Пуля в твоей крови

      Болезнь Сине-Карего даже в ремиссии всё равно давала знать о себе. Его тело плохо сохраняло температуру, и пока он лежал под толстым жарким одеялом, Мун Бэк всё равно мёрз. Он коснулся почти ледяными пальцами ног до щиколоток девушки, и Юна тут же взвизгнула на него, услышав в спину довольный мужской смех.       — Доброе утро, — произнёс он с улыбкой и снова дотронулся уже пальцами рук до её поясницы.       — Так, ну хватит уже! — в приказном тоне она обратилась к нему, повернувшись. Пять дней он приходил к ней по вечерам и ложился в кровать, чтобы с ней рядом согреться. — Ты мне почки отморозишь.       — Новые куплю, — пожал плечами Мун Бэк, присев на кровати. — Мне мои вырезать хоть не успели, но они уже так себе по качеству, ещё и с вероятностью метастаз, — добавил мужчина задумчиво и провёл рукой по волосам девушки, усмехнувшись, заметив её недовольный взгляд. — Ладно, больше не буду. Кофе сварить?       — Через десять минут. В душ сначала схожу. — Она поднялась с кровати и пошла к гардеробной, оглядывая вещи и раздумывая над тем, что выбрать на сегодня.       — Может, платье наденешь? — Он подцепил пальцами одно из них, чёрное, до колена, и, как надо, достаточно закрытое. — Оно хорошо сидит на тебе.       — А ревновать к своим подчинённым не будешь? Скольких из них ты привёз с собой из Америки, и я сомневаюсь, что все они евнухи.       — Думаешь, они не знают о существовании борделей? Добрая половина из них бывает там чаще, чем корейское общество.       — И ты тоже? — Она внимательно на него посмотрела, ожидая ответа.       — Я вообще-то с тобой встречаюсь, — он немного нахмурился, будто не верил, что услышал от девушки подобный вопрос. Его утверждение, что они всё-таки пара, заставило Юну испытать смесь тревоги и безнадёжности. — Хоть ты меня и динамишь, я не из тех, кто изменяет в отношениях.       — Серьёзно? А все эти месяцы ты как справлялся? — Посмотрела она на него с сомнением. — Не верю, что у зрелого мужчины не было желания.       — У меня руки есть. Я даже им имена дал, — пожал он плечами, превращая разговор в очередную шутку.       — Да? И какие же? — с усмешкой спросила девушка, не веря собственным ушам. Она заметила, как всего на мгновение мужчина смутился, но снова взял себя в руки.       — Кассандра и Джессика. — Показал он поочерёдно левую и правую руку.       — Да ты издеваешься, — вздохнула Юна, нахмурившись. — Почему у них иностранные имена? Ты не мог придумать корейские? — она теперь возмутилась и скрестила у груди руки.       — Я вырос в Америке, логическую цепочку сможешь построить? — произнёс он недовольно в ответ, но, смирившись, добавил: — Если хочешь, могу дать корейские. Левой только сама придумай имя, а правая будет Юна. Знаешь почему? — Он лукаво улыбнулся, уложив обе ладони на талию девушке, и притянул её к себе. — Она доставляет мне куда больше удовольствия, и стреляю я правой рукой.       Он попытался поцеловать её, но Юна поспешила выпутаться из его рук, упершись локтями мужчине в грудь. Девушка начала выталкивать его из гардеробной и, закрыв её, направилась в ванную.       — Всё, не зли меня. — Она замерла и почти стала угрожать ему, хотя он знал: даже если захочет, сама его отсюда не вытащит. Сил просто не хватит.       — Дай хотя бы подам полотенце, — продолжил упрашивать её Мун Бэк, успев схватить девушку аккуратно за запястье. Но, увидев, с какой хитрой улыбкой она на него посмотрела, он понял: сегодня и ближайшие дни ему ничего не светит. — Несколько дней погоду не сделают.       — Кому как, — девушка пожала плечами и вдруг решила спросить у него о другом, переведя разговор на иную тему. — А кто тебя стрижёт и красит? — Юна коснулась рукой его шевелюры, подмечая, что они стали немного короче и слегка изменили свой цвет. Она прежде не задумывалась об этом, хотя часто видела у него раннюю седину да едва отросшие корни после покраски волос. — Мне могут помочь избавиться от чёрного цвета?       — А ты какой хочешь? — спросил мужчина с удивлением на лице. — Решила во все тяжкие пойти?       — Вроде того, — кивнула Юна в ответ. — Хочу попробовать блонд. Или хотя бы перейти в более светлый оттенок.       — Всё, что захочешь, — он снова улыбнулся, пытаясь притянуть девушку к себе, но она ловко от него ускользнула, — ну дверь хоть не закрывай.       — Закрою, и это не обсуждается. С тебя кофе, новая причёска, и тогда, через два дня, поговорим, — категорично произнесла Юна, становясь сейчас с ним крайне серьёзной.       — Мы бы могли душ вместе принять и…       — У тебя есть руки, — она дала понять, что эта тема пока что закрыта. — Джессику только не сотри. Тебе ещё ею стрелять. — Девушка громко хлопнула дверью, и Сине-Карий услышал, как быстро щёлкнул замок.       — Вот же преступница, — он тяжело вздохнул, ощущая, как ловко девушка от него ускользнула перед самым носом.       Не спеша приняв душ, Юна обмоталась полотенцем и, приоткрыв дверь, осторожно выглянула в комнату. Мун Бэка здесь не было. Кровать девушки была идеально заправлена, между подушек в изголовье разместились её две игрушки, на левом краю лежало чёрное платье, а с кухни доносился аромат ещё горячего кофе.       Готовясь к новому рабочему дню, Юна размышляла, сколько ещё испытаний ей уготовил мужчина и насколько долго продлится это перемирие. Скорее всего, на те самые два дня, которые она у него вытянула, давно размышляя над очередным своим планом. Раньше он был всего лишь короткой мыслью, но теперь стал чем-то большим, безумной идеей, которая может навсегда вбить клин между ними. Не так изощрённо, как сделал бы сам Сине-Карий, но достаточно аккуратно и незаметно, что даже Мун Бэк ничего не заметил.       Вечером, закончив работать, уставшая почти до полного изнеможения, всё ещё оставаясь мыслями в своих программах, Юна без сил рухнула на кровать, даже не раздевшись. Она не знала, сколько так пролежала, пока не ощутила, как её накрыли одеялом, погасив в комнате свет.       — Уже почти утро? — хрипло она спросила у Сине-Карего, с трудом открывая глаза.       — Нет, всего лишь три часа ночи. Ты можешь поспать.       Он осторожно сел возле неё. Она ощутила, как рядом с ней промялся матрас, и рука мужчины коснулась её полуобнаженного плеча.       — Я есть хочу. Мне еда уже снится, будто я бегаю за лапшой и пытаюсь намотать её на палочки вместо рук. — Юна присела на кровати и прижалась к Мун Бэку всем телом, положив свою голову ему на плечо.       — Давай тебе что-нибудь приготовлю, — предложил он с тихой усмешкой, коснувшись губами лба девушки.       — Давай, — кивнула она и, с трудом подняв глаза на него, немного нахмурилась. — А ты почему не спишь?       — Нужно было закончить пару дел, — устало ответил ей Сине-Карий, оставив на её виске поцелуй. — Прости, что разбудил.       — Ничего. Я посижу рядом, всё равно уже не усну, — произнесла Юна и вместе с мужчиной пошла на свою кухню.       Мун Бэк приготовил ей пару сэндвичей, и тарелка перед ней даже не успела стукнуть о поверхность стола, как девушка тут же взяла один из них, нетерпеливо отправляя его в рот. Мужчина, увидев это, тихо вздохнул и покачал головой.       — Что? Я с обеда ничего не ела, — немного прожевав, произнесла Юна, заметив на себе взгляд Сине-Карего. — Ты так завалил меня этой работой с чипами, что я даже думаю о них постоянно.       — Ты всерьёз решила, что я накажу тебя за сорванные сроки? — Его губы тронула язвительная усмешка.       — А почему нет? Ты уже столько раз мне угрожал, что я уже и не знаю, чего от тебя ожидать, — с обидой в голосе ответила ему Юна и показательно отвела от него свой взгляд, чтобы больше на него не смотреть.       — Если тебе потребуется шесть месяцев для того, чтобы всё сделать правильно, значит, их будет шесть.       — А если бы я сказала восемь?       — Было бы восемь. Хотя мне бы не хотелось так долго ждать, потому что не знаю, успею ли столько прожить, — произнёс он с долей печали в голосе, опустив взгляд на стол перед собой. — Боль уходит, но возвращается, хоть не с такой силой, как раньше. Если снова произойдёт рецидив, я больше бороться с болезнью не стану.       Девушка в ответ промолчала и продолжила есть. В его смерти было спасение, но и опасность, что он мог следом утянуть её за собой. Она с осторожностью на него посмотрела, пытаясь понять, что может сейчас происходить в его голове, и увидела перед собой уставшего, измученного мужчину, слегка сонного, потирающего пальцами веки, и когда их глаза встретились, он натянул вымученную и печальную улыбку на свои губы.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она у него, не зная, понравится ли ей ответ.       — Я пью не такие сильные обезболивающие, как раньше, но это пока ещё ничего не значит. Должно пройти пару месяцев, прежде чем станет понятно, помогла ли мне операция, — произнёс Сине-Карий, дождавшись, пока девушка покончит с трапезой, и неспешно поднялся на ноги. — Пойдём, ещё полежим вместе, погреемся?       — Греться-то ты только будешь, — выдохнула она, позволяя ему утянуть её за собой на кровать. — Опять холодными ногами прижмёшься, доводя меня до истерики. — Юна легла на него, положив ему на грудь свою голову.       — Я не специально. — Он стал поглаживать её по спине, иногда вырисовывая кончиками пальцев на коже девушки причудливые узоры. — Надеюсь, ты не злишься на меня, что иногда мне приходилось быть к тебе слишком жестоким. Когда более хладнокровно ко всему относишься, то видишь многие вещи совсем под иным углом.       — Есть немного, но если ты перестанешь так делать на постоянной основе, я постараюсь тебя простить, — тихо и спокойно ответила Юна, закрывая глаза. — Ты сумел доказать, что мои чувства к тебе и правда сильны, когда я сама в них начала сомневаться, — добавила девушка, пообещав самой себе, что её любви для него станет так много, что он просто в ней задохнётся. — Хватит болтать. Мне через пару часов вставать на работу.       — У тебя выходной. Я договорился с твоим начальником, и он не особо был против, — с лукавой улыбкой ответил мужчина.       — Правда? — с удивлением спросила его девушка, уставившись на него. — С чего это вдруг?       — Ты хотела волосы покрасить. Завтра после обеда тебя отвезут. — Сине-Карий немного прищурился и нарочито, показательно растянул губы в ухмылке.       — Ох, жду не дождусь, — она с улыбкой прижалась к Мун Бэку сильнее, закрывая глаза. — Ты самый лучший мужчина на свете, — добавила в спешке, надеясь, что он услышал то, что хотел, даже если это не было правдой.       — Засыпай.       Он остался доволен, уже начиная догадываться, что эта сладкая, блаженная нежность начала раздражать их обоих. Но он промолчал.

***

      Ей не терпелось увидеть на себе изменения. И, сидя следующим днём в кресле мастера, она чувствовала, как начинала подрагивать, но постаралась взять себя в руки и успокоиться. Даже раздражающий запах краски ничего не мог ей испортить. Хоть было что-то приятное в её жизни за последние дни, недели, а может быть, месяцы, и когда руки мастера коснулись головы девушки, задвигались в приятном массаже, от макушки до плеч, Юна блаженно прикрыла глаза. Её губы тронула довольная улыбка, и она позволила себе насладиться каждым моментом, прежде чем сделает выстрел в сторону Бэка.       Салон был просторным, светлым и аккуратным. Каждая мелочь говорила о том, что здесь не бывает обычных людей, и если бы не её связь с Мун Бэком, даже за деньги девушку, скорее всего, не стали бы обслуживать. В таких местах важен статус, насколько дороги твои вещи и как много имеешь возможностей и связей, наплевав на всё остальное. Юна бросила любопытный взгляд на немногочисленный персонал, разглядывая их с ног до головы. На вид полная покорность и готовность уважить клиента, зная, сколько денег у него в кармане, можно почти всё проглотить. Она не общалась ни с кем из них, кроме администратора и мастера, объяснив, что именно хочет получить от их результата, и, узнав, что это займёт почти весь день, Юна лишь вздохнула с лёгким разочарованием. Она потратит так много часов впустую, вместо того чтобы провести этот день рядом с Мун Бэком. Неужели успела соскучиться? Девушка постаралась убрать подобные мысли из своей головы, и когда поздним вечером в очередной раз её волосы были высушены и уложены, она посмотрела на себя в зеркало и чуть прищурила глаза. Юна изучала себя новую, пытаясь понять, как она относится к своей новой внешности. Пожалуй, несмотря на то, что более светлые волосы добавили пару лет, ей нравилось отражение, что она лицезрела напротив себя. Лёгкие, редкие локоны опускались чуть ниже лопаток, придавая девушке больше очарования и шарма, которых она сама от себя не ожидала. Робкая улыбка, чуть опущенный с хитрецой взгляд вниз — она уже репетировала, как появится в новом образе перед мужчиной, зная, что ошарашит его не только собой, но и тем, что задумала сделать. Отступать было уже слишком поздно.       