Пуля в твоей крови

      Между Юной и Мун Бэком наступило перемирие. Было ли оно мнимым или настоящим — покажет только время.       — Я хочу убраться в своей квартире, — произнесла девушка после завтрака, сидя рядом с ним на диване, закинув ноги ему на колени. — Разбирая коробки, оставшиеся от папы, я поняла, как много ненужных вещей у меня есть. Хочу кое-что выкинуть, что уже несколько лет не брала в руки. Ты не будешь против?       — Если не выбросишь снова свой телефон — не буду, — с улыбкой ответил ей Сине-Карий, начиная поглаживать её голени через пижаму. — Хочешь одна съездить?       — Да, чтобы не отвлекаться. — Она посмотрела на него с хитрецой в глазах. — С тобой так не получится, — добавила она, прильнув поближе к мужчине, и провела пальцами по его волосам, заигрывая. — Выделишь мне машину с водителем? Не хочу ехать на такси.       — Это даже не обсуждается, — с довольным выражением на лице ответил ей Мун Бэк, шутливо нахмурив нос, когда она оставила поцелуй у него на щеке. — Ой, лиса.       — Еще скажи, что тебе не нравится, — пробурчала Юна, желая подняться с него, но мужчина успел ухватить девушку за локти и усадил обратно к себе на колени, приближаясь к её носу своим. — Отпусти. Я хочу немного пострелять перед тем, как уйти.       — Я постою рядом, — он не спрашивал, и они оба знали, перечить ему не было смысла.       Юна опустошила три полных обоймы, удерживая правой рукой пистолет, до тех пор, пока не заболело плечо. Мун Бэк стоял рядом и поправил девушку всего один раз, напоминая, чтобы она не спешила. И хоть она бросила на него недовольный взгляд, но, увидев, как с лица Сине-Карего не сходила улыбка, снова молчаливо от него отвернулась, начиная заполнять патронами свой пистолет.       — Позволь, я снова направлю тебя. — Он обхватил её ладонь с оружием своей и, не увидев сопротивления, вскинул их руки, целясь в мишень. — Не торопись, — прошептал он ей на ухо, почти касаясь его губами, заставляя её немного чаще дышать, — оружие должно стать продолжением твоей руки. Оно тебе подчиняется, и если придётся кого-то убить — целься в голову.       Он отпустил её ладонь, и они оба услышали очередной выстрел. В этот раз более точный — Юна попала с первого раза и довольно усмехнулась уголками губ.       — Молодец, — произнёс Сине-Карий, когда девушка перевела на него свой взгляд, нуждаясь в его похвале. — Продолжай.       Она потратила все патроны, стреляя снова и снова, и, закончив, положила пистолет на место, уперевшись руками в оружейный стол.       — Ты стала точнее стрелять даже правой рукой. Почему ты так расстраиваешься? — спросил у Юны Мун Бэк, заметив, с каким раздосадованным выражением лица она от него отвернулась.       — То, что я попала тогда предателю в шею, всего лишь удача. Мне повезло, не иначе. — Она ощутила, как его руки начали обнимать её со спины, притягивая к себе всё ближе и ближе. — Я так себе стрелок.       — Везде нужна практика, — мужчина уложил свой подбородок ей на плечо, обдавая ровным дыханием её кожу на шее, — ты научишься попадать более точно, всему своё время.       — Я трачу так много пуль…       — Это просто расходный материал, и подобная мелочь даже не стоит твоих переживаний. — Он стал медленно раскачиваться с девушкой в руках из стороны в сторону, коснулся губами её макушки и опустился чуть ниже, зашептав ей на ухо: — Идёшь собираться? Чем раньше уйдёшь, тем раньше вернёшься. Тем более, сегодня у нас годовщина знакомства, и этот вечер я планировал провести в компании одной очаровательной блондинки.       — Не подлизывайся. — Повернулась Юна к нему, одарив мужчину недоверчивым прищуром. — Задумал чего?       — Просто проведём время в компании друг друга. Не нужно видеть в каждом моём действии какой-то подвох. — Он выглядел весьма безобидно, но даже сейчас девушка не верила ему, подмечая в его глазах озорной огонёк.       — Смотри мне, — погрозила она ему указательным пальцем и поддела им крест на шее мужчины, натягивая плотную цепочку поближе к себе, чтобы мужчина к ней наклонился. Он, наверное, думал, она снова его поцелует, но её губы прошли мимо, и девушка приблизилась к его уху, зашептав: — Я слежу за тобой.       Она от него отстранилась и поспешила к себе. Надев менее вычурные и более повседневные вещи, Юна прихватила лишь свой телефон и спустилась на подземную парковку, найдя взглядом уже стоявшего охранника у одной из машин. К дому, где она раньше жила, её привезли достаточно быстро, но подниматься девушка не спешила. Словно что-то отталкивало её отсюда, не желая, чтобы она возвращалась, и уже на входе в квартиру заподозрила что-то неладное. Здесь пахло домашней едой, той самой, что ей готовила мама. По спине девушки пробежал холодок, когда она осторожно приоткрыла входную дверь, толкнув её вперёд, и поняла, что обоняние её не обмануло. Юна почти перестала дышать, увидев на пороге чужой чемодан и услышав лёгкий шорох на кухне.       