тоном, и когда Юна оказалась с ним рядом, он крепко схватил её за руку, заставляя присесть рядом с собой.       Он коснулся её совсем иначе, вводя девушку в ступор. Крепко, но ласково, мягко, словно желал защитить от всего остального, жестокого мира. Она удивлённо на него посмотрела, когда его рука с лаской прошлась по её волосам, и, чуть отстранившись, Сине-Карий провёл бережно по её лицу, от виска до подбородка, вкладывая в это прикосновение всю нежность, на которую был только способен.       — Увидимся через три дня, — произнёс он чуть более тихим, осипшим голосом, и оставил на её виске поцелуй, мягкий и осторожный.       — Да, господин, — кивнула девушка в ответ и поднялась, ощутив, как его хватка ослабла.        Она ушла, не обернувшись, пока он провожал взглядом её удаляющийся от него силуэт. Боль делает людей жестокими, и не каждый может смириться с ней.

***

      Везде теперь царила давящая тишина. Юна видела напряжение среди его подчинённых эти три дня, но делала вид, что не замечала, как искоса порой они на неё смотрели. Она нервничала, почти каждую минуту думая о Мун Бэке, хоть до его операции оставалось ещё несколько часов. Девушка чувствовала, как дрожит всё её тело от страха, боясь его потерять.       Когда она сидела в поезде до Пусана, Юна мимолётно бросила взгляд на свою сумку, в которой под закрытым замком лежал пистолет. Теперь она всегда носила его с собой, даже если это выглядело глупо со стороны, ведь она боялась остаться беззащитной, и даже душ принимала, постоянно бросая на оружие тревожный взгляд.       Поезд двигался мягко.       Юна уставилась в окно рядом с собой, с трудом различая пробегающие мимо ночные огни. Она надеялась, что операция и правда поможет Бэку, и переживала, что во время неё могут возникнуть осложнения. Девушка дрожащими руками уже в сотый раз медленно перелистнула свои документы в руках, словно видела их впервые. Сине-Карий отдал их ей, передал через одного из своих подчинённых прошлым вечером, и она усмехнулась, подумав, успел ли он догадаться оформить на неё пару кредитных карт, или в мужчине ещё были остатки чести.       Пусан встретил её жаркой, но вполне сносной погодой. И, несмотря на то что здесь дышалось намного лучше, чем в забитом людьми Сеуле, Юна даже выходить из отеля никуда не хотела. Она отлучилась однажды, чтобы поесть морепродуктов, чувствуя постоянное наблюдение за собой людьми Мун Бэка. Всё время ощущая нервозность, девушка поела с трудом, часто поглядывая на телефон. Ей должны были сообщить, как закончится операция у Сине-Карего, и чем больше времени проходило, тем тяжелее ей было усидеть на одном месте. Она вздрогнула и напряглась, как натянутая гитарная струна, заметив, как завибрировал её телефон, и, увидев на нём незнакомый ей номер, поспешила принять вызов.       — Операция прошла успешно. Вы можете подойти, — лишь отозвался в трубке мужской сухой голос, но этого было достаточно, чтобы девушка прикрыла глаза и выдохнула с облегчением.       Юна поспешила оказаться в больнице и, уже находясь в палате Мун Бэка, обвела её тревожным, испуганным взглядом. Она теперь не любила такие места, один только запах внушал ей панику вперемешку со страхом, и ей стоило огромных усилий, чтобы не выбежать отсюда как можно быстрее. Сине-Карий лежал, ещё будучи без сознания. К его правой руке тянулась тонкая трубка от капельницы, на предплечье был закреплён автоматический тонометр, и всё, что девушка смогла сейчас сделать, — сесть на стул рядом с койкой мужчины, обхватить всё ещё дрожащей левой рукой ладонь Бэка и осторожно сжать её, переплетая их пальцы между собой.       Она неспешно гладила свободной рукой его мягкие, чуть вьющиеся на кончиках волосы, замечая, как мужчина постепенно приоткрыл свои разноцветные глаза. Он посмотрел на неё, будто был опьянённым либо очень измученным и уставшим, с заметными синяками под глазами. Бэк слегка нахмурил на переносице брови, пытаясь понять, где находился и что происходило вокруг, и через пару минут посмотрел на девушку с нескрываемым удивлением.       — Не люблю иметь дел с азиатами, — произнёс Сине-Карий ей на английском, глядя девушке прямо в глаза, вызывая своими словами у неё лишь усмешку.       — Уж кто бы говорил. Ты себя в зеркало видел? — ответила ему Юна на том же языке, размышляя, что корейский сейчас он может не помнить. Хоть она понимала, что он говорил это не всерьёз, но всё равно от него отстранилась, убрав от него обе руки.       — Видел. Я красавчик. — Он поднял брови, с пьяной уверенностью уставившись на неё.       — Самомнение у тебя, как всегда, не страдает, — пробурчала она себе под нос на корейском.       — Я тоже этот язык знаю, — решил продолжить говорить Сине-Карий, чуть приподняв левую руку и выставив на девушку указательный палец. — Китайский?       — Оу, да ты лингвист, — Юна поджала губы, чтобы не засмеяться.       — Конечно. Я самый конченый торт на районе, — с трудом ворочая языком, замедленно он перешёл на корейский, и едва он это произнёс, Юна разразилась смехом, с трудом сдерживаясь от более громкого хохота, чтобы не потревожить других пациентов. — Даже отрицать это не буду.       — Как тебя зовут? Я не помню ничего. — Он не обратил внимания на её смех.       — Юна, — ответила она с улыбкой.       — Неплохо звучит. Я Сине-Карий, и…       Девушка договорить ему не дала и осторожно прикрыла ему рот рукой, чтобы он замолчал.       — Я верю, но лучше не надо о таком.       Её действие вызвало в мужчине недовольство, но он придержал ненужные слова при себе.       — А мы… кто? — спросил он её, растягивая каждое слово и возвращаясь к английскому. Мужчина моргал не спеша, выглядел скорее забавно, не так угрожающе и строго, чем раньше, и она улыбнулась ему.       — Мы друзья, — она пожала плечами и чуть наклонила голову вбок.       — У меня нет друзей, — грубо он произнёс, изменившись в лице. Бэк стал выглядеть раздражённо и злобно, и Юна видела его таким второй раз за всё время, что знала его. — Мы трахаемся?       — Что?.. — Девушка ошарашенно подалась спиной назад, нахмурившись.       — Значит, да, — выдохнул Сине-Карий, шумно вздохнув и медленно моргнув. Мужчина криво ей усмехнулся. — А ты вроде ничего. — Он обвёл глазами её с ног до головы, заставляя Юну смутиться. — Дай за грудь подержаться.       — Совсем обнаглел, — сквозь зубы произнесла девушка на корейском, поднимаясь на ноги.       — Ну чего тебе стоит, хватит ломаться. — Он проследил за тем, как она нажала кнопку вызова персонала, и продолжала стоять, не подходя к Сине-Карему. — Я сделаю быстро, тебе даже понравится. Чёрт.       Он прикрыл устало глаза и нахмурился, облокотив голову на подушку, и произнёс слова на английском, которые ей были не знакомы. Кажется, судя по его тону, это были ругательства, и достаточно неприличные.       Когда в палате появился лечащий врач мужчины, Юна поспешила ему всё рассказать, но тот в ответ лишь спокойно и мягко улыбнулся, не заметив в поведении Мун Бэка ничего тревожного.       — Не принимайте его слова на свой счёт. После наркоза мозг человека работает совсем по-другому, и речь пациентов звучит неосознанно.       — Он ведёт себя агрессивно, — помотала Юна головой, обхватив себя от безнадёжности руками.       — Пошла прочь! Убирайся отсюда! — произнёс ей в спину Мун Бэк на английском. Его голос звучал всё ещё заторможенно, но вполне убедительно, чтобы послушать мужчину.       — Это последствия седативных веществ. Выход из них может занять до шести часов, — извиняющимся тоном произнёс девушке хирург и слегка склонился в поклоне. — Вы можете сходить передохнуть, я назначу медсестру за ним присмотреть.       — Не нужно, — снова мотнула Юна головой, уже решив, что останется рядом с Мун Бэком, даже если придётся выслушивать в свою сторону не самые приятные вещи.       