Здание, почти ставшее домом, встретило её холодом и тишиной. Мун Бэк всё-таки проредил ряды подчинённых, хотя девушка уже жалела, что когда-то произнесла это вслух. Время близилось к полночи, но Сине-Карий на своём месте отсутствовал. Продавал он очередную партию оружия или выстраивал новые связи для своих злодеяний — Юне было почти всё равно. Она вальяжным, размеренным шагом зашла в зал, где кое-что успело измениться за последние дни, и, встретившись взглядом с Сону, оторвавшим глаза от своего монитора, села с ним рядом, за своё рабочее место. Помимо компьютеров, здесь теперь находилась часть оружейной коллекции Сине-Карего, и мужчина сделал из этого места то, что отражало его душу — красивое, но чертовски опасное место, где, если оступишься — живым больше отсюда не выйдешь.       — Хорошо выглядишь, — тихо бросил Сону, не повернув к девушке головы.       — Спасибо. — Она едва заметно кивнула в ответ, не отрывая глаз от программ перед собой, лишний раз всё проверяя. — Сине-Карий не упоминал, куда собирался уйти?       — Он перед нами не отчитывается, — чуть более резко ответил мужчина, и краем глаза Юна заметила, как напряглись его скулы. — Ты с ним…       — Это тебя не касается, — грубо прервала его девушка и достала из кармана брюк свой телефон.       Она лишь хотела спросить у Мун Бэка, придёт ли он сегодня сюда, но, услышав приближающийся тяжёлый топот, замерла. Юна аккуратно повернула голову влево и увидела, как сюда зашёл сам Сине-Карий в окружении своих подчинённых, и, казалось, не сразу заметил её. Он выглядел немного уставшим, задумчивым, но на его губах виднелась улыбка, когда он обсуждал что-то со своими наёмниками. Он сел в своё кресло, пообсуждав очередную поставку оружия, получив нужные для него ответы и раздав несколько указаний своим людям. Девушка напряглась, когда мужские голоса смолкли.       — Юна? — позвал он её, на удивление мягче обычного при своей свите охранников и убийц, переставая скрывать между ними двоими особую связь. — Подойди ко мне.       Она замерла. Ненадолго прикрыв веки, девушка знала, что ключевой момент наконец-то настал. Юна сделала глубокий вдох, медленный выдох и открыла глаза. Она взяла в руку свой телефон, зажимая большим пальцем экран, и, не поднимаясь со своего кресла, развернула его медленно к мужчине.       Вот и всё, представление начиналось.       — Может быть, ты подойдешь ко мне, и мы вместе обсудим наше дальнейшее сотрудничество? — с ехидной улыбкой произнесла девушка, развалившись в мягком кожаном кресле, которое, кроме Мун Бэка, было только лишь у нее. — Думаю, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.       Стоило ей перестать говорить, как во всём здании отключилось электричество, но не только в нём одном — половина города была обесточена, лишь в редких постройках ещё горел свет. Охранники Бэка, почувствовав в девушке угрозу, направили на неё свои пистолеты, снимая с предохранителей и готовясь, если нужно, стрелять.       — Не советую действовать необдуманно. — Она показала экран телефона с зажатой на нём красной кнопкой. — Если мой палец соскользнет — начнётся отсчёт в несколько секунд, и как только он истечёт — по всем полицейским участкам Сеула распространится информация о тебе. — Она внимательно посмотрела на Сине-Карего в полутьме, изучая его. Это был вызов.       Мужчина молчал, но смотрел на неё так пристально, почти затаив дыхание, не зная, как реагировать. Было видно, как он совсем не ожидал всего этого, как слова застряли у него в горле от подобного предательства. На его лице она видела удивление, смешанное с заинтересованностью, и Мун Бэк слегка прищурил глаза, выжидая, что будет дальше. Он лишь поднял вверх пальцы правой руки, отдавая приказ, чтобы его люди убрали оружие, и те нехотя, но подчинились ему. Над их головами вновь загорелся свет, но только на этом этаже, как Юна и хотела, но компьютеры, система вентиляции и прочее — ничего не работало.       — Я исключила из системы отключения разве что больницы, так как не хочу быть настолько чудовищем, а так — ты можешь посмотреть на город и убедиться, что не горит свет в домах, отключены фонари, светофоры, даже часть табличек погасла. Всё, что можно вывести удалённо из строя — временно не работает. Я долго всё это настраивала, искала лазейки, программы и пути обхода, изучая методы других разработчиков, и применила их немного иначе в реальности.       Сине-Карий не спеша поднялся на ноги и медленным, тяжёлым шагом подошёл к большому окну, вглядываясь в тёмный, обезличенный город. Где-то свет и правда горел, но большинство зданий, казалось, навеки уснули, став одним общим чёрным пятном.       — Этим ты не ограничилась, — он не спросил Юну, а знал это наверняка. Он сам бы так сделал на её месте.       — Конечно. Я поставила шпионские программы на все телефоны и устройства в этом здании, и достаточно подключиться к Wi-Fi, чтобы считалась вся твоя информация. Поэтому, если хочешь знать о своих подчинённых немного больше личного — только скажи, — довольно произнесла девушка, глядя в спину мужчине, закинув ногу на ногу.       — Зачем ты это сделала? — лишь спросил у неё Сине-Карий, наконец-то к ней повернувшись.       — Мне просто стало любопытно, на что я способна, и к тому же я училась у лучших, — Юна ему подмигнула, с хитрецой улыбнувшись. — Хочу также отметить, что работа с чипами завершена. Я давала размытые сроки, боясь, что ты можешь загрузить меня более сложной работой, отвлекая от моей затеи. Они исправно передают данные о местоположении, и я провела пару экспериментов, настроив их так, чтобы можно было подслушать с помощью чипов всё, что творится вокруг. Эта технология весьма хороша, — она хотела сказать что-то ещё, но Мун Бэк не позволил ей этого сделать, начиная показывать своё недовольство. В каждом жесте мужчины, взгляде и слове читалось нарастающее раздражение, которое выводило его из себя.       — Чего ты хочешь? — он не дал ей дальше порассуждать, прерывая её монолог. Она видела, как он сжал от негодования губы, как изменился его взгляд, став более хмурым, чем прежде.       — Я хочу, чтобы мы были партнёрами, — честно ответила она ему, ощущая себя намного легче. Даже если он убьёт её, Юна показала характер, который Мун Бэку просто так не сломить. — Не хочу быть в твоём подчинении, делать то, что ты мне прикажешь. Не хочу, чтобы ты следил и управлял моей жизнью на все сто процентов. Если тебе так хочется меня контролировать — могу оставить десятую часть моего времени, но всё остальное — только моё. И я поняла, что мне нравится работать совсем в ином направлении.       