Женщина, выглянув в коридор с лёгкой улыбкой на лице, сняла с себя фартук и поспешила подойти к Юне. Она обняла девушку так, вырывая из её губ удивлённый, тяжёлый выдох, словно между ними не было столько лет разлуки, не было ссор на самых высоких тонах, позабыв обо всём плохом, что между ними случилось. Но Юна помнила это прекрасно. Она не почувствовала ответных порывов, и у неё возникло желание как можно скорее от женщины отстраниться, тем более когда та подхватила её руки и закинула себе за спину, требуя ответных объятий. Юна совсем этого не желала и почувствовала отвращение.       — Ты так быстро выросла, — произнесла её мама, разглядывая лицо дочери после долгих лет отсутствия в её жизни, пока та стояла как истукан, не веря в происходящее. — Такая красавица стала. — Женщина обхватила лицо Юны своими руками, но девушка резко от неё отстранилась.       — Зачем ты приехала? Тебе опять деньги нужны? — раздражённо Юна спросила её, убирая от себя женские руки. — У меня их нет.       — А как же квартира от папы…       — Не смей даже говорить про него, — огрызнулась ещё пуще девушка, понимая, что начинает дрожать от накатывающей злости. Юну удерживала от каких-либо действий одна только мысль, что эта женщина всё-таки когда-то подарила ей жизнь. Но больше ничего хорошего рядом с ней она не увидела. — Тебя не было, когда умерла бабушка. Не приехала, когда папы не стало, и смеешь ещё что-то говорить про него? Я прекрасно помню, что ты мне сказала, когда я захлёбывалась слезами и горем. «Давай, держись там», так что скажу тебе в ответ только это.       — Ты несправедлива ко мне. — Женщина сделала обиженный вид и повернулась к ней боком. — Мне сказали, ты связалась с плохим человеком. Твой дядя Ходжэ недвусмысленно намекнул, что ты ото всех отстранилась. Зачем ты покрасила волосы? — она стала сыпать вопросами, на которые едва ли желала слышать ответы. — Ты правда ушла с работы? Чем ты тогда зарабатываешь? Вы продаёте наркотики? Как твой отец это допустил?       — Как ты смеешь говорить об отце? — ещё больше начала злиться девушка, поднимая тон голоса выше. — Ты никто в моей жизни последние пятнадцать лет, и ты не имеешь права так говорить!       — Юна, позволь, я увезу тебя отсюда. — Мама не обратила на её грубость, пропуская злость девушки мимо ушей. — Ты можешь вернуться вместе со мной в Японию и начать там новую жизнь, пока не оказалась за решёткой. Этот мужчина тянет тебя на самое дно.       — Куда лучше нарожать кучу детей в разных странах, оставив их с отцами, забывая их даже в дни рождения поздравлять, и разъезжать в своё удовольствие всю свою жизнь. Ты худшая мать из всех, которых я знаю.       — Можешь говорить мне всё, что захочешь, если только я смогу забрать тебя из этого ада, — произнесла женщина с какой-то долей надежды в голосе, но эту ложь слышали они обе, и Юна не верила ни одному её слову.       — Нет, — категорично мотнув головой, девушка вдруг усмехнулась. — Лучше я, правда, окажусь за решёткой, чем снова поверю тебе. Хочешь — продавай эту квартиру, и не надо строить из себя добродетель. Ты никогда такой не была.       — Значит, ты заберёшь свои вещи отсюда? Агент по недвижимости сказал, чтобы интерьер был лишь немного обставлен, а у тебя здесь столько всего…       — Выброси то, что посчитаешь ненужным. В отличие от тебя, я ни в чем не нуждаюсь, — произнесла Юна сквозь зубы, глядя на мать. Боль, обида, злость так и грозились оказаться снаружи, но девушка сдерживала их, зная, что мать обиды её не поймёт.       Ей было больно от мысли, что она никогда не была нужна своей маме, и когда та получит деньги от продажи квартиры, то даже о дочери больше не вспомнит. Девушка, не разуваясь, зашла на кухню, ощущая, как тяжело давался каждый шаг на ватных ногах. Отключив кофеварку от розетки, которую ей подарил Мун Бэк, Юна вылила из неё воду и, крепко вцепившись в технику дрожащими пальцами, направилась к выходу из квартиры.       — Юна, — попыталась на пороге остановить её мама. Девушка замерла и оглянулась, всё же надеясь, что та скажет ей хоть что-то человечное напоследок. — Точно не хочешь уехать отсюда? Найдём тебе более успешного мужчину. Если так нравятся преступники, можно поискать, присмотреться к бандам якудза, среди них много бизнесменов, причем очень богатых, и…       — Прощай, мама. Больше мы друг другу никто, — бросила Юна, посмотрев на женщину в последний раз.       Девушка сильнее сжала в руках кофеварку, раздумывая, как глупо это могло выглядеть со стороны, но так больше ничего не услышав от женщины, вышла из квартиры и громко хлопнула дверью. Она больше не желала сюда возвращаться, да и скоро смысла не окажется вовсе. Это место станет чужим. Будь воля матери, она бы и дочь продала, как и всё, что могла сгрести в свои руки, и с квартирой, оставшейся после бабушки, это был всего лишь вопрос времени.       Юна вернулась в автомобиль, чувствуя внутри себя злость, раздражение и глубокую печаль. Плакать по матери она точно не будет, и теперь была даже рада, что поставлена точка в их непростых отношениях. Девушка выдохнула с облегчением, несмотря на то, что из её глаз всё-таки брызнули горькие слезы и предательски задрожал подбородок. Она плакала от разочарования, от накопившейся усталости, от непонимания и от мысли, что если она сама когда-нибудь станет матерью, то со своим ребенком так никогда не поступит.

