Пуля в твоей крови

      Был почти конец ноября, когда план Сине-Карего постепенно стал осуществляться, и мужчина начал предвкушать встречу с бывшим наёмником.       — Выглядишь изумительно, — произнесла Юна, поправляя на нём воротник джинсовой куртки, чувствуя, как её руки дрожат сильнее обычного от мысли, что безумный супруг решил ввязаться в свои замыслы лично. Определённо, она волновалась больше, чем Бэк, ведь у того даже не было ни тени сомнений ни в жестах, ни во взгляде, и он уже давно не выглядел настолько довольным. — Мне нравится. Будь моя воля, я бы снова в тебя такого влюбилась.       Её слова вызвали у Сине-Карего лёгкий, скользкий смех.       — Это всё ведь для образа, было бы во что тут влюбляться, — ответил мужчина, снова взглянув на своё отражение в зеркале. — А рукава? Жутко неудобно так с ними ходить, — он недовольно цокнул языком, желая заправить их, как полагается.       — Не трогай, — пригрозила она ему указательным пальцем, придав выражению на лице суровый и строгий вид, отчего оба они через мгновение рассмеялись. — Это смотрится не так опрятно и более как разгильдяйство, но зато располагает к себе.       Юна сделала глубокий и медленный выдох, снова проверяя со стороны внешний вид Сине-Карего. Сегодня был его выход, тот самый момент, когда он не просто начнёт лично следить за всеми людьми, кому отправил своё оружие, но и познакомится с человеком, который приятно его удивил. О Ли До они говорили несколько раз, убедившись, что за мужчиной будет интересно и любопытно понаблюдать и разузнать, насколько он ещё человечен внутри.       — Дай внимательно посмотрю на тебя.       Юна обхватила руками лицо Мун Бэка, вглядываясь в его левый глаз более щепетильно и тщательно, чем во весь его образ, боясь, что в какой-то момент линза может сползти с его радужки.       — Я столько месяцев с тобой жил, а ты так ничего и не заметила, — протянул мужчина, почесав пальцами макушку волос.       — У меня внимательности куда меньше, чем у любого военного, — усмехнулась девушка, отходя от него. Улыбка вскоре сползла с её лица, когда она решила спросить его о более серьёзных вещах. — Ты давно себе ставил морфин?       — Минут тридцать назад. На какое-то время хватит, а там потерплю, — ответил Мун Бэк, словно речь шла о какой-то царапине или лёгкой головной боли, и девушке оставалось лишь тяжко вздохнуть и попытаться отпустить всю ситуацию, как и всегда.       Все их старания были напрасны, бесполезны настолько, что Юна хотела уничтожить всю посуду, крушить всё, что попадалось ей под руку, когда она поняла, что выхода нет. С последней операции мужчины прошло чуть больше месяца, и в какой-то момент девушка подумала, что ему стало легче, он даже морфин себе не колол, но несколько дней назад слова онколога прозвучали как приговор:       — Шесть месяцев.       И это при удачном раскладе болезни, если метастазы не будут активно расти и распространяться по внутренним органам. Девушка старалась при нём не показывать своих настоящих эмоций и чувств, прятать подальше свою боль, страх, отчаяние, чтобы лишний раз его не тревожить, ведь всё равно от него каждый раз Юна слышала, что она зря за него беспокоилась. Девушка лишь по ночам позволяла себе редко выплакаться в подушку, ставшую единственным другом, чтобы та впитывала в себя всю боль и печаль её, когда Юна была наедине с самой собой и уходила в свою комнату, порой не в силах выдержать всего этого. Несмотря на то, что времени у них было немного, Сине-Карий от своего плана не отходил, твёрдо решив, что это должно стать его последним желанием, и Юна в очередной раз поддержала супруга.       — Перестань так смотреть на меня. Я ещё ведь не умер.       Он посмотрел на девушку, и она тут же поспешила отвести от него свой печальный, растерянный взгляд.       — Прости. — Она хотела от него отвернуться и решила лично приступить к отслеживанию чипов, но мужчина схватил её за предплечье, мягко притягивая к себе.       — Я никуда от тебя уже не уеду. Придумаю, что и как солгать Джейку, чтобы он не сразу всё понял, а потом ему будет уже не до меня.       Мун Бэк одарил её мягкой улыбкой, и когда их лбы соприкоснулись, девушка закрыла глаза и почувствовала на своих губах его нежный поцелуй со сладостно-горьким привкусом в конце.       — Будь осторожен, пожалуйста. Любая царапина тебе может дорого стоить. — Она напоследок коснулась ладонью его щеки, начиная от него отстраняться. — Я услышу всё, что с тобой происходит, чип только не потеряй.       — Я ведь не ты, — с хитрой улыбкой ответил мужчина и чуть не получил от Юны шлепок по своим ягодицам, успев прикрыть их рукой. — Всё, ладно, ладно. Молчу.       — То-то же. — Встряхнув светлыми волосами, девушка направилась в зал для наблюдения за Сине-Карим, пока он будет находиться в центре главных событий.       