Она поднялась на ноги, чувствуя, как быстро бьётся сердце в груди. Юна почти закончила говорить и понимала, что возможность получить пулю в лоб всё ближе и ближе. Удерживая телефон в правой руке, она подцепила пальцами левой свой браслет и, расстегнув его, положила на свой рабочий стол, зная, что к нему не вернётся ни в одном из вариантов.       — Если уберёшь из него датчики слежения — надену снова. — Она ощущала, как слегка задрожали собственные ноги от напряжения и страха, не зная, чем всё это закончится. — Либо работаем вместе, как пара, либо никак.       Она замолчала, ожидая от Мун Бэка ответа.       Сине-Карий медленно изменился в лице, растянув губы в довольной улыбке. Не отрывая от девушки взгляда, он сделал три хлопка ладонями. Неспешно, размеренно, наигранно красиво, но громко. Этот звон отлетал эхом от холодных, пустых стен, вызвав у девушки по всему телу снова неприятную дрожь.       — А я всё ждал, когда тебя прорвёт. — Он ещё больше и довольнее улыбнулся и медленно к ней подошёл, обхватив своими руками её удивлённое, отрешённое лицо. — Ты — самое большое сокровище во всех моих планах. Я в тебе не сомневался.       Он смог её удивить тем, что и как произнёс, и тем, как коснулся её лба губами.       — Какой код отмены? — спросил мужчина, чуть от неё отстранившись. Кажется, он знал куда больше, чем хотел показать.       — День нашей встречи. — Она отдала ему телефон, убирая палец с экрана.       Тут же начался быстрый отсчёт на секунды, но Мун Бэка это ничуть не смутило. Мужчина, спешно двигая большим пальцем правой руки, нажал восемь цифр, и её телефон отозвался приятной трелью. В здании заработали кондиционеры, поступило питание к соседним строениям, включились разноцветные вывески, уличные фонари и светофоры. Сеул снова ожил, поглощая людей собой снова и снова.       — Больше так не рискуй, а то у кого-то могут возникнуть вопросы, и лишняя слежка нам ни к чему. — Сине-Карий протянул телефон ей обратно, улыбнувшись девушке мягко, со странным огоньком в разноцветных глазах. — Видишь, я помню тот день.       — Не сомневалась. — Она убрала свой смартфон в карман брюк, не отводя глаз от мужчины. — Я пошла к себе. Захочешь поговорить — заходи.       Юна ушла под пристальным взглядом Мун Бэка, ощущая странную лёгкость внутри. Вернувшись в свой номер, первым делом она вышла на лоджию, закурив. Даже если это будет последняя сигарета в её жизни, девушка желала растянуть её на максимум, чувствуя, как нарастает нервозность. Город с яркими разноцветными огнями был куда красивее, чем тот, лишённый всякого света. Дым приятно заполнял лёгкие Юны, ненадолго отпуская тревогу, но она возвращалась, стоило только подумать, не вызвал ли её поступок обратный эффект, и теперь девушку могут лишить просто всего, и тогда смерть покажется ей благословением. Она знала, мужчина сидел у неё на кровати. Казалось, иногда она стала предчувствовать его действия, и оказалась права. Сине-Карий расположился на краю одеяла, уставившись прямо на Юну, ожидая её возвращения с лоджии. Когда встретились их глаза, она замерла всего в шаге от Бэка, интересуясь, что он скажет теперь ей.       — Признаюсь, это было эффектно. — Он завёл обе руки себе за спину и облокотился на них всем весом своего крепкого тела, напрягая красивые, рельефные на руках мышцы. — Ты явно не побоялась рискнуть меня разозлить.       — А ты разозлился? — она вскинула брови, ожидая ответа, зная, что даже если это его как-то задело, он не покажет этого напрямую.       — Немного, — кивнул Сине-Карий, снова выпрямившись в спине и чуть наклонившись вперёд. — Я сначала подумал, что тебе так не хватает моего внимания, что ты решилась на такой отважный шаг. Но, поразмыслив чуть глубже, я понял, что нам и правда нужно многое делать сообща. Больше никаких спонтанных или долгоиграющих идей друг без друга. Договорились? Я посвящу тебя в свои планы больше, чем всех остальных, и взамен попрошу не действовать у меня за спиной.       — Ты хотел взрастить во мне жестокость, тогда не жалуйся, что она заденет и тебя тоже, — она ощутила на себе его цепкие пальцы, но попыталась от него отстраниться.       Ей удалось вырвать ладони из его рук, но когда он настойчиво схватил её за ноги и к себе подтянул, Юна почувствовала под его пальцами настойчивую грубость. Ей нужно было немного поддаться, чтобы его успокоить. Она позволила усадить себя к нему на колени, начиная снова дрожать, но не от страха, а от возрастающей злости, которую унять уже было непросто.       — Не надо, — раздражённо бросила девушка, попытавшись привстать, но мужчина крепко удерживал её в своих сильных руках, и она услышала его хриплый смешок. — Что смешного?       — Твои попытки от меня отстраниться. Они такие слабые и фальшивые.       Он посильнее прижал её к себе, обдавая приятной прохладой своего тела, и, отклонившись спиной назад, рухнул вместе с девушкой на мягкое свежее бельё, укладывая Юну на себя поудобнее. Он сам приложил её хрупкую ладонь к груди рядом с собственным шрамом, осторожно прижимая сверху своей более крупной рукой, и второй провёл по волосам девушки, от макушки до кончиков, с любопытством разглядывая, как теперь она изменилась.       — Тебе очень идёт новый цвет волос. Не зря этот салон лучший в Сеуле. Он хорошо подчеркнул твою красоту.       — Перестань. — Она упёрлась ладонями в грудь мужчине, сев ему на живот, тут же вспомнила о его операции и поспешила подняться. — Твои шрамы…       — Уже почти не болят, всё в порядке. — И хоть он пытался её задержать, девушка настойчиво с него слезла и села рядом, чуть наклонившись к Мун Бэку. — Почему ты меня избегаешь?       — Я просто устала и хочу уже спать, а ты вяжешься с нежностью, — с недовольством она на него посмотрела и легла рядом, стараясь не касаться мужчины. — Кажется, вся эта работа вымотала меня и опустошила. Я… — она замолчала, не зная, как описать то, что творилось внутри девушки последнее время. Юна попыталась взять под контроль свои эмоции и успокоиться, чтобы не вызвать у него самого куда более худшее отношение к ней, — должна отдохнуть. Полежишь со мной рядом? — она сделала свой голос мягче. — Твоя температура тела немного ниже, чем у обычных людей, а в такие тёплые ночи это просто спасение.       Девушка провела рукой по его волосам, слегка наклонившись к мужчине, поступая с ним точно так же: то отдаляя, то приближая, как он сам любил с ней играть. И Сине-Карий был явно не против. Вот теперь всё изменилось.

