Роза Уизли и Дневники Основателей

      — Что?       — Что?!       — ЧТО?!       Флёр подошла к мужу и взяла в руки туфлю.       — Это… должно быть какая-то ошибка, — затараторила Флёр. — Может быть Перси что-то напутал…       — Кто угодно, возможно, — нахмурился Билл, — любой, но не Перси, он слишком щепетилен до таких вещей, это, во-первых.       — А что, во-вторых, дорогой?       — Перси лично передал мне порт-ключ, — сказал он. — И, Морганой клянусь, когда я принимал порт-ключ, от него так и сквозило магией.       — Но, — вмешалась Аполлин. — Кому и зачем подменять порт-ключ?       Родители Доминик переглянулись, и на их лицах застыло выражение ужаса — осознание кто и для каких целей мог воспользоваться порт-ключом было очень резким.       — Дядя Билл, — Джеймс задыхался от волнения. — Этот порт-ключ должен был вести в гостиную Гриффиндора, верно?       Билл кивнул. Братья Поттеры переглянулись. Роза заметила, как сверкнули глаза Альбуса, тот присел на одну ногу и достал из своего носка осколок Двустороннего Зеркала.       — Папа! — заговорил Альбус. — Ты меня слышишь?       — Альбус? — в осколке возник Гарри Поттер, выглядел он очень уставшим, но при виде сына тут же взбодрился. — Ты в опасности, Альбус? Вы уже вернулись в Хогвартс?       — Альбус, — Билл попросил у него осколок. — Гарри, кто-то похитил и подменил порт-ключ, ведущий в Хогвартс. В замке посторонний. Нужно немедленно оцепить школу!       — И следи по Карте за фамилиями тех, кто бродит по коридорам, — добавил Альбус. — Я думаю, что злоумышленник не останется в башне Гриффиндора, где он будет загнан в угол.       Джеймс и Фред уставились на него с непониманием.       — Я вызвал авроров, — сказал Гарри по ту сторону зеркала, — они постепенно прибывают в Хогсмид. Оставайтесь пока в Париже, я свяжусь с вами позже.       — Погоди, Альбус, — сказал Джеймс. — Когда ты успел передать Карту Мародёров отцу?       — В Июле, — ответил Альбус, пожимая плечами, — папа забежал ночью в Нору и попросил отдать Карту. Осуждаешь?       Джеймс отрицательно покачал головой. До этого момента Роза совершенно не чувствовала прохлады этой ночи, а теперь на неё накатило, да так, что она начала клацать зубами от холода. И не она одна. Молли и Люси тоже начали продрогать в этот самый тёмный час перед рассветом.       — Аполлин, дорогая, — вмешался Густав. — Может дать детям по бокальчику эльфийского вина, чтоб не окоченели?       — Думаю можно, в нынешних обстоятельствах, — Апполин взмахнула палочкой и перед каждым волшебником возник бокал, заполненный игристой рубиновой жидкостью, которая источала букет ароматов, от нежных незабудок и васильков, до алых роз.       Роза слегка пригубила напиток, который пощипывал её губы и слегка горчил на них. Но едва она сделала глоток, как на её языке взорвалась целая гамма кисло-сладких и приторно-горьких оттенков, а после тело начало наливаться теплом. Она могла почувствовать, как это тепло расходилось от желудочно-кишечного тракта, до каждой клеточки её кожи.       — Рози, — сказала Рокси, — твои глаза светятся голубоватым свечением.       Роза обернулась на голос кузины.       — А твои сияют янтарём, — рассмеялась Роза. — Как и у Джеймса.       — А Альбус стал похож на большого чёрного кота, — вторила им Люси, которая стала совсем лёгкой и смешливой всего от одной порции волшебного вина.       Альбус выглядел так странно в этот момент, что не знал стоило ему смеяться или возмущаться. Но от терзаний выбора его избавил прилетевший белоснежно-белый благородный олень.       — Аппарируете в Три Метлы, — сказал олень голосом Гарри Поттера. — Там вас будет ждать Мадам Розмерта.       — Дети, вы всё слышали? — обратился Билл к школьникам. — Я и Флёр по очереди переправим вас в Хогсмид. Первыми идут Доминик и Фред.       Доминик и Фред подошли к Флёр и Биллу соответственно, после чего те с громким двойным хлопком исчезли.       Следующими в очереди были братья Поттеры. Никакого беспокойства, максимум расслабленности. Сразу видно, для них аппарация — не что-то из ряда вон.       — Девочки, — спросила Роза двойняшек Молли и Люси. — А вам доводилось аппарировать в паре?       — Да, один раз, — сказала Молли.       — Папа нас тогда подбросил от дома до Норы, — сказала Люси.       — И как вам?       — Ужасно, — ответила Молли.       — Отпадно, — ответила Люси.       — Ну, спасибо, девочки, удружили, — теперь начала волноваться уже и Рокси.       Весёлость в миг прошла, до Розы дошло, что сейчас она впервые аппарирует. Пусть это и парная аппарация, но её внутренний взор тут же нарисовал страшные шрамы, которые она иногда видела у отца — следствие спешной аппарации из Министерства.       — В чём дело, милые? — на плечо Розы и Рокси опустились мягкие руки Мадам Делакур.       — Просто… просто…       — Просто очень страшно, понимаю, — заботливо улыбнулась бабушка Доминик. — Даже гриффиндорцы иногда боятся, это нормально, но в случае с аппарацией тебе нужно смерить свой страх и отдаться чувству полёта.       — Полёта? — переспросила Роза.       — В каком-то смысле, — ответила ей Аполлин. — Просто вздохните, глубоко выдохните и доверьтесь проводнику, всё случится быстро.       Родители Доминик как раз вернулись, чтобы забрать с собой Розу и Рокси. Те всё сделали, как советовала им бабушка Доминик. Аппарация и вправду была похожа на полёт. Розе как-то довелось побывать в аквапарке, когда она мчалась по закрытой трубе на полной скорости в бассейн, только в этот раз труба была тоньше человеческого волоса, а её продавливало силой. Счастье, что это состояние не продлилось долго.       — Роза, Рокси, как вы? — спросила Флёр, осматривая девочек. — Это ведь была ваша первая аппарация?       — С ними всё в полном порядке, милая, — спокойным, низким голосом сказал Билл.       Флёр посмотрела на него с прищуром: «я всегда добиваюсь своего и лучше тебе, дорогой, не мешать мне и убедиться, что всё прошло как должно!» Отчего Билл лишь улыбнулся и отошёл, чтобы не мешать жене.       — Всё хорошо, — заключила вердикт Флёр. — Никакого расщепа не случилось, можете присоединиться к остальным.       И действительно, все остальные уже сидели за большим круглым столом, возле него осталось как раз два свободных стула. А рядом прохаживались авроры с волшебными палочками на изготовку, они то и дело поглядывали либо в окно, либо на свои наручные часы.       Из-за стойки вышла седая ведьма. Родители рассказывали, что Розмерта даже когда они учились в Хогвартсе была довольно привлекательна, хотя она работала здесь ещё во времена Мародёров. Сейчас же было видно, что годы взяли с ведьмы своё. Для тех, кто её знал в лучшие времена, черты её былой красоты ещё угадывались. Роза видела её впервые в жизни, но она не могла не отметить проворство, с которым Розмерта расставила восемь пинт сливочного пива на столе. И это в четыре часа после полуночи!       — Угощайтесь, — сердечно улыбнулась она детям. — А вы, кажется, ещё не были в моём кабаке, верно?       Молли, Люси, Роза, Альбус и Рокси кивнули.       — Да, не так я хотела, чтобы вы знакомились с моим заведением, — вздохнула она с грустной мечтательностью по несбывшемуся. — Все эти заградительные меры, школьников не пускают отдышаться от тысячелетней пыли, а толку?       — А впрочем, чего это я, — Розмерта тут же преобразилась в услужливую, бодрую хозяйку трактира. — Сегодня вы — мои гости, а значит всё для вас, может желаете, что покушать?       — Спасибо, Розмерта, мы не голодны, — сказал Джеймс, а после подмигнул. — Мы сразу после гулянки, не обессудь.       — Да было бы чего обижаться, — она игриво растормошила его причёску. — Вылитый дед, да ещё в этих очках, это ты их для большего соответствия образу напялил?       — Эм, нет, — помрачнел Джеймс. — Просто поимел неприятностей от одного типа.       — Ох ты-ж русалочья отрыжка, — запричитала она. — Надеюсь, что это не навсегда, хотя очки тебе очень идут.       Розмерта отошла, оставив Джеймса краснеть перед всеми.       — А она всегда такая… такая бодрая? — спросила Рокси.       — Обычно всегда, — ответил Фред. — Просто, когда народу много, её внимание не концентрируется на ком-то одном по долгу.       — А Джеймс у Розмерты в любимчиках, как я погляжу, — хихикнула Доминик, потягивая свою пинту сливочного пива.       Джеймс не стал ничего говорить, чтобы не выглядеть глупее, чем он есть, и тоже отпил свою пинту.       Роза решила не отставать от остальных и пригубила напиток. И это ни шло ни в какое сравнение с запасами домовиков в Хогвартсе! Напиток был живым, тёплым и пенистым, со сливочным вкусом и очень, очень сладким, приятно щиплющим полость рта, горло и вязко разливался по желудку.       — Предлагаю тост, — встала с места Рокси — За то, чтобы дядя Гарри поймал этого гада, что проник в школу!       — О, вот за это мы всегда! — присоединился к ней сначала брат, а потом и все остальные.       — Знаете, что мне это напоминает? — подала голос Люси.       — Что же?       — Рыцарей Круглого Стола, — брякнула Роза.       — Точно, — ответила Люси. — Нам только своего Мерлина не хватает.       Дверь в паб скрипнула и все, включая авроров обернулись. В дверях стоял Гарри Поттер.       — Папа! — хором сказали Джеймс и Альбус, вскакивая с места.       Гарри обнял сыновей, а затем взмахнул палочкой, наколдовывая ещё один стул для себя.       — Пап, ну что, вы поймали злоумышленника? — спросил Джеймс.       Гарри не торопился с ответом, но по выражению его лица стало всё понятно.       — Нет, — с горечью сказал он.       — Не может быть! — выдохнули дети.       — Папа, а как же Карта? Неужели она ничего не показала?       — Ничего, — сказал он. — В коридоре только старосты и те на дежурстве.       — Может они захватили порт-ключ с целью воспользоваться им позже? — предположила Молли.       — Исключено, — возразил ей Фред. — Порт-ключи создаются с точной привязкой ко времени, только сильнейший волшебник, вроде Дамблдора мог создать проход с неограниченным сроком отложенного прохода. А зачаровать уже созданный порт-ключ на отложенный старт вообще не возможно, максимум заложить в него дополнительный курс, который…       — Спасибо, Фред, — похлопал его по плечу Гарри. — Ставлю Превосходно, за знание темы из курса Заклинаний уровня ЖАБА.       — А что, если мы имеем дело с анимагом? — предположила Молли.       — Карта бы показала его, под какой бы личиной он не прятался, — сказал Джеймс.       — Если только он не превратился во что-то маленькое, например в муравья, — продолжила рассуждения сестры Люси, — тогда он мог забраться в такую щёлочку, где его никакая Карта не обнаружит.       Все не неё так посмотрели, словно она сказала что-то по-настоящему страшное.       — Если бы такое было возможно… — замялся Гарри, — может быть и мог, или, что ещё хуже, он, кто бы он ни был, мог знать о помещении, о котором не могли знать Мародёры, например они не знали, где находится проход в Тайную Комнату, потому он и не отмечен на Карте.       — Папа, — заволновался Джеймс.       Гарри оглядел своих детей и племянников. Роза без всякой легилименции могла догадаться, что дядя собирается принять трудный выбор касательно школы, и ей не составило труда догадаться какими были варианты: закрыть школу и перевести всех студентов на домашнее обучение или оставить студентов в школе и подвергнуть их риску от неизвестного злодея, который потенциально может быть анимагом и знать такие закоулки, что не видны на Карте.       И тот и другой случай максимально неприятны, в особенности как на это отреагирует «Ежедневный Пророк».       Гарри Поттер встал из-за стола, достал палочку из остролиста и произнёс:       — Экспекто Патронум!       — Профессор МакГонагалл, — сказал он через своего оленя-патронуса, — соберите всех студентов в Большом Зале. Нам придётся обыскать школу сверху до низу.