Повезло, что она была не так хороша в ругательствах на других языках, и, отставив стул от койки мужчины подальше, вставила наушники в уши и включила музыку на телефоне как можно громче. Так хотя бы не слышала бессвязный бред Бэка, причиняющий ей очередную порцию боли. Она видела, как несколько раз он позвал её, но предпочла задвинуть шторку между ними, лишь бы не смотреть на него. Изредка девушка доставала наушник, вслушиваясь в речь Сине-Карего и убеждаясь, что она становилась всё более логичной, лишь продолжала слушать музыку, уткнувшись носом в свой телефон.       Через пару часов он попытался отдернуть штору ещё слабыми, неуверенными движениями, и, шумно вздохнув, Юна подошла к нему. Она лишь немного отодвинула ткань между ними и заметила, что мужчина смотрел на неё исподлобья, крайне недовольно.       — Я несколько раз тебя звал. Почему ты меня игнорируешь? Я же просил быть рядом, — произнёс он намного увереннее, почти не замедляясь в своей интонации.       — Ты мне всякого наговорил. Даже слушать тебя больше не хочу, — резко отозвалась Юна, взглянув Мун Бэку в глаза. — Кроме того, в твою палату никто не заходил.       — Ты на полном серьёзе будешь сейчас обижаться на то, что я говорил тебе всякий бред, даже не контролируя его? — Он попытался приподняться, облокотившись руками о свою койку.       — Не вставай. Тебе ещё пока нельзя, — сухо произнесла Юна, когда в спешке к нему подошла, и поспешила уложить его обратно.       — Дай хотя бы попить.       — Всего пару глотков, не больше. — Она протянула мужчине бутылку воды с небольшой трубкой внутри, чтобы он не облился.       Девушка видела, как он жадно глотнул свежей воды, как вцепился рукой в бутылку, но Юна отняла её у него, получив до этого достаточно точные указания врача.       — Всё, больше нельзя. Через полчаса выпьешь ещё, если не выйдет наружу.       Она хотела было уйти, но Мун Бэк протянул к ней свою ладонь, схватив её за бедро. Его прикосновение к ней было мягким, ослабленным и ненастойчивым.       — Что я такого тебе наговорил? Расскажи хотя бы, чтобы мне знать, за что извиняться.       — Нет, — мотнула она головой, раздражённо вздохнув. — Сам попробуй вспомнить, — бросила вслед, не желая об этом говорить.       И хоть она сама понимала, что её обида скорее высосана из пальца, была совсем незначительной, учитывая его состояние, услышанные слова от мужчины, даже в таком состоянии, были ей весьма неприятны.       Через несколько часов ему разрешили подняться, и под пристальным её наблюдением мужчина немного поел. Когда девушка поправила подушку у него за спиной, Мун Бэк обхватил талию Юны своими руками и настойчиво притянул её к себе.       — Отпусти, — произнесла она, не желая сопротивляться, так как это могло причинить ему боль.       — Скажи мне, что такого я тебе наговорил, и я отпущу, — хрипло произнёс он, когда их лбы соприкоснулись, и мужчина провёл холодной ладонью по её пояснице. Она ощутила рядом со своими губами его тяжёлое, медленное дыхание, но никто из них не подался вперёд.       — Нет. Говорила уже ведь. Я даже вспоминать не хочу. — Она отстранилась, снова припоминая рекомендации врача. — Отпусти, пожалуйста. У тебя лекарство в капельнице кончается. Нужно позвать медсестру, чтобы тебе заменили её.       — Как хочешь.       Он смиренно отпустил девушку, но не отводил от неё взгляда, от чего она раздражалась лишь ещё больше.       — Ты не боишься передо мной быть настолько слабым, — она не спросила, а сделала своё заключение.       — Если бы я чего-то боялся, тебя бы здесь не было. Знаешь, какая участь у тебя бы была? — ответил он ей спокойно, но с долей угрозы в своём голосе.       — Догадываюсь, — кивнула девушка и отвела в сторону печальный, нахмуренный взгляд.       — Юна? — позвал он её несколько тише и мягче. Опять попытался воздействовать на неё с помощью ласки, но она даже не повернулась к нему. — Ты ещё меня любишь?       Его вопрос заставил её повернуться. Она удивлённо на него посмотрела, не понимая, почему он вдруг спросил девушку о таком, и решила ответить так, как он хотел бы услышать.       — Конечно. Ты ведь хочешь, чтобы так всё и было. — Она заглянула мужчине в глаза и увидела, как он их прищурил.       — А теперь скажи правду. — Он снова изменил голос на командный, вызывая по всему телу девушки лёгкую дрожь. Ответ ему не понравится.       — Ты почти всё во мне уничтожил: и любовь, и счастье, и желание на совместное будущее. Я боюсь тебя потерять только лишь потому, что меня убьют вслед за тобой. Мне тебя жаль как человека. Но сейчас мне тяжелее и больнее, знаешь от какой мысли? Что… я больше тебя не люблю.       Её голос был пропитан обидой и злостью, сожалением и разочарованием. Ей хотелось, чтобы он жил, но лишь для того, чтобы смог отпустить и больше не трогать. Ни былой страсти, ни нежности, ни заботы.       — Вот как? Понятно… — прозвучал его голос расстроенно. — Ради меня могла бы солгать убедительнее, чтобы я поверил и быстрее поправился.       — Ты сам хотел слышать правду, и больше лгать я не хочу, — отозвалась Юна с холодом в своём тоне. — Врать — по твоей части.       Её слова вызвали у Мун Бэка лёгкую усмешку. Он уставился в стену перед собой, о чём-то задумавшись. Юна стояла, не в силах взглянуть на него, и подошла к окну, уложив обе руки на подоконник. Снаружи кипела жизнь. Даже несмотря на больничную обстановку вокруг, люди в медицинских робах гуляли и наслаждались жизнью, наплевав на свои заключения.       — Ты можешь вернуться в отель, — разрезал он тишину решительным голосом. — Если хочешь, сегодня прогуляйся до моря и подыши свежим воздухом, пока есть возможность, потому что когда ты вернёшься к работе, от компьютера головы не поднимешь.       Она не хотела смотреть на него. Не желала даже рядом стоять. Сине-карий то приближал её, дарил хоть какую-то надежду, что она ему дорога, то делал вид, будто она никто для него.       — Как вам будет угодно, господин. Спасибо за возможность отдохнуть от работы, — сухо ответила она ему, с трудом повернувшись.       Мужчина внимательно посмотрел на неё и, не увидев в глазах девушки ни капли бунтарства, с трудом присел на кровати, облокотившись о дрожащие, ещё слабые руки.       — Подай мне воды, — произнёс он немного мягче, и когда Юна протянула ему небольшую бутылку, он сам вставил внутрь неё трубочку и стал не спеша потягивать жидкость, не отводя от девушки своего взгляда.       — Я могу идти? — спросила она у Мун Бэка, взглянув на него осторожно. Он напоминал ей ребёнка тем, как широко распахнул разноцветные, заинтересованные глаза.       — Иди, — кивнул он в ответ, ненадолго оторвавшись от питья, и снова прихватил губами трубочку, одарив девушку чуть прищуренным взглядом.       Оставаться наедине с ним становилось всё напряжённее и неприятнее, поэтому Юна молчаливо ушла.       Берег на пляже был шумным из-за большого скопления людей, но девушка не обращала на них никакого внимания и, сняв свою обувь, посильнее закатала на себе брюки, чтобы дотронуться кожей до мелкого, рассыпчатого песка. Она подошла поближе к воде, и когда волны мягко коснулись её щиколоток, Юна ощутила, как для неё, с непривычки, море было слишком холодным. Она присела на корточки, дотронувшись рукой до воды, и слегка улыбнулась, вытянув вперёд руку, коснувшись ласкающей её кожу влаги. Она мимолётно посмотрела на других отдыхающих и медленно, грузно вздохнула. Неподалёку кричали и веселились дети, гуляли парочки, смущённо держась за руки, наверняка только начиная встречаться. Девушка подумала, как сильно ей бы хотелось снова иметь такую беззаботную жизнь, и сколько времени ей потребуется, чтобы убежать от двух сопровождающих её охранников, и осмелится ли она их пристрелить. Вскоре, почувствовав в коленях усталость, Юна выпрямилась и поспешила надеть туфли обратно, подмечая, как приятно погружаются каблуки в рыхлый песок. Они глубоко в него уходили, иногда увязали, прямо как сама девушка под влиянием Сине-Карего.