***

      Мун Бэк перевёл взгляд со своего телефона на дипломат, размышляя, как легко людям отказаться от своей семьи. Если верить маячку Юны, она была уже как пару часов в его спальне, и мужчина выдохнул с облегчением. Не испытывая ни капли волнения, он сидел в одной из своих роскошных машин перед тем, как заключить очередную сделку.       Вокруг была пустынная, старая улица. Просто так сюда никто не заявится, да и повсюду стояли его люди, за всем наблюдая. Когда вдалеке показался старенький автомобиль, Сине-Карий довольно усмехнулся, прищурив глаза. После того как чужая машина замерла неподалёку, из неё вышли двое: мужчина, державший в руке папку с документами, и женщина, робко озиравшаяся по сторонам. Мун Бэк, медленно и размеренно приоткрыв дверь своего автомобиля, показался снаружи, убрав пистолет себе за спину и прихватив с собой дипломат.       Парочка неуверенно двинулась ему навстречу, постоянно переглядываясь между собой. Женщина заметно нервничала и постоянно теребила края своей одежды, а мужчина выглядел крайне спокойно, сверля Мун Бэка недоверчивым взглядом.       — Спасибо. За сотрудничество, — обратился к ним Сине-Карий, протягивая им кейс, набитый деньгами.       Он внимательно стал разглядывать женщину, схватившую дипломат. Хоть видел её уже второй раз, ему было крайне любопытно, как Юна внешне на неё не похожа.       — Надеюсь, можно не пересчитывать? — спросила у него женщина, на вид крайне приличная, аккуратная, но её голос был холодным, резким и не самым приятным, моментально отталкивая.       — Как угодно, — пожал плечами Мун Бэк, усмехнувшись тому, как одни дорожат своей кровной связью, а другие её обесценивают. — Это не я продал дочь за крупную сумму.       — Мне нужны деньги. И с квартирой, надеюсь, вопрос тоже будет решён, — произнесла она сухо, глядя заинтересованно на мужчину с разноцветными глазами. Она обвела его взглядом с ног до головы, наверняка раздумывая, не прогадала ли в сумме и можно ли было вытрясти с него ещё больше денег.       — Конечно, — кивнул Сине-Карий и убрал левую руку в карман брюк. — Вы могли остаться и попытаться восстановить отношения с Юной. Она настолько для вас ничего не значит?       — Уже слишком поздно. — Она приоткрыла кейс на приподнятой коленке, мимолетно посмотрела на сотни купюр и поспешила захлопнуть его, убедившись, что её не обманули. — Меня ждёт настоящая семья, и здесь мне больше нечего делать.       — Возвращайся в машину. Мне нужно ещё кое-что обсудить, — приказал ей мужчина, который приехал с ней.       Не возражая ни словом, ни взглядом, мать Юны поспешила сесть обратно в автомобиль. Уже там, снова открыв дипломат, она достала одну пачку из зелёных купюр и поднесла её к лицу, вдыхая аромат свежих, кровавых денег.       — Она та ещё сука. Что только Мин Хо в ней нашёл, — произнёс Ходжэ, нахмурившись. Они оба видели, как женщина наслаждалась слишком легко доставшимися деньгами, от которых ей могут помочь избавиться в любой, самый неожиданный для неё момент. — Я предупреждал его, чтобы он не был так мягок и направил детей по своим стопам, но он и слушать не стал. Теперь приходится расхлёбывать.       Мун Бэк впитывал каждое слово мужчины, пытаясь понять, насколько опасен бывший наёмник, прекрасно зная, что старый пёс в последний раз может укусить так же смертельно, как молодой.       — Уверен, что не хочешь вернуться к прежней работе? — полюбопытствовал у него Сине-Карий, немного прищурившись.       — Я стар, — ответил Ходжэ, усмехнувшись, пропуская мимолетную грусть в своих глазах. — Раньше снайпером я был хорошим, но теперь мои руки дрожат. Я могу промахнуться.       — Но у тебя сохранились старые связи, верно? Мне скоро будут нужны каналы сбыта, и не одни. Не хочу класть все яйца в одну корзину, — Мун Бэк слегка улыбнулся, продолжая оценивать реакцию старика на его слова.       — Мне не нужны деньги. — Мужчина в ответ мотнул головой. — Я сведу тебя с нужными людьми, но в ответ ты обучишь Юну выживать в нашем мире.       — Она уже учится этому, — категорично ответил старику Сине-Карий, чуть прищурив глаза. — И вполне успешно, на мой взгляд.       Молодой мафиози снова осмотрел любознательным взглядом пожилого и, тихо хмыкнув, решил задать крайний на сегодня вопрос старику.       — Почему ты не предупредил Мин Хо обо мне? Ты ведь сразу меня узнал.       — Было уже слишком поздно. Ты как клещ — если вцепился, то не уберешь без последствий. — Ходжэ передал ему папку и вытащил из кармана штанов флешку, также отдавая её Сине-Карему. — Воспользуйся информацией правильно. Этот говнюк скрывается по адресу на последней странице. Если захочешь — найдешь без труда.       — Разумеется. Надеюсь, этот подарок ей понравится больше всего остального, — с довольной улыбкой ответил Мун Бэк, радуясь, как удачно всё складывалось для него в последнее время.

***

      Юна нервно бросила опустошённый стакан из-под воды в раковину, наблюдая, как откололась часть его стенки, неприятно звякнув о другую посуду. Ей хотелось перебить всё, на что натыкался измученный, раздражённый взгляд девушки, и она сдерживалась с трудом, чтобы подавить в себе злость и не совершить очередной глупый поступок.       Мун Бэк появился здесь лишь только ближе к вечеру, и стоило Юне увидеть его, как она не смогла удержать в себе гневный порыв.       — Где тебя носило? — спросила она, подняв на него голос. — Почему ты не отвечал мне?       — Я был на сделке, — спокойно, не реагируя на её выпады, ответил ей Сине-Карий. Он бросил очередную папку на стол перед ним, рядом со своим компьютером, и попытался приобнять девушку, но она упёрлась руками ему в грудь, оттолкнув мужчину от себя.       — Мама вернулась, — тяжело выдохнула Юна, отходя от мужчины. Было заметно, что она не могла найти себе места, всё ещё задыхаясь от злости и тяжело дыша, стоило лишь подумать ей о родительнице. — Приехала, чтобы продать квартиру, и попросила освободить её до продажи. Всю жизнь мне испортила…       — Нужно отдать ей должное, — осторожно произнёс мужчина, всё равно приблизившись к девушке. Он сделал удивлённый вид, словно не знал о случившемся с её матерью, — она подарила мне тебя.        Мун Бэк аккуратно коснулся её предплечья, желая снова притянуть Юну к себе. Ощутив, как она уже менее настойчиво попыталась его оттолкнуть, коснулся губами её виска, оставив на нём лёгкий поцелуй.       — Кофеварку свою забрала? — Он мимолетно посмотрел на технику, стоящую на столешнице его кухни.       — Ты мне её подарил, — тихо ответила девушка, ощущая на себе крепкие руки мужчины, позволяя ему утянуть её за собой на диван. — Как прошла сделка? — она попыталась сама уйти с этой темы, понимая, как много сил у неё забрали злость и ненависть.       — Очень хорошо, — ответил он с довольным выражением на лице и указал взглядом на папку рядом с ними. — Она, между прочим, была для тебя. Это твой подарок на нашу годовщину знакомства.       — Опять какая-то тайна? — Юна поджала губы, чувствуя, как уже не хочет ничего знать больше ни о себе, ни о ком-то ещё. — Я не думаю, что…       — Это касается твоего отца, — он её перебил и тут же заметил, как изменился у девушки взгляд. Смесь недоверия, боли и страха мгновенно показалась у неё на глазах, и Сине-Карий поспешил её успокоить. — Взглянешь на пару видео? Обещаю, твоего мнения о Мин Хо это не изменит.       Юна неуверенно кивнула, не зная, что именно хотел показать ей мужчина. Она наблюдала за тем, как он вставил флешку в компьютер, как дождался загрузки, воспроизвёл один из небольших файлов на ней и перевёл на девушку изучающий взгляд. Юна смотрела записи с уличных камер видеонаблюдения — четырёх в общей сумме, под различными углами, сначала не понимая, зачем Бэк хотел их ей показать. Обычная пустынная дорога, раннее утро, шёл снегопад, и тогда девушку словно током пронзило. Она узнала то самое место, где разбился отец. Припав глазами к экрану, Юна увидела, как чужая машина на огромной скорости вылетела на встречную полосу, не справившись с управлением, и столкнулась с автомобилем отца. На всех четырёх камерах в нескольких ракурсах машину Мин Хо развернуло. Юна ощутила, что у неё сжимается комок в груди от того, как автомобиль разнесло на мелкие части, и от вида ещё живого, но травмированного тела отца девушку затрясло. В носу стало неприятно щипать, глаза наполнились слезами, и девушка хотела спросить, зачем Сине-Карий показал ей этот момент, но он лишь молчаливо указал пальцами в монитор, чтобы она продолжала смотреть. Со второго, более целого автомобиля, с водительского места, шатаясь, выполз человек. Было понятно, что тот находился в состоянии сильного алкогольного опьянения.       — Но ведь дело закрыли, потому что виновник аварии погиб вместе со всеми, — произнесла Юна хриплым, ошарашенным голосом. — Расследование завершили слишком быстро, я помню, как ругался Джин с полицейскими, что они не хотели возбуждать уголовное дело.       — Я нашёл его, — обратился он к девушке, обхватив её ладонь своей. — Ты можешь с ним расквитаться.       Сине-Карий стал за ней наблюдать, замечая, как изменился взгляд Юны: расчётливый, злобный, решительный. Такой же, как был порой у него самого, когда не все сделки проходили как надо и кто-то должен был за прокол заплатить. Он положил папку ей на колени, желая, чтобы она хоть мимолётно взглянула на документы внутри.       — Здесь всё, что удалось отыскать об аварии, о виновнике, о тех, кто закрыл это дело. Хотя бы вскользь посмотри, я всё-таки потратил на это немало денег и сил, — произнёс Мун Бэк практически с обидой в голосе, обхватив плечи девушки своей крепкой рукой. — Что скажешь?       — Он даже не обернулся, — голос Юны прозвучал отстранённо. — Как вылез из машины, не посмотрел на других, не попытался помочь. — Она раскрыла папку у себя на ногах, начиная перебирать лист за листом.       Внутри неё начала вскипать злость. Многие официальные данные сфабриковали, сделав из водителя мученика, подделав результаты вскрытия. Она видела, как там говорилось об инсульте и мгновенной смерти, повлекшей за собой столкновение. Но следом иные бумаги утверждали обратное: выписки из историй болезни, о сокрытии настоящего виновника аварии, его фотографии на следующий день в одном из увеселительных заведений. Он даже не пытался укрыться от следствия и не испытывал угрызений совести, убив разом нескольких человек. Лишь последние два месяца его что-то заставило убежать на другой конец города и осесть в глухом, наполовину снесённом районе. Юна почти догадалась, что было причиной его резкого страха за свою жизнь, точнее, кто теперь за этим стоял.       Они быстро оказались в машине и уже направлялись в один из неблагополучных районов Сеула, пока Юна почти не отрывала глаз от документов в руках.       — Сколько времени у тебя ушло на его поиски? — спросила девушка у Сине-Карего.       — Чуть больше двух месяцев, — произнёс мужчина, подтверждая её догадки. — Его не станут искать, если он вдруг исчезнет.       — Но он вроде какая-то местная шишка. Ради обычного смертного полиция не стала бы так рисковать, — Юна перевела на мужчину глаза, ощущая, как её опять затрясло от нетерпения и гнева.       — Его бизнес быстро приберут к рукам, так что можешь даже не переживать на этот счёт. Уж слишком многие теперь хотят, чтобы с ним вместе исчезли многие незаконные дела, — ответил ей Сине-Карий, взглянув на неё немного устало.       Юна замешкалась. Одно дело, когда ты убиваешь человека, защищая себя, но совсем другое, когда ты идёшь по стопам мести, даже если всё вокруг твердит о том, что ты прав. Она почувствовала, как рука Бэка легла на тыльную сторону её ладони, аккуратно сжимая. Девушка подняла глаза на мужчину, всё ещё оставаясь на грани между желанием не встревать в это и порывом выстрелить этому уроду в голову, из-за которого погиб не только её отец.       Их пальцы переплелись. Юна крепко сжала руку мужчины своей, опустив на них растерянный, тревожный взгляд.       — Мы можем вернуться домой, если ты ещё не готова, — предложил Сине-Карий, чуть к ней наклонившись. Она подняла на него широко распахнутые глаза, и мужчина увидел, как раздражающе много в них было сомнений. Но её ответ приятно его удивил.       — Нет, — Юна нервно вздохнула, не отводя от его лица свой взгляд. — Он должен заплатить за то, что сделал.       