***

      Каждая ночь перестала для них быть чем-то особенным. С того самого дня, как Мун Бэк привёл её сюда, у них не было близости. Раньше любовная связь дарила надежду и стирала в их отношениях острые углы, а теперь Юна чувствовала, что даже если захочет его, не подастся к нему первой.       Утро они встретили напряжённо. Оба встали не в лучшем расположении духа и готовили завтрак практически в полном молчании на его кухне. Хватило малейшей искры, чтобы они стали ругаться из-за настойчивого предложения Мун Бэка, чтобы в её пистолете тоже стоял чип для отслеживания.       — Просто послушай, — пытался достучаться до неё Сине-Карий, но она не желала слышать от него оправданий.       — Нет. — Юна посмотрела на чистую кружку рядом с собой, жалея, что в ней нет ни капли воды, чтобы выплеснуть её в Бэка. Кинуть в него посудой уж точно было бы слишком. — Хватит следить за мной, дай мне хоть немного свободы, ты стал меня слишком душить собой.       — Я ведь просто о тебе беспокоюсь, — Бэк старался держать холодный и размеренный тон. Но чем дольше шла у них перепалка, тем сильнее он заводился сам. — Давай успокоимся и поговорим об этом позже.       — Убери всё, что может выдать моё местоположение отовсюду, я устала быть под твоим постоянным контролем. — Её взгляд был полон решимости, хотя внутри дрожала, как лист на ветру. Если сейчас его не продавит — потом не получится вовсе.       — Я на это пойти не могу. — Он мотнул головой, облокотив руки о стол, глядя на девушку исподлобья. — Юна, — его тон изменился. Она видела, как мужчина с трудом проглотил в себе гордость и шумно выдохнул, глядя теперь на неё с лёгким прищуром. — Давай спокойно позавтракаем, — произнёс он практически через зубы, но выдавил подобие улыбки, хоть и с трудом. — Пожалуйста.       — А я есть не хочу. — Юна подхватила рукой дно тарелки с едой и резким жестом ладони откинула её на пол. Девушка с удовольствием наблюдала, как дорогая посуда встретилась с плоским камнем, разбиваясь на мелкие осколки. — Приятно пообедать в одиночестве, моя любовь, — выплюнула она напоследок, перед тем как уйти, и, развернувшись, направилась к своим апартаментам.       У самой двери, перед тем как схватиться за её ручку, Юна услышала, как громко звякнула о пол вторая тарелка с его собственной едой, оповещая о том, что мужчина был адски зол. Девушка высвободила опасного монстра, ещё более холодного и расчётливого, и хоть знала, что пожалеет о каждом грядущем поступке, но терпеть уже просто не было сил.       Вернувшись к себе, Юна в спешке переоделась, намереваясь не появляться здесь до позднего вечера. Она прихватила лишь телефон и пачку наличных, оставив нетронутым свой пистолет, размышляя, что, скорее всего, в нём уже стоит чип. Покинув здание, девушка удивилась, не заметив за собой слежки. Навряд ли Сине-Карий оставил её без присмотра, и Юна постоянно оглядывалась, но не находила за собой ни одного охранника. Она думала, куда ей податься, и первым делом подумала о брате, но не смогла до него дозвониться. Бродить целый день по улицам ей не хотелось, и Юна, скрипя сердцем, решила навестить свою квартиру, заодно разобрать вещи отца. Приложив палец к замку и введя код, девушка медленно приоткрыла входную дверь, вдыхая лёгкими уже знакомый и приятный запах. Так мог пахнуть только дом. Оставаясь в тоске и печали по папе, в прошлый раз она не заметила этого, а теперь не могла насытиться тем, как уютно здесь было.       Она разбирала коробки неспешно, не найдя среди них ничего, что могла бы себе сохранить. Будь среди них фотографии, Юна могла бы ещё взять с собой, но девушка оставила их сестре, оставляя себе старые книги и уже ненужные документы. Медленно листая старые, пожелтевшие бумаги, она никогда не смогла бы разглядеть в отце хладнокровного наёмника, ведь те года совпали с её отсутствием в Корее, а спрашивать у сестры или брата о таком уже не было смысла.       Юна отнесла две коробки к мусорным контейнерам, перебрав вещи для переработки, и, возвращаясь за третьей, заметила у входа к дому курьерский мотоцикл. Девушка осторожно огляделась, не заметив вокруг ни души, открыла ящик для заказов и, увидев, что он пуст, в спешке сунула туда свой телефон. Если Мун Бэку так нравится следить за ней, пусть понаблюдает, как чип в смартфоне перемещается от здания к зданию. Юна в спешке вернулась в квартиру, злорадно усмехнувшись. Она лишь надеялась, что курьер не пострадает и догадается отнести телефон в полицейский участок, или вовсе сдаст его на запчасти.       Близился вечер. Ей нужно было возвращаться. Выбросив содержимое последней коробки, девушка переоделась в белоснежное платье и туфли на высоком каблуке, которые купила, когда начала встречаться с Мун Бэком, и с помощью соседей вызвала такси до обиталища Сине-Карего. Она надеялась, что мужчина хотя бы успел повеселиться, отыскивая её телефон.       Юна слегка улыбалась, раздумывая, наделала ли её выходка шума, уже зайдя в здание, ставшее ей темницей, и нажала на кнопку вызова лифта.       Радость девушки мгновенно испарилась с лица, когда двери кабины медленно перед ней открылись, и она увидела внутри Мун Бэка. По телу девушки пробежала холодная дрожь. Он держал в руках её телефон и смотрел на неё внимательно, слишком холодно, раздражённо, без намёка на улыбку, и чуть двинулся в сторону, приглашая взглядом встать рядом с ним. Девушка подчинилась и повернулась к нему боком, нажав на предпоследнюю кнопку среди этажей. Мужчина не спеша повернулся к ней всем своим телом и посмотрел на неё.       Она видела краем глаза его взгляд на себе, заметила, как двинулась рука Сине-Карего, но, к счастью, прошла рядом с телом Юны, обошла впереди, и мужчина нажал на кнопку почти в самом низу панели, и мгновенно лифт замер. Казалось, она забыла, как нужно дышать, и нервно сглотнула, почувствовав каждой клеткой своего тела слишком недобрые намерения Мун Бэка.       Он подошёл к Юне вплотную, давя на неё одним своим присутствием, и вцепился рукой в поручень рядом с ней, угрожающе наклонившись. Она ощущала на своей щеке его дыхание, как быстрее забилось от тревоги собственное сердце, грозя выскочить из груди.       — Твой телефон передал благородный служитель полиции. Это было крайне необдуманно с твоей стороны, — тяжело выдохнул Сине-Карий, глядя на неё сверху вниз, замечая, как она не решалась поднять на него глаза. — Ты можешь делать всё, что тебе вздумается, ровно до тех пор, пока это не приносит вреда моим планам и спокойствию. Я многое терпел, закрывал глаза на твой дикий, необузданный нрав, но сегодня ты перешла последнюю черту. Кроме того, твоя выходка со светом и угрозами полицией могла нанести вред моей репутации. — Он медленно прошёлся языком по верхнему ряду своих зубов, не отводя взгляда от девушки, и поддел пальцами её подбородок, поворачивая её голову в свою сторону, чтобы она взглянула ему в глаза. — Мои люди могли усомниться в моей власти, а это привело бы к слишком печальным последствиям.       — Но они не усомнились, — ответила ему Юна, даже сейчас ощущая страх перед ним. Да, она показала свой характер, свои возможности как специалист, и это определённо не могло ей сойти с рук. — Они думают, что я просто твоя безумная девушка.       — Нет, моя милая Юна, — мужчина помотал головой. — Моя девушка на такое бы не осмелилась. Твой статус несколько иной, — он улыбнулся, холодно и горделиво. Его глаза загорелись в предвкушении того, о чём знал только мужчина. — Кроме того, твоя дикая спесь довела меня до греха окончательно. Ты доигралась. — Его голос, полный угрозы и злобы, имел ощутимую ноту того животного, грязного желания, от чего тело девушки напряглось ещё больше, не в силах изменить неминуемое. — Но из уважения к тебе, хочу предоставить тебе выбор: сделаешь мне приятно своим ртом здесь или насладимся друг другом в полной мере в моём номере? С меня довольно твоих выходок, ты зашла слишком далеко. Пришло время платить.       Она ощутила, как пересохло у неё в горле. Он не шутил, не играл с ней, и, кажется, намерен отомстить ей за все её упущения и ошибки так красиво и аккуратно, чтобы не поставить под сомнение их отношения перед своими людьми. Разумеется, ответ был очевиден им обоим.       — У тебя, — ответила она, опуская взгляд, не желая теперь даже смотреть на него. От её былой наглости не осталось и следа. Она видела, насколько мужчина был вне себя от злости, сквозь язвительную улыбку.       — Хорошо. — Он не удивился, зная, что она никогда не пришла бы к первому варианту.       Сине-Карий нажал на кнопку лифта их этажа, и кабина снова взмыла вверх, но лишь на несколько мучительных для девушки секунд, замерев на предпоследнем этаже.       — Идём, — обратился он к ней нетерпеливо.       Мун Бэк дождался, пока Юна выйдет первой, и последовал прямо за ней. Они оба знали путь к его комнате, и ему оставалось лишь только ступать вслед за девушкой, напряжённой и смирившейся. Оказавшись на его личной территории, Сине-Карий закрыл за собой дверь на замок — она слышала, как он неприятно щёлкнул у неё за спиной, ограждая их обоих от ненужного вмешательства. Даже если охрана попытается прервать их — не выйдет, и едва ли они осмелятся, зная, на кого работают. Девушка остановилась в его спальне, тяжело и быстро дыша. Упершись взглядом в его заправленную кровать, она думала, насколько противно ей будет после всего рядом с ним находиться. Мун Бэк подошёл к Юне со спины и заметил, как напряглось всё её тело. Он осторожно дотронулся пальцами до застёжки на спине её платья и быстрым, резким движением его расстегнул.       — Раздевайся, — обратился он к Юне и, сев на край кровати напротив неё, начал наблюдать за движениями желанного тела. — Я жду.       Ей пришлось делать то, что он требовал, даже если она считала это слишком унизительным для неё. Он замер, следя за каждым её движением рук, как она, дрожа, подхватила пальцами подол своего платья и подняла его вверх, снимая с себя и выпрямляя. Она видела, как мужчина сглотнул и прошёл взглядом по её телу сверху вниз, оценивающе, будто впервые. Юна положила платье рядом с мужчиной, оставаясь в туфлях и нижнем белье, и после обхватила себя руками, ощущая, как расползаются по телу мурашки — не то от холода, а от того, как Сине-Карий теперь с ней обращался. Она чувствовала себя раздавленной и уже заранее представляла в голове картинки с насилием. В горле образовался сдавливающий ком, и на её пустых, потерянных глазах появились слёзы. Она подняла на мужчину взгляд и заметила, как он сидел теперь недовольный и хмурый.       — Перестань так смотреть на меня, словно я собираюсь тебя изнасиловать, — вздохнул Мун Бэк раздражённо и, схватив девушку за бедро, притянул её к себе практически вплотную, так что она смотрела на него, с трудом опуская глаза.       — А разве не так? — спросила она у него, не решаясь потянуться к застёжке на лифчике. И хоть не было на её теле ничего, что он бы прежде не видел, сейчас, перед настоящим преступником Сине-Карим, с которым она ещё не спала, Юна чувствовала стыд и растерянность.       — Нет, — лишь только ответил мужчина, тяжело вздохнув, и провёл тыльной стороной указательного пальца по руке девушки, ощущая под пальцами, как она дрожит. — Правильно делаешь, что боишься, — тихо произнёс Мун Бэк, глядя на неё с холодным любопытством. — В следующий раз это может уберечь тебя от того, чтобы мне не угрожать. — Он нетерпеливо указал рукой на кровать рядом с собой. — Садись.       Юна снова не стала сопротивляться. Она послушно села рядом с мужчиной и потянулась пальцами к туфлям, и увидела, как Сине-Карий к ней наклонился, присел на полу на левое колено, опережая её. Он протянул руку к её правой ноге и обхватил своими пальцами женскую лодыжку, поддевая сзади туфлю, и неспешно снял её с ноги девушки, мягко и ловко, вкладывая в это всё особый символизм. Следом он снял и вторую, и, закончив, мужчина посмотрел Юне в глаза, видя, что она всё ещё была на грани, чтобы расплакаться. Сине-Карий поставил обе руки с двух сторон от её робкого тела и, наклонившись к её правому уху, лишь произнёс:       — Убери. Свои. Слёзы, — прошептал слишком равнодушно, обдавая кожу Юны разгорячённым дыханием, заставляя её ещё больше дрожать.       — Дай мне хотя бы сходить в душ, — она попыталась хотя бы ненадолго оттянуть то неотвратимое, осторожно взглянув ему в глаза.       — Иди, — он кивнул, и девушка тут же вскочила с кровати, быстрым шагом направляясь в его душевую комнату.       Юна замерла у раковины перед огромным, через всю стену зеркалом, вцепившись в неё пальцами. Раньше Мун Бэк никогда не причинял ей физически боль, ни в близости, ни в чём-то другом, и она не могла поверить, что он опустится до такого. В постели он всегда делал всё то, что она сама от него хотела, лишь просил от неё частого зрительного контакта. Он любил наблюдать, любил контролировать, любил лицезреть, как она наслаждалась его прикосновениями, порой слишком размеренными и медленными. Ей было не по себе.        