***

      Юна вслушивалась в лёгкие щелчки компьютерных мышей, найдя в этом свой особый дзен. Другие программисты работали, не отвлекаясь, и девушка старалась не отставать от них, хоть теперь удавалось ей это с трудом. Она снова уставилась перед собой в монитор, но не для того, чтобы вернуться к коду и данным, а чтобы через его отражение увидеть Мун Бэка. Мужчина здесь появился уже через несколько дней и продолжил за всем наблюдать, невзирая на боль. Она видела, как он продолжал пить таблетки, клеил пластырь на шею и делал вид, что ничего для него не менялось. Но всё же изменения были. Сине-карий перестал к девушке приходить. Перестал провожать её взглядом и оставаться с ней наедине, показывая всем этим, как он Юной был недоволен. Даже когда они поднимались на лифте вдвоём, девушка искоса на него посмотрела, но он на неё не взглянул. Это была не обида, не злость, а желание её проучить. За правду, за то, что не чувствовала того, что он хотел видеть в ней, и это почему-то не нравилось Юне куда больше, чем когда он хоть как-то проявлял своё внимание.       Но однажды он отправил ей сообщение на телефон, чтобы девушка к нему подошла. Был поздний вечер, работа была уже завершена, и Юна следила за другими разработчиками, заканчивающими на сегодня свои списки задач. Передав управление над ними Сону, она поспешила в апартаменты Мун Бэка, прихватив с собой планшет, и на ходу начала поправлять волосы, вглядываясь в своё отражение в электронике.       Сине-Карий сидел на своём кожаном тёмном диване, и вид мужчины девушку слегка удивил.       Мун Бэк был пьян, наплевав на запреты врачей. Не настолько, чтобы едва ворочать языком, но достаточно, чтобы заметить это по бутылке виски, опустошённой на треть. Она молчаливо передала ему планшет с последними данными и, сцепив у живота кисти в замок, стала ожидать его решения. Мужчина терпеливо прошёлся взглядом по таблицам и заключениям и поднял на девушку глаза, развалившись в кресле, в котором сидел.       — Сколько времени ещё понадобится? — спросил у неё Сине-Карий, подняв на неё уставший взгляд.       — От шести месяцев, — стоило ей ответить, как она заметила недовольство в его глазах. — Чипы, что мы получили, сложны в обработке. Это более трудозатратно, чем раньше.       — Слишком долго. — Он взял в руку стакан с виски и сделал глоток. Шумный, аккуратный, красивый. Она почти сама ощутила этот обжигающий привкус во рту, когда дёрнулся при следующем глотке кадык Бэка. — Нужно быстрее.       — Если бы вы дали мне больше возможностей…       — Нет, — прервал он её, не давая и шанса давить на него. — У тебя три месяца.       — Это слишком мало. Даже если основная программа для отслеживания будет готова, я не успею её протестировать, — она начала возмущаться от того, что он не желал её слушать и ставил нереальные сроки.       — У тебя три месяца, — повторил Мун Бэк, нарочито выделяя каждое произнесённое слово. Он посмотрел на неё исподлобья, заставляя раздражаться от пренебрежения к ней. Даже если она будет жить перед монитором, то не успеет выполнить работу за это время одна, да без выходных, а подводить мужчину она не хотела. Ей стало интересно, сможет ли она сохранить в себе упрямство и равнодушие, если окажется с ним в одной постели уже как любовники.       — Я могу получить ещё пару месяцев? — спросила она у него мягче, стараясь придать тону несколько мягкий и льстивый настрой.       — Можешь, — насмешливо улыбнулся мужчина, вдруг подобрев, и Юна заметила, как недобро сверкнули его глаза. — Подойди ко мне.       Он протянул к ней ладонь, приглашая. Всё внутри у неё задрожало, свернулось в крупный узел от мысли, что ей придётся спать с ним — с жестоким, холодным и равнодушным, — хотя частично она почувствовала во всём этом волнующий интерес. Она не спеша подошла к Сине-Карему и забралась к нему на ноги, сжимая коленями его бёдра, замечая, как он приоткрыл от нетерпения рот и прикусил заигрывающе кончик языка. Одна рука Мун Бэка оказалась на бедре Юны, а вторая слегка щекотала кончиками пальцев её тонкое, нежное запястье с его браслетом на нём. Сине-Карий откинулся спиной назад, чуть запрокидывая голову на спинку дивана, глядя на девушку с нескрываемым любопытством, раздумывая, на что она готова пойти ради дополнительных месяцев.       — Что я могу сделать для вас?       Рука Юны прошлась по тыльной стороне его ладони, лежавшей на её бедре. Кажется, девушка догадывалась, чем это всё может закончиться. Внутри почти наступило смирение.       — Есть кое-что, — произнёс он чуть тише, медленно обвивая её талию и притягивая к себе. Его рука поднялась чуть выше, к её лопаткам, оставляя горячие, трепетные прикосновения. В голове у Юны закричало от возмущения, что она готова пойти на всё ради своего комфорта и возможности меньше работать. Но так ли это было на самом деле? Отчасти она жаждала его внимания, его ласки, соскучилась по тому, как нежен он был с ней когда-то.       Юна слышала его глубокое, шумное дыхание, видела его опьянённые глаза, чуть затуманенный взгляд и с трудом сдерживала соблазн не схватить с его стола уже так хорошо знакомый ей пистолет Сине-Карего, желая воздействовать на мужчину его же методами.       — Такая холодная и отстранённая. Совсем не похожа на ту, к которой я привык. Это куда интереснее.       Он опустился ладонью чуть ниже, остановил движение на её пояснице, и девушка прогнулась в спине, положив одну руку Мун Бэку на грудь. Вторую она завела ему на затылок, пробираясь пальцами под отросшие волосы с редкой сединой, наклонившись к мужчине лицом.       — Вы не ответили на мой вопрос, — повторила Юна, приоткрыв от тяжёлого выдоха губы, чтобы её дыхание коснулось его упругой кожи, и, кажется, это сработало, вот только в обратную сторону.       Девушка ощутила, как быстрее забилось её сердце. Пусть он не любил её, пользовался, но она не могла перестать думать о нём и уже была не в силах вытолкнуть его из своего сердца. Глупая, наивная, но всё ещё что-то чувствующая к нему. Лгать можно было другим, но не самой себе.       Он резко подался вперёд, желая украсть у неё поцелуй. Но она, предвидя это, задрала голову вверх, не позволяя ему её соблазнить, и мужчина лишь коснулся губами женского подбородка, издав тихий, но довольный смешок.       — Я дам тебе сверху месяц, если покажешь, что он тебе действительно нужен.       Он осторожно провёл указательным пальцем по её овалу лица, вызывая прикосновениями на коже девушки предательские мурашки.       Она тихо фыркнула, понимая, что всего месяц — недостаточно и, в целом, не даст ничего. Но решила немного поддаться ему, начиная покрывать поцелуями его шею, горячо и неспешно, как он раньше любил. Мун Бэк даже прикрыл глаза, наслаждаясь её ласками, и усмехнулся, сильнее впиваясь пальцами в её кожу. Это было почти возбуждающе приятно. Юна медленно опустилась губами до его обнажённого плеча, осторожно прикусив кожу, и услышала довольный, прерывистый мужской выдох.       — Сойдемся на трёх месяцах, — бросила она, поднимаясь с него и забирая свой рабочий планшет.       Он провожал её взглядом до последнего, пока девушка от него уходила, пообещав себе, что она пожалеет о своих лживых словах и немного угасших чувствах. И уже очень скоро.

***

      Половина июня прошла слишком быстро. Юна с содроганием ждала, пока месяц закончится, не зная, что может ещё вытворить Сине-Карий и вспомнит ли он о том дне, когда они познакомились. Она просто жила, просто трудилась, начиная увлекаться идеей с чипами, желая сама как можно быстрее обеспечить их стабильной работой. И всё же это напоминало ей день сурка. Даже по выходным она появлялась в одно и то же время по вечерам, чтобы проверить, всё ли функционирует как подобает. Тот вечер не стал исключением. Она устало поднялась на верхний этаж, потирая уставшую шею. Повезло, что сегодня разработчиков не было, и даже охрана отсутствовала. Это не вызвало в девушке никаких сомнений, ведь теперь она куда чаще могла тут оставаться одна и полюбоваться новым оружием.       Сегодня здесь было тихо, из людей никого, и Юна медленно направилась к рабочему месту, постукивая невысокими каблуками. Сначала она не заметила вокруг ничего, не отрывая взор от планшета, но вдруг услышала лёгкий шорох одежд где-то справа и боязливо опустила свой взгляд на диван Сине-Карего. Её глаза расширились от ужаса, а с рук выпал планшет, звонко ударившись о пол под ногами. Здесь всё-таки был человек, тот, кто заставил девушку содрогнуться всем телом и запаниковать. Он сидел на холодном полу, облокотившись спиной о диван, прикрыв от бессилия глаза. Мун Бэк дышал тяжело. Юна видела, как с правого уголка его рта, не спеша, стекал тонкий ручеёк его крови, огибая крепкую шею и заползая под шёлковый ворот рубахи.       Весь её мир перевернулся. Даже в момент операции она так не начинала переживать за него, а теперь её руки тряслись, словно в припадке. Девушка бросилась к нему, не сразу поверив в происходящее, но оказавшись рядом с мужчиной, услышала этот металлический, неприятный запах крови. Юна стала паниковать, не понимая, как поступить, и опустилась перед ним на колени, обхватив руками лицо Бэка, метаясь взглядом от него до хоть какого-то намёка на помощь вокруг.       — Так и думал, что эта операция будет бессмысленной, — хрипло он произнёс и следом дёргано усмехнулся. — Даже тело против всего, что я делаю.       Сине-Карий посмотрел на неё с лёгким страхом в глазах и пару раз кашлянул, прикрыв ладонью рот и скривившись от боли, слегка скатился в бок. Но девушка успела его подхватить, прижимая к себе. Она заметила кровавое пятно на его руке, той самой, что он только что подводил к своим губам, и поняла, что вряд ли он лгал. Разве он стал бы устраивать подобное представление, да и зачем? Неужели он умирал?       — Нужно позвать врача, надо… — начала говорить Юна, пытаясь хоть что-то предпринять на ходу, но Сине-Карий лишь помотал головой.       — Они не успеют. — Он с трудом сглотнул кровь, скопившуюся во рту. — Останься со мной напоследок. — Его голос стал тише, наполнялся печалью и болью, и она почувствовала в каждом произнесённом им слове подобие скорби. — Прости, что был с тобой слишком жесток.       Когда встретились их взгляды, Юна ощутила, как её затрясло, как бешено билось сердце в груди, как подкатили слёзы, хотя она всё ещё не желала верить в реальную картину происходящего. Она заметила его кровь на своих пальцах и, наплевав на болезни, коснулась одного из них кончиком языка, пробуя жидкость на вкус. Солёная, неприятная. Эта кровь была настоящей. Девушка провела дрожащей ладонью по волосам мужчины, не понимая, можно ли ещё что-то сделать и возможно ли успеть спасти ему жизнь, ведь он всё-таки ещё что-то для неё значил. Он схватил Юну за руку и заглянул в её испуганные, растерянные глаза.       — Прошу, дай мне помочь, — она почти срывалась на крик, попыталась взглядом отыскать хоть намёк на тревожную кнопку или услышать приближающуюся к ним охрану, но она осталась с мужчиной одна. — Мун Бэк…       — Не нужно, — отрезал он, начиная своим телом на неё чуть сильнее давить. — Я… — Сине-Карий снова сильно закашлялся в руку, — ни разу так тебе не сказал, — его горло издало неприятные хрипы, — как сильно ты мне дорога.       Она тихо всхлипнула, не сумев сдержать в себе чувства. Неужели всё ещё любила его? И хоть самой себе старалась доказать, что ничего к нему больше не чувствовала, на деле не могла даже дышать без него. Сердце болезненно сжалось от слов мужчины, ведь она не хотела потерять и его. С её горла раздался горестный всхлип, а из глаз брызнули слёзы.       — Не плачь, — едва слышно с мольбой произнёс он, слабо сжимая её руку своей. — Ты скоро будешь свободна.       — Но я не хочу, — произнесла Юна, покрывая поцелуями его прохладную щеку и нос. — Я люблю тебя, — вырвалось с её дрожащих губ неосознанно, а Юна продолжила ронять по нему ещё живому горькие слёзы.       — Прав… да? — спросил он у девушки осипшим, булькающим голосом. Мун Бэк задыхался.       — Правда. Правда.       Она стала тихо раскачиваться, убаюкивая его как ребёнка в своих мягких, сильно трясущихся руках.       — Как же мне повезло, — выдохнул мужчина задумчиво и вдруг, резко повернув голову к Юне, хитро улыбнулся. — А говорила, не любишь. Вечно всё из тебя надо вытягивать.       — Бэк… — Она ощутила, как он от неё отстранился и резко поднялся, встав рядом с ней.       — Не переживай, я практически невредим.       Он изменился в лице, став намного серьёзнее, и пристально смотрел на сидящую на полу Юну, растерянную и не понимающую, за что он так с ней обошёлся, до смерти напугав.       — Почему? — спросила она у него, всего одно только слово, но в нём было так много страданий и уныния, что это пробило даже его.       — Потому что хочу тебе доказать, что лгут все. Даже мы сами себе лжём о собственных чувствах, принимая их только в последний момент. — Он дотронулся рукой до своей груди, расстёгивая рубашку, под которой прятался пакет крови. И когда Сине-Карий надавил на него, Юна увидела, как оттуда брызнула струя крови, упав широкими каплями на пол к ногам девушки. — Упс.       — Ты психопат, — хрипло произнесла она, уставившись ошарашенно на мужчину. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, пульс словно бился в агонии, отдавая в виски, а сердце колотилось так часто, что его стук заглушал почти всё остальное.       — Не больше, чем все остальные, — пожал мужчина плечами, начиная снимать с себя верх одежды. — Кровь, кстати, донорская. Если хочешь искупить свою ложь бездарно потраченным пакетом, можешь сдать свою.       