Сине-Карий широко улыбнулся. Его плоды начали давать всходы, и это не могло не радовать Бэка. Когда автомобиль замер в одном старом, глухом, полуразрушенном районе Сеула, Юна вышла на улицу первой, подметив про себя, что в похожем месте Мун Бэк не позволил ей убежать и впервые убил при ней человека. Но девушка о нём не сожалела. Здесь было темно, пахло затхлостью и навевало не самые лучшие ощущения. Лишь в одном здании горел слабый, моргающий свет, куда Сине-Карий повёл её за собой. В небольшой старой квартире двухэтажного дома было до отвращения грязно. Юна с неподдельной брезгливостью даже находиться здесь не хотела, не говоря уже о том, чтобы к чему-нибудь прикоснуться. Человек, который здесь жил последнее время, казалось, никогда не выбрасывал мусор, складируя его по углам и шкафам, от чего резкий запах от разложившихся остатков еды заставил девушку поморщиться и посмотреть на незнакомца с презрением. Мужчина выглядел грязно, боязливо, но она сразу узнала его с тех видео, ей казалось, его лицо навсегда впилось в её голову и едва ли уйдёт из неё, пока она не поквитается с ним. Кроме него, здесь было шесть человек Сине-Карего, и когда разноглазый вытащил из-за спины пистолет и протянул его Юне, она решительно схватила его уже не дрожащими пальцами. Бэк замер с ней рядом, стоя чуть позади.       — Прошу вас, не надо. У меня есть деньги, я вам заплачу. Сколько вы хотите? — заблеял мужчина, опустившись перед ними на колени. Его глаза метались от Мун Бэка до Юны и обратно, не зная, кто может сжалиться и его отпустить.       — А сколько стоит жизнь человека? — высокомерно спросила у него Юна, сняв с предохранителя пистолет. Она видела, как вздрогнул мужчина, испуганно дёрнув плечами назад. — Из-за тебя погиб дорогой мне человек, а после ещё и невинное дитя. — В ней снова начала вскипать злость. Если бы по его вине она сама потеряла ребёнка, она всадила бы ему пулю в голову, уже не задумываясь.       — Но там не было ребёнка, — удивлённо произнёс незнакомец, не поднимаясь с колен. — В машине был только мужчина, когда я посмотрел, и…       — Заглохни! — рявкнула девушка, направляя на него пистолет. — Ты убийца и должен ответить за это, — добавила Юна, прицеливаясь мужчине в голову.       — Прошу, пожалуйста, не надо. У меня ведь есть дети, — страдальчески он ответил, тяжело задышав. — Подумайте, как им будет расти без отца.       — Моего папу и всех остальных ты не стал спасать. Лишь только собственную шкуру, сбегая с места аварии. И смеешь ещё говорить о детях, которых у тебя даже нет, — она нервно усмехнулась, прекрасно помня о нём каждую строчку в документах, где значилось, что у него нет семьи, нет жены и детей. Огромный список любовниц, на которых он тратил свои деньги, а теперь даже они про него не вспомнят. — Пуля во лбу — это лучшая для тебя смерть. Ведь будь у нас куда больше времени, закатали бы твои ноги в цемент и бросили в воду, чтобы наблюдать за тем, как медленно ты умираешь, понимая, что тебя никто не спасёт.       Услышав от Юны подобные мысли, Мун Бэк уставился на неё с удивлением. В его глазах заплясал огонёк, ведь он прежде не думал, насколько девушка может быть действительно кровожадна. Он ощутил возбуждение. Они оба это почувствовали, несмотря на всю обстановку, когда встретились их глаза, и тогда он увидел, как её рука опустилась вдоль тела, вырывая у мужчины расстроенный выдох.       — Давай не будем его убивать? — её голос стал мягче. Она виновато посмотрела на Сине-Карего, теряясь в сомнениях, и он увидел, как изменилось её лицо, став мягче и нежнее. В её глазах появилась надежда, когда Юна начала давить на него. Мужчина, стоявший перед ними на коленях, покорно закивал, не влезая. — Дадим ему шанс всё исправить?       — Юна… — Сине-Карий медленно моргнул, взглянув на неё с раздражением. Столько его сил и времени было потрачено зря. — Я нашёл его ради тебя.       — Я знаю, — кивнула девушка, обвивая тело Мун Бэка свободной рукой. — Он ведь тоже имеет право на жизнь. — Её губы тронула мягкая улыбка.       И когда Юна снова повернулась к виновнику той аварии, прогремел выстрел. На её лице не было ни капли сомнений. Ушла в один миг вся мягкость и нежность, оставив лишь злобу и надменность. Она спустила всю обойму в голову и тело мужчины, прекрасно отыграв мимолетную роль.       Юна вышла наружу, чувствуя, как дрожит её рука, сжимающая пистолет. Она убила не задумываясь, отомстила за папу, но пока не ощущала в себе облегчения.       — Как это было крайне коварно и красиво с твоей стороны, — с восхищением произнёс Сине-Карий, когда девушка вернула ему оружие. — Дать на секунду надежду и тут же забрать её. Я восхищён.       — Я бы выстрелила и убила его снова, если бы можно было.       Она нахмурилась, когда руки Мун Бэка стали притягивать её к себе. Позади зашуршала охрана, упаковывая и вынося тело. Юна мимолётно взглянула на них, надеясь ощутить хотя бы вину за убийство, но внутри наступило лишь облегчение.       — Я ничего не чувствую. Почти ничего.       Она опустила глаза, прижимаясь всем телом к мужчине, желая раствориться целиком в его руках, в его запахе, сжимая пальцами на груди его шёлковую синюю рубашку.       — Это нормально. Пройдёт, — ответил ей Сине-Карий, улыбнувшись крайне довольно, хоть девушка этого и не видела. — Ты не перестаёшь меня удивлять. В тебе есть потенциал, который наконец-то дал о себе знать.       В ответ она промолчала. Юна посмотрела на наёмников Бэка через его плечо, когда они закончили заметать за ними следы и замерли возле машин.       Наверное, именно после такого её сердце начало покрываться коркой, решив, что больше она никому не позволит причинить себе боль. Юна всадит пулю в голову каждому, кто посмеет её подвести. И когда девушка поделилась с Мун Бэком подобными мыслями, он полностью её поддержал.       — Спасибо, что нашёл его, — она с трудом поблагодарила его, хоть от всей ситуации слова просто застряли внутри. — Спасибо, что помог отомстить.       — Рад, что тебе угодил, — он кивнул, с нежностью поправляя прядь волос у неё возле глаз.       — У меня тоже для тебя есть подарок, — тихо произнесла Юна, не зная, как на её слова отреагирует Мун Бэк. — Я нашла того барыгу детьми, который лишил тебя глаза. Давай тоже ему отомстим?       Сине-Карий стал выглядеть слегка отрешённым, он нахмурился и отвёл глаза вниз, начиная о чём-то размышлять. Его пальцы впились в её кожу немного сильнее, и когда Юна посмотрела на него, то увидела, как дрогнул мускул у него на щеке, а в глазах отразилась мимолетная злоба.       — Не сегодня, — произнёс Сине-Карий, беря свои эмоции под строгий контроль. — Вернёмся домой, и ты всё мне расскажешь. А там я решу, как лучше с ним поступить.       