***

      Пожалуй, это был самый странный учебный день в жизни Розы — всех учеников, прямо как есть, в пижамах, выгнали из уютных постелей и привели в Большой Зал. Некоторые поверх пижам успели накинуть халаты. Слизеринцы же, в большинстве случаев прикрылись не только халатами, но и мантиями, чтобы подчеркнуть свой статус. Ну, и ещё они, Уизли-Поттеры выделялись в общей толпе, так как были одеты в повседневную одежду.       Тем не менее завтрак прошёл как положено, овсянка была такая же сытная, а апельсиновый сок такой же сочный и кисловато-сладкий.       А как завтрак закончился, за Совиную Кафедру вышла Минерва МакГонагалл.       — Студенты, попрошу вашего внимания, — начала она. — В связи с проводимыми в замке обысками, занятия по расписанию провести не представляется возможным, однако…       Госпожа директор не успела договорить, как студенты оживились с одобрением.       — … однако, — продолжила Минерва, перекрикивая толпу, — хоть занятия в прежнем формате провести не получится, мы ограничимся лекционным форматом.       Продолжение заявления директора студенты встретили не так тепло, начался ропот, отовсюду слышалось ворчание.       — Старосты, — обратилась МакГонагалл, — прошу разбейте студентов по курсам, не вижу смысла дробить каждый курс по Домам. А сейчас попрошу встать из-за столов.       Стоило студентам встать со скамеек, как Минерва взмахнула палочкой, и столы со скамейками исчезли, чтобы не мешать старостам группировать курсы.       — Пуффендуйцы, второй курс, не толпитесь, все сюда, — Роза услышала знакомый голос.       — О, Оуэн, привет, — поздоровалась она.       — Э, привет, — сказал он так, словно не узнавал её. И не удивительно, он едва на ногах стоял, а глаза были красные.       — Эй, Рози, иди к нам, — подозвала её Рокси к месту скопления Гриффиндорцев со второго курса.       — А, о, — тут Ллойда озарило, — Роза, прости, сегодня после дежурства, совсем замотался, да и в целом… ну и годок, да?       — Это точно, — просияла Роза. Признаться честно, она сама была так погружена в свои занятия по Древним Рунам, то по Зельеварению, то попытками попасть в сборную Гриффиндора, что совсем замоталась.       — Так, пятикурсники, оставайтесь вот здесь, — скомандовал он, а после отправился сопровождать другие курсы своего Дома.       Весь Большой Зал разбился на семь кружков, в каждом из которых собрались все студенты с одного курса. Как только студенты были рассортированы, Минерва Макгонагалл ещё раз взмахнула палочкой, и в пределах этих кругов появились небольшие скамейки, которые удобно можно было поставить, чтобы сформировать подобие амфитеатра. А в центре кругов появились доски и кафедры для преподавателей.       К каждому кружочку вышло по одному преподавателю. К второкурсникам направился профессор Флитвик.       Профессор взмахнул палочкой и над ними повис мерцающий купол. Роза огляделась и заметила, что остальные профессора поступили точно также.       — Сегодня мы с вами изучим такое полезное заклинание, — начал профессор Флитвик, — как Общее Контрзаклятие, кто мне может назвать формулу этого заклинания.       Тут же в воздух взмыли несколько рук. Роза, само собой разумеется, Эмма Уотсон с Когтеврана, ну и, ожидаемо, Скорпиус Малфой.       — Давайте, вы, мистер Малфой.       — Общее контрзаклятие, произносится как Фини́те Инканта́тем, — сказал Малфой, медленно и разборчиво, — также при произнесении формулы, нужно сделать щитовое движение палочкой.       — Отличная работа, — обрадовался Флитвик, — десять очков Слизерину.       Профессор взмахнул палочкой и весь купол заполонили прыгающие мячики, которые отскакивали от всего, что находилось под куполом, включая сами стенки купола.       — Объявляю соревнование, чей Дом обезвредит больше всего мячиков, тот получит пятьдесят очков. Приступайте!       — Фините Инкантатем! — по всему куполу зазвучали слова контрзаклятия. Хотя сама формула и движение были не сложными, а некоторые студенты уже успели овладеть этим заклинанием самостоятельно, вот только мячики прыгали очень быстро, что осложняло дело.       Кое-кто даже попытался поймать такой мячик рукой, но тот начал биться о ладонь, да так интенсивно, что удержать его было почти невозможно.       Роза была одной из тех, кто уже владел этим заклинанием, а потому для неё не составляло трудности применить это заклинание, но ещё одним неоспоримым преимуществом — была тяга девочки к квиддичу, а в этом виде спорта молниеносная реакция и умение выцеливать быстро движущиеся объекты были жизненно необходимы.       За весь урок Роза смогла обезвредить десяток мячиков. При этом каждый застигнутый контрзаклинанием мячик окрашивался в цвета того Дома, студентом которого тот был сражён.       Как только последний мячик угомонился, профессор Флитвик наколдовал четыре корзины, а после взмахом палочки рассортировал мячики по цветам.       — Так-так, — сказал профессор. — С отрывом в один мячик побеждает Гриффиндор, ну, что-ж…       — Прошу прощения, профессор, — поднял руку Альбус. — Подсчёт не корректен.       Роза обернулась на кузена, тот крепко сжимал в руке мячик изумрудного цвета. Поттер подошёл к своей корзине и кинул туда последний мячик.       — Тогда получается ничья, — пробормотал профессор. — Раз такое дело, то… по двадцать пять балов Гриффиндору и Слизерину.       Альбус вернулся на своё место.       — Это было круто, Ал, — прошептал ему на ухо Скорпиус, а потом встретился взглядом с Розой, которая вся налилась краской от позёрства кузена, чем ещё больше позабавила Малфоя.