Девушка включила воду в душе, и пока она нагревалась, Юна обдала своё лицо и шею прохладной влагой, чувствуя облегчение. Она начала вспоминать, как хорошо им было прежде друг с другом, каким нежным и мягким был с ней Мун Бэк. Собрав волосы в пучок и стоя под горячей водой, она не могла отпустить старые образы, не веря, что он может взять её силой. Даже после всех его поступков.       Она не могла провести здесь всю свою жизнь и должна была выйти. Освежившись, выключив воду и открыв дверцу душевой, Юна протянула руку к полотенцу и замерла. Возле халатов висело ночное платье из нежнейшей непрозрачной ткани белого цвета. Лёгкое, красивое, завораживающее. Надев его, девушка взглянула на себя в зеркало и подумала о том, что похожа на одну из маленьких хрупких фарфоровых куколок, которые у неё были в детстве.       Она сделала тяжёлый, размеренный выдох. Схватилась уже не дрожащими пальцами за ручку двери и приоткрыла её, осторожно выглядывая наружу.       Он лежал на кровати, ожидая её. Сине-Карий почти был одет.       Чёрные шёлковые штаны до самых пят и лёгкая накидка — этого было более чем достаточно, чтобы понять, что он не собирался брать девушку силой. Она задышала с облегчением.       — Ты идешь или нет? Тебя не дождёшься, я ужасно замёрз, — простонал он страдальческим голосом, принимая вид того Мун Бэка, с которым она познакомилась.       Он проследил за ней, не отрывая своего взгляда от девушки, пока она быстрым шагом подошла к кровати и юркнула под одеяло, ощущая его приятную тяжесть. Сине-Карий коснулся холодными пальцами руки Юны, обхватив её за запястье, и поднёс к своим губам, оставляя на тыльной стороне поцелуй.       — Замёрзла? — спросил у неё он, слегка улыбнувшись, и подложил ладонь, согнутую в кулак, себе под голову, наблюдая за девушкой. — Это ты должна меня греть, а не наоборот.              — Я просто… — она замолчала, не зная, как озвучить то, что вертелось у неё на языке. — Разве ты не хотел взять меня силой?       — Чтобы ты меня ненавидела? — Её слова его раздосадовали. Он глухо цокнул языком и недовольно посмотрел на неё. — Ты правда думаешь, я пойду на такое?       — Но ты в лифте сказал…       — Я хотел поубавить твой пыл, как всегда, — перебил он её, помотав головой. — Прости, если этим тебя напугал, но в последнее время ты чертовски меня из себя выводила.       — Ты тоже не без греха, знаешь ли, — немного нахмурившись, ответила Юна, припоминая каждый его поступок. — Возможно, мы не должны быть с тобой вместе. Эти отношения токсичны для нас обоих.       Она видела, как он изменился в лице. Как в его глазах появилась печаль, и мужчина сделал медленный вздох. Он сел и потянулся рукой к пистолету на прикроватной тумбе, ненадолго замерев с ним в руках. Юна следом присела за ним, боясь даже представить, что творилось в его голове. Она убрала одеяло, спустила его себе до колен, боясь, что придётся бежать. Но она думала совсем в ином направлении. Был ли это акт единичной доброй воли или секундный порыв, ведь когда Мун Бэк перевёл на девушку взгляд, то вложил в руки ей свой пистолет, ошарашив её.       — Можешь выстрелить в меня, если так тебе станет легче, — его слова завели Юну в ещё больший ступор.       И хоть стрелять в него она не хотела, но пальцы левой руки уверенно сжались на рукоятке оружия, принимая такой дар от мужчины. Теперь она сидела в раздумьях и решила проверить, сколько в пистолете было патронов. Она отстегнула обойму, а когда та отошла с лёгким щелчком, Юна увидела всего одну пулю.       — У тебя была операция, и мы оба знаем, ты можешь не пережить такое ранение, — произнесла девушка, вернув обойму на место, всё ещё сжимая пальцами рукоятку молочного цвета. Поддавшись порыву, Юна села на его ноги, наблюдая за каждой реакцией его тела. — Значит, ты готов рискнуть своей жизнью ради нашего примирения?       — Готов, — ответил Мун Бэк, не имея ни капли сомнения.       Он сел поудобнее, уложив обе руки на её ягодицы, поближе прижимая к себе. Их лица были на таком ничтожном расстоянии, что они ощущали кожей дыхание друг друга. В его глазах возник огонек, а руки осторожно прошлись к её рукам, желая убрать пистолет.       — Если не хочешь стрелять — я пойму, — хрипло он произнёс в её приоткрытые губы, поддаваясь к девушке своим телом поближе.       — Я не говорила, что не хочу стрелять. — Она чуть отклонилась назад, заводя обе руки себе за спину, ощущая, как его пальцы мягко сжали её запястья, обезоруживая. — Не сейчас.       Ей не нужно было применять силу, чтобы убрать от себя его ладони, и ей это легко удалось. И когда она приставила дуло к его подбородку, Мун Бэк нервно сглотнул, начиная чуть чаще дышать. Юна видела, как быстрее стала вздыматься его грудь, как напряглось всё его тело, ожидая чего-то ещё. Власть над ним её опьяняла. Она смотрела в его глаза, чувствуя, как нарастает желание обладать им, как ей захотелось снова увидеть его притворство, испытать будоражащие прикосновения и, более того.       — Я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом, — произнесла девушка, снимая пистолет с предохранителя. — Как раньше, когда я думала, что ты меня любишь. И если сделаешь больно либо недостаточно хорошо — я выстрелю.       — Всё, что пожелаешь, — ответил мужчина, не отводя от неё своих глаз.       Мун Бэк всегда был слишком умным и проницательным, чтобы понять, что Юна перед ним возбуждена. И теперь, когда она сама настояла на близости, он своего не упустит. Сделает всё так, чтобы она сама приходила к нему и, если надо, садилась, как раньше, соблазняя его.       Они видели, как потянулись друг к другу, как их губы сошлись в быстром, горячем, развязном поцелуе. Юна чувствовала его жаркий язык у себя во рту, как его пальцы нетерпеливо сжались на её коже. И стоило ей лишь немного отвести в сторону пистолет, Сине-Карий резким движением прижал девушку лопатками к холодной кровати, покрывая жадными поцелуями её шею и плечи. Он вызывал в теле Юны возбуждающую дрожь, опускаясь всё ниже и ниже, убирая верх одежды с её груди, заменяя тонкую ткань своим языком. Бэк, как и раньше, умело играл им с её возбуждёнными сосками, заводя ещё больше. Она стала чаще и тяжелее дышать, ощущая приятную влажность у себя между ног, и почти сгорала от нетерпения, видя, как Мун Бэк натянул презерватив на свой возбуждённый орган и снова вдавил её тело в мягкую простынь собой. Она сжалась внутри от нетерпения, желая почувствовать его снова внутри себя. Твёрдого и горячего.       