Девушка неуверенно кивнула и села с ним рядом в машину. Она видела, насколько задумчивым он теперь был, как что-то творилось в его голове. Быть может, он сам хотел разыскать того, кто испортил всю его жизнь, а теперь, имея на руках его данные, не стал спешить с долгожданной расплатой.       — Хочешь чего-нибудь? — вдруг спросил у неё Сине-Карий, выйдя из своих раздумий, словно с чем-то смирившись. — Куда-нибудь сходить, пока есть возможность?       — Я не знаю, — отрешённо ответила Юна, задумавшись. — Уже слишком поздно, и многие заведения закрыты.       — Да я ведь говорил в перспективе. — Он выдавил из себя подобие улыбки, но девушка видела, что внутри него разгоралась нехилая буря. — Можем завтра уделить время друг другу и в любой другой день, как захочешь.       — Подумаем об этом завтра. — Она прижалась к нему в попытке успокоить его.       Юна коснулась рукой его щеки и настойчиво потянула к себе, ощущая, как мужчина поддался ей. Она покрывала лёгкими, мягкими поцелуями лицо Сине-Карего, замечая, как его губы растянулись в широкой, довольной улыбке.       — Даже если этот мерзавец сменит место своего проживания, я обещаю, что снова его найду, — произнесла девушка, лаская руками волосы Бэка. — Он за всё заплатит. И если захочешь, я буду рядом в этот момент.       Она увидела в его взгляде что-то новое, интригующее, не похожее ни на что прежде, и это заставило её сердце забиться быстрее. Неужели ей удалось пробудить в нём настоящие чувства? Вдоль её позвоночника пробежала приятная дрожь от подобной мысли, и Юна хотела спросить у Сине-Карего, что он чувствовал прямо сейчас, но они оба промолчали, почти ничего не сказав друг другу, даже когда вернулись к себе.       Ему не спалось. Девушка несколько раз просыпалась, смотрела на лицо Бэка в полутьме и, видя у него широко распахнутые глаза, уставленные в потолок, тихо вздыхала и снова пыталась уснуть.       Утром она поднялась первой, бросив на мужчину недовольный взгляд, когда наконец-то он задремал. Юна тихо прикрыла за собой дверь в спальню и пошла в душ, чтобы немного взбодриться. Она чувствовала себя раздражённой, раздумывая, как одна настойчивая мысль о мести заняла в голове мужчины слишком много места, и это было тяжело не заметить.       Через час девушка стояла в лёгком халате у широкого окна, медленно потягивая кофе, и поглядывала на город. Юна раздумывала, как могла бы сложиться её жизнь, если бы она так и не встретила Сине-Карего. Она услышала, как он подошёл к ней со спины. Его руки мягко обвили её талию, притягивая к себе всё с большей настойчивостью, не терпя возражений.       — Не злись на меня, — произнёс он, зная, что она всё ещё в лёгком раздражении из-за него.       Юна нашла человека, испортившего всю его жизнь, принесла ему прямо в руки, а в ответ не услышала никакой благодарности. Она почувствовала, как его губы коснулись её шеи в знак искупления, но девушка раздражённо дёрнулась телом, давая понять, что хотела услышать совсем другое.       — Я знаю, как использовать его смерть в наших планах. — Он снова с упорством оставил на её коже плеча поцелуй. — Точно хочешь насладиться этим вместе со мной?       — Всю ночь это обдумывал? — недовольно спросила у него Юна, пока не ответив ему на вопрос.       — Весь вечер, ночь и раннее утро, — выдохнул Бэк, не отрывая глаз от отражения девушки в окне. — Для меня это важно. Так каков твой ответ? Ты со мной?       — Да, — кивнула она, не задумываясь, вызывая у мужчины довольную, хитрую улыбку.       — Спасибо, — тихо выдохнул он и ещё крепче прижал Юну к себе, нуждаясь в тепле её тела прямо сейчас, как в убеждении в том, что его мысли и действия правильны. — Иди переоденься, я всё подготовил.       Она почувствовала, как на мгновение дрогнул у него голос. Как потом он с трудом её отпустил, наблюдая, как девушка от него отстранилась, взглянув на Сине-Карего с интересом. На нём была серо-голубая кофта на молнии, иссиня-чёрная футболка и такого же цвета штаны. Самый обычный, с первого взгляда, мужчина, и именно с таким Мун Бэком она и познакомилась. Именно в такого влюбилась, но когда-то давно это была лишь его обманчивая оболочка.       Ей мужчина подобрал синие джинсы, белую футболку и чёрную мастерку. В похожем виде она ходила на учёбу в университете. Интересно, он где-то увидел её старые фотографии оттуда? Юна вскоре позабыла об этом, когда они приехали к месту расплаты над старым барыгой.       Бывший торговец детьми жил на отшибе. Здесь было тихо, не так многолюдно, здание причислялись к типу старых построек, хотя его окружали более новые и современные, низкие и высокие.       — Не входи, пока я его не повешу, — произнёс Сине-Карий, замерев у двери. — Хочу увидеть страх в его глазах перед тем, как он поймёт, что умрёт. Не хочу видеть в нём надежду.       Он настойчиво постучал в старую дверь. Юна услышала, как она с хрипом отодвинулась в сторону, и девушка почувствовала, как сама начала дрожать от нетерпения и предвкушения чужой мести.       — Давно не виделись, — произнёс Мун Бэк, входя внутрь, не отрывая взгляда от мужчины, лишившего его глаза, хорошей жизни и надежды на светлое будущее.       Их диалог был коротким, как и схватка. Сине-Карий был куда лучшим бойцом, и вскоре Юна услышала, как бывший заключённый захрипел, задыхаясь, вися на толстом шнуре. Девушка выглянула из-за двери с осторожностью, наблюдая за ним. Она медленно подошла к Мун Бэку, взяв его за руку и переплетая их пальцы в плотный замок.       — Когда он умрёт, надо будет разместить у него пули под крышей. Хочу дать короткий намёк полицейским, что у этой страны нет будущего без оружия. Я её разгромлю. — Сине-Карий продолжал спокойно смотреть на мужчину в петле, тучного, обросшего, мерзкого. — Пристрелить его было бы слишком быстрым избавлением от собственных мук. Подобной чести он не заслуживает.       — Я согласна с тобой. Во всём, — с холодной уверенностью ответила Юна, обратив на себя взгляд разноглазого.       Она смотрела на умирающего мужчину, думая, как могла бы сложиться жизнь Бэка, если бы барыги не забрали его ещё малышом к себе. Лишили бы его глаза? Увезли бы его в Америку? Стал бы он мафиози? И самый главный вопрос: встретилась бы она с ним? Юне не суждено было узнать ответы на эти вопросы, но она точно знала, что без него её жизнь была бы точно иной. Слишком тихой, спокойной, размеренной. Без него гибель папы она едва бы смогла вынести и уже была бы мертва. Прямо как уродец, болтающийся перед ними на толстой верёвке, свисающей с потолка.