Она слышала, как Мун Бэк устроил небольшую потасовку с Ли До, как начинал втираться ему в доверие, преследуя Чон Вон Сона, играя добродушного простачка. Даже она практически ему верила, а когда-то на самом деле ведь думала, что он и правда такой. Юна тихо под нос рассмеялась, услышав, как его пристегнули наручниками к машине под недовольный возглас Сине-Карего. И тогда она подумала, что его и правда могли посадить. Улыбка мгновенно исчезла с её лица от мысли, что всё вот так может закончиться. Ей было плевать на их планы, плевать на людей и оружие. Если полиция узнает об его истинном обличии, его просто могут казнить. Юна медленно задышала, уставившись в удалённо подключенные камеры возле полицейского участка, стараясь сохранить спокойствие на лице.       — Мы можем вмешаться, — обратился к ней один из людей Бэка.       Девушка в ответ отрицательно помотала головой.       — Не нужно, пока просто понаблюдаем, — ответила она, облокотившись боком о чёрный диван, на котором сидела, бросив на мужчину прищуренный взгляд. — Сине-Карий знает, что делает. Мы можем только лишь ему помешать.       — Да, мэм. — Наёмник в ответ слегка поклонился и вернулся взглядом на монитор.       Она ощутила, как по коже пробежали мурашки, стоило услышать тихие выстрелы возле него. Юна знала: рядом с ним кто-то нажимал на курок, выпуская всю обиду и боль на людей. И ей приходилось лишь слушать тихий, спокойный голос супруга, которого вовсе ничего не могло выбить из колеи.       Когда всё закончилось, когда обезоружили нерадивого стрелка, Юна выдохнула с облегчением, убедившись, что Мун Бэк не пострадал. Хоть и полез в перестрелку, о которой они не договаривались, но даже по одному голосу было слышно, как того он очень хотел.       Лишь после того, как Сине-Карий дал показания о случившемся и покинул полицейский участок, то смог вернуться домой под утро. Уставший, но очень довольный, девушка видела, как блестели от увиденного его глаза.       — Он и правда хорош в перестрелках, — Мун Бэк стал говорить много и долго, не позволяя себя перебить. — Такой потенциал решил зарубить на корню. А ведь я видел, как ему нравилось держать в руках винтовку. Я знаю этот взгляд, выучил его у других наизусть. Даже я сам ощутил этот адреналин, и на несколько минут эта боль перестала во мне существовать. Это ни с чем не сравнить, а просто надо почувствовать. — Мужчина растянул губы в широкой улыбке, начиная вводить себе долгожданный морфин. — В последний раз я ощущал столько энергии лет пять назад, когда были нешуточные разборки в Вегасе, где две банды между собой не поделили выручку. Мне тоже досталось, но хотя бы дал понять им, что со мной лучше не связываться.       На пару минут мужчина замер и замолчал, ощущая, как лекарство распространяется по всему его телу, даря блаженное облегчение. Юна услышала, как он шумно сглотнул и наконец-то поднял на неё сонные, но счастливые глаза.       — Давай на пару дней переберёмся в подставную квартиру? — предложил он девушке, притянув к себе настырно Юну, и лёг вместе с ней на кровать. — Ли До всё равно захочет узнать, где я живу, и будет куда убедительнее, если увидит, как я из дома того жилищного комплекса выхожу.       — Не боишься, что он может увидеть нас вместе? Что ты тогда ему скажешь?       Она легла рядом с ним, положив голову мужчине на грудь, слушая, как быстро билось его сердце, понимая, что теперь для неё это был самый любимый звук на свете, и от этого становилось больнее.       — Скажу, что ты ухаживаешь за мной. Моя безумная фанатка, которая влюбилась в ракового больного и хочешь женить на себе, чтобы, когда я помру, потом всё моё имущество досталось тебе лишь одной, — ответил мужчина с усмешкой и тут же получил подушкой по голове.       — Совсем уже обалдел? — возмущённо и обиженно произнесла Юна, приподнимаясь и садясь на кровати. — Как у тебя язык не отсох вообще произнести такое?       — Да я ведь пошутил, ты чего? — Он сдвинул брови к переносице, явно не ожидая подобной расплаты за брошенные вскользь слова. Увидев, как его дорогая супруга чуть снова не обрушила на него шквал из ударов мягчайшей подушки, он выставил перед ней руки, ограждая себя. — Всё, ты победила, не бей только. Больных надо беречь, а не добивать.       — Ты на голову больной, — фыркнула девушка, так и не приближаясь к нему.       — Что есть, то есть, — пожал он плечами, снова спокойно лёг на кровать и, медленно выдохнув, прикрыл устало глаза. — Кстати, повезло, что рядом со мной оказался журналист. Думаю, найму его позже, чтобы осветить все события больше, да и вижу, как он сам был рад увязаться за мной.       Юна от него отвернулась, не веря, как быстро он перешёл на интересную для него тему, но пока девушка не поддержала его.       — Тебя могли ранить, — бросила она раздражённо. — И ты бы умер через день или два. Совсем за свою жизнь перестал беспокоиться?       — Нет, — он медленно, тяжело вздохнул и, шатаясь, присел на кровати, чувствуя, как мало сил в нём осталось, но постарался этого не показать. — Я был далеко, в меня бы попасть не смогли. У Вон Сона был зуб на полицейских, ему незачем было стрелять по другим, — он задумчиво отвёл свой взгляд в сторону, — хотя ты права. У него не всё в порядке было с головой, мог и по нам начать стрелять, да и от шальной пули никто не застрахован в итоге.       