Приставив к голове мужчины оружие, она почувствовала, как раздражающе медленно скользнула его рука от её колена до бедра, приподнимая низ платья. Девушка старалась сохранить на лице равнодушие, непокорность, но когда член Сине-Карего медленно проскользнул внутрь неё, она не смогла удержаться и предательски застонала, прикрывая от сладостной неги глаза. Юна прогнулась в спине навстречу Мун Бэку, желая почувствовать его каждой клеткой своего тела. Ей было слишком хорошо от одного ощущения внутри себя Бэка, успев по нему сильно соскучиться, и стоило мужчине начать двигаться аккуратно, не спеша, с её губ вырвался более глубокий и громкий, возбуждающий стон. Сине-Карий настойчиво сжал пальцами её обнажённую кожу на ягодицах, начиная ускорять свой темп, и, раздразнив их обоих, он наклонился, полностью прижимая собой тело девушки, упираясь рядом с ней накаченными руками. Она закинула ноги ему на поясницу, принимая собой каждый его быстрый толчок, тая, как мороженое под палящим солнцем, уже не желая приставлять к виску Мун Бэка пистолет. И всё же она продолжала держать мужчину на мушке, вцепившись пальцами свободной руки в его плечо. Вокруг стало так жарко, что Юна увидела, как покрылся испариной его лоб, но он продолжал делать рывок за рывком, приоткрыв пересохшие губы и тяжело задышав. Она чувствовала его идеальное движение внутри себя, начиная поскуливать и сжимаясь вокруг него всем своим телом, когда он сам приблизился к её уху и зашептал:       — Моя, только моя, — произнёс он жадно, с долей ревности в голосе. — Новая ты просто сводишь меня с ума.       Её щеки обдало предательским румянцем, внизу живота приятно напряглось от его слов, распаляя девушку ещё больше. Сине-Карий двигался всё быстрее, проникал всё глубже и нетерпеливее, входя в неё до самого конца, наблюдая, как она тяжело дышит под ним. По его спине пробежала предательская капля пота, вызывая вдоль позвоночника мелкую дрожь. Минуты блаженства от слияния их тел казались слишком короткими.       Его губы тронула неуверенная усмешка, когда он почувствовал, что подходит к разрядке слишком быстро. Юна ощутила, как он запульсировал внутри неё, и мужчина стал замедляться, обдавая её шею хриплым, рваным дыханием.       — Мун Бэк, — с обидой сорвалось с её губ, когда он остановился и оставил на её шее несколько поцелуев.       — Я слишком соскучился по тебе, прости. — Он прикрыл от наслаждения глаза и облокотился на свой левый бок, слезая с неё.       — Это я должна кончить, а не ты, — произнесла девушка злобно, нахмурившись.       — Потерпи ещё немного, — ответил он, стянув презерватив, перевязав его и выбросив.       В какой-то момент она и правда от недовольства хотела выстрелить ему в плечо, поддавшись порыву. Но заметив, что Юна хотела уйти, Сине-Карий одной рукой схватил её более слабые ладони, чем у него, пока она ещё сжимала пистолет, и зажал их у неё над головой.       — Я тебя не отпускал, — он сделал несколько тяжёлых выдохов и опустил свободную руку ей между ног, убеждаясь, насколько она там мокрая из-за него.       Он стал дразнить её, лаская то одним пальцем, то двумя, двигая ими возбуждающе идеально, зная обо всех слабостях девушки. Только он знал, как ей нравится больше. От его движений, глядя ему прямо в глаза, она немного дразняще и пошло прогнулась в спине и пару раз двинула бёдрами ему навстречу. Юна снова приоткрыла пересохшие губы, соблазнительно облизнула их кончиком языка и чуть развела ноги в стороны больше, раскрываясь перед ним.       Сине-Карий не смог оставаться от такого открытого соблазнения в стороне. Её скулящие стоны утонули на его языке у неё во рту, в жарких, неспешных поцелуях, пока он продолжал удерживать её руки и дарить удовольствие ловкими пальцами.       — Скажи, что любишь меня. — Он чуть отстранился и замедлил свою руку между её влажными складками, замечая, как девушка податлива сейчас.       Их взгляды встретились. Его — решительный и расчётливый, и её — мягкий и готовый на всё.       — Я люблю тебя, — покорно произнесла Юна, желая, чтобы он продолжал. — Мун Бэк, пожалуйста…       — Поклянись, что всегда будешь любить только меня одного. — Он то ускорял темп своих пальцев, то издевательски замедлял, замечая её почти опьянённый, страдальческий взгляд. — Поклянись отцом.       — Я… клянусь, — пошла она у него на поводу, оставаясь в безвольном, блаженном состоянии, чувствуя, как он снова стал набирать темп руки у неё между ног, отпуская её ладони, сжимающие его пистолет. От удовольствия Юна закрыла глаза.       Она напряглась ещё сильнее, обняла его плечи и шумно задышала сквозь приоткрытые губы, приставляя снова оружие к его голове.       Его пальцы двигались чертовски хорошо, так приятно, что она вся напряглась от наслаждения, особенно между своих бёдер, готовая произнести что угодно, лишь бы он не останавливался. Её веки стали подрагивать, она снова облизнула губы, чуть смочив их своей слюной, и тихо с выдохом простонала, когда его пальцы задвигались именно так, как нужно, вокруг её клитора, приближая её саму к желанной разрядке. Он не мог не почувствовать, как она под его крепкой рукой задрожала.       Юна ощутила, как напряглось всё её тело в приятном экстазе, как в момент оргазма из головы улетучились все мысли до единой, а по телу прошла резкая блаженная судорога, напрягая мышцы ниже спины. Юна задышала всё чаще, продолжая подрагивать, чувствуя, что Мун Бэк продолжал ласкать её, не желая убирать свою руку, пока она полностью не успокоилась рядом с ним.       Девушка уткнулась носом в его ещё слегка влажную шею, восстанавливая сбившееся дыхание, чувствуя, как ещё немного дрожит её тело после оргазма. Она откинула в сторону его пистолет, наслаждаясь, как Сине-Карий лёгкими, щекочущими движениями поглаживал её ногу от колена до бедра и слегка растянул губы в довольной улыбке. Мужчина дарил ей свои нежные поглаживания, пока она не уснула у него на груди, в его чёрном халате. Будто только с ним рядом она могла почувствовать себя снова живой и не желала засыпать, пока вся не проникнется запахом его тела.       Близилась ночь. Мун Бэк не спал. Перебирая многие мысли у себя в голове, лишь одна подарила ему уверенность в том, как теперь девушкой он мог управлять, без вреда их и без того непростым отношениям.       Сегодня он нашёл верный триггер.