***

      Так продолжался учебный день. Преподаватели менялись от курса к курсу, а в перерывах сопровождали группы студентов, которым надо было отойти в туалет. Во время обеда столы вернулись на своё законное место, а потом снова школьников загоняли под купол.       Один из уроков провела сама МакГонагалл, и этим уроком была История Магии. Профессор очень оживлённо рассказывала о раннем Средневековье магической Европы. Хотя после Бинса любой лектор по данному предмету будет рассказывать оживлённо.       Единственное неудобство заключалось в том, что эту лекцию Роза не могла записать, так как их импровизационный класс не был приспособлен под конспектирование, да и листы пергамента с перьями и чернилами остались в башне Гриффиндора.       Роза максимально сосредоточилась на словах профессора, желая отложить в памяти как можно больше из того, что она им рассказывала.       Во время ужина авроры во главе с Гарри Поттером подошли к преподавательскому столу, и Гарри что-то шепнул профессору, та кивнула, тогда Гарри повернулся к студентам и попросил тишины:       — Дорогие студенты школы чародейства и волшебства Хогвартс. Для многих стал событием сегодняшний день. Вас подняли из постелей и, можно сказать, заперли в Большом Зале на весь день. Вы вправе задать вопрос: «почему?» К сожалению, у нас появились основания полагать, что в школу проник чужак, обойдя все линии защиты. В ходе тщательного обыска школы и прилегающих к ней территорий обнаружить злоумышленника не удалось.       Тем не менее, в процессе проверки на замок мною были наложены дополнительные защитные заклинания, а также с этого момента вводится чрезвычайное положение, по которому вся входящая и исходящая корреспонденция будет строжайшим образом досматриваться нашими сотрудниками. Прошу отнестись к этому с пониманием.       По рядам прошли авроры, передавая студентам утреннюю почту, которая не была доставлена совами, поскольку Большой Зал был оцеплен.       — Как думаешь, — Роза потормошила кузину, — какова вероятность что злоумышленник будет пользоваться совами, чтобы связываться со своими приспешниками?       — Думаю, что не нулевая, — пожала плечами Рокси. — Правда, если этот кто-то действует в преступной группе, то у них заблаговременно разработаны кодовые слова и фразы, так что едва ли проверка что-то даст.       Роза вздохнула, сестра лишь подтвердила то, о чём догадывалась сама, но не хотела себе в этом признаваться. А всё из-за того, что…       — Дядя Гарри, — Роза догнала дядю в вестибюле.       — В чём дело Рози? — спросил он.       — Я лишь хотела сказать, что, — тут Роза жестом попросила наклониться Поттера, тот подчинился, после чего она прошептала, — если злоумышленники знали о порт-ключе, раз они подготовились да так, что подменили его, то они, во-первых, были на нашей прогулке по ночному Парижу, а, во-вторых, в Министерстве, а точнее в отделе дяди Перси, завёлся крот.       — Рози, — устало улыбнулся он. — Ты не думай, что я обо всём этом не подумал. Пока я проводил проверку школы, в это же время проводились обыски в Министерстве, а также при содействии Министерства Магии Франции была осмотрена ваша прогулочная яхта и побережье Сены.       — И?       — И никаких следов, — вздохнул Гарри. — Ты прости, но я очень спешу, передай мальчикам, что мама очень беспокоится за них и целует их.       — Передам, — сказала Роза, и Гарри Поттер направился к выходу из замка.       Роза взглянула на Часы, что стояли в Холле. Сегодня они ломились от рубинов, изумрудов, сапфиров и топазов — призовые очки студенты заработали прилично, а спустить их на разного рода наказания не было возможности.       — Мисс Уизли, — послышалось возле двери. — Сейчас старосты Домов будут сопровождать студентов по своим гостиным, прошу пройдите к своему столу и не препятствуйте продвижению.       Роза обернулась, из зала вышла Минерва МакГонагалл собственной персоной.       — Прошу прощения, профессор, — сказала та.       — И, — сказала профессор. — Вы, видно прослушали, но с завтрашнего дня все занятия по стандартному расписанию… если не считать того, что всех студентов на занятия будут сопровождать старосты.       Профессор так тяжело вздохнула, что Розе захотелось усадить её на кресло, дать плед и чашку горячего шоколада, да только профессор успела скрыться. Розе ничего не оставалось, кроме как вернуться к гриффиндорцам в Большом Зале, пока их не начали сопровождать.       Как только девочки оказались в своей спальне, Роза почувствовала, что вымоталась просто до предела. Это уже второй понедельник, когда она только и делает, что пользует свой Элексир Бодрости. Если так и дальше пойдёт, то и рехнуться недолго.       «Пожалуй, — подумала она, обрушившись на свою постель, — надо бы спросить у Джеймса про то, как он умудряется употреблять это зелье на постоянной…»       Но закончить свою мысль Роза не успела. Так быстро сон сморил девочку.

***

      Роза пробиралась сквозь древнюю чащобу. То была не опушка Запретного Леса, а лес, который помнил первые шаги человека, даже воздух здесь был спёртый. Тьма — хоть глаз выколи, но в этой тьме сиял лучик переливающегося света.       Роза подошла ближе и увидела четыре фигуры, приглядевшись, она поняла, что это были каменные валуны, причудливо принявшие очертания людей. А стояли эти четыре валуна рядом с каменным кругом и именно этот круг светился белым светом.       Пробравшись сквозь змеистые коренья и ветки, девочка позволила себе встать в круг. Ничего не произошло.       Роза оглянулась и заметила, на валунах что-то находится. На голове одного из них сверкала корона, на шее другого висела монетка на цепочке. Рядом с другим валуном лежала опрокинутая чаша, а рядом с четвёртым был воткнут в землю меч.       И этот меч манил её больше всего. Роза потянулась к нему, но круг не позволил ей выйти. На камнях проступили руны, излучая мертвенно-лунный свет.       Роза разбежалась. Ей почти удалось выбраться из таинственного круга, а её руки тянулись к мечу. Ещё чуть-чуть и…       Дзынь-дзынь-дзынь!       Очередной вторник. Розе казалось, что она начинает ненавидеть вторники, тело совсем не выспалось, а мозг отчаянно требовал немедленного принятия горизонтального положения и продолжения сеанса сновидений.       Каким-то нечеловеческим волевым усилием Роза заставила себя выключить противный будильник, а после встать с кровати и пойти в душ, чтобы хоть как-то взбодриться и унять намечающийся бунт организма.       Когда она переоделась в школьную форму в дверь постучали.       — Войдите, — сказала Роза.       — Девочки, — сказала староста просыпающимся девочкам, — через десять минут жду вас в гостиной, я сопровождаю Гриффиндор до Большого Зала на завтрак.       — А я так надеялась, что вчерашние события — это всего лишь очень продолжительный сон, — зевнула Рокси, которая, как и Роза, не выспалась от слова совсем.