Мун Бэк виновато посмотрел на неё и обхватил Юну своими руками, заключая её в крепкие, настойчивые объятия.       — Ну прости. — Он стал покрывать щеку девушки медленными, нежными поцелуями, постепенно опускаясь на шею и плечи, чуть задрав край рубашки на ней. — Я постараюсь быть осторожнее. Но если дело до драки дойдёт — мне придётся ото всех защищаться.       Она не спеша повернула голову в его сторону, заглядывая в бесстыдные, широко распахнутые глаза Сине-Карего. Юна знала: спорить с ним — всё равно что кричать на бетонную стену, и он сделает так, как решил.       — Я хочу знать, что со мной будет, когда ты умрёшь, — вдруг произнесла девушка, оттягивая этот разговор уже слишком долго.       — Ты можешь жить, как и прежде, если не захочешь продолжать моё дело, — ответил Сине-Карий задумчиво и положил свой подбородок ей на плечо. — Словно меня никогда в твоей жизни не было. — Увидев её печальный, встревоженный взгляд, он попытался успокоить её. — Я позаботился о твоей безопасности в любом из вариантов, тебе предстоит лишь решить, каким путём ты пойдёшь.       — Мне даже страшно подумать об этом, не то чтобы начать принимать решения самостоятельно…       — Придётся, ты ведь и сама прекрасно всё понимаешь.       — Быть может, — нерешительно начала говорить Юна, — подумаем над лечением в другой стране? Что, если найдём нового врача и хирурга, попробуем ещё операцию, и…       — Нет, — решительно произнёс Сине-Карий, удивляя её холодом и равнодушием в голосе. — Эти попытки продлят мою жизнь, в лучшем случае, всего на пару лет, и всё равно рак вернётся. — Он ещё крепче прижался к ней, уложив свои руки ей на ладони. — И давай будем честными. Ты моложе не станешь. За эти два года ты и правда кого-то сможешь найти и завести семью, как хотела, хотя меня просто бесит даже мысль о том, что другой мужчина посмеет прикоснуться к тебе. Даже после меня.       Юна не верила в то, что услышала от него. Казалось, он смирился со своей участью и после всего был готов её отпустить. Она ощутила внутри пустоту, ни слёз, ни страданий, лишь горечь от мысли, что времени у них меньше, чем они оба полагали.       — Но всё это не значит, что, пока я жив, ты можешь смотреть на кого-то другого, — почти с угрозой в голосе добавил в конце Сине-Карий.       — Мне с тобой одним мороки хватает. Чуть не сделал меня вдовой сегодня, — нахмурилась Юна, повернувшись к нему. Она одарила его слегка недовольным, обиженным взглядом, давая понять, как его слова неприятно отозвались внутри неё. — И я уверена, это не последний раз, когда ты так поступаешь. Хотя бы предупреди в следующий раз, что соберёшься опять куда-то ввязаться.       — Как скажешь. — Он вместе с ней откинулся на подушки, прижимая молодую супругу к себе.       Он гладил плавными, убаюкивающими движениями её спину, когда сам нуждался в долгожданном отдыхе. Мужчина почти погрузился в дремоту, почти начал видеть лёгкие сны, когда одна крепкая мысль пробралась в его безумную, неудержимую голову.       — Я думаю, ты мне можешь помочь, — произнёс Сине-Карий, увидев, что девушка ещё не спала. — Сыграешь одну небольшую роль, если удачно всё сложится, чтобы заставить Ли До проникнуться мной ещё больше.       — А если он не поверит? — спросила у него Юна, заглянув мужчине в глаза. — Если поймёт, что я ему лгу?       — Мы сделаем так, что врать тебе почти не придётся, так что не переживай на этот счёт. — Он снова прикрыл уставшие веки, надеясь, что в этот раз получится хоть немного вздремнуть.

***

      Они репетировали больше суток. Проговаривали каждую реплику много раз, повторяли все факты, чтобы не разойтись в своих аргументах, если придётся других убеждать в чём-то, и, уже чувствуя от всего этого усталость, Юна свалилась без сил на кровать. Постель была небольшой, немного жёсткой, в их временной, съёмной для плана квартире, и девушке уже не терпелось отсюда уйти. Если бы не Мун Бэк, она бы уже завыла от тоски и начала бы предаваться унынию. Стоило ей прикрыть глаза, как над собой она ощутила приятную тяжесть и ласковые руки мужчины на своей талии, вызывающие у неё лёгкую дрожь.       — Перестань, а то поплатишься, — предупредила она Сине-Карего, пока он слегка касался пальцами её боков, начиная этим лишь раздражать Юну. — Ты же прекрасно знаешь, как сильно я боюсь щекотки, и ещё издеваешься.       — Но мне так трудно сдержаться от этого. Когда мы теперь сможем побыть наедине и подальше ото всех? — Он лёг на неё сверху, заставив девушку открыть глаза и с укором посмотреть на него.       — Ещё скажи, что это я во всём виновата, — фыркнула Юна и резким, настойчивым движением перевернулась вместе с мужчиной, прижимая его лопатками к свежей постели.       — А кто же ещё? — Сине-Карий широко улыбнулся, но радость почти сразу исчезла с мужского лица, когда Юна развернула его, прижала грудью к кровати и села на него сверху. — Ты что там задумала?       — Небольшую шалость, — усмехнулась девушка и завела ему за поясницу обе ладони, словно скручивая задержанного в фильмах. — Будешь дёргаться — сделаю тебе больно.       Из кармана домашних штанов Юна достала наручники, вырывая с губ Бэка удивлённый, нервный смешок.       — Что?.. — С кривой улыбкой произнёс он, поворачивая голову, насколько мог, до боли в шее и чаще заморгав.       — Ты преступник, — ответила его драгоценная супруга, сохраняя строгость на лице, — и должен поплатиться за свои злодеяния, Сине-Карий. За всё, что ты сделал.       Она застегнула одно металлическое кольцо у него на запястье, как видела в обучающих роликах, обезоруживая мужчину.       — Ай, больно, вообще-то, — простонал Бэк, когда она толкнула его в спину, поняв, что он хотел подняться, и стала вжимать его грудью в кровать, с трудом застегнув наручник на втором его запястье. — Что за игры такие? Мне через десять минут выходить.       — Успеешь, — сладко прошептала она ему на ухо и, задрав край рубашки у него на спине, стала аккуратно водить по ней ладонями, расслабляя напряжённые мышцы мужчины.       — Как же хорошо, — простонал он, закрывая глаза, чувствуя, как, несмотря на неудобное положение рук, лёгкий массаж от девушки дарил ему приятное наслаждение.       Через несколько минут, закончив осторожно водить ладонями по спине мужчины, Юна расстегнула наручники на Мун Бэке, но он вставать не спешил. Его длинные локоны закрыли лицо, не давая возможности увидеть его и понять, что он сейчас чувствовал.       — Ты там не умер ещё? — Девушка убрала несколько прядей с его глаз и щек и увидела, как он улыбнулся ей.       — Не дождёшься. — Мужчина устало потянулся и, дождавшись, пока Юна с него слезла, стал разглядывать широкие кольца наручников, только что сковывающие его. — Ты где их нашла?       — В магазине для взрослых. — Она пожала плечами и слегка усмехнулась. — Понравилось? Ещё хочешь?       — Да, но мне пора идти. — Сине-Карий притянул снова супругу к себе, втягивая её в быстрый, лёгкий поцелуй. — В Америке за двадцать лет ни разу не был ни в полицейском участке, ни уж тем более в наручниках, а за последние месяцы в Корее влип в подобные вещи уже трижды, — произнёс он так, словно жаловался ей на какую-то неприятность.       — Трижды? А третий когда раз успел? — удивлённо она на него посмотрела. — Я чего-то не знаю?       — Всё ты знаешь. — Он поднял левую руку, показывая перстень из белого золота с красным камнем на безымянном пальце. — Неудобно носить, непривычно.       — Только попробуй его не надевать — я подам на развод, — девушка пригрозила ему указательным пальцем, прищурив глаза.       — Я сниму лишь только на время рядом с Ли До, но потом надену его обратно. Не потеряй.       Мужчина снял с пальца кольцо и отдал его девушке, сжимая её ладонь своей. Заметив недовольный, чуть прищуренный взгляд Юны, Мун Бэк пообещал быть куда осторожнее и в случае чего не попадать под обстрел.       Когда он ушёл, она стала следить за каждым шагом супруга: подключившись к чипу в кармане его куртки и вставив наушники, начала слышать всё, что происходило вокруг Сине-Карего. Юна вспоминала их безмятежное время полтора года назад и снова будто переживала это впервые, когда уже за разговором с Ли До супруг упомянул про работу в Донгволл. Девушка нервно сглотнула, когда он стал говорить про свой рак, ведь даже спустя столько времени она не могла спокойно думать о нём. Она знала, что болезнь Мун Бэка была в её мыслях куда чаще, чем у него самого, и не хотела опускать руки, когда ему было уже всё равно. У Юны внутри живота что-то неприятно сжалось в комок, когда она слышала, каким спокойным голосом говорил о себе Бэк, как недолго ему осталось, и почувствовала в носу лёгкое першение. Она не могла позволить слезам появиться наружу и тут же смахнула их рукой с ресниц, хотя боль внутри неё становилась всё больше с каждой неделей.       У них оставалось всё меньше времени.       Услышав лёгкий шорох его одежд, Юна понимала, что он задрал рубашку, оголяя и показывая бывшему военному свои шрамы и татуировки, а ей осталось лишь всё это представлять. Сине-Карий произнёс про свои операции, две из которых Юна застала сама и отдала бы всё на свете, лишь бы вернуться тогда, во вторую. Вытерпела бы все его обидные слова, а может, и вовсе хотела снова попасть в тот день, когда он убрал с её волос ненавистную ей цикаду, чувствуя, как снова появилось желание плакать, и ещё больше защипало в носу. Она думала, что никого и никогда так сильно уже не полюбит, но надеялась, что после его смерти всё же найдётся тот человек, который осмелится собрать по кускам её сердце. И пока она жалела себя, сетуя на судьбу, всё пошло не по плану.       Мужчины по ту сторону подслушивающего чипа сорвались к О Гëн Сук, названной матушке Ли До. Юна начала нервничать, когда Сине-Карий снова попытался во что-то ввязаться. Будто это были просто разборки соседей или детей, а не таких же, как он сам, опасных преступников, вооружённых ножами.       Девушка выдохнула с облегчением, когда поняла, что её супруг после драки не пострадал, но пообещала устроить ему как минимум взбучку, когда они оба вернутся домой. Юна понимала, что, несмотря на то, что их собственный план претерпел изменения, ей нужно было вмешаться, чтобы Сине-Карий теперь понимал, что она тоже не станет сидеть сложа руки, когда он позволял так бездарно рисковать собой.       