Ей казалось, он сломал её под себя окончательно. Юна закрыла глаза, пытаясь понять, что происходило у неё внутри, и кроме пчелиного улья, кусающего её сердце, не могла различить ничего. Она ощутила, как его пальцы коснулись её подбородка, как он приподнял его и коснулся губ Юны своими, проявляя уже ненужную для девушки нежность. Когда Сине-Карий от неё отстранился, она взглянула на него обессиленно, боясь даже представить, что ещё он может с ней сотворить.       — Ты должна стать жестокой, чтобы быть рядом со мной. Мне жаль, но я должен тебя доломать, хотя подобные методы к своей девушке мне бы применять не хотелось.       И хоть он признал, что между ними была не только работа, после всего она не видела в нём уже спутника жизни.       Он помог ей подняться и не приказал, а уже попросил вернуться к себе, и Юна перечить не стала. Ближе к ночи, стоя на лоджии, облокотившись локтями о подоконник, и бездушно выкуривая уже третью сигарету подряд, девушка услышала, как к ней подошёл Сине-Карий и обнял её со спины. Он поднёс пальцы девушки с сигаретой к своим губам и сделал глубокую затяжку.       — Тебе нельзя, ещё месяц с операции не прошёл, — тихо произнесла она и попыталась отнять свою руку, но он крепко, не больно, удерживал её ладонь своей. Эта забота едва ли была нужна им обоим, и, казалось, они просто играли свои роли друг перед другом.       — Я не следую чужим советам, — ответил мужчина, снова делая затяжку.       — Это вообще-то рекомендации врача. — Она с трудом убрала от него свою руку и, не докурив, потушила сигарету. — Потерпи ещё неделю.       — Ты так несправедлива и жестока, — нахмурился Бэк, и в отражении окна Юна увидела, как он выдавил из себя страдальческий вид. И засмеялась.       — Нельзя, значит, нельзя. Ты не умеешь терпеть? — Она повернулась к нему, принимая то неизбежное, что он ей уготовил. Если всё-таки его любит, значит, это нужно принять и смириться. Он её уже не отпустит. Если он так жаждет её любви — то получит сполна. Девушка обхватила ладонями его лицо и погладила подушечками больших пальцев его гладковыбритую кожу на подбородке. — Ты мужчина или кто?       — Конечно, умею, но это бессмысленно, — он нахмурился ещё сильнее, чем прежде. — И я мужчина, ты прекрасно ведь это знаешь. Хочешь проверить? — произнёс он ей в губы, обдавая жарким дыханием.       Его глаза заблестели от одной только мысли, чтобы уединиться с ней снова, спустя столько времени. Она ощутила, как его прикосновения были настойчивыми, как он стал прижимать её к себе вплотную и нетерпеливо слился с ней в поцелуе, проникнув своим языком в её рот. Юна больше не сопротивлялась, позволив ему взять над ней верх ненадолго, и, прикрывая глаза, отвечала на движение его нежных губ, но через несколько секунд отстранилась.       — Нет, с этим тоже лучше не спешить. Сначала должны уйти все отёки и воспаления. Твой хирург сказал тебе не напрягаться минимум четыре недели. Подожди ещё хотя бы одну, — стоило ей произнести это, как она увидела, что он раздражённо цокнул языком и поджал губы, начиная сверлить девушку недовольным взглядом. — Меня ты так не пробьёшь. Даже и не пытайся.       — Но полежать ведь рядом можно? Этого в рекомендациях нет.       Мун Бэк заглянул ей в глаза с надеждой, будто это не он ещё пару часов назад заставил её признаться в собственных чувствах самым жестоким и беспощадным методом.       — Полежать можно. Идём.       Юна потянула его за собой, уложив к себе на кровать, и прижалась щекой к его обнажённой груди, слушая, как бьётся его сердце. Кажется, оно у него всё-таки было, хоть лишённое человечности.       — Пистолет свой не потеряла? — спросил Сине-Карий, притягивая девушку ближе к себе. — Если надо будет другой, ты только скажи.       — Нет, не переживай, я знаю, где он лежит, — ответила Юна, подняв на него глаза. — Отдыхай. Я, может, тоже смогу подремать. Может даже, если будет настроение с утра, уговорю тебя немного пострелять.       — Мне ни с кем ещё прежде не было так хорошо, — вдруг ей признался мужчина, устремив взгляд к потолку. — Ты проникаешься моими идеями, а это куда ценнее всего остального.       Он притянул её к себе как можно ближе, словно до этого ему не хватало тепла тела Юны, и она податливо позволила ему это. Будто мужчина стал для неё смыслом всей её жизни и не привносил в неё скорбь и печаль. Вот только он не знал об одном: что…       Пистолет к его виску уже приставлен, и останется только нажать на курок.