***

      С этого дня Хогвартс вспомнил те времена, когда по школе ползало чудовище Слизерина. Студентов на каждое занятие сопровождали старосты и преподаватели. Хочешь сходить в Библиотеку, то в свободные часы нужно было дождаться старосту и просить его сопроводить тебя и других нуждающихся до Библиотеки.       Из-за отсутствия свободы перемещений Роза не могла посетить свою лабораторию, без сопровождения, а это означало, что сопровождающему пришлось бы караулить её возле двери всё то время, что она проводила бы в лаборатории.       Но хуже всего приходилось команде Гриффиндора по квиддичу. Так как время их тренировок стало очень ограниченно, и их до поля сопровождала Мадам Хук, а также следила за ходом тренировки.       — Хоть времени у нас мало, — обмолвился Фред одним утром, — но каждую минуту мы выкладываемся на полную.       — Точно, брат, — вторил ему Джеймс. — Я лично расшибусь в лепёшку, но Кубок в этом году будет наш!       — Только ты реально не расшибись, — подтрунивала над ним Рокси, — а то тётя Джинни тебя соскребёт с поля, оживит и снова укокошит.       Джеймс не обратил на слова кузины внимание, так как отвлёкся на проходящую мимо Сюзанну. А та, как всегда, даже не оглянулась в его сторону.       — Кажется, — подмигнула она Розе, — у меня есть сюжет для следующего выпуска Вампуса — разбитое сердце Джеймса Поттера.       — Может лучше оставишь Джеймса в покое, — раздражилась Роза, — его и так слишком много.       — Эй, Рози, ты чего? — Рокси словно впервые в жизни увидела сестру.       — Прости, Рокс, — Роза осознала, что высказалась грубее, чем следовало. — Просто меня этот эскорт-режим достал.       — Может тогда скажешь старой кошке, что от этих мер безопасности никакого толка?       Роза сначала хотела ответить что-то едкое сестре, но вспомнила, что завтра суббота, и ей не улыбается припрягать старост для того, чтобы те сопровождали её до кабинета профессора Дельфини, а потом просить их сопроводить Розу до башни Гриффиндора. Да и Джеймс едва ли ради такого дела одолжит ей Плащ-Невидимку.       Она встала из-за стола и направилась прямиком к преподавательскому столу, за директорским креслом которого восседала госпожа директор. Роза отметила про себя, что чем ближе она шла к преподавательскому столу, тем больше студентов обращали на неё своё внимание. Даже остальным профессорам стало интересно, кто это такой смелый во время завтрака подходит к директору.       — Доброго утра, профессор МакГонагалл, — поздоровалась Роза.       — Мисс Уизли, вы что-то хотели сообщить? — прищурилась она.       — Да, профессор, — сказала Роза и почувствовала, как Большой Зал наполнился тишиной, а её слова отдавали гулким эхом. — Я хотела бы выступить от имени каждого студента Хогвартса с предложением отменить конвой студентов и вернуть студентам свободу передвижений.       Гриффиндорка сама не могла поверить, что эти слова слетели с её губ, но ещё больше её поразила глубина её тембра и громкость, с которой её слова разошлись по Залу. А ведь она не повышала голос на профессора!       Профессор просто опешила от такой дерзости, но очень быстро взяла себя под контроль.       — Мисс Уизли, кто Вас уполномочил говорить от лица всех студентов школы?       Роза тут же почувствовала, как жалко она сейчас смотрится перед директором. Настолько, что в эту неимоверно долгую секунду ей захотелось провалиться сквозь пол Большого Зала.       — Мы уполномочили, — Роза услышала, знакомый голос. Кажется, это была Доминик.       — И мы уполномочили, — этот голос принадлежал старосте Пуффендуя, Оуэну.       — И мы тоже, — подключились дружные гриффиндорцы.       — Официально подтверждаю право Уизли говорить от имени всей школы, — сказал кто-то со Слизерина.       Вот такого напора профессор точно не ожидала, а Роза напротив почувствовала себя уверенно, за ней, всего лишь второкурсницей, стояли все остальные студенты, которые также как и она были недовольны сложившейся ситуацией.       — Профессор, — продолжила Роза уверенно. — Сами посудите, если бы в школу действительно кто-то проник, то Гарри пользуясь своей… своим артефактом за неделю точно нашёл бы негодяя, проникнувшего в школу, а значит смысла в постоянном конвое нет.       Этот довод, как и предыдущие слова, прозвучал на весь Большой Зал и, без сомнения, дошёл до каждого студента. Те очень живо начали перешёптываться.       — Можно не отменять все введённые меры безопасности, — продолжила Роза, пытаясь смягчить свою позицию. — Лично я не против, чтобы всю корреспонденцию проверяли, даже не против запрета на посещение Хогсмида, но, пожалуйста, верните нам свободу передвижения по замку.       Директор совсем растерялась от такого напора, она перекинулась взглядами со своими коллегами. Роза почувствовала на себе пристальный взгляд профессора Дельфини. Та явно была заинтригована происходящим и откровенно наслаждалась бесплатным шоу.       Минерва встала из-за кресла, медленно, возвышаясь над девочкой, словно Астрономическая Башня. Сейчас могло произойти всё что угодно. МакГонагалл могла накричать на неё. Могла снять очки с Гриффиндора. Могла написать маме, и тогда на Розу обрушатся настоящие проблемы в виде кричалок.       — Как мне только что сообщили, — голос профессора звучал очень мощно, — Хогвартс недоволен мерами, предпринятыми для обеспечения безопасности студентов. Что-ж, да будет так, с этого момента обязательный конвой отменяется.       Зал взорвался аплодисментами. Студенты хлопали в ладоши, свистели и поднимали кубки с тыквенным соком в честь столь радостной новости.       — А теперь, — перекрикивала рокот директор. — Все на занятия!       Большой Зал начал пустеть.       — Мисс Уизли, — сказала директор отходящей от директорского стола Розе. — А Вас, я попрошу пройти со мной.       «Ну всё, довыпендривалась», — подумала Роза понуро. Теперь уж точно не избежать наказания. МакГонагалл повела её по коридорам в класс Трансфигурации. Они прошли весь класс до задней стены. Профессор постучала палочкой по деревянной панели, и там возникла медная дверная ручка, а также очертания неприметной дверцы.       Спустившись по винтовой лестнице, Роза оказалась в личных апартаментах МакГонагалл. Сами покои директора были обставлены скромно, но в них так и веяло духом Шотландии. В интерьере преобладали зелёные цвета. А ещё на платяном шкафу она увидела волынку, на секунду в мыслях Розы промелькнуло, как забавно выглядела бы МакГонагалл играющая на этом инструменте.       — Мисс Уизли, будете печенье? — спросила она таким тоном, который не подразумевал отказа.       Роза послушно взяла имбирных тритонов, предложенных директором. Выводить старушку из себя — не самая мудрая линия поведения в данной ситуации.       — Должна признать, — сказала она. — Это был смелый поступок, достойный Гриффиндора.       Роза на это ничего не могла возразить, только лишь жевать предложенное директором печенье.       — Если быть до конца честной, то это мистер Поттер попросил меня вернуть систему конвоев, — продолжила Минерва со вздохом. — Я подумала, что это должно было бы помочь ему найти лазутчика, но раз этих нескольких дней аврорам не хватило, то, до особых обстоятельств, к этой мере мы не будем прибегать.       Второкурсница кивнула. В этот момент она почувствовала тоненький укол совести, ведь она руководствовалась личными мотивами, когда шла к профессору и совершенно не думала о том, что такие меры вводятся не от хорошей жизни, а потому что надо.       Но, с другой стороны, даже сама директор признала, что эта мера была временной и, как оказалось, мало эффективной. Ведь они даже не знают, а проник ли в школу кто-то вообще.       — Простите меня, профессор, — прошептала Роза.       — За что вы извиняетесь? — прищурилась директор.       — За свою дерзость, — сказала она. — Если честно не знаю, что на меня нашло, просто…       — Просто накипело, понимаю, — сказала она. — И не только у Вас, раз под Вашими словами подписались остальные студенты. Очень немногие директора нашей школы позволяли идти против подавляющего большинства студентов, кое-кто… (директриса кашлянула), впрочем, неважно. А теперь послушайте, мисс Уизли, за сегодняшний инцидент я не стану Вас ни наказывать, ни вводить против Вас или Гриффиндора какие-либо штрафы и санкции. Но запомните следующее: директор Хогвартса безопасность школы и её обитателей ставит превыше всего остального, превыше собственных амбиций, даже превыше мнения Министерства. И я очень надеюсь, что в следующий раз Ваш, так сказать, перформанс, не пойдёт наперекор спокойствию и безопасности школы.       Слова Минервы проняли девочку до самой глубины души, в голосе директора чувствовались прожитые годы, самые неспокойные годы, когда школа рисковала быть разрушенной, обезображенной и забытой.       — А сейчас идите на урок, — сказала та, выпроваживая Розу из своей спальни.       Повезло, что класс Трансфигурации сейчас пустовал, а то, было бы очень неловко объяснять откуда она взялась перед студентами и преподавателями.       В коридорах также было тихо, и не удивительно, все сейчас на занятиях, а значит ей никто не должен был помешать заскочить в спальню Гриффиндора, захватить свой рюкзак и отправиться на следующий урок.       — Роза, ты где была? — окликнул её кто-то в гостиной.       — О, привет, Фред, — поздоровалась она с кузеном, — а у тебя сейчас окно?       — Ага, — зевнул он. — Маленькая привилегия старшекурсников, нам иногда выпадает возможность поспать подольше. Скажи, а это правда, что ты напрямую сказала МакГонагалл, чтобы она отменила сопровождение студентов старостами и учителями? Наши только об этом и говорили, когда вернулись с завтрака.       — Правда, — Роза покраснела до корней волос. До неё дошло, что сегодня она — самая популярная студентка Хогвартса. — А была я у МакГонагалл.       — Что? — удивился Фред. — Старуха не наказала тебя? Не написала родителям об инциденте?       — Нет, — опровергла опасения Фреда Роза. — Ничего такого. Ты прости, но скоро следующий урок, а мне надо захватить свой рюкзак.       Она зашла в свою спальню и уже собралась взять рюкзак и пойти на занятия, как её взгляд упал на кровать Рокси, на которой обнаружились пергаменты и фотографии, на которых была она, Роза.       Розе стало это интересно, и она подошла ближе. На пергаменте в столбик были выписаны разные словосочетания, названия для будущей статьи в новом выпуске «Вампуса», как догадалась Роза. Некоторые были зачёркнуты, но среди оставшихся были такие: «Роза показывает свои шипы» или «Восстание Розы», а ещё «Хогвартский розарий».       Подумать только, она отсоветовала Рокси писать новый номер про Джеймса, а теперь отговорить ту написать о ней самой и её локальном подвиге будет просто невозможно. Рокси если уж загорелась, то не отступится от своего.       Выбравшись из башни Гриффиндора, Роза поняла, что прозвенел звонок, и ей стоило поторопиться на урок. Но куда бы она ни пошла, остальные студенты пялились на неё, стоило ей появиться в поле их зрения, а большинство перешёптывались и указывали на неё.       Роза слушала рассказы дяди, о его первых годах обучения в Хогвартсе и не могла не провести параллели.       «Только бы не объявился очередной психопат, делающий детей сиротами и оставляющий им на память шрамы в виде молний», — с горькой иронией подумала она, добираясь до класса Теоретической Астрономии.       — О, Рози! — окликнули её соседки по комнате во главе с Роксаной.       — Мерлин, спаси меня, — буркнула она, ожидая, что её сейчас завалят вопросами, похвалами и прочим вниманием, которым удостаивают лишь знаменитостей.       — Где ты была?       — Тебя наказали?       — Как ты себя чувствуешь?       — Девочки, — Роза попыталась остановить словесный поток. — Давайте обо всём после занятий.       — После занятий не получится, — с хитрецой сказала Рокси.       — О, Моргана, Рокси, только прошу тебя, не делай статью обо мне, — взмолилась Роза. — Ну или придумай название для заголовка получше.       — Придумаю, не волнуйся, — рассмеялась Рокси. — Но всё же я успею тебя немного проинтервьюировать, привыкай, Рози, ты — сейчас главная знаменитость школы.       — Ага, — рассмеялась Бэтти, — я слышала, как Джеймс что-то говорил о вечеринке в честь нашей освободительницы.       — Эй, Уизли, корона не жмёт? — позади послышался до боли знакомый саркастичный голос.       — Нет, в самый раз, Нотт, — ответила она однокурснице со Слизерина.       — Изо всех щелей только о тебе и говорят, Уизли, — усмехнулась та.       — Это называется заслуженная популярность, то, чего у тебя нет, не было и не будет, — отпарировала Роза.       — А знаешь от кого я сегодня про тебя ни слова не слышала? От Скорпиуса, — выплюнула она.       Вот эти слова Нотт почему-то очень больно царапнули в душе Розы.       — А разве… — Роза старалась сдержать своё возмущение, — а разве Малфой что-то должен говорить обо мне, я ему не ровня.       — Вот тут ты права, — поддела её Пелагея. — Ты и рядом не валялась со Скорпиусом, и что он в тебе нашёл, чтобы обратить на тебя своё внимание!       За весь прошлый год эта стерва ни разу не смогла выбить Розу из колеи, даже пошатнуть словесно. Но теперь Нотт отыгралась за весь прошлый год разом.       — Пустите меня! Пустите! — девочки обхватили Розу со всех сторон и удерживали её от того, чтобы Роза не вцепилась в Нотт или не достала волшебную палочку и не испробовала на ней весь свой арсенал. Девочка просто побелела от ярости, отчего её кожа приобрела какие-то совсем нездоровые оттенки.       — Эй, что тут происходит? — в коридор подошли Теодор Нотт, Альбус и Скорпиус, вместе с другими мальчиками со Слизерина.       — Да ничего, братец, — Пелагея светилась от счастья. — Просто наша новая звёздочка словила приступ звёздной болезни.       Что-то возразить ей оказалось невозможно, так как профессор Синистра позвала всех в класс, и Розе ничего не осталось, кроме как быстро привести себя в порядок и конспектировать лекцию профессора.