***

      Вечером того же дня Юна ужинала в одиночестве. Мун Бэк вёл переговоры с кем-то из Америки, и девушка не вмешивалась в его дела по продаже и поставкам оружия. Пока он не посвятил её в свои дела более подробно, и ей оставалось ждать, пока Сине-Карий решит, что пришло это время, которого у него могло быть не так уж и много. Она боялась, что его болезнь может вернуться. И хоть мужчина временно слез с сильных обезболивающих препаратов, Юна уже начиталась слишком различной информации и надеялась, что у них есть впереди хотя бы ещё несколько лет.       Она наколола мясо на вилку, но так и не смогла отправить сочный кусок себе в рот и раздражённо отбросила его на тарелку. Стоило Юне закрыть глаза и откинуться назад на спинку стула, как она услышала чьи-то шаги. Лениво приоткрыв левый глаз и убедившись, что к ней приближается Сине-Карий, девушка поспешила снова прикрыть веки и устало вздохнула.       — В последнее время навалилось так много работы, — тяжело выдохнул мужчина, подойдя к Юне, и протянул к ней руку. — Вставай, хочу тебе кое-что показать.              Девушка медленно открыла глаза и посмотрела на него с недоверием. Она взглянула на его лицо, потом на его протянутую ладонь и снова подняла взгляд на его разноцветные радужки.       — Ты что-то задумал. Вижу уже по твоему лицу, — с усмешкой произнесла Юна, чуть прищурив веки.       — Не порти момент, — недовольно ответил Мун Бэк, всё ещё держа свою ладонь протянутой к ней. — Пойдём, тебе понравится.       — Ну ладно, — выдохнула она и позволила Сине-Карему утянуть её в его личную оружейную.       Как оказалось, он получил новое оружие, тайно ввезённое в Корею, и девушка завороженно стала разглядывать их. Она взяла в левую руку один из револьверов и, зарядив его, делала выстрел за выстрелом рядом с мужчиной, пока он опустошал обойму из своего пистолета, не променяв его ни на что другое. Мун Бэк стоял от неё всего в одном шаге, развернувшись к девушке лицом, в какой-то момент синхронизируя нажатия на курках.       — Этот револьвер неплох, — начала говорить Юна, положив оружие на стол перед собой, — но мой пистолет мне нравится больше.       — Ещё бы, ведь я тебе его выбрал. Поэтому он так близок тебе. — Он следом убрал своë оружие и завёл левую руку девушке за спину, прижимая Юну к себе.       — Да ты просто сама проницательность, — с усмешкой ответила девушка, обвивая руками шею мужчины. Она оставила на его подбородке несколько громких, сладких для него поцелуев, настраиваясь на нечто большее. — В последние дни так много всего произошло, и я думаю, нам обоим надо расслабиться.       — Обязательно, но подожди лишь немного, — произнёс Сине-Карий в её приоткрытые губы, и Юна увидела, как его глаза заблестели. — Эти два дня и правда кое-что изменили и показали мне тебя с другой стороны, — он начал говорить серьёзнее, сведя на переносице брови, но не отрывал от девушки взгляда. — Я не знаю, сколько у нас есть ещё времени, и не хочу провести его без тебя.       Она ощутила, как правая рука Сине-Карего опустилась в карман его брюк, и он что-то достал из него. Сердце девушки забилось быстрее, начиная что-то предчувствовать. Она резко изменилась в лице, не в силах спрятать свою нервозность, уже осознавая, что он собирался сделать.       — Ты стала слишком много для меня значить, и этого уже не изменить. — Он выглядел серьёзным, давая понять, что для неё обратной дороги просто нет. — Юна… — Он взял её за левую руку и надел ей на безымянный палец тонкое, аккуратное кольцо с одним небольшим сверкающим камнем посередине и несколькими маленькими по краям. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.       Тон его голоса, то, как он смотрел на Юну, говорило лишь только о том, что едва ли это был вопрос. Это был выбор без выбора, хотела она того или нет. Девушка замерла, не зная, как реагировать, и просто уставилась на Сине-Карего, глядя то на карию радужку, то на голубую. Ей казалось, что её сердце остановилось, и даже дышать стало тяжело.       — Так какой твой положительный ответ? — спросил у Юны Мун Бэк с лукавой улыбкой, почти выводя её из оцепенения.       — Я просто поражена. Не думала, что ты можешь на такое пойти. — Она перевела взгляд на кольцо у себя на безымянном пальце, уже давно зная, каков будет её ответ. Он всё ждал, что она скажет, держал Юну за руку, мягко поглаживая тыльную сторону пальцами, нервно переводя взгляд от её лица к кольцу, словно был самым обычным мужчиной, которому могли отказать. — Да.       Они посмотрели друг на друга. Впервые она увидела в его взгляде нечто большее, чем желание обладать ею. Быть может, привязанность, намёк на влюблённость, далёкую от настоящей любви, но это вселило в неё надежду. Их губы соединились в трепетном, разгорячённом поцелуе, подтверждая их добровольный союз. Юна почувствовала, как Сине-Карий подхватил девушку на руки, как нетерпеливо донёс до своей спальни, скрепляя помолвку двоих искалеченных сердец жаркой постелью.       