Быстро переодевшись, натянув пальто и накинув шарф, девушка спустилась к арендованной старой машине, но не спешила трогаться с места. Мун Бэк настоял, чтобы она выучилась, но теперь каждая поездка была слишком проблематичной.       Она медленно обвела руками руль, задержалась пальцами внизу, вспоминая, как на такой же модели отец обучал её езде за чертой города. В голове девушки пробежали неприятные мурашки, и Юна поспешила убрать подальше все мысли, которые могли сейчас помешать ей. И всё же поехать она не решилась и вызвала такси, зная, что обратно вернётся уже на автомобиле Сине-Карего.       Через час она была уже у больницы, сверилась с трекером на телефоне и натянула на лицо испуг и тревогу, начиная быстро проходить по коридорам, выискивая глазами супруга. Одна из медсестёр, взглянув на его фотографию в телефоне, узнала мужчину и отвела Юну в зал для ожидания. Девушка чувствовала, как начала нервничать, как задрожали её руки от мысли, что она могла его подвести. И когда Юна увидела Бэка, с довольным лицом развалившегося на маленьких стульях рядом с Ли До, моментально стала испытывать ревность и злость. В несколько тяжёлых, громких шагов она подошла к Сине-Карему, уже не скрывая своих настоящих эмоций, и ударила его своим шарфом.       — Ты совсем страх потерял! — говорила она, срываясь на крик. — Я чуть не умерла, когда…       Девушка осеклась. Чуть не проболталась о том, что слышала его потасовку с другими бандитами, но даже сейчас готова была порвать его на маленькие лоскутки.       — Впрочем, не важно. Ты всегда был настолько беспечным, не думая ни о себе, ни о других.       — Ты опять следила за мной? — Мун Бэк уставился на неё с удивлением на лице, резко поднявшись на ноги, совсем не ожидая, что девушка появится здесь.       — Да, следила, — кивнула она, глядя на него с настоящей, неприкрытой обидой и гневом, — потому что тебе наплевать на то, где помереть. Найдут ли тебя в канаве или в тёмной подворотне — никогда не имело значения. Зачем я только связалась с тобой, — добавила Юна сквозь зубы, выплескивая на него свой страх за его жизнь после драки.       — Со мной ничего не случилось ведь. — Он сделал вид, что испуганно дёрнулся, когда она занесла свой шарф над его головой.       — Что ты тогда здесь делаешь? Я думала, ты при смерти, раз попал в больницу, ещё и в хирургическое отделение.       — Да я тут по делу вообще-то.       — По какому ещё делу? — Она всё-таки снова злобно ударила его шарфом по плечу. — Умереть здесь и сейчас?       — Ну, хватит уже. — Он дёрнул её шарф на себя.       Юна не успела его отпустить и почувствовала вперёд резкий рывок, упала в руки Сине-Карего и распахнула удивлённо глаза. Он держал её осторожно, мягко и ненастойчиво, будто она была очень хрупкой и важной для него, отчего девушка почувствовала, как на неё нахлынули старые, трепетные чувства к нему.       — Я правда в порядке. — Она нервно сглотнула, когда он коснулся пальцами её подбородка, и ощутила, как по спине до поясницы пробежала мелкая дрожь. — Давай ты пока успокоишься, а я принесу тебе кофе.       Он усадил девушку рядом с Ли До, буркнул мужчине, что скоро придёт, и поспешно ушёл, оставляя их двоих наедине.       Юна почувствовала, как ей стало тяжело бороться с эмоциями, как страх за жизнь Сине-Карего начал бить ещё сильнее, чем прежде, и, не выдержав, она разрыдалась. Вытирая пальцами слёзы, она почувствовала, как мужчина аккуратно коснулся её предплечья, привлекая внимание к себе, и протянул ей платок.       — Спас… сибо, — судорожно произнесла она, уже отвыкнув от подобного отношения к себе, и неуверенно взяла платок, начиная вытирать щёки и глаза от влаги.       — Мы с ним полтора года встречались, — начала говорить девушка, уставившись на персонал вдалеке, который то уходил, то возвращался, постоянно стуча дверями отделения. — Прошли вместе с ним две операции, и он решил, что бороться больше не станет, — девушка тяжело выдохнула, ощущая, как у неё задрожал подбородок. — Он был рядом, когда моего папы не стало, не отходил от меня, не дал мне самой умереть от горя, а теперь поступает так не по-человечески. Я очень боюсь его потерять…       Все страдания вырвались у неё опять через слёзы, скатываясь вдоль щёк и собираясь на подбородке. Девушка не спешила их убрать, призадумавшись.       — И поэтому вы установили ему маячок на телефон? — спросил у неё Ли До. — Вас могут наказать за такое.       — Можете сдать меня полиции, это хотя бы отвлечёт Мун Бэка от того, чтобы влезать куда-то самому. Будет занят тем, что попытается вытащить из участка.       И лишь услышав шаги всё ближе и ближе, Юна поспешила убрать с лица свою сырость и натянуть маску равнодушия.       Мун Бэк остановился возле неё, обдавая девушку приятным ароматом молотых зёрен.       — Юна? — позвал Сине-Карий её нарочито ласково, но, не услышав ответа, вздохнул. — Ты опять плакала, — тихо добавил он, протягивая ей стакан с напитком, держа его обеими руками. — Пришлось идти в соседний павильон и купить такой, как ты любишь. Помню, что ты жаловалась, какая кислятина в других зёрнах.       — Я тебя не просила. — Её голос был тихим и хриплым, когда она всё-таки забрала у мужчины холодный кофе дрожащей рукой.       Мун Бэк ей не ответил, лишь растянул губы в неряшливой ухмылке. Девушка сделала пару глотков, но почувствовала, что они словно застряли у неё в горле, и она стала вертеть стакан между рук, опустив на них свой растерянный взгляд. Юна решила вернуться и поднялась на ноги, протянув Ли До его платок.       — Оставьте себе, у меня есть ещё прозапас, — Ли До улыбнулся ей аккуратно, и девушка застыла на месте, уставившись на него.       — Спасибо. — Она осторожно перед ним поклонилась, стараясь не разлить напиток в руках. — До свидания.       — Доброго вечера. — Он, едва кивнув, проводил девушку взглядом, когда она начала уходить.       — Давай я провожу тебя, — предложил ей в спину Мун Бэк, но она знала, что это сказано для вида, и поспешила помотать головой и оттолкнуть его от себя.       — Не надо. Потом созвонимся, и видеть больше тебя не хочу, — бросила девушка раздражённо.       — Юна… — Он попытался схватить её пальцами за свободную руку, но девушка ловко выпуталась из его ненастойчивой хватки.       — Я сказала, отстань! — Повернулась она к нему, взглянув на него злобно. — Позвоню, как успокоюсь.       Он остановился, проследив, как Юна ушла, показывая лживое смирение, и когда его глазам больше не за что было цепляться, Сине-Карий вернулся к Ли До, сев от него через одно свободное кресло.       — Как же бывает тяжело с этими женщинами, — проворчал Бэк, посмотрев себе под ноги.       — Она твоя бывшая девушка? — с лёгкой усмешкой спросил у него бывший стрелок. — Всё ещё беспокоится о тебе, несмотря на то, что с кем-то помолвлена.       — Она вообще-то замужем. — Сине-Карий сделал медленный вдох и выдох, желая показать свою озадаченность. — Мы осенью поженились. Как ты узнал? — Кивнул удивлённо Сине-Карий, уставившись на собеседника.       — У неё на пальце след от кольца. Скорее всего, сняла незадолго до того, как зайти в больницу. — Ли До искоса посмотрел на собеседника, чуть сощурившись.       — Ты как всегда слишком наблюдательный, — усмехнулся Мун Бэк и посмотрел в глаза полицейскому, вспоминая всё до мелочей и стараясь выглядеть ещё более убедительным. — Летом, в день годовщины знакомства, я сделал ей предложение, и она согласилась. Хотя мой вопрос был всего лишь условностью, ведь документы мы давно для брака готовили, и поженились в сентябре. Думали, жизнь налаживается, а потом мне сообщили, что крайняя операция была напрасной и болезнь вернулась намного быстрее, чем в прошлый раз.       Он тяжело вздохнул, отвернувшись и уставившись вдаль, точно так же, как до него здесь сидела Юна.       — Я испугался, — он продолжил говорить, — представил, как она сидит надо мной умирающим и ждёт, пока остановится моё сердце. Часами, днями, неделями. И решил с ней разругаться специально, чтобы ей не было так тяжело и больно, если бы я пустил пулю себе в голову. — Он опустил глаза и сделал виноватое лицо. — Знаю, что мог поступить весьма эгоистично и непростительно по отношению к ней. И так вышло, судьба сама дала мне понять, прислав только пули, что мне ещё нужно пожить, — Бэк медленно выдохнул, запрокинув голову, и уставился в потолок. — Не понимаю, чем думал, когда заказал оружие, и теперь, как могу, расхлёбываю, пока есть время. Но получается отвратительно.       Он снова уставился на мужчину в надежде, что тот что-то ответит, но Ли До промолчал.       — Думаешь, я поступил неправильно и всё только испортил? — спросил его Сине-Карий.       — Это твоя жизнь, и за последствия и принятые решения отвечать тоже тебе, — тот тихо вздохнул, ещё больше нахмурившись.       — Ты можешь помочь мне всё исправить?       — Мун Бэк, я не лезу в чужие отношения.       — Ну помоги хотя бы советом. Или поговори сам с ней. У неё отец ведь тоже служил, был военным, — он продолжил стоять на своём, сделав тон голоса почти умоляющим.       — Что с ним случилось? — поинтересовался Ли До, став чуть мягче в лице.       — В начале года он поехал к родственникам Юны. Был снегопад, и машину на встречном движении занесло. Мы даже до больницы доехать не успели, когда его не стало, — с толикой грусти ответил Сине-Карий, вспоминая, каким трудом ему стоило вывести девушку из состояния траура. — Я не помню тебя на похоронах, так что едва ли вы были знакомы.       — Она тебя всё ещё любит. Это видно по поступкам и взгляду. — Ли До попытался сохранить равнодушие в голосе, но стал говорить печальнее, чем обычно.       — Да я знаю, — Мун Бэк снова вздохнул полной грудью, желая показать всем своим телом, как ему непросто быть в его ситуации. — Я уже думал вернуть всё после той перестрелки в участке, но теперь даже не знаю, что мне сделать, чтобы она простила меня.       — Для начала реши, чего ты сам хочешь и что нужно успеть сделать до того, как уйти, — произнёс мужчина, заставляя Сине-Карего впервые задуматься над тем, что ему правда дорого, но отступать от заветного плана уже было слишком поздно.