***

      Весь день для Розы прошёл как в тумане. Внезапная слава, колкие слова Нотт, намечающаяся вечеринка. Наконец, когда уроки закончились, Роза не стала отправляться в башню Гриффиндора, чтобы бросить в спальню свой рюкзак. Вместо этого она отстала от девочек и направилась в подземелья, к своей лаборатории.       Запершись в ней, Роза впервые за день почувствовала, как тишина наваливается на неё, подобно Чёрному озеру, под которым она сейчас находилась.       Роза достала из стола свои записи о зельеварении и продолжила то, на чём остановилась, а именно на определении количества растёртых сушёных листьев Алихоции, которое нужно было добавить в Зелье Бодрости.       Роза добрый десяток минут пыталась прикинуть нужное количество данного компонента, но расчёты расходились. Отшвырнув от себя перо, Роза осмотрелась, её внимание привлекла верхняя полка шкафа, на которой покоилось сразу четыре оловянных котла стандартного размера номер два.       — А зачем тебе, Рози, варить одно единственное зелье, когда можно сварить сразу несколько? — эта мысль сама сорвалась с её уст, и она решила доверится научному чутью. Роза взяла максимальное допустимое расчётное количество листьев Алихоции, а затем поделила это число на три части, а полученную треть умножила на два. Таким образом у неё получалась линейная выборка, плюс контрольный котёл, в который не вносится новый компонент.       Роза принялась за работу, но прежде, чем ставить котлы на огонь, нужно было максимально подготовить ингредиенты, которые нужно добавлять, а также написать себе план, чтобы не запутаться в последовательности действий, так как следить теперь нужно было не за одним котлом, а сразу за четырьмя.       В который раз Роза возблагодарила свою предусмотрительность, так как накопленная усталость дала о себе знать, и она дважды чуть не запорола зелье в третьем котле. К моменту, когда надо было снять котлы с огня и оставить их остывать, волосы Розы совсем растрепались, отчего её причёска стала похожа на небольшой взрыв, застывший во времени на пике своего расширения.       Все зелья, полученные Розой, были так похожи друг на друга, что она бы ни за что не смогла бы их отличить. Разве что зелье из последнего котла выбивалось из этой тенденции, оттенок жидкости был чуть более насыщенным, да и субстанция была по консистенции как кисель.       — Думаю, — пробубнила она себе под нос, — профессор Слагхорн сможет разобраться и сказать, какое зелье ближе всего к идеалу.       Роза достала четыре флакончика для проб, отлила с каждого котла по черпаку зелья. При этом она заметила, как вязкость жидкости с каждым следующим котлом чуть-чуть, но увеличивалась, да и аромат становился всё более резким с каждым следующим котлом.       Закупорив флакончики, Роза навесила на их горлышки бирочки, на которых написала пером название зелья, дату изготовления и количество добавочного ингредиента, листьев Аллихоции.       Однако Роза столкнулась с тем, что в руках она эти четыре скляночки не донесёт, чтобы показать профессору, они просто не поместятся в руках. Роза ещё раз осмотрела кабинет и в шкафу нашла небольшую корзинку с отдельными нишами, в которые идеально помещались флакончики. Разместив флакончики по нишам, так что две центральные остались свободными, Роза взяла в одну руку корзинку, а в другую руку свой рюкзак, погасила свет и покинула лабораторию.       Оставалось дело за малым — отыскать кабинет профессора Слагхорна. Роза знала, что его кабинет располагается где-то на верхних этажах. Профессор слишком любил комфорт, чтобы жить в мрачных и сырых подземельях, ещё ревматизм обострится.       Найдя нужную дверь, Роза постучала. За дверью слышалась музыка, но после стука в дверь она со скрипом пропала, последовали тяжёлые шаги, и дверь отворилась.       — А, Роза, — обрадовался профессор. — Чем обязан Вашему визиту?       Профессор был в своём домашнем халате и от него попахивало медовухой.       — Добрый вечер, профессор, — поздоровалась Роза. — Простите, что беспокою Вас в вечер пятницы, но я только что сварила Зелье Бодрости, с модификацией и я хотела бы оставить его Вам на проверку.       — О, Мерлин, — восхитился профессор. — Конечно, оставляйте… а, хотя, знаете, мы могли бы провести проверку вместе.       Роза опешила. Конечно, Роза ужасно устала и мечтала оказаться в своей постели как можно скорее, а ещё очень не хотелось оставаться наедине с пожилым профессором, одетым в один лишь халат. Но на другой чаше весов стояла возможность получить новые знания, которые она, возможно, ни в каких имеющихся у неё книгах не подчерпнёт. Да и профессор Слагхорн к ней очень хорошо относится.       — Конечно, профессор, — согласилась она, проходя в его кабинет. Роза помнила с каким комфортом жила Виктуар в свою бытность Старостой Школы. Рядом с апартаментами Слагхорна, комната Виктуар казалась просто казармой, никаких излишеств, только функционал. Здесь же всё кричало о показной роскоши и гипертрофированном уюте.       — Ну-ка, что тут у Вас? — профессор поставил на свободный столик, что располагался рядом с большим чемоданом в рост профессора, корзинку Розы и достал оттуда флакончики.       — Мерлинова борода! — воскликнул профессор. — Вы добавили в Зелье Бодрости Аллихоцию!       — Да, профессор, — сказала Роза.       — Похвально, очень похвально, — обрадовался профессор. — Действительно, добавление Аллихоции усиливает эффект Зелья Бодрости, но она вносит побочный эффект, в частности из-за этого может, что называется, возникать смешинка на ровном месте, а если переборщить, то и вовсе можно будет не уснуть из-за постоянного ощущения щекотки в боках.       Вот тут Роза немного сникла. Она-то думала, что достаточно внести какой-то один дополнительный ингредиент, и зелье станет лучше, но зельеварение оказалось гораздо сложнее, гораздо сложнее.       — Не расстраивайтесь, Роза, — подбодрил её профессор. — Поверьте, очень немногие мои ученики додумались бы до такого нестандартного приёма, это говорит о том, что в Вас живёт душа настоящего зельевара.       Роза впервые получила столь лестную характеристику за сваренное ею зелье, что готова была растаять прямо на месте.       — Более того, вы решили сварить несколько зелий параллельно, чтобы выяснить оптимальное количество Аллихоции, а так делают настоящие зельевары-исследователи.       Гриффиндорка чувствовала, как её лицо и уши горят от удовольствия. Похвала профессора очень приятно ласкала слух.       — Я бы, как опытный зельевар посоветовал бы внести в рецепт жала веретенницы, в соотношении одна часть жал на две части Аллихоции, а саму Аллихоцию добавлять… — профессор взял контрольное зелье и посмотрел его на просвет, затем начал сравнивать остальные скляночки с контрольным, — ага, наилучший результат даёт добавление половины унции Алихоции на котёл стандартного размера номер два.       Это было промежуточное количество между склянкой из второго и третьего котлов.       — Вы это на глаз определили, профессор?       — Естественно, — сказал он. — Опыт, знаете ли, великая вещь. Конечно, для более точного опознавания нужно проводить алхимический анализ зелья, с разделением его на фракции и исследования in vivo, но базовый осмотр может сказать очень многое, например вязкость (профессор покачал флакончики по кругу в своих кистях), ну и бликовый анализ, разумеется.       — Как сложно, — сорвалось с языка Розы.       — О, совсем нет, Роза, — хохотнул Слагхорн. — Просто тут нужна сноровка и годы практики. И душа зельевара, само-собой, но с этим у Вас проблем нет.       — Это Вы, профессор, намекаете, что мне стоит подналечь исключительно на Ваш предмет? — спросила Роза с ноткой заискивания.       — Естественно, — сказал он. — Как любой уважающий себя преподаватель, я хочу, чтобы мои студенты отдавали предпочтение именно моему предмету. Конечно, я бы мог Вам провести несколько индивидуальных занятий, если Вы того пожелаете, дать Вам необходимый базис начинающего алхимика.       — Почту за честь, профессор, — сказала Роза и тут же сладко зевнула. — Но, пожалуй, в следующий раз.       — О, конечно-конечно, — сказал профессор. — А что до Ваших проб, то я чуть позже напишу по ним заключение.       — Спасибо, профессор, — сказала Роза. — Спокойной Вам ночи!       — И Вам доброй, — сказал профессор, закрывая за собой дверь.       Роза направилась в башню Гриффиндора, оказавшись там, она стала свидетелем прошедшей гулянки — сплошной беспорядок, да ещё на стенде висел свежий номер «Вампуса», в котором рассказывалось, как она, Роза, героически выступила против конвойного режима и вообще, чуть ли не Революцию в Хогвартсе устроила.       — Мерлинова задница, — выругалась Роза, сгорая от смущения, перемешанного со стыдом, — надеюсь это не появилось в остальных гостиных, иначе я лично придушу Рокси её же подушкой!

***

      На следующее утро Роза заставила себя проснуться как можно раньше, чтобы избежать разговоров с соседками, говорить сейчас совершенно не хотелось ни с кем. Тем более у неё сегодня занятие с профессором Дельфини. А потому Роза решила подготовить список вопросов для профессора по поводу применения древних рун в зельеварении, в частности про способ подбора компонентов для зелья, при формировании алхимической пары.       Роза, не мудрствуя лукаво, забралась в самый дальний угол Библиотеки, наскоро позавтракав в Большом Зале, и начала писать вопросы для профессора. Так она там просидела, с небольшими перерывами. А когда пришло время идти на занятие к Дельфини, Роза оглядывалась по сторонам, чтобы не наткнуться ни на кого.       — Добрый вечер, мисс Уизли, проходите, — пропустила её профессор. — И так, на чём мы остановились?       — Профессор, на самом деле, я бы хотела сегодняшнее занятие посвятить вопросам применения древних рун в Зельеварении.       — Вот как? — прищурилась профессор.       — Видите ли, — начала Роза, — я наткнулась на один метод, использующий рунические названия ингредиентов для составления алхимических пар в Зельеварении и мне бы хотелось поглубже погрузиться в этот аспект.       Роза рассказала о материале, который нашла. Дельфини ничего не ответила, она лишь смотрела на Розу своими серыми глазами. Но тут их прервал стук в дверь. Профессор Дельфини подошла к двери и приоткрыла её.       — Профессор, Дельфини, — голос профессор Гранта, — прошу прощения, что беспокою, но Вас желает видеть госпожа директор.       — Да, конечно, — ответила она безэмоционально. Руку Розы тут же прожгло сообщение: «Занятие отменяется. Собирайте вещи, обсудим ваш опыт позже». После чего профессор Дельфини покинула свой кабинет.       Роза была очень недовольна, она не получила своей профессиональной консультации, так ещё рука саднила, а ведь профессор могла бы просто обернуться, беззвучно кивнуть, и Роза всё бы поняла. Или профессор могла просто попросить минутку, написать Розу записку, обычную записку на пергаменте с тем же содержанием.       Роза была в этот момент уверена, что ни один другой студент в её потоке не получил от Дельфини больше пренебрежения, чем она. Роза всё это молча терпела, зная, что она — лучшая, но сейчас хотелось к себе несколько иного отношения.       Девочка уже хотела взять свой рюкзак и уйти, но тут же заметила, что на столе Дельфини лежат листы пергамента. Очень большие листы пергамента. Роза подошла к ним и вчиталась, это были чертежи, испещрённые рунограммами. Чем больше она читала, тем всё меньше желания было оставлять эту прелесть лежать просто так. Так сильно эти таинства магии к себе манили её.       Она достала из рюкзака свой рунический дневник, пролистала до пустых страниц и взяла свою волшебную палочку в правую руку, левой придерживая страницы, чтобы они не перелистнулись, и начертила там руны подобия, они переливались на страницах чистой магией. Этот трюк она освоила почти случайно, когда, будучи сонной, сидя за столом взяла вместо карандаша свою палочку и, начертив руну, обнаружила, что вместо обычной бороздки, какая остаётся, если скрести деревянным концом по пергаменту, там появилась светящаяся руна. Эта руна со временем пропала, не оставляя после себя ни малейшего следа.       Сейчас же была руническая связка, которая не гасла. Роза знала, что и она исчезнет со временем, но перед этим она успеет кое-что сделать: начертив достаточно рун подобия на чистых листах пергамента в дневнике, Роза начала прикладывать отдельные смысловые участки чертежей к листам со светящимися рунами подобия. Начертив те же самые вязи на листах с чертежами, светящиеся руны и на чертеже, и на дневнике пропадали, отпечатывая на пергаменте дневника точные копии.       Роза бегло осмотрела полученные копии, там были начерчены причудливые вензели рунограм, вроде рун подобия, что использовала она, а сами вензели по приведённой в чертеже инструкции нужно было выгравировать на котле.       А сами листы пергамента были озаглавлены: «Чертёжъ котла, преобразующего эѳирные чары въ жидкость».