Их одежда быстро оказалась где-то в стороне: на полу, на краю кровати, на тумбе. Они хотели жить прямо сейчас, не задумываясь о таких мелочах. Мун Бэк не говорил слов благодарности за осуществлённую месть, он показывал это тем, как теперь прикасался к Юне, как смотрел на неё, как покрывал поцелуями её тело, уходя от шеи всё ниже и ниже, к самому низу живота, заставляя её лечь и расслабиться, вызывая у девушки дрожь. Удобно устроившись между ног Юны, он сорвал с её губ сладкий, громкий стон, начиная вылизывать и касаться языком так, как умел только он.       Её светлые локоны, словно мягкие змеи, раскинулись по взбитым подушкам и ушли вниз от края кровати. Приоткрыв пересохшие губы, Юна испускала тяжёлые выдохи при каждом движении его кончика языка, чувствуя, как Мун Бэк аккуратно ввёл в неё сразу два пальца, приятно растягивая её изнутри — уже слишком влажную и нетерпеливую. Она прогибалась в спине от его жарких прикосновений, от крепких, почти грубых рук на своей груди, когда он сминал её, не отпуская своим ртом влажную кожу между ног девушки ни на секунду. Юна дрожала под ним, красиво стонала и подрагивала, сжимая его умелые и скользящие пальцы внутри себя. Цеплялась своими руками в мягкие подушки, запрокидывая голову назад как можно сильнее, и чувствовала жар во всём теле во время их близости. От испытываемого наслаждения у неё задрожали прикрытые веки, и Юна не переставала про себя благодарить мужчину, что он больше не заставлял смотреть на себя, позволяя немного пофантазировать. Её сердце билось так часто, что грозило вот-вот выпрыгнуть из груди, учащённым пульсом отдавая в затуманенную голову. В ногах, в бёдрах, в ягодицах напряглась каждая мышца, желая скорой разрядки, и она случилась так резко и сильно, что, когда с губ Юны сорвался громкий, скулящий стон, Сине-карий всё не переставал дарить ей наслаждение пальцами и своим горячим языком. Даже когда она начала умолять его, он не замедлился ни на секунду, всё смотрел ей в глаза, сжимал руками её груди, показывая на правом мизинце свой перстень. Когда встретились их глаза, и лишь через несколько мгновений, насладившись прекрасными видами, он её отпустил. Даже сейчас он хотел управлять ею, хотел дать понять, что, несмотря ни на что, она всегда будет только его.       — Перевернись на живот, — прошептал он ей в приоткрытые губы, пока она ещё подрагивала каждой клеточкой тела, томно и прерывисто дыша полной грудью.       В ответ Юна лишь кивнула и с трудом повернулась к нему спиной, уперевшись коленями и руками в нагретую простыню, и ощутила на своей ягодице его крепкие пальцы, сжимающие её нежную кожу, ненадолго оставляя на ней глубокие отметины. Он взял её по-собачьи, вошёл в неё медленно и аккуратно, властно вжимая грудью в разогретую постель, когда она под ним прогнулась от удовольствия в спине. Они оба замерли в предвкушении, чувствуя, как у обоих замедляется дыхание. Мун Бэк больше не мог ждать и нетерпеливо, но плавно задвигался внутри неё, постепенно наращивая безудержный темп. Юна не протестовала. Она даже сейчас чувствовала в каждом его движении аккуратность и сама двигалась при каждом толчке ему навстречу, сминая руками горячую ткань под собой, прогнувшись в пояснице от быстрых, дразнящих толчков. Она вцепилась зубами в подушку рядом, ощущая, как заскрипела ткань, когда пальцы Сине-Карего ещё сильнее впились в её бёдра с трепетной, приятной болью. Девушка слышала, как мужчина сам тяжело задышал, как громче стали раздаваться пошлые шлепки при каждом движении его бёдер о её ягодицы, и просто закрыла глаза, постанывая. Она всё ещё подрагивала под ним, почти оставаясь без сил, когда Мун Бэк сжал одной рукой её за грудь, а другой мягко, желанно схватил девушку за волосы, запрокинув её голову назад, подходя к самому пику, когда она в ответ сжала его член внутри себя. Он кончил с шумным дыханием, почти задыхаясь, приоткрыв губы и вбирая ртом свежий воздух, прижимаясь к девушке всем влажным телом. Вскоре Сине-Карий уткнулся лбом в её упавшие, безвольные плечи, найдя единую синхронность их разгорячённых вдохов и выдохов. Он не выходил, оставшись в ней ещё ненадолго, и, всё ещё дрожа мускулистым телом, собрав остатки сил, осторожно выскользнул из неё, пока она, обмякшая и безвольная, лежала на его простыне.       Он бережно и медленно стер пот и остатки их близости с кожи девушки в душе, с трудом её отпуская и позволяя вернуться обратно на пахнущее их сексом постельное бельё.       Когда мужчина зашел в свою спальню, то нашёл её спящую, укрытую одеялом от груди до середины бедра, и забрался к ней рядом, прижавшись к обнажённой спине девушки своим нагим телом. Он обнял Юну, стараясь не потревожить, и уснул следом за ней, впервые за все эти месяцы счастливо и почти безболезненно.