***

      Юна стояла у входа в больницу, медленно попивая кофе, когда заметила, как неподалёку от неё, у края дороги, остановилась машина. Девушка с подозрением на неё уставилась, когда из автомобиля вышел водитель, и тогда внутри Юны в очередной раз на сегодня что-то внутри оборвалось прямо под рёбрами.       — Су Хëн? — произнесла она имя бывшего, тяжело выдохнув.       — Привет. — Мужчина медленно подошёл к ней, разглядывая её. — Хорошо выглядишь, необычно.       — Как ты? — Девушка опустила взгляд на его грудь, не решаясь смотреть ему прямо в глаза после их непростого расставания.       — Всё время работаю, ты же знаешь, как много работы у детективов. — Он сделал ещё несколько шагов ближе, но Юна продолжила стоять, погружаясь в собственные мысли.       Если бы они не расстались по её инициативе, у неё сейчас, возможно, была бы спокойная, размеренная жизнь. Быть может, уже была бы семья, дети, и совсем иные мысли жили бы в её голове. Отец и с Су Хëном был не особо рад её выбору, говоря, что раз детектив — значит, мог рисковать каждый день собой, как и полицейские, но и тогда против дочери не пошёл.       — Встречаешься с кем-то? — она неуверенно подняла на него глаза, надеясь услышать, что он счастлив в браке.       — Нет, всё как-то некогда, — он пожал плечами, слегка улыбнувшись. — А ты?       — Я не так давно вышла замуж, — ответила она куда суше, чем ей хотелось бы. Даже она слышала, что в её голосе почти не было радости. — Как твоя мама?       — Она хорошо. — Его глаза заметно потускнели, стоило Юне сказать о замужестве, но он постарался натянуть на губы улыбку. — Держится, несмотря на здоровье. Всё время мне говорит, что мне тоже надо жениться. — Су Хëн обвёл девушку с ног до головы, разглядывая каждую деталь в её новой внешности. — Ты одна здесь? Может быть, подвезти?       — Не надо, мне тут недалеко идти. — Она помотала головой, робко улыбнувшись в ответ.       Он всегда был к ней слишком добр, когда они были вместе. Мужчина выполнял почти все её прихоти, и это стало концом их отношений. Когда-то он ей просто наскучил, она ушла, громко хлопнув дверью, что с ним нет той искры, как у других пар, а теперь она сгорала практически заживо.       — Рада была видеть тебя. До встречи, Су Хëн.       Она слегка поклонилась, не зная, ответит ли мужчина ей тем же, и увидела, что он тоже склонил перед ней голову.       — Юна, твой шарф, — обратился он к ней напоследок, указав на свою шею. — Ты не обмотала его. Заболеешь ведь.       Девушка бросила взгляд на себя, видя, как тот свисал с шеи. Уходя из здания, она просто перекинула его с одного плеча на другое, даже не собираясь гулять. А сейчас хотела пройтись по кварталу, чтобы побыть одной и обо всём подумать.       — Береги себя, — произнёс мужчина ей в спину, но девушка не ответила.       Она едва заметно кивнула и, развернувшись, пошла в сторону, надевая шарф на шею покрепче, чтобы было теплее.       Девушка вернулась в машину Сине-Карего через полчаса, но его самого здесь ещё не было. Юна успела просмотреть ближайшие новостные сводки, была ли где ещё перестрелка, и захотела вздремнуть, когда увидела, как на парковке появился Мун Бэк.       Он тихо прошуршал одеждой, садясь в автомобиль рядом с ней. От него в прямом смысле веяло холодом, несмотря на то, что он прошёлся по коридорам больницы, его тело всё ещё плохо держало тепло. Девушка почувствовала к нему раздражение и обиду, решив промолчать, когда мужчина к ней развернулся всем телом и упёрся взглядом в её лицо. Юна показательно лишь ещё больше от него отвернулась, не желая смотреть в его бесстыжие глаза.       — На меня перестают действовать обезболивающие, — с виноватым голосом произнёс Мун Бэк, пытаясь пробить её жалостью.       — У меня морфина с собой нет, — резко ответила девушка, не повернувшись к нему.       — А пластырь? Ты же всегда его носишь. Прилепи хотя бы его. — Он коснулся ладонью плеча девушки, хотя каждое движение давалось ему тяжело и с трудом. — Пожалуйста.       Юна закрыла глаза и сделала глубокий, медленный выдох. Она ничего не сказала ему и, вытащив из кармана пальто пачку пластырей, достала один, развернувшись лицом к Сине-Карему. Убрав волосы с его шеи и обработав чуть вспотевшую кожу мужчины, девушка приклеила ему пластырь и снова села как ни в чём не бывало.       — Мы поговорим позже.       Он положил свою ладонь ей на колено и чуть сжал его, пристально наблюдая за реакцией супруги. И увидев, что Юна даже мельком на него не взглянула, Мун Бэк раздосадовано вздохнул.       Уже вернувшись домой, она поспешила к себе, не желая сегодня встревать в его разговоры и что-либо слышать ещё. Это был не последний его безрассудный поступок, и таких будет ещё много, пока Сине-Карий своего не добьётся, уж это она хорошо уяснила за прошедший год.       Девушка снимала с себя одежду, раздумывая, как долго сможет поддерживать супруга в его идеях, когда услышала выстрел и вздрогнула. Юна замерла, испуганно припав глазами к потолку, и нервно сглотнула накопившуюся во рту слюну. Кто-то ошибся и заплатил за прокол своей жизнью, и она надеялась, что Мун Бэк не поступит с ней так же, когда она не захочет быть частью его плана.       Она сделала вид, что ничего не произошло, приняла душ, надела пижаму и успела перекусить, когда к ней в покои пришёл супруг, расстёгивая по пути розово-бежевую рубашку.       — Вечно всё приходится брать в свои руки, — заговорил он устало, откидывая одежду на стул и подойдя к Юне, притянул к себе девушку. — Ты хорошо отыграла. Я сначала даже поверил в твой гнев. На мгновение онемел, но сразу понял, что ты решила мне подыграть.       Он с трудом улыбнулся, прижался своим лбом к её, но, заметив, как она посмотрела на него недовольно, обхватил ладонями её лицо.       — Я вижу, что ты всё ещё злишься, — произнес он очень мягким, приторным голосом, от чего Юна стала гневаться на него лишь ещё больше. — Прости, пожалуйста, но иного выхода не было.       — Нет, был. Не ввязываться в драку, чтобы не попытаться пострадать. Тебя могли убить. А если так жить не хочется — может, прямо сейчас пустишь себе пулю в лоб? — ответила девушка злобно, понимая, что её начинало трясти, и убрала от себя его руки.       — Да не мог я стоять в стороне…       — У них были ножи, — она перебила его, не давая возможности оправдаться. — И наверняка не один. Ты совсем о себе не думаешь из-за плана. Стал безумнее и безрассуднее. — Юна раздражённо убрала его руку, которую он снова попытался к ней протянуть. — Раз ты сам прекрасно со всем справляешься — значит, моя помощь тебе не нужна.       Девушка резким стуком положила перстень мужчины на стол.       — Юна… — он попытался позвать её, но она сделала вид, что не слышит его.       Позже, оставив её ненадолго в одиночестве и позволив супруге успокоиться, Мун Бэк снова попытался поговорить с ней, забираясь к ней на кровать.       — Мои слёзы при Ли До не были фикцией. Я разрыдалась по-настоящему, — заговорила девушка, уставившись вперёд опустошённым взглядом. — Если для тебя это всё неплохое развлечение, где можно действовать необдуманно, рискуя собой, то для меня — сплошные переживания за твою жизнь.       Его рука мягко коснулась её плеча, поглаживая. Сине-Карий прижался к Юне, обдавая своим дыханием её кожу на шее, будто хотел так выпросить прощение. Она видела, как он хотел ей что-то сказать, но произнёс он совсем не то, что она ожидала от него услышать.       — Я должен буду ввязаться в ещё не одну перепалку. Обещаю, ни одна из них не будет угрожать моей жизни. — Мужчина взял девушку за руку и, не заметив никакого сопротивления, коснулся губами её тыльной стороны ладони. — Это всё ради плана.       — Твоего плана, — ответила она, ощущая, как растёт внутри неё раздражение. — Ты если кому-то что-то и должен, то мне, как супруг, и только. Ты со своими идеями стал заходить слишком далеко, Мун Бэк. Как и твоя одержимость Ли До. Оставь его в покое, пока он сам не начал копать под тебя, иначе это ничем хорошим не кончится.       — Ты во мне сомневаешься, — он не спрашивал, а уже знал, видел это в её жестах, в том, как она на него посмотрела.       В девушке стало больше холода и равнодушия, больше удивительного для него спокойствия, и то, что произошло в больнице, когда она с напускной задорностью побила его шарфом, стало приятным напоминанием, какой она была до того, как они встретились.       — Ты изменилась, — тихо произнёс он, удивляясь собственному открытию.       — А кто же виноват в этом? — Она горделиво вздёрнула подбородок. — Ты явно хотел, чтобы я стала твоим достойным продолжением, так чему ты теперь удивляешься? Думал, тебя самого это не заденет?       Он посмотрел на неё с удивлением. Мун Бэк слегка нахмурил на переносице брови, но через мгновение одарил девушку мягкой, довольной улыбкой и завёл руку ей за плечо, настойчиво притягивая к себе, несмотря на то, что она сначала попыталась сопротивляться ему.       — Равнодушие необходимо, когда работаешь с оружием, чтобы не задумываться о последствиях и о том, кто умрёт следующим из-за того, что кто-то нажмёт на курок. — Он заставил девушку прижаться щекой к его обнажённой груди, и Юна стала слушать, как быстро билось его сердце, пока он мягкими прикосновениями поглаживал её светлые волосы.       Девушка стала водить кончиками пальцев по его татуировке, по каждому из лучей солнца, погружаясь в свои раздумья всё больше и больше.       — Я больше не хочу участвовать в твоём плане. — Девушка замерла, ожидая реакции Бэка.       Мужчина молчал. Он тоже перестал её поглаживать, начиная выглядеть слишком задумчивым и серьёзным, что не могло не напрягать её.       — Совсем никак? — он попытался спросить девушку сухо и спокойно, но Юна чувствовала нотки раздражения в его голосе. Она уже слишком хорошо знала, когда он начинал злиться.       — Совсем, — осторожно она ответила ему, сжавшись, и аккуратно подняла глаза на Сине-Карего, ожидая увидеть там как минимум сердитое недовольство, но наткнулась на печальную улыбку.       — Мне только не мешай тогда, ладно? — Он коснулся прохладными губами её лба, ещё сильнее начиная прижимать девушку к себе. Она аккуратно кивнула ему в ответ. — Хорошо, что мы понимаем друг друга.       Юна медленно подняла руку и провела пальцами по челюсти мужчины, начиная слегка поглаживать его гладко выбритый подбородок. Мун Бэк искоса наблюдал за ней, но очень внимательно, наслаждаясь теплом её тела и лаской.       — Давай сделаем парные татуировки? — предложила ему девушка, заглянув ему в глаза. — Хочу, чтобы у меня хоть какое-то напоминание о тебе осталось. Я даже эскиз придумала.       — Покажешь мне утром? — ответил Сине-Карий и снова слегка улыбнулся Юне. — Думаю, я могу выделить место на своём теле для супруги, — добавил мужчина с усмешкой, когда она закинула свою ногу на него. — Я так полагаю, место на мне ты уже выбрала, раз подлизываешься? — Он провёл ладонью по её бедру, слегка сжав его пальцами.       — Выбрала, — она закивала, начиная покрывать поцелуями его шею, которую только что гладила. — На спине, под левой лопаткой.       — Ну как я могу устоять? — Мун Бэк улыбнулся ещё шире, довольный, как сытый кот. — Раз хочешь — сделаем.       Он обнял её крепче, закрывая свои разноцветные глаза, раздумывая, удастся ли ему ещё убедить её всё же поучаствовать в его замыслах.